...

He don't wanna know me
Says he made the big mistake of dancing in my storm
Says it was poison
So I guess I'll go home
Into the arms of the girl that I love.

In the living room, but all that a stranger would see
Is one girl swaying alone
Stroking her cheek

They say, «You're a little much for me
You're a liability…»
(Lorde — Liability)

Утро субботы на следующий день после тусовки встречает Шанель проливным дождем и ужасной головной болью. Ей очень и очень тяжело из-за того, что произошло на вечеринке. И хотя ночь закончилась в довольно приятной компании Чонгука, который смог ее отвлечь и развеселить, как только они разошлись по домам, девушку накрыла тоска. Ей очень хотелось, чтобы все было как раньше. Она вспоминала все прошлые вечеринки в компании любимых братьев Ким, и ей не хотелось ничего, только бы все вернулось на круги своя. Эль бы променяла даже возможную взаимность от Сокджина, если такое реально в какой-то из вселенных, лишь бы не было никакой Минджи, не было разногласий, а все стало на свои места.

Эль умывалась и наносила увлажняющую маску, когда на ее телефон пришло уведомление о сообщении.

worldwide_handsome: нам нужно поговорить. через два часа в нашей кофейне.

Шанель нахмурилась и закусила губу. У нее была довольно хорошо развита интуиция и уже по тону сообщения девушка поняла, что Сокджин был настроен явно не позитивно. Но Харрисон заткнула внутренний голос, она хотела верить в лучшее. Тем более, что раньше они часто завтракали вместе и в этом не было ничего такого. Может она все же себя накрутила, и на самом деле между ними ничего не изменилось?

***

Когда Шанель входит в кофейню, то видит, что Ким-старший уже на месте. На нем белый кашемировый свитер, а еще волосы зачесал назад. Харрисон старается сохранять невозмутимое лицо, но это так тяжело, когда твой краш выглядит, как самое вкусное лакомство на свете. Джин помогает Эль снять ее длинное пальто, а еще отодвигает стул. Он уже заказал ее любимый латте с соленой карамелью и скрэмбл с креветками и шпинатом. Перед парнем стоит двойной американо, суп и большой бургер, а Шанель не удивляется, ведь знает, что парень всегда плотно завтракает после тусовок.
Сокджин не произносит и слова пока ест, а у Шанель это вызывает странное напряжение, поэтому еду девушка прожевывает с трудом, а после и вовсе сдается и, отложив приборы, просто ждет пока Ким закончит трапезу. Харрисон откинулась на спинку диванчика и уткнулась в телефон, делая вид, что листание ленты ее очень занимает, да и вообще это самое важное занятие в мире.
— Поговорим? — облизывая губы, спрашивает Джин. Эль в ответ кивает и откладывает телефон в сторону. Знает, что парень бесится, если она отвлекается от важного разговора.
— На счет вчерашней ситуации… — начинает Ким, но Харрисон его перебивает.
— Можешь не извиняться, — быстро говорит она, — Я всю ночь думала и поняла, что теперь мы квиты: я от тебя Намджуна скрывала, а ты показал мне как это неприятно, когда привел эту… эту девушку. Поэтому давай просто пообещаем впредь быть честными и все, — Эль улыбается и тянет руку, чтобы погладить ладонь Сокджина, но тот прячет руки под стол.
— Нет, Шанель, — отрицательно качает головой Ким, — я не для этого скрывал Минджи, а потому что знал, что ты будешь себя вот так вести, — вздыхает парень.
— Вот оно как… — горько ухмыляется Эль, — боялся, что я твоей пассии патлы повырываю? Я ведь неадекватная злая стерва? Так, Сокджин? — Харрисон наклоняется вперед и смотрит парню прямо в глаза, — Зачем тогда вчера ее привел? Мог бы устроить ей романтический вечер, а не тащить на встречу с нами, — Эль дышит глубоко, чтобы в голосе не проскочила слезливость.
— Слушай, я не ссориться пришел, — Ким уже сам протягивает руку девушке, но теперь ее очередь прятать ладонь, — я просто хочу, чтобы ты проявила понимание. Я раньше никогда не говорил о других девушках и не приводил никого знакомить, потому что все это было несерьезно, а еще Тэхен настоял на том, чтобы я тебе ничего не говорил, но этот случай другой. Мне действительно очень и очень нравится Минджи, она не такая как все, поэтому я не хочу напортачить, но и с друзьями ссориться не хочу. Я знаю, что тебе Джи не нравится из-за того, что у нее главная роль, которую ты бы могла получить, если бы умела петь, но…
— Ты серьезно? — перебивает парня Шанель, — Ким Сокджин, ты серьезно думаешь, что я просто завидую? Завидую этой мышке? — Харрисон громко фыркает и складывает руки на груди, — Да мне вообще плевать на вас, просто ты сам себе противоречишь… Сначала говоришь, что ценишь нашу дружбу и доверие, а потом просто забиваешь на все это, когда на горизонте появляется какая-то мышь…
— Не называй ее так! — хлопает ладонью по столу Сокджин.
— Не повышай на меня голос, — Эль смотрит исподлобья.
— Ты меня просто из себя выводишь! Почему ты не можешь подумать о ком-то, кроме себя? Ты не ладишь с Макс, принося боль Тэхену, ведь не можешь ради друга засунуть свою гордость подальше? Тебя так бесит то, что мы не можем уделять тебе все свое время? Так может тебе стоит тоже завести какую-то личную жизнь? Но ты привыкла только использовать людей, у тебя даже подруг нет, только ассистенты! Черт, Шанель, я правда помочь хотел, но ты же не слушаешь! Ты не меняешься, только продолжаешь творить хрень, — Сокджин смотрит разочарованно.
— Ответь мне, — тихо говорит Эль, — что ты знаешь обо мне? Имеешь ли право осуждать? Почему же ты весь год был со мной? Почему дружил? Не ты ли использовал меня, чтобы не так скучно было? Пока не нашел свою «ту самую»? А когда нашел, то забил на меня, из-за первой встречной назвал меня подделкой, перестал писать и спрашивать как дела, побежал к ней, — Харрисон говорит язвительно, показывает в воздухе кавычки, ухмыляясь. Этого она и боялась, что из-за того, что после прошлой ссоры они так ничего и не обсудили, старые обиды вылезут снова и придется это разгребать еще раз.
— Вот именно, что я ничего о тебе не знаю, Шанель, — вздыхает Ким-старший, — а еще мне кажется, что этот разговор зашел в тупик. Я думаю, что мы уже не в средней школе, чтобы не разговаривать друг с другом… В общем, я не хочу, чтобы мы закончили на ненависти, я не считаю тебя плохой и не держу зла, мы все еще можем ходить на одни тусовки, ведь я знаю, что Тэхен будет расстроен, если мы с тобой разругаемся, а еще, когда тебе будет нужна моя помощь, то ты всегда можешь обратиться и я не откажу, но друзьями мы больше не сможем быть, прости. Я не могу дать тебе того внимания, которое ты требуешь, мне нужно пространство и личная жизнь, я не хочу разрываться между тобой и Минджи, — Шанель слушает этот монолог молча, а ее сердце делает несколько ударов и замирает. Он только что сказал ей, что предпочел эту мышь самой Шанель? Он только что окончательно разорвал все их связи? Еще и таким образом?
Эти мысли роятся в голове у Харрисон, но злости почему-то нет. Есть страх, что она все испортила. Да и зачем только? Эта Минджи сегодня есть, а завтра они уже разбежались. Но теперь Эль потеряла возможность быть его другом, утратила последний шанс вернуть все на свои места. Осознание необратимого накатывает волной и девушка чувствует как к горлу подкатывает паника. Ей хочется заплакать и попросить прощения, хочется попросить Джина принять ее обратно, наплевав на гордость.
— Джин, — осипшим голосом говорит девушка, — давай не будем горячиться? Встречайся со своей… девушкой, я же не мешаю, но я не согласна остаться просто знакомыми… После всего, что было. Ты моя семья, ты и Тэхен, — Харрисон дышит быстро и поверхностно, — у меня больше никого нет, я не смогу без вас, я хочу, чтобы все было как раньше, я изменюсь, обещаю. С Макс я не ладила потому что она ревнует, а не потому что я не хочу, а еще я уволила Мэй и она теперь моя подруга, а не ассистент, — Эль говорит быстро, сбивчиво, ей теперь страшно, не на шутку, — Я поняла, что ты для меня многое делал, но я против мышки не потому что завидую, а потому что… Блин, Сокджин, я не могу тебе так сказать, но неужели ты сам не понимаешь? Не видишь? — у Шанель ком в горле. «Не видишь, что я люблю тебя», продолжает мысленно Харрисон, но вслух не произносит. Сокджин пересаживается на диванчик рядом с Эль и заключает ее в объятия. Он успокаивающе поглаживает девушку по спине, а Шанель расслабляется, думая, что он просто пошутил, а сейчас понял, что шутка была идиотской. Но Сокджин отстраняется и смотрит в глаза Харрисон.

— Прости, Эли, прости, но я не могу, — Ким закусывает губу, — ты всегда говоришь так, обещаешь, что не повторишь ошибок, но это слишком сложно для тебя, а я больше не могу терпеть. Ты в моменты эмоционального взрыва творишь фигню, а потом просишь прощения, но ущерб уже причинен. Ты извиняешься передо мной, но кто извинится перед Минджи за то, что ты вчера ее до слез довела? — парень поглаживает по щеке Шанель, а ей кажется после этих слов, что он только что ей пощечину влепил.
— Значит ты и правда выбрал ее, — Харрисон отстраняется от объятий Сокджина. Она судорожно ищет в сумочке деньги, бросает на стол несколько смятых купюр, а потом выбегает на улицу, на ходу надевая пальто. Кажется, что только что в этом кафе она оставила еще и свое разбитое сердце.

***

Все выходные Шанель не выходит из дома. Телефон разрывается из-за сообщений от остальных ребят, ей даже Чимин пишет с какими-то глупыми извинениями и объяснениями, но Эль совсем не до него. Харрисон много плачет и игнорирует все уведомления, просто потому что ей теперь все равно. Девушка ощущает усталость и сонливость, поэтому субботу и воскресенье проводит в кровати. На ноутбуке фоном включены все подряд сезоны Холостяка, чтобы избавиться от чувства одиночества, а девушка не ставит шоу на паузу даже когда спит. Есть совсем не хочется, а необходимость пить воду и очищать кожу отходит на задний план.

В понедельник Харрисон кажется, что она чувствует легкое першение в горле и поэтому пишет старосте, что заболела. Раньше она приходила на пары даже с температурой, особенно в ноябре, когда подготовка к спектаклю горит, а еще постоянные контрольные и модули требуют присутствия в университете. Но Шанель это мало волнует, ей слишком тяжело встать с кровати даже чтобы просто справить малую нужду, не говоря уже о походе куда-то за пределы квартиры. За окном хлещет дождь, а девушке и правда кажется, что у нее поднялась температура. Ответив на пожелание скорейшего выздоровления, Шанель откидывает телефон куда-то в сторону и переворачивается на бок, чтобы узнать, кому же в этот раз не достанется роза.
На следующий день Харрисон приходится все же ответить на некоторые сообщения, чтобы заверить друзей, что ее не нужно навещать. Шанель пишет, что жутко заразна, что сожалеет, ведь не сможет быть на репетиции спектакля, но думает, что Намджун и так прекрасно справится. Преподаватели входят в ее положение и принимают выполненные задания на электронную почту, а Шанель думает, что с таким раскладом ей даже не обязательно выходить из дома ближайший месяц. Или вообще когда-либо.
У нее даже устанавливается новый распорядок. Она просыпается ближе к обеду, быстро отвечает на сообщения, а потом заказывает себе еды. Аппетит приходит ближе к вечеру и она съедает тройные порции вредной пищи на подобие пиццы или же бургеров за просмотром очередного шоу или же тупого сериала. Да-да, во время своей «болезни» Шанель поняла, что ей безумно хочется мяса, а поэтому почти без зазрения совести заказывает экстрамясную пиццу, а еще курочку в остром соусе и запивает все это пивом.
Ей уже плевать на принципы, на кожу и на фигуру. Какая разница, что она хреново выглядит, если Эль больше не собирается выходить из дома? Работать SMM-менеджером она может и удаленно, а со страничкой в Инстаграме приходится завязать, так как вдохновения на посты совсем нет. Да и какая разница, у нее есть неплохие сбережения из чеков, что ей присылали бабуля с дедом с самого рождения, но эти деньги ее мать не трогала, да и сама Харрисон была слишком принципиальна, чтобы тратить эти средства, даже после того, как получила доступ к счетам. Но если сейчас она отказывается от своих убеждений, то почему бы и да? Какая разница, что о ней подумают те, кому и так плевать на Шанель? Какая разница, что животных убивают, а планета умирает, если Эль ничего больше не чувствует? Только апатию и постоянную усталость, которая не проходит даже после двенадцатичасового сна.
Братья Ким объявились на третий день отсутствия Шанель в университете. В их общий чат писал в основном Тэхен, но якобы от имени обоих, а Сокджин изредка поддакивал. Харрисон безразлично пялилась в экран телефона, читая все пожелания скорейшего выздоровления и наставления пить побольше горячего. Она поняла, что Сокджин так и не рассказал всю правду Тэхену о том, что они больше не общаются. Она опять сослалась на свою заразность, чтобы никого не видеть, а еще поняла, что ей уже все равно. Ей плевать, что в глазах Джина она наверняка выглядит жалкой девушкой, которая строит из себя жертву только бы обратить на себя внимание. Ей плевать, что он подумает, что она на самом деле не болеет, а страдает из-за него. Даже Тэхен, казалось, изменил отношение к Шанель.
Ведь раньше Ким-младший наплевал бы на все и примчался к болеющей подруге, но сейчас спокойно возвращается к своим делам, пожелав быстрее поправляться. Но вот только Харрисон не думает, что ей когда-то станет лучше. Ей хочется просто уснуть и никогда не просыпаться. Ведь мир без нее не остановится, все же сейчас прекрасно справляются и без нее, а еще через пару недель они совсем о Шанель забудут и даже не будут изредка писать, справляясь о ее здоровье. Так какая вообще разница?

***

апрель, 2019 год.

— Шанель, я хочу увидеть твои школьные фотки, — Сокджин откидывается на подлокотник кресла и смотрит на девушку вверх тормашками. Они зависают дома у Харрисон вдвоем, потому что Тэхен готовится к каким-то соревнованиям, да и вообще за последние недели он стал слишком много времени проводить в танцевальной Академии. Шанель не раз шутила о том, что парень влюбился, но тот лишь отмахивался. Эль не хочет признавать, что несмотря на то, что отсутствие третьего в их компании здорово сближает ее с Джином, Харрисон все же как-то непривычно, потому что она хорошо знает: друг что-то или кого-то скрывает. Ведь раньше тренировки не забирали столько времени, а часто Сокджин и Шанель приходили в Академию, чтобы посмотреть на их Тэ-Тэ, а потом они все вместе ехали кушать или где-то зависать. Но с приходом весны все стало совершенно иначе, поэтому последнее воскресенье апреля Ким-старший проводит в квартире Шанель, где они за неимением лучшего плана просто распивают вино, заедая какими-то дорогущими сырами, что родители Джина привезли из последней поездки в Швейцарию.
— Ни за что на свете, — говорит Эль не совсем трезвым голосом. Она развалилась на полу, потому что в ее тесной квартирке-студии было так мало места, что на диван пространства уже не хватило. Между спальной зоной, что ограждалась стенкой с полками, и кухней было подобие гостиной с небольшим столиком и двумя мягкими креслами, на одном из которых и устроился Сокджин. Сама же хозяйка квартиры захотела вытянуть ноги, поэтому и оказалась на мягком ковре.
— Эли, почему в твоей норке мне нравится больше, чем в нашем с Тэ пентхаусе? — пьяно улыбается Сокджин, осматривая квартирку с белой мебелью, стены которой были увешаны многочисленными фото и гирляндами.

— Потому что у меня каждый день праздник, — Харрисон выкидывает вверх руку и громко хохочет. Сокджин такой уютный и домашний в огромной толстовке и спортивных шортах, а еще укладка парня растрепалась, и от этого он еще лучше вписывался в интерьер квартирки Эль. Девушка закусила губу, потому что ей безумно хотелось пообниматься с Кимом, а еще лучше, чтобы они всю ночь целовались и нежились в кровати.
Сокджин протягивает руку и переплетает их с девушкой пальцы. Шанель смотрит на его покрасневшее от алкоголя лицо и не может сдержать улыбки. Ким Сокджин ее воплощение идеала: высокий, красивый, надежный, со странными шутками, а еще безумно добрый и чуткий.
— Джин, — имя парня отзывается приятной сладостью на кончике языка, — ты же не исчезнешь после того как выпустишься с университета? — задает тревожный вопрос.
— Куда я от тебя денусь, глупая, — Ким спускается с кресла, чтобы заключить подругу в крепкие объятия, — я буду пить больше всех на твоей свадьбе, а потом стану самым добрым и любимым дядей твоим деткам, — он лохматит волосы девушки, а у Эль внутри что-то больно отзывается, ведь ей бы хотелось, чтобы он был тем, кто ждет у алтаря и отцом ее детям, но никак не другом, — даже могу быть вместо подружки невесты, ведь подруг я у тебя как-то не наблюдаю. Кстати, а почему? — Джин немного отстраняется и заглядывает в лицо Харрисон, — Не все же девушки завистницы и желают тебе зла. У тебя когда-то были подружки? Ну в школе хотя бы? — от этого вопроса Эль тяжело вздыхает. Она устраивает голову на груди у парня, а тот обнимает ее, складывая большие ладони на животе у Харрисон.
— Была одна девушка, — полушепотом говорит Эль, — Кан Дэхи, — год уже почти прошел, а ее имя все еще отдает невыносимой болью, — она мне была как сестра, но потом все испортила, а я теперь даже не могу спокойно ее имя произнести, — в голосе Харрисон сквозит неподдельная ненависть и злость, — я не думаю, что когда-то смогу это отпустить, поэтому мне тяжело доверять людям. Ты и Тэхен… Вы первые, кого я так близко подпустила с тех пор, не знаю, что бы делала без вас, — Шанель нежно поглаживает ладонь друга, а тот оставляет поцелуй на ее макушке.
— Видел бы нас сейчас кто-то со стороны, — хихикает Сокджин, — ты такая ласковая, когда никто не видит, а еще когда выпьешь лишнего, — Ким прижимает девушку к себе ближе.
— Просто с тобой я могу себе это позволить, — спокойно отвечает Шанель, — я знаю, что ты меня не ранишь.
— Ни за что на свете, — шепчет Ким Сокджин, — обещаю.

***

Прошла ровно неделя со дня вечеринки. А Шанель все еще не появлялась в университете. Чонгук не на шутку беспокоился, ведь скорей всего она простудилась в ту ночь, когда они сидели в той закусочной, а значит это он недоглядел. А еще парень не понимал, почему все вокруг такие спокойные.
— Эль написала, что врача она вызывала, а еду и лекарства заказывает с курьерской доставкой, — поясняет Тэхен во время обеда в пятницу.
— Сейчас многие болеют, — пожимает плечами Субин.
— Стоит носить маску, если не хочешь заболеть, — добавляет Мэй. А Чонгук все же просит у Тэхена адрес Харрисон, сразу оправдываясь тем, что они живут в одном районе и ему ничего не стоит заскочить к ней после универа, чтобы проведать. Ким-младший бросает какой-то странный взгляд в сторону Сокджина, который о чем-то ворковал с Минджи за другим столиком, а потом все же говорит нужную информацию.
Гук не может дождаться конца занятий. Если честно, то ему ужасно не хватает Шанель все эти дни. Без девушки и ее безумных нарядов как-то скучно и серо в университете. Ему хочется услышать манерную речь и язвительные шуточки, хочется, чтобы она снова что-то страстно обсуждала на парах у Намджуна, хочется, чтобы сидела рядом, а он слушал как она тихонько переводит ему сказанное аспирантом. Ему не хватает вида блесток на ее лице, а еще запаха ванили и шоколада, который источала Шанель. Харрисон пахнет как кондитерская фабрика, приторно-сладко, но так вкусно, что иногда Чонгуку кажется, что у него в животе может заурчать от этого аромата.
Чон идет к девушке не с пустыми руками. Он заранее попросил хозяйку квартиры помочь ему с приготовлением супа для болеющей подруги, а та с радостью согласилась, причитая о слабенькой молодежи и обещая, что ее чудо-рецепт кого-угодно на ноги поставит. Еще Гук прикупил фруктов и каких-то диетических вкусностей, наподобие конфет из орешков и сухофруктов, зная, что от обычной шоколадки Эль скорей всего откажется, так как та навредит фигуре. Поправив на плече сумку-шоппер (с полиэтиленом Харрисон бы парня сразу выгнала ибо это не экологично), Чонгук натягивает маску повыше и звонит в дверь.
— Иду-иду, — слышит парень за дверью довольно бодрый голос Шанель, — почему так долго? — голос девушки затихает, когда та открывает дверь и видит Чонгука. Она теряется на минуту, не сразу узнавая того из-за маски и серой шапки, а потом захлопывает дверь быстрее, чем Чон успевает хоть слово сказать.

Шанель трясет. Она ждала доставку пиццы, а не Чонгука. Разве девушка не ясно выразилась, что не хочет никого видеть? Так чего он приперся? Девушка сползает на пол, зарываясь пальцами в волосы.
— Шанель, открой, — слышит она стук за дверью, — Я в маске, если ты боишься заразить. Да и после недели болезни ты уже не заразная, — говорит Чонгук, а Харрисон ухмыляется. Она вообще не была заразной. Разве что ее стервозность может передаваться воздушно-капельным. Все эти дни она была словно в коконе, куда не пробирался внешний мир, и девушка благополучно забывала о своих переживаниях, словно эти четыре стены охраняли ее от плохих мыслей. Но вот пришел Чон и напомнил ей, что жизнь разрушена. От его голоса почему-то хочется плакать, а Эль не видит причины отказывать себе в этом удовольствии. Слезы скатываются по щекам, а за дверью становится тихо. Она не может видеть, что Чонгук сидит в точно такой же позе, прислонившись спиной к стене напротив. Шанель решает, что парень ушел и ей ужасно неловко из-за того, что получилось вот так, но никто не должен знать истинную причину ее пропусков занятий, никто не поймет, что она прогуливала университет просто потому, что ей было грустно. Все это время находясь взаперти и ни с кем не общаясь, Эль не понимала, что у нее совсем не осталось сил. И сейчас у нее просто не хватит энергии на то, чтобы притвориться, что все хорошо, чтобы просто уверить Чонгука, что она в полном порядке и отправить домой. Вряд ли он поймет и примет спокойно ее план никогда больше не возвращаться в универ.
— Доставка пиццы, — раздается очередной звонок в дверь. Шанель подозрительно щурится, но в этот раз смотрит в глазок. Там какой-то незнакомый парень в форме курьера, а Чона не видно. Да конечно же он ушел, с чего ему ждать под дверью столько времени. Кем ему Шанель приходится, чтобы он так поступал? С этими мыслями Харрисон поднимается с пола и открывает дверь. А потом все происходит очень быстро.

Чонгук протискивается в квартиру, появляясь словно из ниоткуда. Курьер виновато улыбается и всучивает Харрисон две коробки с пиццей.
— Простите, но Ваш парень был очень убедительным, — говорит парень, — Надеюсь Вы с ним помиритесь, — курьер кланяется и быстро убегает в сторону лифта. Шанель тихо вздыхает и поворачивается в сторону надоедливого Чона, который с глупой улыбкой стоял у нее за спиной. У Харрисон нет сил кричать или скандалить, поэтому она проходит мимо Гука вглубь квартиры.
— Проходи, любимый, че как не родной, — язвительно говорит Шанель, а Чонгук хихикает. Ему так этого не хватало.

***

— Сними ты эту маску, — говорит Харрисон апатично, — и ежу понятно, что я не больна, — Шанель сидит на одном из двух кресел и безразлично смотрит на кусок пиццы в руках. С приходом Чона все разрушилось, а еще желание есть мясо снова сменилось отвращением.
Чонгук смотрит обеспокоенно. Его напрягло то, что, как оказалось, никакого гриппа на самом деле не было, но Шанель выглядела паршиво. Волосы грязные и в полном беспорядке, ногти она неаккуратно срезала и теперь на коротких огрызках красовался потертый лак. На ней широкие голубые пижамные штаны и какая-то растянутая майка, а еще носки с покемонами. Более того, она заказала целых две мясных пиццы и судя по количеству пустых коробок из-под еды в маленькой квартирке, подобной фигней Эль питалась все эти дни.
В целом жилище было бы очень уютным и милым, если здесь убрать, но в последние дни Харрисон явно не занималась ничем таким. Воздух в квартире был спертым и тяжелым, а Чонгук думал как бы намекнуть девушке, что нужно проветрить помещение. Но Эль кажется не волновали такие мелочи. Она все еще смотрела на еду в своей руке и молчала, а Чонгуку было почему-то больно видеть эту девушку в таком состоянии. Она же, черт возьми, Шанель Харрисон, она ходячий взрыв энергии, но сейчас перед Чоном был скорее потухший вулкан.
— Эль, — Чонгук почти никогда не называл так девушку, обычно обращаясь по фамилии, — что происходит? Если ты не болеешь, то почему пропускаешь занятия? Нам не хватает тебя, на репетициях все не так, а еще Мэй не соглашается на поход в кафе с Ёнджуном, ждет пока ты вернешься, ведь она обещала тебе, что ты отправишь ее на их первое свидание. Я не понимаю, что случилось, — Чонгуку тоже кусок в горло не лезет, поэтому он откладывает пиццу.
— Почему? — тихо спрашивает Эль, — Почему ты всегда приходишь? Почему всегда именно ты? Почему после того, что я тебе говорила и делала, ты так поменял отношение? Почему тебе не плевать? — голос Харрисон звучит требовательно, а она поднимает глаза уже смелее на Чона, бросая нетронутый кусок теста обратно в коробку.
— Я думал, что мы друзья, — говорит спокойно Гук, — а друзьям обычно не плевать, — пожимает плечами парень, — Я скучал, мне тебя не хватало, разве это странно? Я переживал все эти дни, а ты игнорировала мои сообщения, — с толикой обиды произносит Чон.
— Все вы так говорите, но потом бросаете друзей ради первой попавшейся мышки, — фыркает Эль, — если тебе твоя девушка запретит со мной общаться, то ты так и сделаешь, — после слов Харрисон парень хмурится. Он не совсем понимает этот наезд со стороны Шанель, ведь раньше ее совсем не волновало то, что у Чона есть девушка, но почему-то чувствует, что это никак не связано с ним или ревностью. Он ведь никогда не замечал в свою сторону какого-то излишнего внимания и за это ему нравилась Шанель, она, в отличии от других, не вешалась ему на шею.
— Это из-за Сокджина и Минджи? Он с тобой из-за нее поссорился? — осторожно спрашивает Гук, а Шанель бросает в сторону парня злобный взгляд.
— Все ты знаешь, Чон, — горько усмехается Харрисон, — Теперь считаешь меня дурой? Жалкой? Не ходила в универ, потому что ее обидели? Строит из себя жертву? — с каждым словом становилось только больнее, но плакать Эль себе не позволяла. — Тебе еще не надоело? Всегда выслушивать мои сопли? Зачем ты здесь? Зачем тебе мои глупые проблемы? Я же только обуза, а мы не так давно знакомы. Просто уходи, Чонгук. Уходи и не смей никому рассказывать о том, что ты здесь увидел, — Эль встает, чтобы уйти и запереться в ванной пока Чон не покинет квартиру, но ее хватают за руку и тянут на себя. Харрисон пытается вырваться, она бьет Чонгука в твердую как камень грудь, пинает его по коленям, но парень скручивает ее руки и прижимает к себе, унимая ее истерику. Эль уже не стесняясь содрогается в рыданиях, обмякает и утыкается носом в шею парня. Чонгук крепко сжимает девушку в объятиях, поглаживая ее по спине.
— Дурочка ты, а не обуза, — шепчет он Харрисон на ухо, а та затихает, но слезы все еще горячими каплями стекают по шее Чона, — Это нормально, слышишь? Нормально чувствовать себя дерьмово настолько, что выходить никуда не хочется. Нормально плакать, нормально злиться и завидовать. Ненормально отталкивать тех, кому ты дорога. Ненормально проходить это в одиночку. У тебя был тяжелый период, стрессовая вечеринка, а еще я может чего-то не знаю, но думаю, что здесь замешаны Кимы, поэтому совсем не удивительно, что это вылилось в апатию и депрессивный эпизод, — голос Чонгука успокаивает. Он говорит те вещи, которые так необходимо было услышать Харрисон. Он обнимает так, как ей хотелось бы. Его сердце стучит громко и этот звук расслабляет девушку.
— У меня нет депрессии, — бормочет Эль, — я вены себе не собиралась вскрывать.
— В депрессии нет ничего такого, — примирительно говорит Гук, но девушка отрицательно мотает головой.
— Не хочу быть такой, — она сжимает кофту Чона в кулачке, — не хочу быть слабой, жалкой, — в голосе звучит злость и какое-то отвращение, — Пообещай, что это останется между нами? — она поднимает голову и смотрит прямо в глаза Чонгуку. Его лицо совсем рядом, так, что девушка может рассмотреть крошечный шрамик на левой щеке.
— Обещаю, — поддавшись какому-то порыву, Чон прислоняет свой лоб ко лбу Шанель и смотрит пронзительно в ответ. Они так близко, что парень видит золотые вкрапления в карих глазах Харрисон и небольшую родинку возле правого глаза, — А теперь ты пойдешь в душ, потому что пахнешь ужасно, а еще нужно выбросить эту твою пижаму и поменять постельное белье. Больше никакого фаст-фуда, и сегодня ты пойдешь со мной в одно место, где тебе точно станет лучше, — улыбается Чон и отстраняется.
— Ну ты и раскомандовался, придурок Чон, — Эль фыркает и закатывает глаза, — с чего ты взял, что я тебя послушаю? — она складывает руки на груди.
— Точно не хочешь по-хорошему? — прищуривается Гук.
— Парень, ты конечно молодец, что пришел, и красивые слова тут говорил, но сейчас ты пойдешь домой, а я вернусь в свою мягкую постель, где меня не будут доставать прилипалы вроде тебя, — Харрисон снова выпускает колючки, но Чон не реагирует, знает, что не так просто вытащить человека с подобного состояния. У Гука кулаки зачесались, так хотелось начистить морду этому Киму. Надменный индюк, который относится к друзьям, как к дерьму. Если бы Чону Лиен запретила общаться с какой-то подругой, то он бы решал эту проблему со своей девушкой. Отношения должны строиться на доверии, поэтому у Гука никогда таких проблем не было. Потому что Лиен знала, что Чонгук не станет ей изменять, а он был уверен в своей возлюбленной. Но в ситуации с Шанель… Может она где-то и перегибала палку, но у Кима-старшего все равно не было права обижать подругу. Не зря у Чона сразу какая-то антипатия возникла к этому парню, а Шанель дурочка продолжала боготворить этого придурка, не понимая, что не друг он ей, раз так поступает.

— Я предупреждал, — пожимает плечами Чонгук, а потом резко подхватывает девушку и перекидывает ее через плечо, направляясь в сторону ванной. Эль конечно не пушинка, но Чону все равно, потому что он в зале и не такие тяжести таскает. Харрисон лупит парня по заднице и вопит, как резанная, но Гук лишь хохочет. Он аккуратно бросает брыкающуюся девушку в ванную, а потом включает горячую воду, чтобы хорошенько полить упрямицу. Чон даже уловчается стянуть резинку с волос девушки и теперь ее длинные пепельные пряди разметались по плечам, мгновенно намокая. Одежда тоже сразу прилипла к телу, демонстрируя формы Харрисон.
Гук как-то просчитался и не подумал, что если тонкая майка это довольно провокативно, то мокрая тонкая майка… Чон тяжело сглотнул и хотел было уже выйти с ванной, но девушка не дала ему этого сделать. Харрисон выхватила шланг из рук парня, направляя струю воды тому в лицо, а другой рукой схватила его за кофту и потянула на себя. Чонгук не устоял на скользком полу и упал своей тяжелой тушкой прямиком на злющую Шанель. Она продолжала колотить парня кулачками, а у того в голове лишь одна мысль — «только бы не встал, только бы не встал». Чем Чонгук вообще думал, когда сделал это? Ведь теперь они оба мокрые лежат в тесной ванной, а Харрисон еще и извивается, как ужаленная под Чоном.
— Шанель, — как-то сдавленно рычит Гук, заставляя девушку растерянно замереть, удивляясь, что этот кролик вообще может издавать такие гортанные звуки, от которых мурашки по коже, — ты не могла бы, пожалуйста, перестать дергаться? — крепко сжимая зубы, просит Чон, а та лишь фыркает, продолжая борьбу.
— Надо было раньше думать, сладенький, — в ее голосе снова проскальзывают ядовитые нотки, что принадлежат прежней стервозной Шанель, которая ожила после водных процедур. Гук вздыхает, а потом отбирает шланг у Харрисон, выключая воду и отбрасывая его в сторону. Эль продолжает брыкаться, поэтому Чону приходится схватить ее за руки и зафиксировать запястья у девушки над головой.
Шанель смотрит на парня широко открытыми глазами. У него в зрачках плещется безумие, мокрая челка прилипла ко лбу, а капельки воды стекают по острой линии челюсти. От веселья не остается и следа, потому что в тот миг он выглядит опасным. Кажется, что парень довольно удобно устроился между ног Эль, а она сама не помнит как так получилось, что он касается Харрисон всем телом, а ее бедра жутко напряжены и прижимаются непозволительно близко к бокам парня. Взгляд Чона падает на грудь Харрисон и он тяжело выдыхает, прикрывая глаза.
Чонгук чувствует как внизу живота собирается жар, по его венам течет раскаленная лава, а в глазах темнеет. Ему нужно срочно выскочить из этой ванной и сделать вид, что ничего не было. Но ему до боли хочется впиться поцелуем в эти приоткрытые влажные губы, хочется чтобы ее горячий язык выводил узоры на его коже, хочется потрогать грудь, которую так выгодно облегает мокрая майка, хочется кусать до синих отметин белую кожу, хочется прямо в этой ванной вколачиваться в тело девушки, срывая вздохи. Черт возьми, он хочет, чтобы Шанель Харрисон стонала его имя так громко, что соседи начали жаловаться и звонить в дверь. Но он не может это сделать.
Не может изменить Лиен, не может испортить дружбу с Шанель, не может сделать это только из-за гребаных гормонов, которые заставляют его столько времени сходить с ума. Это все не по-настоящему, это просто мираж, иллюзия того, что парня влечет к Шанель. Он мысленно обещает себе, что если Ён прилетит на зимние каникулы, он займется с ней сексом прямо в аэропорту. А пока что Гук находит в себе силы оттолкнуться и встать с девушки.
— Я пожалуй пойду, — Гук старается не смотреть на Эль, — помойся и сделай, что я сказал. Завтра приду и проверю. И будь готова утром, я зайду за тобой в десять, — Чон вылетает из ванной быстрее, чем растерянная Эль успевает хоть что-то сказать.
— Там же холодно, а ты мокрый, придурок Чон, — бормочет Харрисон уже сама себе, — Простудишься же, — поджимает губы девушка. И что это вообще было? Обиделся на то, что она его намочила? Так нечего было лезть первому. От этого парня одни проблемы, но почему-то Шанель чувствует себя немножко лучше. Как минимум, ей интересно, что же там придумал на завтра Чонгук, а это уже хоть какой-то повод дожить до завтрашнего дня, а еще вымыть наконец-то волосы.