Притворись

Лиса

Квартира Камилы была типичной квартирой одинокой девушки, обставленной со вкусом и в приятных тонах.

- Ты перемудрила, кариньо. Поэтому я помогу тебе.

Пока я садилась на ее диван, Камила открыла холодильник и стукнула о поверхность стола бутылкой текилы.

Я уже начала представлять себе более ясную картину того, как пройдет этот вечер.

- Ты поможешь мне совсем перестать думать?

Она отвинтила крышку и произнесла:

- В точку.

Я взяла бутылку, и стекло обожгло холодом кончики моих пальцев.

- Ты бы могла, по крайней мере, купить нормальную текилу. Что это вообще такое? Тут на бутылке какой-то долбанный пони.

Она выхватила у меня из руки бутылку и ответила:

- Я куплю более дорогую текилу, когда ты уже оправишься от этой девчонки Рози.

Я не должна была ей вообще называть ее имя. У нее была такая особенность в случайном разговоре вставлять ее имя, чтобы вызвать у меня оцепенение. До сих пор это было похоже на оцепенение в шоковой терапии. И оно уже стало более терпимым, но в ближайшее время я не собиралась выступать против и напрашиваться на большее.

Она вытащила из шкафчика несколько стопок.

- Так это терапия в духе Камилы? - спросила я.

- Ага. Если ты не пьяна, то она не действует.

Она наполнила две стопки и одну подтолкнула ко мне. Другую она оставила себе. Я показала рукой на ее стопку и спросила:

- А ты от чего оправляешься выпивкой?

- Ты ничего не добьешься, кариньо. Мы пьем, чтобы нам не пришлось разговаривать.

Я кивнула и взяла свою полную стопку. Я уже начала подносить ее к губам, когда она остановила меня.

- Это не обычные стопки.

- О, так они волшебные? Если я вылью одну на треснувший бетон на улице, то прорастет бобовый стебель?

- О да, они волшебные, - ответила Кэм. - Они должны помочь тебе прорастить пару.

В истинном духе Кэм, она рассмеялась над своей шуткой раньше меня, и изобразила праздничный танец. Я покачала головой и мягко произнесла:

- Сумасшедшая.

- Я знаю, знаю. Но если серьезно, то эти стопки особенные.

Я посмотрела на текилу, о которой совершенно точно пожалею утром, и сказала:

- Особенно плохо.

Она подняла свою стопку и произнесла:

- Каждая, которую ты выпиваешь, символизирует долг. Если ты нарушишь этот долг, то боги алкоголя накажут тебя таким сильным похмельем, что тебе покажется, будто сам дьявол насрал на тебя.

- А если не выпью?

- То проведешь вечер как дединсайдик, пока я буду трахаться. Выбор за тобой.

Когда все складывалось подобным образом, то довольно сильно удручало. Я вздохнула и махнула рукой, чтобы она продолжала.

- Лалиса Манобан, выпивая эту стопку, ты клянешься, что сегодня вечером раздобудешь у девушки номер телефона. А если у тебя не получится, то пусть боги алкоголя проклянут тебя самой ужасной спиртоустойчивостью, какой только известно человеку - такой ужасной, что даже анорексичный ребенок смог бы выпить за тебя под столом.

Я засмеялась, но подняла свою стопку.

- Не думаю, что анорексичные дети существуют.

- Откуда ты знаешь? Уверена, им не нравится, когда их называют пухлячками и больше остальных щипают за толстые щеки.

Я выпила стопку, только чтобы она заткнулась. На вкус текила была похожа на смесь резины, жидкости для зажигалок и смерти. Я закашляла. Когда мое горло перестало казаться мне горящим адским пламенем, я сказала:

- Ладно. Для разнообразия я могу это сделать.

Она улыбнулась и налила вторую стопку.

Я поглядела на нее.

- Если ты скажешь, что за эту наказанием будет герпес, то я пас.

Смеясь, она протянула мне стакан.

- Расслабься, Манобан. Я предоставлю это тебе и твоему щедрому дереву*.

Теперь я больше никогда не смогу читать эту книгу своим детям во время внеклассного чтения.

- У тебя никогда не должно быть детей, - сказала я, - чтобы Армагеддона не произошло.

Кэм толкнула меня в плечо, пролив половину стопки. Потом она долила в стакан еще текилы и сказала:

- Лалиса Манобан, выпивая эту стопку, ты клянешься, что сегодня вечером сделаешь что-то нехарактерное для себя. А если у тебя ничего не получится, то ты будешь проклята на всю жизнь неспособностью кончать.

- Ты серьезно, подруга?

Она клюнула меня в щеку.

- Эй, боги алкоголя дают, они же и забирают.

Я посмотрела на нее, но взяла стопку, ничего не говоря. Я подумала, что во второй раз вкус будет менее отвратительным, но насиловать свои вкусовые рецепторы было по-прежнему очень неприятно.

Камила без проблем осушила свою стопку.

- И как часто ты пьешь это дерьмо? - спросила я.

- Довольно часто. Один из моих дядей работает на заводе в Мексике. Он присылает мне купоны. Не так уж плохо, стоит только привыкнуть.

- Если я когда-нибудь к этому привыкну... застрели меня.

Камила проигнорировала меня и сказала:

- Numero tres! Номер три! Для этого раза, кариньо , я хотела бы, чтобы ты разозлилась. Ты была слишком чертовски милой насчет всей ситуации. Мне все равно, будет ли это из-за пролитого стакана или просто уродливого лица какого-то чувака, но, выпивая эту стопку, ты обещаешь сегодня вечером позволить себе рассердиться.

- А что, если я разозлюсь на тебя?

Она пожала плечами.

- Такое может произойти, но гарантирую, что это будет не из-за моего красивого лица.

- Верно, только из-за этой уродливой блузки на тебе.

- Это потрясающая блузка. Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Я рассмеялась и сказала:

- Ну ладно, я рассержусь. Это будет не так уж трудно.

Она чокнулась своей стопкой с моей и произнесла:

- И никаких попыток сдерживать себя.

Я выпила содержимое своей стопки. На этот раз совсем не жгло, что немного беспокоило. Может, она уже разъела мне пищевод? Я наблюдала за тем, как она наполняла стаканы, и сказала:

- Последняя.

- Хм-м... - Размышляя, Камила помолчала. - Ты же ни с кем не была после Розэ, да?

Я покачала головой и даже не попыталась сказать ей, что никогда особо с ней и не была. Она налила последнюю стопку и сказала:

- Лалиса Манобан, выпивая эту стопку, ты клянешься познакомиться в этом баре с девушкой.

- Познакомиться?

- Я позволю тебе судить, что подразумевается под словом "познакомиться". Если будет совершенно какое-то действие, боги алкоголя будут удовлетворены. Если у тебя все получится, да будешь ты благословлена необыкновенной игрой и самым лучшим сексом в своей жизни.

Награда. Что-то новенькое.

- А если нет?

Она пожала плечами и как ни в чем ни бывало, сказала:

- Тогда ты будешь проклята на всю жизнь оргазмом в самые неподходящие моменты.

Это звучит больше в духе Камилы. Интересно, она все это придумала, или это просто еще один день развратного состояния ее ума? Я провела рукой по лицу. Мне пришлось отдать ей должное... ей хорошо удавалось избавлять мою голову от проблем. Может, она была права. Я месяцами гналась за отношениями, которых не было, а потом еще дольше оплакивала их. Кто сказал, что мне нужны отношения? Я уже воспользовалась своей долей вечеринок и случайных знакомств, в свои первые три года колледжа. Но когда выпуск начал угрожающе быстро приближаться, я подумала, что должна принимать жизнь более серьезно, начать строить основу для своего будущего. И посмотрите на все то, что хорошее сделало со мной.

Мне двадцать два года. И какого черта я так торопилась?

Я взяла стакан, у меня в груди до сих пор разливался жар после последней стопки.

- Что ж, познакомиться. - Я приложила стопку к губам и запрокинула голову назад. Черт... эта штука действительно начинала постепенно нравиться.

Камила заликовала и сгребла меня в охапку.

- А теперь вечеринка!

Когда мы ехали в бар "Трестл", Розэ едва приходила мне на ум. Может, наконец, прошло достаточно времени.
Или, скорее, все дело в текиле.
Бутылку текилы Камила взяла с собой на случай, если во время поездки я протрезвею. К тому времени, как мы оказались возле "Трестла", моя печень, вероятно, была уже разрушена, но хотя бы мой разум был чист.

Бар находился на пересечении двух небольших улиц, практически прямо под украшенным граффити мостом. Это место буквально кричало о хулиганстве... и гепатите.

Снаружи бар выглядел как заброшенное кирпичное здание. В вывеске "Трестл" даже отсутствовала буква "р".

Внутреннее убранство было абсолютно другой историей. На стену проецировались черно-белые фильмы. Яркие цветные огни в полутемном баре создавали ощущение ретро. Были там и танцоры. В дальнем конце помещения я увидела друга Камилы - Сашу. Позади одного из баров он стоял с еще несколькими танцорами и танцовщицами на платформе, танцуя в нескольких футах над толпой. Движения его были гипнотическими, движение мышц под кожей переливались под светом когда он двигался. Среди захудалого экстерьера, проекций и танцующим Сашей бар казался какой-то тайной, подземным местом.

Камила коснулась моей спины ладонью и сказала:

- Когда я говорила познакомиться с девушкой, я имела ввиду с девушкой, а не с Сашей, кариньо.

Я рассмеялась и отвела от него взгляд.

- Ревнуешь?

Мгновение она смотрела на него, ее глаза следили за его движениями.

- Не-а. Он слишком хорош для меня. А для тебя он слишком мужчина и не может быть средством от депрессии.

Я поглядела на нее, понимая, что в ее словах таилось что-то еще, о чем она не говорила, но я позволила ей сохранить ее тайны. У меня же тоже были свои.

- Перестань так на меня смотреть, Манобан. Я тоже не собираюсь быть твоим средством от депрессии.

Я закатила глаза.

- Я не настолько пьяна, чтобы воспринимать такого рода шутки.

- Ну, тогда мы должны это исправить.

Мы двинулись к бару, но дорогу мне преградила какая-то блондинка. Она была симпатичной: светлые кудри, розовые щеки и топ с глубоким вырезом. Похоже, она слишком много выпила. Она наклонилась вперед, чтобы что-то сказать, но вместо этого споткнулась и упала на меня. Я поймала ее за талию и поставила на ноги. Одна из ее рук обвилась вокруг моего предплечья, и она захихикала.

- Прошу прощения!

Она не отпустила мою руку, даже когда я восстановила ее равновесие. Она смотрела на меня из-под своих длинных ресниц.

Безусловно, она была привлекательной, но я ждала чего-то большего. Я ждала, что проскочит электрическая вспышка притяжения, ждала напряжения в животе, пульсацию крови.

Ничего.

Она задавала мне обычные вопросы, а я вела пустую болтовню, но с таким же успехом могла общаться и со стеной. Я могла бы сделать шаг навстречу этой девушке. Могла бы забыть о серьезных отношениях и просто провести ночь с блондинкой, но у меня было ощущение, что от этого лучше мне не станет. Это точно ничего не изменит. Кроме того, общение с этой девушкой было похоже на работу, а мне сегодня вечером хотелось чего-то непринужденного.

Я продолжала смотреть в бар, желая еще выпить. Может, если я выпью, то смогу расслабиться и выбросить все из головы.

Девушка, ее звали Нэнси, что-то говорила о том, какая я смешная. А я даже не помнила, что ей сказала.

Я почувствовала упершийся мне в спину локоть и услышала голос Камилы:

- Это твой шанс избежать жизни с преждевременным оргазмом.

Я бросила взгляд через плечо.

- Ты могла бы, пожалуйста, перестать говорить подобные вещи на людях?

- Тебе нечего стыдиться, кариньо. Такое происходит со многими девушками.

Я шлепнула ее по руке, но мы обе рассмеялись.

Когда я снова посмотрела на Нэнси, она, похоже, уже знала, что мое внимание к ней ослабело. Она наклонилась ближе, смело потянулась рукой к моему карману шорт и достала мой телефон. Ее глаза с макияжем смоуки встретились с моими прежде, чем она вбила в память телефона свой номер. Я вычеркнула один пункт из своего вечернего списка, даже не приложив особых усилий. Я вежливо улыбнулась блондинке и распрощалась с ней. Повернувшись к Камиле, я уже приготовилась похвастаться, с какой легкостью заполучила ее номер.

Но мой взгляд зацепился за что-то совершенно другое.

Один из цветных прожекторов осветил бледную обнаженную кожу на животе танцовщицы. На ней было очень мало одежды. Лишь черные колготы и короткая юбка. Короткий кружевной топ открывал загорелый живот, исписанный черными линиями. Мне потребовалось несколько минут, чтобы сложить воедино все кусочки картинки, образованной линиями, но когда мне это удалось, то по моим венам пронеслось электричество, которое отсутствовало с Нэнси.

Линии образовывали корни дерева.

А этой девушкой была Дженни Ким.

~~~
прим. дерево* - "Щедрое дерево" - книжка с картинками американского писателя Шела Сильверстейна, опубликованная в 1964 году. Притча о любви и самопожертвовании стала одним из наиболее известных произведений Сильверстейна, многократно переиздавалась и переводилась на десятки языков.