...

Now if I keep my eyes closed he looks just like you
But he'll never stay, they never do
Now if I keep my eyes closed he feels just like you
But you've been replaced
I'm face to face with someone new.
(Halsey — Eyes Closed)

Шанель Харрисон сидит на опущенной крышке унитаза в грязном туалете клуба и рыдает. Запах в этом местечке мягко говоря не очень, но из-за продолжительных рыданий нос сразу же заложило, так что это почти не беспокоит девушку. Ей вообще плевать на все. Плевать на то, что ее громкие всхлипы могли услышать, плевать на то, что накладные ресницы отклеились и были выброшены в урну, а макияж был безнадежно испорчен. В груди бурлит ненависть и досада, а эмоции не дают сделать полноценный глубокий вдох. Карма та еще сука. Эта мысль засела в голове у Харрисон, но ей не хочется признавать, что она сама виновата, что все так сложилось. Ей бы переложить ответственность на кого-то другого, снимая тяжкий груз с сердца.

С кого бы начать? Может с ее бабули, которая почему-то вошла в семь процентов населения Южной Кореи, которые исповедовали католицизм. А она была прилежной католичкой, настолько прилежной, что не дала сделать матери Шанель аборт, заперев ее дома и прослеживая, чтобы та не наделала глупостей до самых родов. А может виновата ее глупая и недалекая мать, которая решила, что назвать дочь в честь ебучего бренда шмоток это отличная идея. Мать, которая винила родителей за то, что не дали избавиться ей от обузы, что пустила под откос и так жалкую жизнь полную разочарований и глупых надежд, а поэтому отказалась давать дочери свою фамилию. В ином случае, была бы девушка не Шанель Харрисон, а, например, какой-нибудь Чхве Сунми. И Чхве Сунми смогла бы лучше влиться в это общество, не выделяясь так сильно, смогла бы стать незаметной и прожить тихую и спокойную жизнь. На Чхве Сунми Сокджин бы смотрел по-другому, потому что Чхве Сунми не стала бы такой, какой стала Шанель Харрисон после всего, что она пережила.
Чхве Сунми не стала бы терпеть издевательства из-за имени в младшей школе в небольшом городке Наджу, куда ее мать сбежала с Дэгу, чтобы быть подальше от влияния родителей, которым так и не простила ошибки молодости, хоть их совершила сама же. Чхве Сунми не стали бы обзывать подкидышем и другими обидными словами из-за того, что она совсем не похожа на свою мать и отчима, которые завели еще одного ребенка, когда девушка закончила младшую школу. Чхве Сунми не выросла бы затравленным ребенком, который боялся пожаловаться старшим и рассказать о трудностях в школе. Чхве Сунми не попала бы в больницу с нервным срывом после первого года обучения в старшей школе, повергнув в шок родителей, которые ни сном ни духом о проблемах дочери, ведь та упорно скрывала их. Мать Чхве Сунми не стала бы плакать из-за нее, не стала бы отправлять в закрытую школу для девочек в надежде, что там дочь получит должное образование и защиту от издевательств.
Проклятая школа тоже стала отправной точкой, потому что если бы не чертова выскочка Сон Инми, если бы не Кан Дэхи, которая так легко втерлась в доверие, а потом сломала все своим идиотским поступком... Вот кто был чертовой королевой драмы! Ведь когда Дэхи узнала о том, что Инми задирает Шанель, не смогла пройти мимо. В старшей школе, где учатся одни девочки, а еще и живут вместе в частичной изоляции, совсем другие издевательства. Более сложные и изощренные. Сон Инми умело манипулировала психикой Шанель, поставив ту на последнее место в классе, показывая, что она здесь никто.
Сон Инми была старостой, активисткой и отличницей. Она не терпела конкуренции, она настраивала учителей против Харрисон, демонстрировала ее непохожесть на других в ином свете, при подготовке к какому-то мероприятию Шанель всегда выполняла самую грязную работу. Инми не уставала повторять, что Шанель недостаточно хороша, чтобы делать что-то другое. Она недостаточно милая и красивая, чтобы играть женские роли в школьных постановках, поэтому ей доставалась роль какого-то лесоруба, ведь мальчиков в их школе не было, а «ты, Харрисон, со своей комплекцией идеально подходишь на роль мужчины» или же «Шанель, у тебя такие сильные руки, может ты поможешь перенести стулья в актовый зал». Эта сучка Инми умела опустить так, чтобы никто и не заподозрил плохих намерений, но Шанель знала правду.
Сон Инми была миленькой и смазливой, часто хвасталась, что если бы не интернат, то она бы могла стать айдолом, только вот родители запрещали, но в будущем она собиралась пойти стажироваться. Конечно особых талантов за этой девушкой никто не замечал, но она с таким упорством твердила обратное, что люди в это верили. Но только не Шанель. Она знала, что Инми не спит ночами из-за зубрежки, потому что ей тяжело дается учеба, она знала, что актриса из нее так себе, а танцует она еще хуже. Но на уровне их закрытой школы Инми была звездой и все слепо следовали ее сиянию, не обращая внимания на гниль, которой сочились ее притворные улыбки.
Но с появлением в жизни Шанель Кан Дэхи все изменилось. Она смогла убедить Харрисон, что Сон Инми тупо завидует ей, а поэтому старается принизить. Кан Дэхи неустанно повторяла, что Шанель не должна прятаться за спинами других, а быть в центре внимания. У Кан Дэхи был безумный план, который они воплотили в жизнь на Хэллоуин, что стал отправной точкой перевоплощения Шанель.
Именно Кан Дэхи привела Харрисон в мир макияжа и научила всем премудростям. Именно Кан Дэхи заставляла Шанель поверить в себя и увидеть свои сильные стороны. Именно Кан Дэхи научила Эль краситься и привила чувство стиля. Они учились в параллельных классах, но каждую перемену были неразлучны. Кан Дэхи не жаловали ни учителя, ни ученицы из-за ее вызывающего поведения и жесткого характера, но для Шанель она стала всем — сестрой, подругой, матерью. Она указала Харрисон на слабое место Сон Инми, которым оказался ее друг детства, в которого, по словам Дэхи, девушка была без памяти влюблена. Своим дружком Инми дорожила и хвасталась, ведь он был красивым и богатым, а учился в такой же закрытой школе только для мальчиков. Эта школа присылала учеников для проведения совместных ежегодных осенних танцев, которые назывались маскарадом, но по сути были тем же Хэллоуином. Дэхи посчитала это отличным шансом преподать урок Инми, соблазнив ее друга. Шанель сначала откровенно посмеялась с этой затеи, но потом, когда она стояла перед зеркалом в потрясающем откровенном черном платье, которое для нее выбрала Дэхи, когда смотрела на свои губы, что с красной помадой казались еще больше, сочнее и соблазнительнее, а глаза с дымчатым макияжем готовы были разбивать сердца, Шанель было уже не до смеха. Тогда Харрисон впервые почувствовала свою силу, впервые она была уверена в себе.
Это преображение не осталось незамеченным. Шанель было достаточно следовать плану Дэхи, чтобы якобы случайно столкнуться с другом Инми, а потом дело оставалось лишь за легким флиртом. Харрисон даже не нравился этот чувак, она считала, что у Инми отвратительный вкус на парней, поэтому когда он увел ее в пустой коридор, чтобы наброситься с поцелуями, Шанель отвернулась. Она почувствовала как его язык мазнул по уголку ее губ, размазывая помаду и оставляя противный след от слюны, а потом резко отошла назад. В ее взгляде было ликование, когда она увидела Инми, что смотрела на них, находясь в десяти шагах. О том, чтобы Сон стала свидетельницей данной сцены, конечно же Дэхи позаботилась.
Потом Шанель еще долго будет вспоминать лицо Инми, когда Харрисон прошла мимо, оставляя парочку наедине. В этой ситуации слова были лишними, ведь Инми потерпела поражение, а Дэхи и Шанель потом всю ночь праздновали маленькую победу, распивая в комнате общежития контрабандное вино. В эту же ночь Шанель запостила первое фото в Инстаграм, демонстрируя новый образ, а потом получила десяток комментариев с просьбой показать как она делала этот макияж. Дэхи заставила ее снять видео-туториал, просто смеха ради, еще не зная, что за собой повлечет этот поступок.
Что касается судьбы Инми, то после того вечера по школе пошли слухи, что ее друга отвергла какая-то девчонка прямо во время танцев. Шанель даже пришлось заблокировать этого настойчивого парня в Инстаграме, который стал оставлять комментарии под ее фото с неприличным содержанием. Именно из-за этих тупых комментов вся школа узнала, что Шанель была той самой девушкой, что обломала того, о ком грезила Инми. Одноклассницы прониклись уважением к Харрисон за то, что она смогла отказать такому видному парню, а поникший образ Инми и растущая популярность блога помогли утвердить Шанель в роли новой королевы школы.

Знала ли Шанель тогда, что спустя несколько лет окажется на месте Сон Инми? Знала ли, что чувствуешь, когда тебя обманывают? Когда пытаешься удержать человека рядом с собой, но он не смотрит на тебя, да и никогда не смотрел. Интересно, а в тот вечер Инми тоже плакала в грязном туалете, наблюдая сквозь щель между полом и дверцей кабинки, как передвигаются чужие ноги, слушая как девчонки о чем-то щебечут перед зеркалом поправляя макияж? Чувствовала ли Инми, что рассыпалась на мелкие осколки, которые уже никому не собрать?

Если да, то карма точно та еще сука.

***

Почти никто не понял, что с Шанель что-то не так. Только Сокджин был немного напряжен, когда усаживал рядом с собой Минджи на кожаном диванчике, словно хотел от чего-то защитить. Ну или же от кого-то. Ким-старший ободряюще сжал плечо Джи, которая смотрела вокруг затравленным взглядом. Она точно не чувствовала себя комфортно в этой компании красивых и популярных ребят, которые шумно рассаживались вокруг небольшого журнального столика, раскладывая закуски и разбирая стопки с алкоголем.
А вот Шанель ощущала себя хозяйкой положения, разливая текилу по стаканчикам, а потом допивая остатки алкоголя прямо с горла, чтобы побыстрее освободить бутылку для игры. Тэхен бросил в сторону подруги взволнованный взгляд, но промолчал, усаживая к себе на колени Макс. Харрисон выпила уже довольно много, но обладала завидной для девушки стойкостью к алкоголю, поэтому даже не пошатнулась, когда садилась в единственное огромное кресло, что выглядело в этой ситуации почти троном. Чонгуку не хватило места на диванчиках, поэтому он устроился на полу вместе с Ёнджуном, а вот Чимин с довольным видом удобно уселся на широкий подлокотник кресла Шанель, уже в открытую поглаживая оголенное плечо Харрисон, но та казалось не обращала на это абсолютно никакого внимания. Она была вся натянута как струна из-за раздражения и ощущения, что сегодняшний вечер уже не будет приятным из-за вторжения какой-то непонятной мыши в этом до безобразия нелепом костюме, который она словно нашла на каком-то дешевом рынке. Девушке безумно хотелось встать и сказать ей выметаться из этой комнаты и тусоваться с остальными неудачниками, а друзей Шанель оставить в покое.
Но вот только ее друзья так не считали, они как сговорились и любезничали с Минджи, старались, чтобы она не чувствовала себя неловко. Да чего ей вообще должно быть неловко, приклеилась ведь к Сокджину и греется у него под боком, бросая на него восхищенные взгляды. Фу, блевать тянет. Уже полчаса ничего не происходило, ведь игра проходила очень скучно, а на Шанель так и ни разу не попадала бутылка. Они словно дети, задавали друг другу невинные вопросы из разряда «когда у тебя был первый поцелуй», на который Чонгук хмурясь отвечал «в четырнадцать лет», а про действия даже говорить нечего. Поцеловать в щечку бы еще загадали, словно фантазии не хватает. Раньше на вечеринках Кимы и Шанель устраивали действительно серьезные игры, при этом подстраивая все так, чтобы они не исполняли ничего компромитирующего, но вот остальные участники игры попадали в довольно неоднозначные ситуации. А теперь братья строили из себя святош, разводя в комнате детский сад.
— Да, что с вами такое, — фыркнула Шанель, подергивая ногой от раздражения, — Скучные пиздец, — говорила девушка, получая укоризненный взгляд от Сокджина, — Что? — Эль наклонилась вперед, скидывая руку Чимина с плеча, — Может при ней мне еще и материться нельзя? Тогда пусть дети покинут комнату, — Шанель стреляла с ненавистью глазами в сторону Минджи, уже не прикрывая недовольства.
— Хочешь серьезной игры? — Сокджин хмыкнул, прожигая взглядом подругу. Он крутанул бутылку, а та остановилась, указывая горлышком точно на Шанель. Харрисон знала, что это он специально сделал, ведь они раньше частенько мухлевали в таких играх, чтобы повеселиться, ставя кого-то в неловкое положение намеренно.
— Правда, — сказала Шанель, не рискуя выбрать действие, ведь Ким-старший не на шутку вспылил, и это девушка определила по его напряженной позе и сжатым кулакам.
— Ну хорошо, — хмыкнул Джин, — Тогда расскажи о своем первом сексуальном опыте, желательно в подробностях, ведь знаешь, мы так близко дружим, а я даже не знаю, когда это произошло, — парень откинулся на спинку дивана, одну руку закидывая на плечо Минджи, что вся сжалась под прожигающим взглядом Харрисон, — думаю, что остальным тоже интересно послушать эту историю, — глаза Шанель налились кровью, она была жутко напряжена. Ладони вспотели, а во рту пересохло, поэтому она схватила стаканчик с выпивкой и сделала три больших глотка.
— Выпускной, парень из соседней школы для мальчиков, комната в моей общаге, — процедила сквозь зубы Харрисон, — подробностей ты не дождешься, — с этими словами, опасно сверкнув глазами, девушка закрутила бутылку. Кривоватая ухмылка появилась на губах Шанель, когда горлышко указало на Минджи. На лице Сокджина читался упрек, он ведь знал, что Эль это специально, в отместку ему, сделала, но молчал, лишь губы поджимал. А Шанель думала о том, что же он будет делать, когда она спровоцирует его драгоценную Джи. Харрисон не дура и в совпадения не верила. Она уже смирилась с тем, что произойдет пиздец, ведь Сокджин нагло обманывал Эль, оставалось сделать так, чтобы он не смог сдержаться, продемонстрировал, что все это время скрывал свои отношения с этой мышью или же имел на нее виды. Конечно же, Шанель еще подозревала, что без активности со стороны девушки тоже не обошлось, ведь нужно постараться, чтобы такой как Сокджин обратил на нее внимание, но она конечно молодец, этого не отнимешь. Только в тот момент смотрела как загнанный олененок, а Шанель была волчицей, которая была готова разорвать ей глотку.
— Действие, — вырвалось из уст мышки, прежде чем Джин успел ее остановить. Харрисон усмехнулась. Это конечно изменило ее планы, ведь изначально Шанель хотела спросить по поводу костюмов и нелепых совпадений, но вариант с действием развязал блоггеру руки.
— Поцелуй Чонгука, — сказала Эль, пристально наблюдая за реакцией Сокджина.
— Эли, — предупреждающе прошипел Ким-старший.
— А что не так? Ревнуешь свою девушку? — с вызовом спросила Харрисон.
— Не говори глупостей, мы… не встречаемся, — Джин запнулся словно пропустил слово «пока».
— А что тогда с костюмами? — спросила Эль, забыв о том, что они не одни, — Думаешь, что я совсем дура?
— Что за допрос, Эли? — стушевался Ким, — Если так хочешь знать, то я просто решил поддержать Минджи, потому что она стеснялась, что одна будет в парике. Это была моя идея, — признавался Сокджин, но Шанель понимала, что здесь что-то не чисто.
— Значит меня ты не захотел поддержать, когда я предложила тебе парные костюмы? — возмутилась Эль.
— Ты же Шанель, разве тебе вообще знакомо стеснение? — хмыкнул Ким-старший, окидывая подругу взглядом с ног до головы. Шанель оттянула короткую юбку ниже.
— Тогда, если вы только друзья, я не вижу проблемы с поцелуем, — пожала плечами Харрисон. Минджи умоляюще посмотрела на Шанель, а у блоггера проскользнула мысль в голове, что это скорей всего первый поцелуй для мышки.
— Вообще-то у меня девушка есть, — подал голос Гук. До этого он сидел молча, как всегда что-то жевал и просто наблюдал за довольно скучной игрой. Ему показалось, что Сокджин ведет себя как-то странно, ведь он и правда отказал Шанель в просьбе с костюмами, поэтому резонно, что Харрисон обижалась, хоть и вела себя как стерва. Но в этот раз Чон уже лучше знал блоггера и, как ни странно, был на ее стороне.
— Черт, все время забываю, что наш кролик занят, — Эль цокнула языком, — тогда поцелуй кого-угодно, у кого нет девушки, Чимина, например, — сказала Харрисон, намерено игнорируя имена остальных, потому что Бомгю это было бы неприятно, Ёнджун нравился Мэй, а Сокджин…
— Ты можешь меня поцеловать, — сказал Ким-старший, — у меня тоже нет девушки, — он повернулся, сияя дружелюбной улыбкой, к Минджи. Шанель напряглась, ведь такой исход она не предвидела. Но мышка поджала губы и замотала головой.
— Мне неловко, я не могу, прости, — прошептала Джи, а на глазах ее появились слезы.
— Черт, Шанель, ты ее расстроила, — укоризненно сказал Тэхен, хмурясь.
— Она портит все веселье, — Эль заметно расслабилась, когда поняла, что эта пародия на Эмилию Кларк не собирается ни с кем целоваться сегодня, ведь она такая стесняша, ути-пути. От этой мысли глаза Эль закатились, а нижняя губа презрительно выпятилась, — Пусть тогда уходит, если не доросла до наших игр, — палец с острым ногтем указывает на дверь.
— Шанель, что с тобой? — спросил Тэхен таким тоном, словно ему было стыдно за подругу. Все остальные молчали и боялись слово вставить, наблюдая за перепалкой, что устроила Харрисон.
— Черт, Эль, сегодня все веселье портишь ты, правда, я не понимаю, что на тебя нашло, — Сокджин посмотрел укоризненно, не переставая успокаивать Минджи.
— Я лучше пойду, — мышка привстала, но ее сразу же усадила обратно сильная рука Сокджина.
— Ты никуда не пойдешь, — сказал парень, — все в порядке, — шептал он.
— Ну раз я порчу вам вечер, то пожалуй пойду поищу новую компанию, а то меня уже тошнит от этих соплей, — с этими словами Эль покинула комнату, а как только за ней закрылась дверь, все в растерянности переглянулись. Вечер точно повернул не в то русло.

***

Конечно же Шанель не захотела искать новую компанию. Она поднялась выше по ступенькам, что были устелены красным ковром, к небольшой площадке перед дверью на третий этаж, который был закрыт, а поэтому людей там совсем не было. Харрисон уселась прямо на пол, вытянув ноги и прислонившись к стене. В короткой юбке было не совсем удобно так сидеть, а от каблуков болели ноги, поэтому девушка подтянула колени к себе, уткнувшись в них носом. Здесь никого не было, поэтому можно было не переживать о том, что кто-то увидит ее трусы. От обиды хотелось плакать, но слезы все не шли, зато ощущение пустоты все больше и больше разрасталось в груди, требуя, чтобы его заполнили.
Внезапно девушка почувствовала мягкое прикосновение чего-то теплого к плечу. Она резко дернулась и подняла голову, сталкиваясь с голодным взглядом Чимина, который еще раз прикоснулся губами к коже девушки, задерживаясь в таком положении подольше. Остатки здравого рассудка кричали о том, что это не тот парень, но алкоголь говорил, что ей больно, а у Чимина губы такие же пухлые как у Сокджина, может даже лучше. Если закрыть глаза, то можно представить, что это он. Шанель придвинулась ближе, а Пак помог ей сесть на его колени так, чтобы их лица были очень близко.
Чимин продолжал исследовать губами шею и ключицы девушки, изредка касаясь кожи языком, но обходился без засосов. Его ласки были сладкими, от него пахло текилой и клубникой, а Эль захотелось ощутить этот запах на языке. Какой смысл беречь первый поцелуй для Сокджина, когда тот готов на ее глазах целовать другую, а потом выгонять Харрисон из ее же компании из-за какой-то мышки. Какой смысл думать о том, кто никогда не позволит ей узнать, каковы на вкус его губы. Возможно, Джин в этот же момент целует другую, утешая и вспоминая Шанель недобрым словом.
Руки Пака уже давно блуждали по телу, подолгу не задерживаясь на одном месте, но особое внимание уделяя груди Харрисон. Чимин короткими поцелуями осыпал уже линию челюсти Эль, подбираясь к губам, а она ощущала его возбуждение. Впервые девушка столкнулась с таким неприкрытым вожделением. Она соврала тогда на игре, и глазом не моргнув, ведь не могла Эль при всех сказать, что девственница. А теперь и Пак думал, что у Харрисон опыт есть, но как же не спалиться и не дать ему понять, что до этого даже не целовалась. Черт, он ведь все сразу поймет.
Его губы наконец требовательно врезались в ее собственные, а ощущения были просто потрясными. Совсем не похоже на те холодные и слюнявые попытки поцелуев, которые раньше отвергала девушка. Губы у Пака сухие и теплые, хотелось сдаться и попробовать их на вкус, но Харрисон плотно сжала зубы и отвернулась.
— Что не так? — с легкой хрипотцой прошептал Чимин. Эль посмотрела в его глаза и увидела там все: возбуждение, восхищение, непонимание, но не увидела главного.
— Ты влюблен в Макс, — не спросила, а констатировала факт Эль, горько улыбаясь. Чимин прикрыл глаза.
— Ты такая проницательная, — улыбнулся Пак, чмокая Харрисон в кончик носа, — Но какое это имеет значение? Я понял это слишком поздно и бороться с Кимом не собираюсь, — Чимин смотрел в глаза девушки, медленно придвигаясь ближе еще раз.
— Не собираешься, но девушек как перчатки менять перестал, — ухмылялась блоггер.
— Ты знаешь больше, чем следует, — прошептал Чимин, — но если только в Макс причина, то ты мне как бы нравишься, — он опустил глаза, указывая на свой стояк.
— Ты меня просто хочешь, Чимин, — покачала головой Харрисон, отстранившись.
— А ты разве меня не хочешь? Неужели этого недостаточно? — недоумевал парень.
— Я пьяна, Чим, но не настолько, а слухи обо мне чушь, — Шанель старалась сдержать слезы, — я не легкая добыча и не отдаюсь парням, с которыми даже не встречаюсь, или же на первом свидании, или что ты там обо мне слышал, — она поправила юбку, прежде чем убежать, чтобы не показать свою слабость, но Чимин успел услышать всхлип.
— Я же не то имел ввиду, — парень запустил пятерню в волосы, утыкаясь лицом в колени. Но он не знал, как объяснить Шанель, что она стала первой девушкой, с кем он не представлял на ее месте Макс. Да и вряд ли бы это стало достаточно хорошим утешением, ведь парень не знал, кто на самом деле был в сердце Эль все это время.

***

И вот после всего этого Эль сидит и рыдает в последней кабинке туалета, чувствуя себя разбитой. Блоггер чувствует себя отвратительно грязной и использованной, ей страшно от того, что ее белье предательски намокло из-за ласк Пака, ее это беспокоит. Потому что ей не было противно, она бы может согласилась на продолжение, если бы все это было в какой-то параллельной вселенной, где нет Сокджина, нет Макс, нет Минджи, а она соглашается сходить на свидание с Чимином, после которого он не получает «черную метку».

Ее предали друзья, парень, в которого она влюблена, сейчас с другой, а она обречена быть в одиночестве, потому что не может, ну вот просто не может переступить через принципы, и быть с кем-то другим. Не может даже поцеловать парня просто так, если он к ней не испытывает романтических чувств, а ее сердце не ускоряет ритм при виде его глаз. С Чимином она не испытала ничего такого, поэтому и не ответила на поцелуй, плотно сжимая пухлые губы. А еще и этот дурацкий вопрос от Сокджина, она ведь никогда с Кимами не обсуждала ее сексуальную жизнь, потому что почему-то было стыдно признаться, что она совсем неопытна. Это как-то не вязалось с ее образом сучки.
А откуда этому опыту взяться? Со средней школы, где ее травили? Или же с закрытой школы для девочек, где она виделась с парнями только изредка, а ей никто из них не нравился, ведь они были либо мудаками, хоть и смазливыми, либо же придурками, но не очень на вид? А с первого дня в университете Эль влюбилась в Сокджина и уже не могла думать о других парнях. Она твердо решила, что столько ждала именно его и все ее первые разы будут с ним. Даже на все эти свидания она ходила, чтобы показать ему, что остальные видят в ней девушку, вызвать хоть капельку ревности, но Сокджину было просто плевать. Он даже не очень-то бесился после того случая с домогательством, в отличии даже от того же Чона, который дважды за нее морду бил тому придурку. Но только что ей делать теперь, когда Эль понимает, что все ее призрачные надежды на взаимность разрушены окончательно? Когда понимает, что ждать больше нечего, а все, о чем грезила Харрисон, получит какая-то мышь.
Из мыслей девушку вырывает стук в дверцу. Эль опускает глаза и видит знакомые цветные кроссовки.
— Шанель, — говорит мягко Мэй, — я вижу твои ботфорты. Ты там жива? — спрашивает девушка. Ответом ей служит громкий всхлип. Мэй тяжело вздыхает и прислоняется лбом к дверце.
— Знаешь, мы ведь не продолжили играть, когда ты ушла, — тихо говорит Мэй, — Чимин и Чонгук ушли тебя искать, Бомгю и Субин кажется тоже, а меня перехватил Ёнджун, — первокурсница замолкает, а Шанель кажется, что она наверняка прикусила губу из-за неловкости, — он меня на свидание позвал, представляешь? — Мэй очень старается не сорваться на визг из-за переполняющих эмоций. Внезапно Эль ощущает какую-то непонятную радость и восторг. Неужели из-за того, что Мэй позвал на свидание парень ее мечты? Разве она не должна злиться или завидовать, ведь у самой в личной жизни полный пиздец, а у Мэй все так гладко?
— Подожди, — осипшим из-за длительных рыданий голосом говорит Эль, — тебе парень в чувствах считай что признался? Тогда, что ты здесь делаешь? — недоумевает Шанель, а Мэй тихо выдыхает.
— Да никуда он не денется, а вот за тебя я волновалась, — после этих слов дверца кабинки резко открывается из-за чего первокурсница теряет равновесие, но ее подхватывают руки Шанель. Она смотрит на Мэй недоверчиво и пронзительно. Лицо зареванное и красное.
— Ты правда переживала? — всхлипывая спрашивает Эль и получает в ответ уверенный кивок. Уже через минуту они стоят в обнимку, а Шанель только сильнее рыдает. Ей не верится, что Мэй так поступила, показывая всю свою преданность, несмотря на плохое отношение и все те слова о нежелании дружить с девушками.
— Прости меня, — отстраняется Харрисон, — но я не хочу, чтобы ты была моим ассистентом, — лицо Мэй становится растерянным, но всего на секунду, — я хочу, чтобы мы с этого момента были подругами, хорошо? Больше никаких поручений, а на свидание с Ёнджуном я тебя сама буду собирать и ты будешь самой красивой, — Эль не может договорить потому что слезы так и льются ручьем, а все эмоции этого вечера собрались в одну кучу и захлестнули словно лавина.
Проходит минут пятнадцать, прежде чем Шанель решает, что готова выйти обратно. С помощью Мэй, она приводит макияж в более менее приличный вид, точнее ей приходится почти полностью смыть всю косметику, а потом заново нанести только тональный крем и румяна. Сделав дыхательные упражнения, Харрисон в сопровождении Мэй возвращается в зал. Почти сразу же она попадает в объятия Субина и Бомгю, которые не засыпают ее вопросами, но молча показывают свою поддержку с помощью прикосновений.
— Все хорошо? Тебя отвезти домой? — спрашивает Ёнджун у Шанель, который незаметно подошел к Мэй со спины. Взгляд Харрисон падает на Чонгука, который стоял в самом центре зала, но не танцевал, а кого-то высматривал.
— Он тебя тоже искал, — говорит Мэй, кивая в сторону брюнета.
— Я думаю, что мы вместе с Чоном поедем домой, мы живем в одном районе, — поясняет Эль, — а вы не волнуйтесь и продолжайте веселье, — Харрисон по очереди всех целует в щеку на прощание, а потом пробирается сквозь толпу к Чонгуку. Ее немного пошатывает из-за алкоголя и пережитого стресса, но в тот момент Гук кажется островком надежности и спокойствия, к которому ее так и тянет.
— Придурок Чон, — она хлопает парня звонко по плечу, а тот резко оборачивается.
— Ты как? — Гук внимательно рассматривает опухшее лицо девушки, а у Эль от этого вопроса снова ком в горле. Почему они все такие хорошие? От осознания, что не все забили на нее, а переживали и искали, хочется реветь еще больше. Чон видит, как нижняя губа Шанель начинает дрожать, и быстро притягивает ее для объятий. Она обхватывает парня за талию и утыкается носом в его шею, которая так приятно пахнет.
— Давай я отвезу тебя домой? — дыхание Чона щекочет ухо, а Эль отрицательно мотает головой. Ее не смущает, что они стоят посреди танцпола и обнимаются как парочка.
— Я не хочу домой, — Харрисон отстраняется и смотрит в глаза парню, они красиво сияют в огнях клуба, кажутся драгоценными камнями, — Я не хочу оставаться наедине с мыслями, не смогу уснуть, а когда алкоголь начнет отпускать, будет еще больнее, — она говорит не совсем связно, но Чон понимает, о чем идет речь.
— Тогда чего ты хочешь, Шанель? — голос парня звучит вкрадчиво, слишком интимно, но Харрисон понимает, что это шутка, игра, и принимает правила. Она обхватывает руками шею парня, чтобы приблизить свои губы к его уху. Она легонько дует на область за ушком, а потом шепчет.
— Я хочу… очень хочу, — Чонгук сглатывает, — есть хочу, просто умираю, — Эль отстраняется и смеется с растерянного лица Гука, — Я две недели питалась одними салатами, чтобы не выглядеть коровой в этот вечер, а сейчас просто готова убить за пиццу с двойным сыром и оливками, — у Харрисон рот слюной наполнился только от одной мысли о еде.
— Хорошо, поехали есть, но у меня есть два условия, — Чон ярко улыбается и показывает свою «кроличью» сторону, — первое — ты перестанешь называть меня придурком, а второе — в этот раз угощаю я.

***

Чонгук смотрит на Шанель, что жадно поглощает пиццу в какой-то забегаловке, которая единственная в части города подавала это блюдо круглосуточно. Неоновая вывеска отсвечивает красным на лице девушки, а ее губы блестят от соуса. Она уже испачкала топ, когда на него упал кусочек помидора, но ее это вообще не волновало. Девушка поглощала еду с таким аппетитом, и впервые в жизни Чон забыл о том, что нужно есть, и просто наблюдал. Лиен всегда ела пиццу и бургеры с помощью столовых приборов, но Харрисон сразу же схватила тесто руками, откусывая большой кусок, а двойной сыр постоянно тянулся, заставляя девушку помогать себе второй рукой, чтобы окончательно не испачкаться. Эль облизывает большой палец, на котором остался соус, а потом обхватывает губами трубочку от молочного коктейля, не прикасаясь к стаканчику грязными руками. Она смотрит на Чона снизу вверх, а во рту у нее все еще блядская трубочка, и Гуку приходится сделать глубокий вдох, потому что какого вообще черта?

— Ты чего не ешь? — спрашивает Эль, хватая еще один кусок, — Первый раз вижу, чтобы ты отказывался от еды, не заболел? — прищуривает глаза Харрисон. У Чона на языке вертится колкость о том, что он бы сказал ей, где у него болит, если бы у него не было девушки, а еще куча вопросов о том, почему ее так расстроила сегодняшняя ситуация с Минджи и что у них с Чимином, но Чон молчит. Он поспешно хватает кусок пиццы с мясом, которую они заказали специально для него, а Эль наслаждается своей «вегетерианской фигней с оливками».
— Зачем ты себя так изводишь диетами? — с набитым ртом спрашивает Гук.
— Я не извожу, — отрицает Эль, — просто иногда нужно перестраховаться перед важными мероприятиями, но я после этого всегда позволяю себе расслабиться. Особенно вкусной еда кажется после тусовок, под утро, а если до этого ты две недели на диете сидел… Так даже подгоревшая пицца с ужасной круглосуточной забегаловки кажется пищей богов, — она улыбается и говорит иначе в эту ночь. Нет напускной манерности, с Чоном Эль забывает обо всех бедах и проблемах, или же дело просто в еде. А еще Шанель почти без макияжа и глаза ее смотрятся невинными, не такими огромными, но все еще с длинными ресницами и небольшой припухлостью из-за слез.
— Ты все же был прав, когда я поем, то становлюсь добрее, — довольно мурлыкнула Эль, откидываясь на спинку красного диванчика с потертой обивкой.
— Я рад, что ты улыбаешься, — кивает Чонгук, — У тебя красивая улыбка, — после этих слов Шанель как-то теряется, ведь прозвучало это слишком серьезно и без привычной шуточной интонации.
— Перестань, Чонгук, — пытается отшутиться Харрисон, — а то я напишу твоей девушке и все расскажу, — она грозит ему пальчиком, а Гук не смеется в ответ. Он закусывает губу.
— Может хоть так она бы перестала писать мне раз в неделю, если бы приревновала — опускает глаза парень. Его понемногу отпускает алкоголь, а в таком состоянии его чаще всего пробивает на откровения. Шанель перестает смеяться.
— Ну я могу поспорить, что по сравнению с моей, твоя личная жизнь просто прекрасна, — она горько усмехается. Минуту они сидят в молчании, а потом Чон все же не выдерживает.
— Так, — он откашливается, — что у вас с Чимином? Он неплохой парень, и я не переживаю, просто спрашиваю, — он затыкается и смотрит выжидающе. Шанель пожимает плечами. Она выглядит довольно странно в этой пустой и обдертой забегаловке в своем вызывающем костюме, но с Гуком ей нечего бояться, хотя вряд ли кто воспримет его серьезно в этом образе.
— У нас было то, что американцы называют making out, — она все еще не поднимает глаза, делая вид, что ей очень интересен узор на поцарапанном столе, — но я была пьяна, а еще мне было грустно, и все быстро закончилось. Ты думаешь, что я шлюха? После всех слухов и той истории с домогательством? Постоянно напиваюсь и влипаю, — наконец Эль поднимает блестящие глаза и смотрит с каким-то вызовом, словно ждет, что Чон встанет и уйдет.
— Не говори глупостей, — Гук протягивает руку и аккуратно поглаживает ладонь девушки, — все эти слухи полный бред, но ты не должна думать о них и останавливать себя, если тебе кто-то действительно нравится.
— Я не поэтому прекратила, — признается Эль, — просто…
— Ну у Чимина немного странная репутация, но он вроде стал на путь истинный, — пожимает плечами Чон. Ему ужасно странно обсуждать такое с девушкой. Он вообще раньше с девчонками не дружил, ведь они в детстве насмехались, а когда он подрос и стал красавчиком, начали приставать. Его главным другом весь прошлый год была Лиен, просто с этим другом они еще и целовались, а это Гук считал просто идеальным раскладом, ведь именно так и строятся крепкие отношения, по его мнению, на уважении и дружбе, которая дополняется страстью. Но с Шанель ему было легко общаться, и хотя в его голову пробирались шальные мысли, но этого не случилось бы, будь его Лиен рядом и если бы у него был регулярный секс не только с рукой. Но в остальном с Харрисон было так же весело и непринужденно проводить время, как с тем же Чимином.
— Спойлер — не ради меня он стал на этот путь, — усмехается Эль, но в голосе нет горечи. Чон хмурит брови.
— Я не знал, что он в кого-то влюблен, — немного обиженно тянет Гук. Они всегда обсуждали личную жизнь самого Чона, но вот Чимин ограничивался только рассказами об очередной горячей ночке, но и эти разговоры прекратились примерно с того времени, когда Гук переехал в Сеул. Они вообще довольно сильно отдалились за те два года, что Пак провел вдали от Пусана, а сейчас пытались наверстать, но выходит, что получалось это у них не очень.
— Не забивай себе этим голову, хорошо? Пак даже сам себе боится признаться, не говоря уже о других, а я вообще не должна с тобой это обсуждать, но ты ведь его друг, так что лучше уже с тобой, верно? — Шанель закусывает губу, понимая, что сказала лишнего.
— Я буду молчать, — обещает Чон, — Так ты расстроилась? Ну из-за Чимина? — она в ответ отрицательно мотает головой, с абсолютно беззаботным видом.
— Я не из-за этого ушла, а потому что мои друзья променяли меня на какую-то мышь, — ворчит Эль, а Чонгук хочет сказать, что «мышь» это слишком жестко, ведь Минджи не такая и плохая, но решает, что в этом случае тоже лучше промолчать. В конце концов, он ведь всего не знает и чувствует, что Эль многого не договаривает, но с другой стороны, они не так давно знакомы, чтобы девушка полностью ему душу открыла. Они и так очень быстро сблизились и этого Чону вполне достаточно. Пока что.