...

But there's a hole in my parachute
As big as your heart
And the gravity is pulling me down
Will you catch me when I fall
Wrap your wings around my body
When I'm lost in the storm.
(Hurts — Wings)

В Сеуле потепление. Морозы сменились проливными дождями, но вот в отношениях Чонгука и Шанель сплошной лёд. После того небольшого недоразумения, что произошло во время их совместного вечера с выпеканием булочек и распиванием грога, все пошло наперекосяк. И хотя они приняли решение просто не вспоминать об этом, слова, что тогда сказала парню Шанель, выстукивают у него в голове и не дают спать по ночам.

Нет, Эль не избегает его, не обижается, но держит дистанцию, а еще стала постоянно где-то пропадать. Говорит, что много работы из-за предстоящего проекта по маркетинговой стратегии, а еще спектакль… Чону удалось лишь один раз поговорить с подругой без свидетелей, и то во время интервью, которое он записывал для своего фильма. Время и правда поджимало, а Гук понятия не имел с какой перспективы будет рассказывать о создании мюзикла. Ему нужна тема, ведь мало просто показать подготовку спектакля, здесь нужен стержень, вокруг которого и будет крутиться документалка, но у Чонгука в голове пусто. События и дни сменяют друг друга с такой скоростью, что парень просто не успевает выдохнуть и расслабиться.
День приезда Лиен наступает слишком быстро и Чонгук даже не успевает как следует подумать о том, что же он чувствует по этому поводу. За эти несколько месяцев столько всего произошло, что Чон и не понял, что изменился слишком сильно. Он надеется, что это все из-за того, что он не видел свою девушку так долго, но как только он сможет ее обнять и поцеловать, все станет на свои места. Где-то в закоулках разума дрожит мысль о том, что ему все это время было даже очень хорошо, хорошо без Лиен, но парень эту мысль не выпускает из угла, а лишь вдыхает поглубже. Самолет, с его возлюбленной на борту, уже приземлился, и сердце стучит как ненормальное. Ладони потеют, и Чонгук вытирает их о светлые джинсы. Он не покупал цветы или прочую дребедень, ведь знал, что Ён такое не одобрит. Но у него во внутреннем кармане куртки припрятана табличка «самая лучшая девушка на свете», и Чон достает ее, как только раздвижные двери выпускают прибывших из Нью Йорка.
Не раз себе Чонгук представлял эту встречу. Он фантазировал как Лиен бросает чемодан и бежит навстречу парню, запрыгивая на него, обхватывая талию ногами, а потом Чон целует ее глубоко и страстно на виду у всех этих незнакомцев. Но реальность совсем другая. Его просит посторониться какая-то женщина с огромной красной сумкой, а Лиен спокойно подходит к Гуку, ласково улыбаясь.
— Привет, — просто говорит девушка, целуя Чона в щеку. Никаких бешеных эмоций и объятий, ведь ей такое не свойственно, — Это очень мило, — устало кивает она на табличку в руках Гука, а тот почему-то тушуется и сразу ее прячет. Теперь это кажется ему страшной глупостью.
— Привет, — все настроение парня куда-то улетучивается, но он старается не показывать свое недовольство, — Я скучал, — как-то сухо получается, но Ён лишь кивает в ответ, не замечая холодка, что пробежал между ними. Или же замечает, но не придает этому значения. Чонгук забирает чемодан у девушки и они идут к выходу в полном молчании. Парень списывает это на тяжелый перелет, но все же решается начать разговор.
— Как долетела?
— Замечательно, — вымученная улыбка. Гук чувствует, что с ней что-то не так. Словно Ён выглядит виноватой. Но он ведь и сам успел делов натворить, поэтому есть вероятность, что Чон просто параноит.
— Ты какая-то странная, — парень окидывает взглядом Лиен, — Что-то случилось? Я если честно не думал, что ты сможешь вырваться раньше Рождества… Выходит, что ты еще раз на каникулы прилетишь? — улыбается Чон. У него было очень много планов на зимние праздники, он хотел, чтобы они провели время вдвоем в каком-нибудь домике в горах. Это были бы идеальные обстоятельства для их первого раза — камин, за окном снег, а они в горячих объятиях друг друга.
— Дело в том, — вырывает из фантазий парня голос Лиен, — что я не смогу приехать на Рождество, — внутри у Чонгука звучит сирена, сообщая о тревоге. Внезапно становится очень жарко, а во рту пересыхает.
— Оу, — округляет глаза Гук, тяжело сглатывая накопившуюся слюну, — тогда я приеду к тебе? — хватается за соломинку Чон, боясь услышать отказ.
— Если ты не передумаешь, — звучит не очень обнадеживающе, но Гук решает промолчать. Похоже за почти полгода многое случилось не только у него, и это Гук читает в чужих глазах. Парень старается отбросить странные мысли и сосредоточиться на том, чтобы успеть с девушкой на поезд в Пусан. Как только они приедут туда, где все началось, их отношения станут прежними, а все страхи развеются.

Да, именно так оно и будет.

***

Шанель нервно постукивает пальцами по экрану телефона. Чонгук вчера не пришел, пропустил пары у Намджуна, так как поехал в аэропорт встречать свою ненаглядную Лиен. А после они собирались провести время вместе в Пусане, поэтому Чон должен был вернуться не раньше понедельника. Эль это бесило. Это раздражало. Убивала мысль о том, что она, как дура, привыкла к тому, что Чон в ее распоряжении, а тут нарисовалось напоминание о том, что ее друг целиком и полностью принадлежит другой. Нет, Харрисон не испытывала неприязни к Лиен, она просто раздражалась тем фактом, что эта девица решила приехать именно в те выходные, когда Чонгук был так нужен Шанель.
Эль ненавидит все и всех. Ее душат воспоминания. Потому что именно в этот день несколько лет назад Кан Дэхи ворвалась в ее жизнь, а точнее в женский туалет на третьем этаже закрытой школы для девочек. Они помнили этот день, потому что он стал знаковым для обеих. Но успели отметить только одну годовщину, а потом одной из них не стало. Шанель собиралась попросить Чонгука поехать с ней на могилу Дэхи, ведь Харрисон еще ни разу на это не решалась, но девушка не успела этого сделать. Потому что Лиен прилетела, его любимая Лиен, к которой он помчался, чтоб ее. Помчался, несмотря на то, что сделал тогда, помчался, несмотря на те слова, что ему сказала Шанель.
Какая-то глупая обида прорастает в душе Эль, пуская уродливые корни, расцветая багровыми цветами, заставляя ее думать о тех вещах, о которых не следует. Харрисон открывает Инстаграм и уже в сотый раз смотрит на сторис Чонгука, что он запостил этим утром. Селфи с Лиен на берегу моря. Гук целует ее в висок, а девушка смущенно прикрывает глаза. Такие милые, что блевать тянет. Харрисон кажется, что во рту и правда горько, а горло начинает саднить из-за подступающей тошноты. На этих выходных она должна отбросить все сомнения и оторваться на всю катушку. В конце концов, повод выпить у нее есть.

***

Родители Кимов баснословно богатые. Это можно измерить хотя бы по тому, что они владеют особняком в пригороде Сеула, а в Корее это показатель не просто богатства, а роскоши, так как частный дом позволить себе могут единицы, ведь из-за небольшой территории страны цены на землю просто космические. Особняк Кимов почти всегда пустовал, но часто его сдавали в аренду подобным компаниям мажоров, или, как правило, братья и Шанель предпочитали сами собирать громкие тусовки. Предкам Джина и Тэхена было абсолютно плевать на этот дом, ведь им принадлежала сеть отелей и ресторанов, что была расположена не только в Южной Корее, но и во многих странах Восточной Азии. Поэтому старшие Кимы были в постоянных разъездах и считали дни до выпуска Джина, чтобы передать ему дела хотя бы сеульских филиалов и немного отдохнуть.

Но пока что парень предпочитал потусить, а младший брат всячески поддерживал эту инициативу. Поэтому, когда в пятницу Тэхену написала Шанель о том, что неплохо было бы тусу замутить в эту субботу, парень, даже не задумываясь, поддержал эту идею. Иногда, если Шанель грустно, она идет кормить уточек, а в иной раз девушка подбивает друга собрать целый дом бухающих людей, чтобы ей не так скучно было.
Поначалу все идет хорошо. Шанель чувствует себя в своей тарелке, когда снимает видео для сторис. Субин заболел, но есть Бомгю, с которым и коротает вечер Эль. Остальные тоже тусуются где-то рядом, но они по парочкам и с ними скучно. Точнее, в этот вечер Харрисон не хочет наблюдать за тошнотворным сюсюканьем, ей просто хочется напиться в дрова. Чем она и занимается.
Они с Бомгю стоят возле барной стойки в огромном холле особняка, что ловко превращался в подобие ночного клуба для таких случаев, или же в бальный зал для светских приемов, если того хотели родители Кимов. Верхний этаж как всегда закрыт для толпы и доступ есть только у «своих». Чхве робкий мальчик, отказывается от текилы и потягивает мохито, пока Эль закидывается шотами, словно это апельсиновый сок.
— На тебя смотрит тот парень уже минут десять, — шепчет на ухо Бомгю Шанель, заставляя того дернуться и пролить на себя немного напитка.
— Что? — отчаянно краснеет первокурсник.
— Не надо стесняться, это абсолютно нормально, — Харрисон успокаивающе поглаживает по плечу паренька.
— Ты давно догадалась, да? — поджимает губы Чхве.
— Еще когда ты рассказал мне о тоналке больше, чем я сама знала. Думала, что это предвзятое отношение, поэтому не спешила с выводами, но потом немного понаблюдала и поняла, что права. А еще у тебя на заставке телефона Ханбин из iKON, — паренек машинально прижимает телефон к груди, — Но мне больше Бобби нравится, — смеется Эль, вызывая ответную улыбку у Бомгю.
— Ты же никому не скажешь? Сама знаешь как у нас к таким как я относятся, — взволнованно шепчет Чхве.
— Не говори о себе так, словно ты неправильный, — Шанель берет в руки лицо паренька, а потом щелкает его по носу, — Это те неправильные, кто думает, что мы все еще живем в прошлом веке. Но у нас страна и правда консервативный кошмар, так что конечно я буду молчать, — Чхве облегченно выдыхает.
— Я никому не рассказывал, кроме родителей, — признается парень, — они у меня, к счастью, понимающие и современные, ведь мама стилист и много работает в сфере, где… ну таких как я много, — опускает глаза.
— Почему ты не пошел по маминым стопам? Тебе же это нравится?
— Я решил, что мне нужен диплом на всякий случай, ну нормальная профессия, хоть меня никто не заставлял, я сам так решил, — гордо говорит Бомгю, — а заниматься визажом я могу в свободное время, — Шанель улыбается серьезности первокурсника. Ей приятно слышать, что родители приняли паренька, ведь в Корее это большая редкость. У нее много знакомых с нетрадиционной ориентацией, ведь в богемных кругах такое не редкость, но все еще люди не готовы принять подобное. В открытую никто не осуждает, но кажется, что все просто решили делать вид, что не существует никого, кроме натуралов.
— Ты должен к нему подойти, — кивает Харрисон в сторону симпатичного блондина, который все еще не сводит глаз с Бомгю, потягивая пиво с красного стаканчика.
— А что я ему скажу? Вдруг он не такой? Может он вообще на тебя смотрит? — начинает паниковать Чхве.
— Эй, расслабься, — щелкает пальцами Харрисон, — просто поздоровайся, спроси какую-то фигню, типа как ему туса, а потом он сам сообразит, как продолжить ваше знакомство, — Эль не хочет оставаться одной, но желание устроить личную жизнь этого милого парня, который ей очень симпатичен, перевешивает нежелание втыкать без компании. Поэтому Харрисон почти силой толкает Бомгю в сторону блондина и остается в гордом одиночестве. Какое-то время девушка наблюдает, как друг стеснительно что-то лепечет новому знакомому, но спустя три минуты Бомгю заметно расслабляется. Они болтают какое-то время, а потом блондин кивает в сторону веранды и парочка удаляется подышать. Прежде чем уйти, Чхве улыбается Эль, а та показывает в ответ большой палец и шепчет одними губами «красавчик».
Харрисон обводит глазами зал, решая чем еще себя занять и к кому подойти. Макс устроила танцевальный батл с Хосоком, собрав вокруг толпу, а Тэхен исполняет роль МС. Сокджин и его мышка о чем-то щебечут неподалеку. Эль вздыхает и достает телефон. Она открывает свои сторис и проверяет количество просмотров, делая вид, что ее это очень занимает. Эль старается выглядеть уверенно и даже слегка надменно, словно в ее телефоне решаются вопросы мировой важности, только бы никто не подумал, что самой Шанель Харрисон не с кем потусить. Конечно, ее здесь знают все, но она почти никого. Раньше на вечеринках Эль не оставалась в одиночестве, ведь рядом всегда тусовался кто-то из друзей, но потом все как-то резко понаходили себе пары. Даже Мэй и Ёнджун куда-то улизнули. Вот был бы здесь Чонгук… Он в этом плане очень удобный, ведь его девушка в США, а поэтому он всегда был под боком у Шанель и не бросал ее ради какой-то нимфетки, оставаясь поневоле в клубе одиночек имени Харрисон.
— Я это конфискую, — из ее рук чьи-то короткие пальцы нагло вырывают гаджет, а Эль растерянно хлопает ресницами.
— Какого хрена, Чимин? — закатывает глаза Харрисон.
— Насколько я знаю, это была твоя идея собрать тусу, а теперь ты пялишься в телефон, — качает головой Пак, — Это новое поколение, что втыкает в свои гаджеты, вместо живого общения, — пародируя старика, ворчит Чимин, — Отдам после вечеринки, — припечатывает он и прячет телефон в карман рваных джинсов, что неприлично плотно облегают бедра и аппетитный зад. С каких пор Эль смотрит на его задницу?
— А ты все не сдаешься? — щеки горят от выпитого алкоголя, а Чимин подходит все ближе, заставляя Эль вжиматься в стойку, — Верни мой телефон, Пак.
— Забери, — томно шепчет парень, вжимаясь бедрами в тело Харрисон.
— Я же тебе ясно дала понять, что тебе ничего не светит, — беззлобно отвечает Шанель, пытаясь выровнять сердцебиение. Все же близость Пака действует на нее неоднозначно, ведь парень он привлекательный и этого не отнимешь.
— Ага, — облизывает пухлые губы Чимин, — а я вот так взял и отступил, — хмыкает, — да щас, — у Шанель от такой дерзости дыхание перехватывает, но почему-то эта настойчивость ей льстит. Харрисон замечает на себе вопросительный взгляд Сокджина, который словно спрашивает нужна ли ей помощь. Та еще картина наверное: румяная Шанель, и ее у всех на глазах зажимает Пак, который славился тем, что трахнул каждую из  девушек, занимающихся тверком в танцевальной Академии. В алфавитном порядке, как гласила легенда. Замечая внимание Кима-старшего в свою сторону, Шанель передумывает отталкивать Пака. В конце концов, что ей терять. Сколько можно ждать этого принца в лице Сокджина или кого-то еще, если жизнь не ебучий женский роман. Ким весь вечер не отлипает от мышки, но как только увидел, что к Шанель кто-то подкатил, то сразу же отвлекся. Может это и есть ее стратегия к завоеванию сердца парня, а может он это сделал только потому что переживал, что ее снова будут домогаться? Скорей всего так и было, ведь когда заметил, что Эль совсем не против такого расклада, то сразу же потерял интерес и вернулся к шушуканию с этой Минджи.

— Чего ты хочешь? — Шанель отводит взгляд от парочки и встречается с требовательными глазами Пака.
— Давай веселиться, — широко улыбается Чимин, протягивая руку Харрисон. Его томный взгляд и хриплый голос сменяется дружелюбием и видом безобидного паренька из соседнего двора. Эль прищуривается с легким недоверием, но все же принимает приглашение. Чимин ведет ее в центр зала, попутно прокручивая девушку под своей рукой, заставляя ту упасть в итоге в его объятия.
— Потанцуем? — дергает игриво бровями Пак, а его ладонь по-хозяйски располагается на талии девушки. Эль смотрит в лисьи глаза Чимина и понимает, что ничего хорошего от этого парня ждать не надо, но это ее и притягивает. Сегодня ей хочется послать все и всех к черту. И Пак Чимин это ее лучший способ потерять голову в этот вечер.

***

Чонгук сжимает горячую кружку с какао в руках и рассматривает как кусочки зефира медленно растворяются в горячей жидкости. Ему отчаянно хочется сделать тоже самое: растаять и просто исчезнуть, лишь бы избежать пристального взгляда своей девушки. За эти несколько дней это первый раз, когда они остались наедине. Родители Чона в этот субботний вечер ушли в театр, а у парня появился шанс побыть с Лиен и хотя бы вручить ей подарок — парные подвески, которые Чон купил еще два месяца назад. И если раньше он бредил этим моментом, то сейчас напряжение сгущает воздух и Гуку тяжело дышать.

Он сидит на краешке своей аккуратно заправленной кровати, а Ён устроилась на кресле у его письменного стола. Даже ее выбор места говорил о том, что вечер будет отнюдь не романтическим. Чонгук все эти дни пытался, отчаянно пытался сделать вид, что все как раньше, но правда была в том, что даже раньше у них все было не так. Гук столько времени провел с Шанель, с девушкой, с которой ему было так легко дышать и быть собой, что и забыл это ощущение, когда он боится сделать или сказать что-то не так. А с Лиен он именно так себя и чувствовал. Словно он на экзамене и вот-вот его провалит.
Сразу по приезду в Пусан девушка утонула в заботах и необходимости провести время с семьей. Лишь однажды он смог выбраться с ней на прогулку к морю, но там были и ее родители, поэтому молодые люди не могли чувствовать себя свободно. Чон понимал, что предки Ён скучали по единственной дочери, поэтому терпеливо ждал, когда же они смогут провести время только вдвоем, чтобы доказать, что все у них замечательно, что его грандиозные планы на жизнь с этой девушкой еще в силе. Ему было страшно, что несмотря на все его старания, идеальная жизнь Чон Чонгука покатится в тартарары, что все изменится.
— Волосы отросли, — нарушает неловкую тишину Лиен. Гук машинально проводит рукой по длинным прядям, что уже начинали мешать и лезли в глаза. Ён любила опрятность, поэтому Чон всегда старался следить за тем, чтобы его прическа была в полном порядке, но в ее отсутствие позволил себе немного свободы. А вот Лиен совсем не изменилась: все тот же аккуратный хвост, ногти с бесцветным лаком, и простой серый свитер без единого пятнышка или торчащей ниточки. Чонгук кивает в ответ на реплику девушки и между ними снова повисает неловкое молчание.
— Чонгук, — каким-то виноватым тоном начинает говорить Ён, и у Гука в груди появляется противный холодок. Он догадывается, что она скажет. Догадывается, но не хочет слышать, потому что пути назад не будет.
— Может посмотрим какой-то фильм? — парень хватает ноутбук, что лежит рядом с ним на кровати и открывает крышку компьютера. Чон быстро стучит по клавишам и вводит пароль. Когда ноут загружается, то первым, что видит парень, становится лицо Шанель. То самое фото, где она мило улыбается возле пруда с уточками. Вчера вечером Чону было скучно и он занимался редактированием фотографий с той флешки, где хранились снимки с их первой совместной прогулки, а теперь при виде карих глаз Харрисон у Чонгука что-то внутри переворачивается. Гук смотрит на это фото и переносится в тот самый вечер, что заставил его сердце покрыться корочкой сомнений, которые он так успешно игнорировал все это время.

Булочки с корицей от Шанель Харрисон выше всяких похвал. Нежное тесто просто тает во рту, а воздушная глазурь с легким лимонным привкусом разбавляет чрезмерную сладость, создавая гармонию, от которой Чонгуку просто сносит крышу. Они сидят на полу на мягком ковре и единственным источником света являются лишь гирлянды, что создают особую праздичную атмосферу. Гук успел сгонять домой за бутылкой неплохого рома, подарком от старшего брата, и приготовил довольно сносный грог, поэтому парень и его подруга медленно хмелеют от подогретого алкоголя.
— Мы с братом в детстве строили шалаш из одеял, — говорит уже изрядно выпивший Чон, которого окутывала сладкая нега от вкусной еды и алкоголя.
— У тебя есть брат? — спрашивает Эль. Она уже не ест, а лишь потягивает напиток из большой кружки с картиной какого-то известного художника. Чонгуку хочется спросить, что там нарисовано, но он боялся показаться невежественным. Лиен бы за такое точно его высмеяла.
— Да, старший, — кивает Чон, — следующим летом женится, — фыркает парень.
— А у меня младший брат, — признается Эль, — следующим летом ему светит максимум поездка в спортивный лагерь, — в ответ Гук тихо хихикает. Это был первый раз, когда Шанель упомянула семью, и парню хочется спросить больше, но он не решается, чтобы не спугнуть подругу. Харрисон хмурит брови и Чон видит, что ее эта тема заставила загрустить, но он ненавидит, когда Эль расстроена, поэтому отчаянно хочет ее развеселить.
— Давай построим шалаш, — предлагает Гук, и, не дожидаясь ответа, идет в спальную зону, чтобы стянуть с кровати большое розовое покрывало. После Чон разворачивает два кресла спинками друг к другу и накрывает их этим пледом. Шанель не возражает и приносит со шкафа дополнительные одеяла, чтобы они могли закрыть пространство между креслами полностью. Чонгук и Эль едва ли помещаются в тесном пространстве, но им очень уютно сидеть напротив друг друга в почти кромешной темноте, ведь снаружи к ним пробивается лишь слабый отсвет от мигающих огоньков. Они скрещивают ноги, соприкасаясь коленками, а их лица настолько близко, что между кончиками носов жалкие сантиметры.
— Мы можем посекретничать, — шепчет Чонгук в губы девушки. Ее ресницы дрожат, а на щеках играет нежный румянец. Она смыла косметику и теперь сидит перед ним такая невинная и уязвимая, но все равно красивая до сбивающегося дыхания.
— Ладно, — так же тихо отвечает Шанель.
— Ты первая, — улыбается Чон.
— В школе у нас была рождественская ярмарка и Дэхи подбила меня на то, чтобы испечь печенье в виде… ну мужских половых органов, а потом мы это подложили на общий поднос с имбирными пряниками, которыми угощали какую-то важную комиссию, — Эль пьяно хихикает, а Чон ей вторит, — когда все разобрали нормальное печенье и увидели наше творение… честно, надо было видеть их лица, — она прикрывает рот ладошкой, а глаза искрятся весельем, — никто так и не узнал, что это были мы, представляешь? — Гук кивает и глаз не отводит от подруги. Они смеются, но в душе у парня просто буря из противоречивых эмоций. Желание быть ближе, но также сохранить верность своей девушке. Как с этим справиться?
— Я скучаю по ней, — почти неслышно добавляет Эль, а ее нижняя губа начинает мелко дрожать. Чонгук не сдерживается и проводит большим пальцем по щеке Харрисон, — Теперь твоя очередь, — Шанель смотрит в глаза парню так пронзительно, что у того мурашки по спине.
— Мой секрет… — шепчет Гук, а потом пододвигается еще ближе. Сердце стучит в груди так оглушительно, что уши закладывает, а руки безумно дрожат. Но Чон решается и все же касается губами губ Эль, а весь мир замирает. Господи, как же сладко и мягко. Ее губы словно воплощение невесомости и нежности, Чонгук чувствует как между ними проходит ток, это чертово волшебство, потому что ну не бывает так. Не бывает таких эмоций и чувств просто от невинного касания, как в нелепой сказке. Гук отмирает и нежно захватывает нижнюю губу девушки, почти стонет от наслаждения.
Кровь бежит свой сумасшедший марафон по венам, а из-за оглушающего стука сердца под прикрытыми веками все идет цветными пятнами. Шанель пытается отвечать, робко и неуверенно, а рука Гука находит ее ладонь и переплетает их пальцы. Они двигаются осторожно, медленно, Чонгук ощущает крупицы глазури на своих губах, черт возьми, как же это тягуче, сладко и волнующе. Длинные ресницы девушки щекочут его щеки, а Чон молится всем известным и неизвестным богам, чтобы этот момент длился вечно. Второй рукой Гук проводит по шее Шанель и зарывается в ее пахнущие ванилью волосы. Хочется ближе. Но как только кончик языка парня скользит между пухлых губ Эль, девушка резко отстраняется и тяжело дышит, но Чонгук не отпускает ее из захвата, а его рука все так же у нее на затылке, притягивает к себе. Они соприкасаются лбами, а Чон лишь хочет захлебнуться насмерть в ее бездонных глазах.
— Лиен, — имя из ее уст, которое врезается кулаком в челюсть парня, и он закрывает глаза. Эль смотрит выжидающе, почти умоляюще, ждет слов, которые Гук просто не может ей сказать, как бы не хотел, просто не готов.
— Шанель, я так запутался, — умоляюще шепчет Чонгук, — Просто дай мне немного времени, — но Харрисон отрицательно мотает головой.
— Нам стоит забыть об этом, — тон какой-то вопросительный, но Эль быстро берет себя в руки и отстраняется окончательно, — Я не хочу потерять тебя как друга, а еще не хочу быть третьей лишней, — в голосе стекло, которое режет Чонгука по рукам, впивается в сонную артерию и убивает медленно и мучительно, — Мы оба пьяны и оба завтра пожалеем.
— Прости, — только и шепчет парень. Ему хочется сказать Эль, что все совсем не так. Хочется сказать, что он бросит Лиен и будет с ней, но как он может это сделать, если боится. Боится потерять то, что строил годами из-за мимолетного помутнения. А он даже не уверен, что Шанель чувствует тоже самое, но спросить не может, ведь тогда они точно потеряют их дружбу, которая была, все же, очень ценна для обоих. А еще он наговорил тогда всякого на стадионе… Просто потому, что боялся, что Эль догадается о том, что он разрывается и с ума сходит, ведь те фотографии показывали слишком много, показали как он на нее смотрит, сам того не замечая.
— Теперь ведь моя очередь говорить секрет? — как-то холодно произносит Харрисон, а Гук безжизненно кивает, — Я соврала на вечеринке, тогда в Хэллоуин, ведь в ночь выпускного я была в полицейском участке из-за смерти Дэхи и мне было точно не до секса, а только что ты забрал мой первый поцелуй, который я хранила для того, кто будет меня правда любить и кого буду любить я, — Чонгук давится горечью в голосе Шанель, — Но в жизни все ведь происходит не так, как мы того хотим, правда? В конце концов, я люблю тебя, а ты любишь меня, но это другая любовь, дружеская? Не худший расклад на самом деле, — Чон отворачивается не в силах смотреть в глаза с золотистыми крапинками, в уголках которых собираются слезы. Потому что Шанель храбрится, но Чонгук так не может. Он ненавидит себя, но знает, что Эль заслужила быть единственной и неповторимой для своего избранника, а Чон ей этого дать не смог. Она и правда заслужила лучшего.

— Чонгук? — голос Лиен звучит как сквозь плотный слой ваты. Прошла неделя, а Чон все еще чувствует сладость губ Шанель и покалывание в пальцах, лишь от одной мысли о том поцелуе. Он любит Ён и любит то, что между ними было. Но врать тоже не может. Это неправильно, но с другой стороны, разве не лучше сохранить то, в чем он уверен, чем бросаться в омут с головой? С Шанель Гук испытывает чувства, которых он ранее не познал с Лиен, но разве все дело не в обыкновенной страсти? Ах, черт, как же он устал.
— Я слушаю, — наконец выдыхает Чон, закрывая крышку ноутбука. Ему не убежать от этого разговора, тем более что парню тоже было в чем признаться.
— Чонгук, я даже не знаю с чего начать, но прежде всего хочу сказать, что ты мне очень дорог, хоть я и думала, что ты придурок, но ты оказался очень хорошим парнем, понимающим и с большим сердцем, а еще ты стал мне в первую очередь лучшим другом, но правда в том, что я никогда не испытывала к тебе тех чувств, которые ты ожидал от меня. Я думаю, что ты и сам догадывался, — Лиен прикрывает глаза и делает глубокий вдох, — Мне было очень тяжело понять, что со мной не так, ведь ты красивый, добрый, любишь меня, а у меня к тебе ноль притяжения, но когда я поехала в США, то стала лучше себя понимать. Я не могла все это время даже себе признаться в том, кто я на самом деле, ведь в таком случае я бы разочаровала родителей, тебя и даже себя. Помнишь, что я говорила о моей депрессии? Она была спровоцирована именно этим, невозможностью быть собой, это меня убивало, — с каждым словом Чонгук хмурился все больше и больше, он не совсем понимал к чему ведет девушка, но понимал, что это что-то плохое, ведь она только что сказала, что никогда его не любила, выходит так, — Я не хотела разбивать тебе сердце, я до последнего надеялась, что ошибалась, хотела себя изменить, — Ён всхлипывает и это первый раз, когда Чон видит ее такой слабой, — но у меня не получилось. Я надеялась, что ты разорвешь отношения первый, когда появилась Шанель я даже обрадовалась, это трусливо и эгоистично, но тогда мне бы не пришлось с тобой об этом говорить и я бы сохранила свой секрет, но я больше не могу тебя обманывать, — Лиен уже рыдает вслух, а Чонгук падает возле нее на колени и хватает за руки. Смотрит в глаза и ждет, когда же она сделает выстрел ему в голову, — Я изменила тебе, Чонгук, прости меня, — эти слова не стали неожиданностью, ведь Гук знал, чувствовал, что к этому все идет, но надежда еще теплилась. Он ведь тоже облажался, они просто все облажались, но все еще можно исправить.
— Ён, малышка, не надо плакать, это не конец света, — Чон поглаживает девушку по холодным ладошкам, — мы справимся, хорошо? Я тоже не святой, поцеловал Шанель и ужасно об этом жалею, но это ведь нормально для пар, что переживают расстояние? — в голосе истерика, но хочется верить, что еще можно собрать эти разбитые надежды, хоть они и оставят на пальцах глубокие порезы. Он ведь по жизни чемпион и не привык сдаваться, когда видит трудности, и будет бороться до конца.

— Ты не понимаешь, Чонгук, — качает головой Ён, — это конец, прости, — Гук падает назад, упираясь спиной в кровать, и закрывает руками лицо.
— Ты любишь его? — безжизненно спрашивает Чон, не поднимая головы.
— Ее, Чонгук, — слышит тихий голос Лиен, — я люблю ее, — Гук поднимает недоверчивый взгляд. Все ждет, что это какая-то глупая шутка, что Чимин подговорил Ён или здесь есть скрытые камеры. Очень смешно, Чонгук, твоя девушка ушла от тебя к другой девчонке, настолько ты ужасный любовник. Но вот только Чон не смеется, ему совсем не до смеха. Молчит и сверлит черными глазами девушку напротив.
— Если ты сейчас решила меня подколоть, то это…
— Чонгук, это правда, это то, о чем я говорила, — качает головой Ён, — мы живем в таком обществе, где таких как я просто не должно существовать, но это не значит, что нас нет. Я читала множетсво исследований и поняла, что такими не становятся, а рождаются, понимаешь? Я не могу это контролировать, я пыталась быть с тобой, пыталась убедить себя, что это еще можно переделать, но ничего, кроме теплых дружеских чувств к тебе не испытывала. Но в США я встретила Джесс и поняла, что значит настоящий фейерверк эмоций и чувств. Мне словно крышу снесло, я никогда такого не ощущала, Чонгук, мне так жаль, но я никогда тебя не хотела, а с ней… Я могу быть собой, понимаешь? — Чонгук отрицательно мотает головой, но в глубине души понимает ее очень хорошо, ведь нашел это в Шанель, только вот злость и обида не дают признаться, — Поэтому я хочу остаться там, не хочу жить всю жизнь в страхе. Я собираюсь бороться за права таких как я, чтобы в будущем даже в Корее мы могли дышать свободно и любить тоже свободно, — на глаза Чонгука набегают слезы злости и обиды.
— Я не понимаю, — сквозь зубы цедит Чон, — почему ты все это время меня водила за нос? Давала ебучую надежду? Видела, что я ради тебя на все готов? Ждал как придурок, а ты решила, что если подложить под меня Шанель, то я злиться не буду? — Чонгук встает и начинает метаться по небольшой спальне, заставляя Ён сжаться в страхе.
— Все не так, я просто была рада, что ты общаешься с другими девушками, надеялась, что ты сможешь найти ту самую…
— Но ты была той самой, Лиен, — Чон стучит кулаком по столу, а Ён подскакивает на месте, — Я любил тебя, а ты мной игралась, я, блять, жениться на тебе хотел, а ты не могла решить с кем тебе больше трахаться нравится? Какого черта ты мне сразу не сказала, что по девочкам, я бы тогда не мучился столько, не хранил свой, сука, первый раз для тебя, а давно бы трахнул какую-то телку в клубе, — Гук в бешенстве, в груди все переворачивается и хочется разнести к чертям эту комнату, хочется ранить девушку так, как она ранила его, но она лишь всхлипывает.
— Я не могла тебе сразу сказать, я это даже сама себе боялась в уме произнести, думаешь мне легко все это время было? — Лиен впервые повышает на Чона голос, с трудом подавляя истерику.
— Просто уходи, Лиен, — безжизненно говорит Чонгук, указывая на дверь, — Я не хочу больше тебя когда-либо видеть или слышать, — он отворачивается от теперь уже бывшей девушки.
— Чонгук, я правда люблю и ценю тебя, правда, — еще один всхлип, — и я не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, — она пытается подойти поближе, но Чон делает шаг назад, словно она прокаженная.
— Зато я хочу, чтобы ты свалила из моей, лгунья, — выплевывает Гук, — А чего ты ожидала? Что мы будем с тобой под пивко телок обсуждать? Просто уходи, ладно? — в его словах столько ненависти, что хватило бы на сотню человек, а Лиен лишь опускает глаза и шепчет последнее «прости». За ней захлопывается дверь, а Чонгуку кажется, что только что дверь захлопнулась в его будущее. Потому что теперь он просто без малейшего понятия как жить дальше.

***

Шанель правда весело с Чимином. Он просто охренительно круто танцует, заставляет Эль двигаться с ним в одном ритме. Его черная рубашка с короткими рукавами открывает вид на неплохие бицепсы, а еще Пак расстегивает все больше и больше пуговиц, ведь с каждой секундой обстановка накаляется. На Шанель красная клетчатая юбка с множеством цепочек, на правом бедре кожаный ремешок, а из-за черного укороченного топа с высоким горлом довольно жарко. Ну и из-за касаний Пака, что постоянно задевают оголенные участки кожи на спине.
По линии позвоночника скатывается капелька пота и ужасно хочется освежиться. Чимин и Эль периодически пьют коктейли, дважды играют во flip cup, соревнуясь парами. Они выигрывают у Тэхена с Макс оба раза, под пристальным наблюдением Сокджина и мышки, которая не пила пиво и поэтому отказалась от одной из любимых игр Кима-старшего. Чимин после каждой победы целует Эль в щеку, а она даже не противится. Лишь толкает парня в плечо кулаком и немного пошатывается.
Они возвращаются на танцпол. Вечеринка в разгаре, вокруг все двигаются в каком-то непонятном, но едином ритме. Зажигательный хип-хоп сменяется кислотной электроникой, а у Шанель в голове пусто. И ей так хорошо, ведь нет лишних мыслей в голове, которые потрошат душу, есть лишь туц-туц-туц и больше ничего. Она не обращает внимания, когда Чимин перекрикивает музыку и говорит что-то о том, что ему нужно отлить, но он скоро вернется. Эль лишь кивает и продолжает танцевать, прикрыв глаза. До невозможности жарко, косметика уже наверняка потекла, но ей плевать. В этих незамысловатых движениях ее жизнь, она должна раствориться в музыке, растворить в ней боль.
Все происходящее походит на длинный красочный сон, который по щелчку пальцев злого волшебника превращается в кошмар. Она открывает глаза и видит, как Сокджин пытается засунуть свой чертов язык в глотку этой мышки. Они лижутся прямо у всех на глазах, сидя на кожаном диванчике в углу. От этой картины у Эль воздух словно выбивают из легких. Музыка для нее стихает. Бум. Сердце летит куда-то в черную дыру и растворяется там навсегда. Одно дело знать. Другое дело увидеть собственными глазами. Увидеть и умереть. Истерика подкатывает к горлу тошнотворным комом, Эль кажется, что ее сейчас вырвет, и она делает глубокий вдох тяжелого воздуха, что пропах потом, но ее не попускает. Шанель дергается, когда чувствует со спины чьи-то руки, что обхватывают ее за талию.
— Не смотри, — шепчет Пак, — пойдем со мной, — и Харрисон идет. Слепо следует за парнем, стараясь не обронить и слезинки, потому что у стен есть не только уши, но и айфоны с камерами. Чимин хочет вывести ее на веранду, но Эль перехватывает инициативу и ведет Пака на второй этаж, в гостевую спальню, которая уже давно стала личной комнатой Шанель в этом доме.
Первым делом Чимин открывает окно, впуская холодный и свежий ветер гулять по помещению. А Харрисон закрывает дверь на ключ и сползает вниз по стене. Ей уже плевать на то, что Чимин все понял. Плевать на все. Хочется плакать, но слезы почему-то не идут. Лишь сухие истеричные всхлипы. Это конец. Это точно конец.
Чимин подходит и бережно поднимает Эль с пола. На ватных ногах Шанель подходит к большой высокой кровати. Она снимает кроссовки и забирается на мягкое покрывало. Чимин следует примеру подруги и садится рядом. Они находятся в тишине какое-то время, слушая отголоски вечеринки, которая казалось была в самом разгаре.
— Как я могу тебе помочь? — аккуратно спрашивает Чимин.
— Поцелуй меня, — просьба рассекает воздух подобно молнии. Решение, что дается Эль слишком легко, решение, которое она должна была уже давно принять, ведь все ее надежды были детскими и глупыми. Сокджин не посмотрит на нее как на девушку, а Чонгук не бросит свою Лиен и не примчится, чтобы признаться Шанель. Потому что все это она себе напридумывала. Потому что она так запуталась в своих чувствах, что просто не хочет больше вообще ничего ощущать. Не хочет больше вариться в этом аду из собственных сомнений и пустых надежд.
— Как же то, что тебя раньше смущала Макс? — хмыкает Чимин.
— Я тоже влюблена в другого, — пожимает плечами Эль.
— Но кто сказал, что я в нее влюблен? — мурчит Пак, а у Шанель перед глазами все плывет.
— Но тогда ты… — она пытается вспомнить, что именно тогда сказал Чимин, но все слишком мутное.
— Я сказал, что ты проницательная и что мои чувства к ней не имеют значения, так как я понял их слишком поздно, — повторяет Чимин, — а еще я сказал, что ты мне нравишься, — спокойно говорит Пак, рисуя пальцем какие-то узоры на покрывале. Шанель молчит, словно обдумывает его слова, а Чимин дает ей на этой время.
— Так ты целовать будешь? — все же спрашивает Эль, — Или мне кого-то еще поискать? — она приподнимается, чтобы слезть с кровати, но Чимин дергает ее за руку на себя и девушка падает обратно на кровать.
— Ты пьяна в сопли, — шепчет на ухо Пак, — Завтра ведь жалеть будешь, — он склоняется над девушкой и ласково проводит по скуле костяшками пальцев. Эль не выдерживает и хватает Чимина за воротник рубашки и притягивает к себе, чтобы врезаться своими губами в его. Пака третий раз приглашать не надо, он быстро ориентируется и берет ситуацию в свои руки. Поцелуй нежный и со вкусом виски. Чимин перекидывает ногу через бедра девушки и ложится сверху. Он подхватывает Эль за правое бедро и закидывает ее ногу на себя. Его мягкие губы мажут по рту Харрисон почти невесомо, ласково, но вот руки не сдерживают себя, блуждают по груди Шанель, поглаживают бедра.
У девушки в голове пустота. Она старается не думать ни о чем, чтобы не началась истерика. Ей приятны прикосновения Чимина, но вот только никакого отзыва в сердце нет. Лишь жар на коже, лишь тянущее чувство внизу живота. Алкоголь бурлит в крови, заставляя девушку сделать глубокий вдох, когда Чимин резко сжимает грудь Харрисон, пробираясь рукой под топ и лифчик Эль.
— Тебе приятно? — осторожно спрашивает Пак, заглядывая в глаза девушки. Харрисон кивает и облизывает губы. Поцелуи Чимина нежные и целомудренные контрастировали с его касаниями, но ей не хотелось, чтобы он прекращал. Ей хотелось, чтобы Пак высосал из нее всю боль, вытянул душу, выпотрошил всю эту недолюбовь к Сокджину, все эти непонятные чувства к Чонгуку. Может это на ней проклятие такое — западать на тех, кто уже любит другую или видит в Эль только подругу? — Детка, мне продолжить? Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Харрисон пьяна, поэтому Чимин уточняет ее реакцию на свои действия. Его вопросы не убивают настроение, но заводят девушку еще больше. Потому что он заботится о ней, она читает это в глазах парня.
— Поцелуй еще, — Харрисон смелеет и обхватывает тело парня двумя ногами, позволяя тому прижаться непозволительно близко, — по-настоящему, — горячий шепот.
— Расслабься, — шепчет парень, поглаживая грудь Эль мягкими пальцами. Он зажимает сосок между пальцами, заставляя девушку громко охнуть, — Чувствительная какая, — Пак припадает губами ко рту Шанель, но в этот раз уже более напористо, — Рашлабься, — еще раз неразборчиво повторяет парень, почти не разрывая поцелуй, а Эль следует этой просьбе. Чимин ведет ее за собой, а Шанель забывает обо всем и поддается. Его язык проскальзывает в рот девушки легко и непринужденно, а Харрисон выгибается, чтобы быть еще ближе. Она неумелая, не совсем понимает, что делать, поэтому просто не противится движениям парня, а позволяет ему сделать все самому. Чимин с какой-то дикой остервенелостью вылизывает рот девушки, кусает губы, он просто растворяет ее, смешивает с собой, заполняет каждую брешь в разбитом разуме.
Пак бывалый любовник, это чувствуется в его уверенности, в умелых руках, что без проблем находят самые чувствительные точки на теле девушки, принося ей наслаждение, даже не забираясь для этого ей в трусики. Эль запускает пальцы в волосы парня и немного оттягивает, царапает короткими ногтями шею, а потом перемещает руки на грудь Пака, пытаясь вслепую справиться с пуговицами на рубашке. Благо, что застегнутыми оставались лишь три из них, поэтому это не занимает много времени — стянуть верхнюю часть одежды Чимина, оставляя того с голым торсом. Эль не теряет времени и проводит пальцами от груди парня, к прессу, спускаясь к ремню штанов, натыкаясь на еле заметную дорожку волос, что вела от пупка и куда-то ниже. Туда, где у Пака, уже судя по твердости и выпуклости, зудело от возбуждения.
— Нам стоит остановиться прямо сейчас, если ты не хочешь пойти дальше, — Чимин отстраняется и дышит в шею девушки. Сознание Эль помутневшее, но она понимает, что парень прав. Девушка одергивает юбку и садится прямо, пытаясь привести дыхание в порядок. У Чимина губы опухшие и с остатками ее помады. Страшно подумать как она сама выглядит.
— Могу я задать несколько вопросов? — Эль пытается разрядить обстановку, а Чим улыбается и кивает в ответ, — Ты понял, что любишь Макс, когда увидел, что она счастлива с другим? И отступил, потому что не хочешь рушить ее счастье? Но что, если она тебя любит до сих пор? — задаёт волнующие её вопросы Эль, а Пак хмыкает.
— Хочешь, чтобы я разрушил счастье твоего друга? Я думал, что тебя только старший Ким волнует в этом плане, — после этих слов Пак получает несильный удар в плечо, — Если ты думаешь, что Ким Сокджин увидит тебя с другим и поймет, что ты любовь всей его жизни, то не стоит питать такие надежды, — хмыкает Чимин, — Моя история с Макс не похожа на твою, я отказался от нее еще до того как она сошлась с Тэхеном, потому что не мог простить себе то, как с ней поступал и решил, что она заслуживает лучшего. Дураком был, что сказать, но сейчас я для нее хороший друг и этого достаточно, — нехотя поясняет Пак растерянной Эль свою ситуацию.
— Если ты такой плохой, то зачем говоришь это мне? Хреновая самореклама, — фыркает Харрисон.
— Хочу, чтобы ты понимала, что любовь это не всегда радужный финал и счастье, — горько улыбается парень, — Я поступал хреново, потом мучился, но сейчас я хочу просто жить дальше, ведь нет смысла вариться в прошлом. А ты мне давно нравишься, — он поглаживает ладонь Эль, — признаться честно, то сначала я хотел просто трахнуть недотрогу Харрисон, спортивный интерес, ничего личного. Но потом решил, что пора завязывать с этим, ведь в случайном сексе боль не утопить, — Пак смотрит прямо в глаза, а Шанель слушает затаив дыхание.

— Чего ты хочешь сейчас?
— Тебя, — честно отвечает Чимин, — в качестве моей девушки.
— Спортивный интерес? — хмыкает Эль.
— Нет, просто ты мне нравишься, я уже говорил.
— Знаешь, о тебе много слухов ходит и все они не очень.
— Знаешь, о тебе тоже слухи ходят, — беззлобно парирует парень.
— Но мы друг друга не знаем, мы даже не общались так близко, просто тусовались, а еще я влюблена в другого, да и ты ниже меня на сантиметр, — перечисляет Шанель, а Пак начинает смеяться.
— Серьезно, Эль? Дело в росте? Для тебя это так важно? Или важно, что люди скажут? — пристальный взгляд выветривает остатки алкоголя.
— Мне плевать, что скажут люди, но неужели тебя не волнуют мои чувства к другому?
— Слушай, я верю, что без физического влечения ничего не будет, тебя просто в очередной раз зафрендзонят, даже если парень и девушка сначала дружат, то любовь получается в том случае, если их тянет друг к другу, — словно маленькой объясняет Пак, — Поэтому Сокджин не посмотрит на тебя как на девушку, просто ты не его тип. В дружбе между мужчиной и женщиной всегда кто-то кого-то хочет, но в этой ситуации хотят не тебя, ты уж прости. Если бы у него были такие чувства, то Ким дал бы тебе о них знать, я уж наслышан о его похождениях, поверь, — Эль все это неприятно слышать, но она молчит, — Ты думаешь, что жизнь это сказка, но это не так. Поэтому ты соврала на вечеринке, что у тебя был секс? — Шанель закусывает губу и молчит в ответ, — Прости, но не заметить, что у тебя ноль опыта просто невозможно, — мягко улыбается Пак, — Ты конечно можешь продолжить ждать кого-то вроде Сокджина, от кого тебе крышу снесет, будет любовь и все такое, но жизнь не кино, малышка, — хмыкает парень.
— Я и не думала, что жизнь кино, — обиженно фыркает Эль, — просто хотела сделать это с любимым человеком.
— Важно сделать это с человеком, которому доверяешь, — Чимин пододвигается ближе и приобнимает девушку за плечи, — поверь, твой принц может оказаться бревном и отбить тебе желание заниматься сексом на ближайшие десять лет, — Эль сдавленно хихикает и расслабляется, — Ты классная девчонка, меня к тебе тянет, да и ты вроде отвращения не испытываешь, когда я тебя касаюсь, — Чимин разворачивается и смотрит прямо в глаза, — Я не могу тебе обещать любовь до гроба, но мы можем просто попытаться узнать друг друга получше, а я обещаю, что буду видеть только тебя и ты больше не почувствуешь себя третьей лишней, но решать конечно же тебе. Я просто желаю тебе перестать питать пустые надежды и двигаться дальше, дать шанс себе, даже если с другим парнем, а не со мной.
— Спасибо тебе, Чимин, — искренне отвечает Шанель, закусывая губу, — но… я сейчас так запуталась в своей жизни и чувствах, а ты правда заслужил жить дальше и быть счастливым, я не хочу тебя в это втягивать, — Пак смотрит пристально и улыбается широко. Он читает ее как открытую книгу, а Харрисон просто некуда спрятаться от его взгляда.
— Дело ведь не только в Сокджине? — он наклоняется ближе и шепчет на ухо, словно их кто-то мог подслушать. Эль не знает, что сказать и молчит, закусывая до боли внутреннюю сторону щеки. А что ей ответить? Что она вроде как любит Сокджина и ей все еще больно видеть его с другой, но вот уже сколько времени в ее мыслях обитает другой парень, который сейчас тоже нежится в объятиях своей возлюбленной? Что у нее какая-то болезнь? Влюбляться в неправильных парней, а тех, что обещают заботиться, отталкивать?
— Ладно, я не буду доставать тебя расспросами, просто знай, что я готов помочь в любой момент, окей? Если ты не хочешь попробовать со мной, мы можем остаться друзьями, — улыбка Чимина согревает, растапливает лед, но не может собрать разбитое сердце Эль воедино, как бы он не старался.
— Только обычными друзьями, — уточняет Харрисон, — без привилегий, — а Пак заливисто хохочет.
— Ничего не обещаю, — парень падает на мягкие подушки и получает несколько ударов ладошкой по оголенному животу.
— Если хочешь меня отшлепать, то только скажи, — шепчет Пак томно, а Эль закатывает глаза. Ну он точно не может быть серьезным дольше десяти минут. Харрисон падает на кровать рядом и прикрывает глаза. Девушка думает о словах Чима и понимает, что тот был прав и ей нужно избавиться от болезненной любви к Джину, а потом дать шанс себе на счастье в будущем с кем-то другим. Сегодня она сделала к этому первый шаг, когда поняла, что ей может быть приятно заниматься… всяким с кем-то, кто совершенно точно не Ким Сокджин, ее первая любовь на веки-вечные. Шанель так глубоко погрязла в страданиях, в навязчивой идее, что для физического контакта ей совершенно точно необходимы чувства, так боялась, что все пойдет не по плану… И ведь ее первый поцелуй случился с человеком, к которому она еще пару месяцев назад питала только сильнейшую ненависть, но этот поцелуй был не просто хорошим, он был волшебным. И Шанель совершенно не жалела о том, что на месте Чонгука не был Сокджин. Потому что ее сердце было готово выпрыгнуть из груди, а по венам бежало электричество, пронизывая ее душу неизведанными ранее импульсами.
Чимин сказал, что важно доверять человеку, что между двумя должно быть притяжение. Доверяла ли она Чонгуку? Да. Тянуло ли ее к нему? Да. Было ли это взаимно? Кто знает. С одной стороны он первый ее поцеловал, с другой стороны, он был пьян, а сейчас Чон с Лиен. Это может означать лишь одно: в этой ситуации Эль снова не в лидирующей позиции, она снова аутсайдер. Поэтому чувства к Чонгуку стоит закрыть в самом дальнем ящичке разума, а ключ выбросить в океан. Наверное, она мазохистка, ведь с одного котла невзаимных чувств почти бросилась в другой, который был возможно еще глубже и горячее. Но с нее хватит, она постарается больше не пускать в свое сердце кого-попало, она сохранит дружбу с Чонгуком, она забудет Сокджина, и в один прекрасный день сможет дать себе шанс на настоящее счастье.