...

I can fake a smile
I can force a laugh
I can dance and play the part
If that's what you ask
Give you all I am.
(Christina Perri — Human)

Пользователь chanel_h добавил новое фото.

Метафора о том, что жизнь — театр, а люди в нем актеры, слишком затертая. Но на самом деле очень правдивая. Каждый день мы утром просыпаемся, делаем увлажняющие масочки, чтобы позже наложить еще одну, которую мы не будем снимать до вечера.
Примерная девочка, лучший игрок, бабник, королева вечеринок, ботан, модник… Сплошные клише, но мы упорно продолжаем играть эти роли. Если честно, то совершенно непонятно, кто же их распределяет? Мы сами себе режиссеры или все же общество решает за нас? Этот вопрос слишком философский и сложный, чтобы я дала вам на него ответ в этом блоге, но могу точно ответить, кто же сегодня будет распределять роли для нового мюзикла.

Да-да, это мой сюрприз, о котором я хотела вам поведать. В этот раз я присоединилась к постановке в качестве сценариста и второго режиссера. Непривычно быть за кулисами, но все же эта роль мне тоже по душе. Поэтому я буду ждать всех желающих попробовать себя в качестве актера нашей постановки уже сегодня после четвертой пары. А те, кому не так повезло и они не учатся в нашем университете, следите за обновлениями в сторис. Скажу по секрету, что мюзикл будет бомба, не зря же я все выходные просидела за правками для сценария.
  Желаю всем продуктивного дня, а будущим актерам не забывать пить воду. Полезно и для голоса, и для кожи. Stay hydrated, bitches!
xoxo, ваша Шанель.

Лет в тринадцать Чонгук посмотрел фильм, в котором была сцена, где после ссоры главная героиня понимает, что жить не сможет без своего парня и бежит ему навстречу прямо под проливным дождем. Она бросается ему в объятия, они страстно целуются, а герой приподнимает девушку и кружит, не разрывая поцелуй. Они улыбаются, прижимаясь лбами, а капли воды стекают по их лицам, мешаясь со слезами счастья.
Эта сцена так понравилась парню, что он решил, когда вырастет, то у него обязательно будет так же. Но только вот ему уже девятнадцать, а Чонгук даже не пытался поведать своей девушке о тайной фантазии, потому что знал, что его детские мечты будут разбиты поучительным голосом Лиен.
— Бегать под дождем крайне опрометчиво, — говорила бы она не отвлекаясь от книжки, поправляя очки для чтения, — можно заболеть, Чонгук, — качала бы головой, — Фильмы так неправдоподобны, ведь если вы поссорились, то можно сесть и все обсудить, а не бегать по улице друг за другом, а теперь, если тебе не сложно, то не мог бы ты меня не отвлекать, завтра тест, — сказала бы девушка, так и ни разу на него не взглянув. Эта сцена в голове Чона вызывала улыбку и раздражение одновременно.
Лиен — его первая любовь. Она переехала в соседний дом, когда им было лет по десять. Тогда Гук был нескладным малым, который вызывал умиление у взрослых и насмешки у одногодков. Его водили по всевозможным кружкам, а у парня получалось абсолютно все с первого раза. Он рос с осознанием, что безумно талантлив и забивал на учебу только потому, что знал, что станет богатым и знаменитым и без этих глупых логарифмов и знания английского.
Он стеснялся разговаривать с девушками, но вот соседке грубил при каждой возможности, когда та с родителями приходила в гости. Потому что Лиен была заучкой, Лиен была слишком правильной. Его раздражало как она постоянно поджимает губы, когда он говорит что-то о компьютерных играх или смотрит глупое аниме. Потому что она слушала только «качественную», как она говорила, музыку, вроде тех старых рок-групп с восьмидесятых, разбиралась в литературе и обожала немое кино. Чонгук фыркал мысленно «сноб», но потом переводил взгляд на ее тонкие пальчики, что переворачивали страницу книги, на длинные ресницы, на гладкие темные волосы, а в сердце предательски ёкало. И ему приходилось врать о том, что записи Джастина Бибера на его ноутбуке оказались случайно и притворяться, что на самом деле он знает кто такой Кубрик, просто чтобы не упасть в глазах этой заучки, что засела в мыслях парня.
Его определенно бесила Лиен. Бесила, потому что он влюбился как дурак, а она была вся такая с ног до головы идеальная, недоступная, умная, холодная, а еще безумно привлекательная. Но смотрела на него только как на глупого соседа и парня с параллели. А потом у Чона появились эти ужасные прыщи, а вот у Лиен за лето выросла хоть небольшая, но все же грудь. И Гуку начало сносить крышу.
Чтобы как-то отвлечься, он стал почти что ночевать в спортзале. Спустя пару лет прыщавый подросток превратился в широкоплечего парня, который мог смутить только одним взглядом. Ему бы сердца разбивать, спать с девчонками, а потом их бросать, но у Гука внутри все еще была какая-то глупая неуверенность. Он танцевал, ходил на уроки вокала, занимался боевыми искусствами и боксом, играл на ударных, чтобы только компенсировать свои неудачи в учебе, чтобы его родители хвалили его перед соседями, перед Лиен.
Он совершенно не знал, как сделать первый шаг, ведь они с соседкой особо не общались, за исключением посиделок их предков по выходным и барбекю, а он только и мог, что наблюдать за идеалом с окна своей комнаты. Чон продолжал динамить девчонок, потому что никто не был ему интересен. Никто, кроме той, что закатывала глаза каждый раз, когда он пытался похвастаться идеальным телом на физкультуре, якобы случайно оголив живот. Но все изменилось, когда старший брат дал ему золотой совет.
— Девчонки любят романтику, бро, — сказал тот, — а когда на такие поступки идет тот, кого они считали придурком, то они вообще тают, — хмыкнул парень. А Чона осенило, у него созрел план, который в итоге частично сработал.
В начале выпускного класса Гук начал подкидывать анонимные любовные послания в шкафчик Лиен. Розочки, шоколадки, мягкие игрушки — в ход шло все. Конечно, поначалу девушка демонстративно выбрасывала эту «розовую мишуру», но потом как-то привыкла, потому что даже таким серьезным девушкам приятно внимание. А спустя три месяца Чона все же поймали с поличным.
— Это ты? — не верила своим глазам Лиен, — Разве ты не переспал с половиной школы? Думаешь, что на меня твои штучки сработают? — ощетинилась девушка.
— Я не спал ни с кем, — тяжело сглотнув, признался Гук, — я в тебя влюблен, дура, — все получилось не так как в фильмах. Потому что девушка не бросилась на него с поцелуями. Она хмыкнула и ушла. А Чону пришлось потом извиняться за «дуру». Брат оказался неправ, как и советы из старого доброго Гугла. Но спустя две недели попыток уже в открытую позвать на свидание, Лиен сдалась. А еще через месяц она позволила себя поцеловать. Дорамы врут, но только не о том, что Чону тоже пришлось ждать «сорок серий», чтобы поцеловать любимую девушку.
Она пахла яблоками, которые он когда-то воровал из соседского сада, а еще растворимым кофе, который пила литрами. Первый поцелуй получился неловким, мокрым и каким-то смазанным, ведь, черт возьми, случился с парнем, когда ему было восемнадцать. Он успел триста раз пожалеть, что как романтичный придурок берег его для Лиен все эти годы, ведь все же надо было потренироваться.
— Это твой первый поцелуй? — удивилась Лиен.
— Ага, а твой? — глупо улыбаясь, спросил Чон.
— Господи, мы же не в девятнадцатом веке, Гук, — закатила глаза девушка, но все же довольно улыбнулась, — Я поцеловалась еще в шестом классе, — нельзя сказать, что эта информация обрадовала Чона, но он решил не расспрашивать. Зная какая Лиен заучка, это была какая-то игра на желания на детском дне рождении, не стоит переживать.
— А я берег его для тебя, — обжигая ухо горячим дыханием, сказал Чон, заставляя девушку краснеть, — только вот беда, что я совсем плох, научишь меня как надо? — Гук облизал губы, но вместо поцелуя получил в руки бальзам и слова о том, что на морозе целоваться вредно. Вот это и был первый звоночек.

Близились экзамены и все было скомкано. Виделись они крайне редко, а Гук не мог поверить, что за несколько месяцев их отношений поцелуи можно пересчитать на пальцах, не говоря уже о большем. Лиен была слишком серьезной, но в редкие моменты мягкости, становилась такой нежной и покладистой, что Гук не мог нарадоваться. Она проявляла чувства в своей особой манере — говорила теплее одеться, еще постоянно его кормила, а для Чонгука это высшее проявление любви. Все было спокойно, Лиен не ревновала и не устраивала сцен, потому что как пояснила «глупо ревновать того, кто столько лет ждал первого поцелуя именно со мной, когда на него гроздьями девчонки вешались», а Гук не мог не согласиться. А Чон ревновал разве что к учебе, потому что умудрился втрескаться в девушку, что мечтала стать то ли президентом, то ли врачом и спасти всех от рака, то ли дипломатом и остановить войны в мире.
  Парень определял свою жизнь, ориентируясь на Лиен. Его совсем не смущал тот факт, что такой видный парень записал себя в условные женатики ради какой-то девчонки-отличницы. Ему нравился такой расклад, нравилось то, как он выглядел при этом в глазах родителей и общества. Такой себе хороший парень, который выбрал такую же отличную девушку, просто идеал, и с ней он хотел провести всю жизнь. Юношеский максимализм затмевал глаза и заставлял делить мир на черное и белое. Он был хорошим, а Лиен была просто невероятной, под стать ему.
У Гука был идеальный жизненный план, который исключал возможность стать трейни (потому что это несерьезно), исключал возможность случайного секса на вечеринках (у него есть Лиен, а лица обломавшихся девчонок, когда те узнавали о том, что Чон занят, были для парня просто бесценными), исключал спортивную карьеру (травматично), а еще карьеру рок-музыканта (сомнительно). Из всех своих увлечений Чонгук выбрал фотографию и решил, что подтянет учебу, чтобы поступить в университет на отделение фотожурналистики. Этот план был идеальным, потому что включал сначала выпускной бал, где они с его Лиен наконец лишатся девственности, а потом их совместное проживание в Сеуле, а потом и свадьба, дети и мировая слава лучшего фотографа. Но на все это судьба лишь посмеялась потому что…
— Мне надо тебе кое-что сказать, — говорит Лиен, когда они, красивые и нарядные, выходят на улицу, чтобы подышать воздухом на выпускном балу. У Чонгука в кармане ключ от номера в гостинице, где проходила вечеринка, а еще пачка презервативов. Ему тоже есть что сказать девушке, но он загадочно улыбается и предлагает сделать это вместе.
— Я уезжаю в США на год, — выпаливает Лиен.
— Я люблю тебя, — одновременно с ней говорит Чонгук и улыбка исчезает, когда до него доходит смысл сказанных девушкой слов.
— В смысле? — непонимающе мотает головой парень, — А как же университет? Как же я? Как же наши планы?
— Прости, что раньше не сказала, я выиграла грант, это очень важные годовые курсы, которые потом помогут мне в карьере дипломата, — поясняет девушка, — Мне придется отложить университет на это время, а потом еще может будет возможность поступить там, я не знаю, — опускает она глаза. А Чон проклинает все на свете, потому что почему же он полюбил умную и независимую, а не ту, которая будет ему кимчи дома готовить? Романтический настрой куда-то испарился, а сердце оказалось где-то в пятках.
— Я понимаю, что возможно ты не захочешь меня ждать, — мягко говорит Лиен, — год это долго, а в университете полно красивых девушек, — тянет она, но Гук не слушает. Он кидает что-то о том, что ему нужно все обдумать и уходит.
А спустя неделю он еле успевает перехватить Лиен перед отъездом, чтобы сказать, что будет ждать. Он много думал и понял, что это не повод рушить все планы. Он переживет, потому что, черт возьми, он так долго ждал, он не хочет верить, что в его фильме все пошло не по сценарию. Он крепко целует девушку на прощание и старается не думать о том, что ближайший год он все еще проведет в компании правой руки. Как никак, но Лиен он любит и ради этого стоит терпеть, да и совсем не важно, что он так и не услышал заветных слов в ответ.
Поначалу все шло хорошо. Они списывались и созванивались каждый день, но с каждым разом все разговоры становились короче, а Лиен постоянно куда-то торопилась. Чон надеялся на то, что она вся в учебе, ведь его девушка такая хорошая, правильная и невинная, чтобы думать о каких-то вечеринках и развлечениях. Гук относился ко всему с пониманием и мог только тосковать ночами по ее таким редким поцелуям со вкусом горького кофе.
Конечно, иногда у парня проскакивала мысль, а что было бы, если они расстались на время отсутствия девушки, он бы тогда смог как минимум заняться сексом с кем-то другим, да хоть просто заняться сексом, но потом он отбрасывал эту мысль, потому что так поступать с Лиен просто по-свински. Образ Лиен такой чистый и правильный не позволял ему даже фантазировать о чем-то пошлом, когда он думал о сексе с Лиен, то представлял как сделает все правильно, как он будет нежным, аккуратным, чтобы ее первый раз был особенным. Поэтому Чон не видел ничего такого в эротических снах или фантазиях с участием каких-то других девушек, чаще всего героинь фильмов или моделей с журналов, где они вытворяли с ним всякое. Ведь даже в подсознании он не мог представить Лиен в чем-то настолько компроментирующем. Он помнил эту девушку десятилетней малышкой, которая разбила колено, когда пыталась догнать Чона, помнил как нежны ее пальчики, как она забавно чихает, словно котенок, как мило хмурит брови.
Чон не видел проблемы в его личной жизни. До тех пор пока утром вторника не проснулся в холодном поту. Потому что в ту ночь Чонгуку приснилась Шанель Харрисон, которая делала ему минет прямо во время пары у Намджуна. И этот сон был настолько реалистичным, что Гуку пришлось минут двадцать стоять под холодным душем, чтобы смыть с себя грязь этой ночи. Захотелось пойти в церковь и поставить свечку или же пройти консультацию у психиатра. Потому что Чон, а точнее его подсознание, сходило с ума из-за длительного воздержания. Настолько, что в эротических снах он видит теперь не IU, а эту наглую и совершенно непривлекательную выскочку, которая и близко не стояла с его идеалом.

***

На пробах Чон присутствует скорее не как оператор, а как фотограф. Ему хотелось сделать небольшой фотоотчет для своей страницы в Инстаграм, потому что он давно не брал заказы, а стоило бы обновить контент. Сквозь объектив камеры он наблюдал за Шанель, которая самодовольно улыбалась Хосоку, парню из местной танцевальной академии, который, как объяснили всем, будет работать по старой дружбе в качестве главного хореографа. Рядом с ними сидел Намджун, который проверял что-то в сценарии, а еще Мин Юнги, которого представили как главного звукорежиссера.
Чонгук делает несколько пробных фото, почти не задумываясь. Ему все еще не дает покоя тот странный сон, но он решает, что это дурацкая игра подсознания. Просто эта ненормальная слишком часто попадалась на глаза, а еще все эти слухи… Несмотря на то, что его немного заинтересовал тот случай в магазине, это не меняет отношения Гука к Харрисон. Пусть проживание в этом скромном районе и поедание рамена в круглосуточном магазине и выбивается из образа надменной доченьки богатых родителей, но это совсем не значит, что Чону есть до нее дело. С другой стороны, а может она врет всем о своем происхождении, чтобы влиться в тусовку Кимов… Но это как-то не сходится, ведь они точно знают, где она живет, а еще Гук не слышал ни разу о том, чтобы она или кто-то другой говорили о ее родителях, так что эта теория отметается. Боже, почему он вообще об этом думает? Чон трясет головой, чтобы избавиться от надоедливых мыслей о девушке, которая возомнила себя непонятно кем, напялив широкие штаны, легкий джемпер, который открывал одно плечо, а еще эту дурацкую кепку, которая в помещении смотрелась нелепо. Будто бы в таком наряде она будет больше похожа на режиссера. Кем бы ни была Шанель Харрисон, Чонгук точно знал, что в этом фильме она играет самого отрицательного персонажа, ведь для этой роли она была рождена.

Шанель чувствовала волнение. Ей было непривычно сидеть не в ожидании своей очереди на пробы, а по другую сторону сцены, но в этом была своя прелесть. Намджуну безумно понравились идеи девушки по поводу адаптации, а тот странный парень с зелеными волосами одобрил плейлист. Знакомство с ним, к слову, было неловким.
— Вообще-то мы знакомы, — сказал тот, когда Эли спросила, кто он такой, — я был звукарем в прошлогодних постановках, но ты видимо слишком занята собой, чтобы заметить еще кого-то, — прямота парня вывела из строя девушку и та не нашла что ответить на грубость. Ее кольнула мысль о том, что возможно парень был прав. Потому что она хоть убей не помнила этого мелкого и болезненно бледного паренька, а он, судя по его словам, играл не последнюю роль в предыдущих постановках. Но от грустных мыслей девушку отвлек Хосок, с которым она была знакома благодаря Тэхену, так как Макс состояла в танцевальной команде Чона, или, как его все называли, Хоупа.
Сначала Намджун взял слово и объяснил всем концепцию мюзикла. Шанель придумала адаптацию в стиле новых романтических комедий. Элиза в этом случае была девушкой без манер и образования из бедного района, которая мечтала получить работу официантки в элитном ресторане, а Генри Хиггинс молодой парень из высшего общества, который на спор берется обучить манерам девушку, чтобы представить ее на светском приеме и выдать за богатую наследницу и все это в контексте конфликта между представительницей нового поколения, что выросло на Сплетнице и Твиттере, и консервативного парня, что с детства слушал Моцарта и читал Камю в оригинале.
— Нам нужна химия между главными героями, — сказал Намджун, — поэтому сначала мы выберем Хиггинса, а потом будем подбирать партнершу для него, чтобы все смотрелось гармонично, — в ответ все кивают. Как можно было догадаться выбор актера на главную мужскую роль прошел быстрее всего, потому что у них уже был идеальный кандидат. Ким Сокджин не только прекрасно вписывался в типаж, но покорил всех своим шикарным вокалом. Шанель поджимала губы, но старалась не выдавать то, как быстро стучит ее сердце, когда она смотрит на парня, что вытрясал из Харрисон душу своим голосом. Его губы, его глаза, волосы — все манило Эли к себе, но больше всего ей не хватало именно дружеской поддержки от парня. Потому что раньше они бы переглядывались, она бы смогла поддерживающе улыбнуться Киму, а он бы подмигнул в ответ. Но в этот раз их взгляды ни разу не пересеклись, будто бы Шанель перестала существовать для Сокджина.
После того как Ким-старший был утвержден на главную мужскую роль, Харрисон предстояло новое испытание. Ведь кандидаток на роль Элизы выбирали путем дуэтной песни, которую главные герои должны были исполнять во время очень романтичной сцены. Шанель сама выбрала для этого Lovely Билли Айлиш и Халида, о чем позже сильно пожалела. Ведь с этого дня она наверняка возненавидит такую крутую песню.
Первые три кандидатки были исключены сразу, так как совершенно не умели петь, а еще две совершенно не подходили по типажу. Им не нужна была «звезда школы», Элиза должна быть в меру незаметной, но в тоже время с характером. Перебрав всех возможных кандидатов, Эль думала, что это конец, когда Хоа, девчонка что знаменита своей активностью везде где только можно было активничать, вытаскивает за руку на сцену низенькую брюнетку, на вид еще зеленую первокурсницу.
— Привет, это моя соседка Минджи, которая ужасно нерешительная, но вы должны ее послушать, — говорит Хоа в микрофон, а брюнетка краснеет и хочет убежать со сцены, когда ее ловит за руку Сокджин и что-то говорит на ухо. Та краснеет еще больше и кивает. Ким дает знак включить музыку, а Шанель внутренне напрягается. Ей совсем не нравится то, как Джин ободряюще сжимает плечо этой мышки. Еще больше ей становится не по себе, когда она понимает, что они поменялись партиями и Ким-старший вступил первый, чтобы спеть куплет Билли, хотя его должна была петь эта Минджи. Понимание того, что Ким решил так поддержать и помочь совершенно незнакомой девчонке, царапает ногтями по стенкам черепа.
Сердце Эли истекает кровью, когда она слышит нежный девичий голос, который вступает на припеве и вытягивает каждую ноту с такой легкостью, словно это для нее песню писали. Ее тембр идеально сливается с голосом Сокджина и он улыбается как-то странно, так как никогда не улыбался при Шанель, когда берет за руку первокурсницу и разворачивает к себе лицом. «Они просто играют, Сокджин хороший актер», как мантру повторяет про себя Шанель, но знает в глубине души, что в этот самый момент происходит то, чего она так боялась. Потому что глаза Кима неестественно блестят, когда на финальном припеве он прижимает девушку ближе к себе за талию, когда та дрожащей рукой упирается ему в грудь. Она такая маленькая и хрупкая, что ей приходится задирать голову, чтобы посмотреть в глаза парню, а еще Шанель не хочется это признавать, но она подходит на эту роль. Подходит на роль Элизы, а еще подходит под то дурацкое определение идеальной девушки, что когда-то озвучивал Ким — «нежная, хрупкая, та, которую я смогу носить на руках».
Шанель от этого плохо, а еще хуже становится, когда музыка стихает, Намджун встает и начинает громко хлопать в ладоши. Харрисон так и хочется одернуть его за рукав, чтобы тот сел обратно.
— Поздравляю, — громко говорит аспирант, — похоже мы нашли наших главных героев для этой постановки, — в ответ все облегченно выдыхают. Шанель отворачивается, чтобы не видеть как Сокджин ободряюще улыбнется смущенной девушке, а та в ответ густо покраснеет, ведь их руки все еще сцеплены, но Кима это ничуть не смущает.
— Так здорово, что среди первокурсников есть такие самородки, — говорит Намджун своей «комиссии», — Надо будет поблагодарить Хоа за то, что подтолкнула Минджи к этому шагу, — в ответ Эль лишь кисло улыбается, кривя лицо. В тот момент ей совсем не хотелось благодарить эту выскочку Хоа, которая снова влезла не в свое дело, ей хочется выбежать из зала и хорошенько прорыдаться, но впереди еще отбор актеров на остальные роли, поэтому Харрисон тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Сегодня, прямо на глазах Шанель, роль ее мечты получила другая, и речь совсем не о спектакле.