8
Дженни
Несмотря на то, что курить было разрешено только снаружи "Трестла", в воздухе внутри бара, похоже, все равно витали клубы дыма. Янтарные огни преломлялись сквозь дымку. Все это вместе с выпивкой, смехом посетителей подо мной делало ощущение ночи каким-то сюрреалистическим. Музыка вибрировала во всем. Я даже чувствовала в платформе подо мной ее пульсацию, проходящую через каблуки к моим ногам.
Когда я танцевала, то старалась смотреть поверх посетителей. Дело не в том, что я чего-то стыдилась, в конце концов, я не стриптизерша. Танцоры в "Трестле" служили для создания атмосферы. Мы оставались одетыми. На мне было одежды меньше, чем на остальных, но только потому, что у меня помимо танцев была еще и смена в баре, поэтому, чем меньше одежды - тем больше чаевых.
Но не было ничего более неловкого, чем встретиться глазами с посетителями. Сэм довольно осторожен в том, чтобы всеми возможными способами не подпускать в бар извращенцев, но то, как мы устроились тут на платформах в мягком сияющем свете, превратит любого человека в пресмыкающееся.
Обычно я пыталась раствориться в музыке и просто танцевать для себя. Так время летело быстрее. Но сегодня вечером моя голова была настолько забита событиями минувшего дня, что мозг просто не мог отключиться. Перед началом смены я выпила две стопки, чтобы справиться с этой проблемой, но пока ничего не изменилось.
Я по очереди смотрела в разные места на стене и потолке, чтобы скоротать время. Я поймала взгляд Тедди, сидящего за столом в углу. Он ухмыльнулся мне, пошевелил бровями и облизал губы.
Я сделала вид, что давлюсь.
Он покачал головой и вернулся к своему блокноту, в который записывал тексты песен.
То, что произошло днем, было забыто... по крайней мере, пока.
Я улыбнулась, размахивая своей юбкой, и взглянула на главный вход, когда отворилась дверь.
Сквозь нее внутрь ворвалось еще одно облако дыма. Будто выступая из тумана, появилсась Лиса. Моя девушка - круглосуточная, притворяющаяся, что мы встретились в библиотеке, обнимающаяся с мамой, популярная девчонка.
Она выглядела хорошо.
Слишком хорошо.
Она смеялась, и люди замолкали на полуслове, только чтобы посмотреть на нее, будто она была знаменитостью. Темные как смоль волосы были идеально собраны в высокий конский хвост. Даже челка лежала идеально. Это был тот тип волос, которые буквально умоляли, чтобы к ним прикоснулись. На ней все было черным: топ, открывающий маленький участок кожи на животе, короткие обтягивающие шортики с блестящим поясом и кожаные сапоги выше колен. Сногсшибательно. Она была с какой-то очень красивой латиноамериканской девушкой и улыбалась так широко, что ее зубы в темном помещении казались маленькими жемчужинами. Она выглядела той милой улыбчивой девушкой, что и сегодня утром, но, сравнивая с этой улыбкой, я осознаю, каким фальшивым все это было. Чудесные ямочки на щеках и блеск в глазах. Она снова засмеялась, и я увидела, что, по меньшей мере, две девушки и три парня шагнули к ней ближе.
Девушка посмелее отделилась от своих друзей и шагнула прямо к ней. Мне не было слышно, о чем они говорят, и в помещении было слишком темно, чтобы можно было прочитать по губам.
Хотя я даже не знала, как читать по губам.
Она выглядела именно так, как я себе представляла ее тип девушки. Светловолосая, дерзкая и отвратительная.
Полная противоположность меня.
Меньше, чем за минуту она очаровала ее так же, как и моих родителей. Блондинка хихикала и трогала ее за руку, падала на нее, наматывая волосы на палец. Я все ждала, что Лиса отойдет от нее, но этого не произошло. Они просто продолжали говорить и говорить. Она точно давала Лисе зеленый свет, а она по-прежнему болтала с ней как со старушкой в церкви.
И почему она не брала того, что эта блондинка так явно ей предлагала?
Она начала говорить со своей подругой, игнорируя блондинку. Она надула губы, и это выражение смотрелось отвратительно на ком-то старше пяти лет.
Я улыбнулась.
Некоторое напряжение в моих плечах ослабло, и я стала танцевать немного легче. Я сказала себе, что облегчение, которое я ощутила, стало результатом выпитых до этого стопок и не имеют ничего общего с блондинкой, которую Лиса игнорировала.
Потом девушка залезла к ней в карман и достала ее телефон. С самодовольством она вбила, как я поняла, свой номер в контакты, и мне захотелось вырвать ее дурацкие светлые волосы. Лиса обернулась через плечо к своей подруге и подняла брови. Девушка ушла, выглядя разочарованной, а Лиса даже не взглянула на нее.
Она что-то говорила своей подруге, когда замолчала. Ее глаза были направлены в мою сторону, и я почти ощущала тяжесть ее взгляда, блуждающего по моему телу. Лицо растянулось в широкой улыбке, когда наши глаза встретились. Она застыла, и мои движения стали неуверенными. Мне следовало отвести глаза, но что-то в ее взгляде меня удерживало. Не похоть. Мне хорошо было знакомо это выражение. Она смотрела на меня... с трепетом.
Она шагнула в мою сторону, и у меня сердце екнуло в груди. Меня влекло к ней... девушке совсем с другого поля.
Если быть честной, то не просто желание клокотало у меня в груди.
Это был страх.
Я с трудом отвела взгляд к потолку и заставила себя сосредоточиться на танце. Если я не буду смотреть на нее, то, может, она не попытается заговорить со мной.
Я закрыла глаза, и мои покачивания бедрами казались, будто я находилась в море. Выпивка определенно ударила в голову. Она повлияла на меня в достаточной степени, чтобы я чувствовала тепло и легкость в голове. Мою кожу покалывало, и я гадала, смотрела ли она на меня. Мышцы расслабились, и чем больше я скручивала и раскачивала тело под музыку, тем лучше себя чувствовала. Я представила ее взгляд на мне, и от этого моя кровь помчалась быстрее.
Тематикой "Трестла" было ретро, поэтому мне не приходилось танцевать под какую-то разжижающую мозги попсу. С закрытыми таким образом глазами, запахом дыма, доносящимся извне, и пульсирующим под кожей скрытым желанием я могла практически притвориться, что сейчас 1960-е годы, а я работаю во время расцвета гоу-гоу бара.
Я открыла глаза и нашла Лису.
Это казалось естественным, как сила притяжения.
Обычно взгляд отсюда сверху на кого-то был слишком неловким и интимным. Встретиться с ней взглядом было интимно, но не неловко. Это было волнующе.
Несмотря на то, насколько сильно я боялась, с ней я чувствовала себя комфортно. Было сложно. Глядя на нее, я понимала, что это не тот страх, что заставляет тебя убегать на холмы. Этот страх заставлял людей сбрасываться со скал и забираться в горы - страх, который говорил тебе, что в конце его, тебя ждало чудо, если ты только туда доберешься.
Хотя добраться туда было проблематично. Я не относилась к тем девушкам, что забирались в горы. Какой бы привлекательной сейчас ни казалась вершина, мне было хорошо известно, что я на полпути сдамся, а потом останусь лишь с болью дороги и отсутствием награды.
Я предпочитала, чтобы моя жизнь была как можно менее сложной. О таких девушках, как Файе, нечего узнавать, и не требуется никакой дороги, чтобы ее добиться. Ты получаешь то, что видишь. Я понимала ее. И что важнее, она была из тех девушек, что не смогут разбить мне сердце, потому что я никогда не позволю ей его заполучить, а она никогда не будет пытаться этого сделать.
Но Лиса...
Я никак не могла понять, чего от меня могла захотеть Лиса. Я не могла понять, почему ее глаза прожигали меня насквозь в то время, когда в нескольких столиках от нее сидела надувшись блондинка.
Я оторвала от нее свой взгляд и окунулась с головой с музыку.
Она не была сложной. Это математика. Диаграммы. Высокие и низкие ноты.
Музыка имела для меня тот смысл, которым не обладали жизнь и люди. Она была предсказуемой. Мои бедра инстинктивно знали, куда им двигаться. Риффы и переливы распутали мой разум. Время текло само по себе, и я растворилась.
Я представляла, что не только танцую на этой платформе, но и пою. Напряжение во мне пошло на спад, и меня унесла мелодия. Я провела ладонями по скользкому от пота животу, поскольку у меня не было гитары. Мое тело - мой единственный инструмент. Я позволила музыке течь сквозь меня и танцевала несколько
минут, а, может, часов или жизней.
В конце концов, я начала ощущать напряжение в ногах. Волосы, прилегающие к шее, были мокрыми от пота. В горле пересохло.
Заиграла другая песня, и за несколько секунд тишины ко мне вернулась реальность. Мне на глаза снова попался бар. Я не пела и не была одна.
В полутемном баре глаза Лисы казались черными, и со своего места я могла видеть, как поднималась и опускалась ее грудь. Я крутила и покачивала бедрами, пока она смотрела на меня. По моему позвоночнику пробежало покалывание, от которого все мое тело содрогнулось в хорошем смысле этого слова. Должно быть, я действительно, танцуя, потеряла счет времени, потому что перед ней и ее подругой стояли полупустые тарелки.
Я встретилась глазами с Шелли, одной из барменш, и спросила у нее, сколько времени.
- Одиннадцать! - крикнула она мне.
Черт. Я должна была взять перерыв еще пятнадцать минут назад. Теперь настало время для моей смены в баре.
Кэти, от которой я принимала ее, махнула мне и сказала:
- Не беспокойся. Иди на свой перерыв!
Я послала ей воздушный поцелуй и помахала новой девушке на другом конце бара, давая понять, что ухожу. А потом я спрыгнула с платформы.
Я пробралась сквозь толпу людей, чтобы помахать барменам, и выскользнула через входную дверь. Под ласками холодного ветра моя потная кожа стянулась. Я удовлетворенно вздохнула.
Вышибала Бенни спросил, не хочу ли я закурить, и я лишь простонала в ответ. Он понял. Слова были не нужны. Я больше не курила часто. Но, думаю, сегодня я заслужила небольшой перерыв. Бенни зажег кончик моей сигареты, когда дверь отворилась, и вышла Лиса.
В это мгновение мое сердце учащенно забилось.
Я сделала глубокую затяжку и не спеша выдохнула. Возможно, из-за того, что я увидела ее в таком месте, как "Трестл", или в ситуации без участия моих родителей, или притяжения, которое я ощутила к ней во время танца, но она не выглядела милой девушкой, с которой я познакомилась утром.
И это осознание таило в себе опасность.