15
Лиса
Уже второй раз в этой квартире в самое неподходящее время у меня возникает очень неловкая ситуация.
Если бы у меня был выбор: столкнуться вот так с родителями Дженни или прыгнуть в действующий вулкан, - мне бы пришлось составить серьезный список всех за и против.
Я подождала несколько секунд, чтобы сосредоточиться, хотя знала, что этого времени никогда не будет достаточно, чтобы выкинуть из головы образ Дженни. Она изысканна, а мое самообладание в данный момент было всего лишь тонкой линией. Даже сейчас я боролась с желанием вернуться к ней и поцеловать, что не помогало мне решать другую возникшую проблему.
Я покачала головой, чтобы прояснить мысли, настроилась, насколько возможно, и прошла по коридору в гостиную.
Пожалуйста, Господи, не позволяй матери Дженни пытаться меня обнять.
Но при виде меня ее мать пронзительно завизжала:
- Лиса! Я не знала, что ты здесь.
Она пыталась достать из холодильника индейку, которую бросила, чтобы направиться ко мне и, как я полагала, обнять.
Я двинулась к ней, будто она была одним из американских футболистов, собирающимся блокировать меня, и пронеслась мимо нее.
- Давайте я вам помогу! - Я кинулась к индейке в холодильнике и воспользовалась ею в качестве оправдания. Я шагнула прямо к стойке, благодарная за то, как она выручила меня. Когда мама Дженни не окликнула меня, я вздохнула с облегчением и начала разворачивать мясо.
Индейка была мягкой и пахла сырым мясом. Это помогло мне немного забыть о Дженни.
Птица была большой и плотно засунута в холодильник.
Плотно.
Мозг, не продолжай. Ты так хорошо справлялся.
Разворачивая индейку, я проговаривала про себя алфавит, чтобы отвлечься. Потребовалось несколько минут, но к тому времени, как птица была вытащена, я почти полностью себя контролировала.
- Куда ее положить, миссис Ким?
Джон только что закончил раскладывать их вещи на кухонном столе. Казалось, будто они принесли с собой всю квартиру. Она схватила большой противень и поднесла его к стойке рядом со мной.
- Вот сюда, пожалуйста.
Я сделала, как она просила, а потом вымыла руки в раковине.
На мне были все еще пальто и шарф. Пришло время сказать правду, и надеюсь, они на нее купятся.
- Руби проспала. - Я подумала, что если назвать настоящее имя Джен, это поможет, учитывая их отказ называть ее по-другому. - Вообще-то я только пришла несколько минут назад, перед вами. - Я сняла с шеи шарф, надеясь, что этот жест вызовет доверие к моему рассказу. - Прошлым вечером она работала допоздна и, должно быть, вымоталась.
Мозг, и тут не нужно продолжать. Сосредоточься.
Я стянула пальто, а потом поняла, что понятия не имею, куда его положить. У Дженни есть гардероб? На ее родителях верхней одежды не было. Куда они ее дели? Вся наша история вот-вот рухнет, потому что я не знала, куда повесить пальто. Есть две двери, которые могли бы оказаться шкафами. Или могли быть ванной, прачечной и, кто знает, чем еще.
- Так, Руби сейчас одевается? - Брови ее мамы нахмурились, и я предположила, что она думала о том, чего так боялась Дженни.
- Думаю, она принимает душ. Я сказала ей не беспокоиться, но она хочет выглядеть для вас хорошо.
Надеюсь, она не выйдет в спортивных штанах или чем-то таком.
- Думаешь, она захочет сделать фотографии? - Глаза миссис Ким загорелись, будто Рождество наступило раньше. Ну что ж, похоже, ее это неплохо отвлекло.
- Думаю, да. В конце концов, это наш первый День благодарения вместе. По-моему, это нужно запечатлеть.
Я воспользовалась возможностью и открыла одну из дверей в гостиной. БИНГО! Гардеробная. День спасен.
Я вешала пальто на вешалку, когда миссис Ким атаковала меня сзади. Ее руки обняли меня за талию и сильно сжали. Я подумала, что она пыталась применить на мне прием Геймлиха.
- Я так счастлива, что ты появилась в жизни Руби Джейн. Даже спустя всего лишь несколько недель ты уже так замечательно на нее влияешь. Она никогда не позволяет мне ее фотографировать.
Вот черт. Мне конец.
Дженни будет в ярости.
Я улыбнулась и сказала:
- О, не думаю, что я изменила ее. Она и до меня была потрясающей, как и сейчас.
- Джон? Ты слышишь эту чудесную девушку? Тебе бы надо взять у нее пару уроков!
Джон тяжело вздохнув поднялся с дивана и вошел на кухню.
- Ты заставляешь всех остальных выглядеть плохо.
- Простите, Джон.
Миссис Ким ударила своего мужа по руке.
- Даже не смей его слушать, Лиса.
- Да, мэм.
Я вздохнула. Чувствую, сегодня такое будет происходить еще много раз.
Я следила за тем, как миссис Ким хлопотала по кухне. Несколько раз я предлагала ей свою помощь, но она все время отмахивалась от меня. Когда она не готовила, то украшала пустую квартиру Дженни. Она положила несколько подушек и вязаное шерстяное покрывало и поставила несколько рамок с фотографиями. Теперь я начала понимать, что Дженни была полной противоположностью своих родителей… возможно, потому что она хотела быть их полной противоположностью.
- Откуда ты, Лиса?
- Сан-Франциско.
- О, а откуда именно? Мы живем в Лос-Анджелесе!
- Я выросла в Ной-Вэлли.
- А твои родители все еще живут там?
Я забеспокоилась, почесав шею.
- На самом деле, моя бабушка. Мама умерла, а отец вообще не при делах.
Она остановилась, ее рука так и осталась засунутой внутрь индейки, и посмотрела на меня.
- О, милая. Боже мой!
- Все нормально, - сказала я. - Я была маленькой. И даже не помню ее. Кроме того, у меня есть бабушка. Этого достаточно.
Свободной от индейки рукой она подозвала меня.
- Иди сюда.
Я сделала несколько шагов, а она продолжала махать мне рукой, пока я не оказалась рядом с ней. Тогда, по-прежнему одной рукой тщательно исследуя внутренности индейки, другой она обхватила меня в объятии.
- Не имеет значения, что ты не помнишь свою маму, - сказала она. - Мне все равно очень жаль из-за того, с чем тебе пришлось столкнуться. Должно быть, это было трудно.
Странно, но от этого неловкого индюшачьего объятья мне стало лучше. Я поняла, почему Дженни так странно вела себя с родителями, но я бы все отдала, чтобы иметь родителей, которые без предупреждения возникали бы и вмешивались в мою жизнь. Для подобных вещей бабушка была слишком стара, хотя уверена, что она бы так и делала, если бы могла.
- Э-э… что здесь происходит?
Миссис Ким отпустила меня, и я отошла от нее и индейки. В конце коридора стояла Дженни. Полагаю, она решила не принимать душ. Ее рыжие волосы теперь были уложены в более спокойную прическу. На ней была водолазка, закрывающая множество татуировок. А на лице - меньше макияжа. Она по-прежнему была похожа на себя, но, возможно, на 25 процентов от своей обычной яркости.
Мне не хватало ее настоящей.
- О, ничего, дорогая, - сказала мама Дженни. - Лиса просто рассказывала мне о своих родителях.
- Верно. Родители, - произнесла Дженни. Она бросила на меня взгляд, широко распахнув глаза.
Поэтому я сменила тему.
- Миссис Ким, расскажите мне, какой Джен была в детстве.
Дженни простонала. А ее мама оживилась.
- У меня как раз есть с собой детские фотографии! Я все время ношу фотоальбом. - Дженни проследовала на кухню и опустилась на стул рядом со мной.
- Ух ты. Детские фотографии. Какая отличная идея, дорогая. - Она переплела свои пальцы с моими, а потом слегка предупреждающе впилась ногтями в мою ладонь. Но я лишь могла думать о том, каково это чувствовать ее впившиеся ногти в мою кожу при других обстоятельствах.
Я протянула ее ладонь к своим губам и поцеловала. Ее глаза расширились, и она вздохнула. Я злобно улыбнулась и сказала:
- О, милая, ты же не можешь винить меня за то, что я хочу посмотреть твои детские фотографии.
Пока ее мама отвлеклась поисками альбома в гостиной, Дженни склонилась к моему уху и прошептала:
- Можешь и не сомневаться, что я могу винить тебя. Это не смешно, Правильная Девочка.
- Правда? Я думала, это интересно.
- Позже, когда мы останемся одни…
- Мне уже нравится.
Она громко, абсолютно фальшиво, рассмеялась в сторону гостиной, а потом повернулась ко мне.
- Не думай, что я не убью тебя, красотка.
- Так, значит, я была правильной, а теперь стала красоткой?
Прикрыв глаза, она сделала еще один глубокий вдох, и я представила, как она считает про себя, чтобы удержать свой гнев под контролем. Мне она нравилась такой. Злой кошечкой. С розовыми щеками и сверкающими глазами она была похожа на себя, несмотря на существенное изменение в стиле.
- Ничего не могу с собой поделать. Так забавно тебя бесить.
- Ты правда хочешь играть в эту игру?
- А вот и я!
Ее мама впорхнула в комнату и положила перед нами альбом.
Первая фотография была сделана в тот день, когда они принесли Дженни домой из больницы. Детская комната представляла собой мешанину розового, а на одной из стен красовалась надпись “Руби Джейн”. Дженни выглядела, как и многие дети: маленькая с розовым сморщенным личиком и без волос. У миссис Ким была пушистая закрученная челка, и выглядела она а-ля “Я люблю 80-е”.
- Миссис Ким, должна сказать, что сейчас вы не выглядите и на день старше, чем тогда.
Она захихикала и шлепнула меня по плечу.
- О, перестань.
Дженни высвободила свою руку из моей и проговорила себе под нос:
- Правда, перестань уже.
Дженни взяла альбом в свои руки и пролистала его так быстро, что я едва успевала рассмотреть фотографии, но одно было очевидно. Родители Дженни никогда не позволяли ей быть собой, когда она была маленькой. Они одевали ее в розовые вещи с оборками, которые, было видно, ей не нравились. У нее были темные волосы, все время закрученные в идеальные локоны. На следующей фотографии она уже была подросток, в короткой теннисной юбке.
Я наклонилась к ее уху и прошептала:
- Ужасно сильно хочу увидеть тебя в форме чирлидерши. - Если бы взгляд мог принимать физическую форму, то тот, который она бросила на меня, стал бы недовольной пощечиной.
На каждой фотографии она выглядела идеально. Как кукла, ее улыбка везде была такой же пластиковой. Она была красивой, но грустной. Дженни перевернула страницу, и мне посчастливилось увидеть настоящий центральный прыжок чирлидерши Дженни с касанием пальцев ног.
- А теперь мне больше не нужно представлять.
Ее взгляд упорно оставался неподвижным, но кончики губ слегка изогнулись.
- Ты занимаешься спортом? - спросила меня миссис Ким.
- Да. Бегом, плаваньем, волейболом и баскетболом.
- Вау, похвально.
Переворачивая страницу, Дженни помолчала, а потом сказала:
- Правда?
- Я выросла в Сан-Франциско. Кроме того, у меня хорошо получается.
Она засмеялась.
- Ну, конечно.
- Держу пари, ты была отличной чирлидершей.
- Отличной? Не совсем. Почти убийственной? Точно.
Я увидела ее в розовом, как жвачка, выпускном платье и накидке выпускника. Мы приближались к концу альбома, и я все ждала более недавних ее фотографий с новым обликом уже не Барби. Но их так и не было. Альбом закончился, будто последних нескольких лет никогда не существовало. Я увидела написанное на ее лице облегчение, когда она перевернула последнюю страницу. Но оно сменилось потрясением и чем-то еще, что я не могла определить, когда она взглянула на последнюю фотографию, приклеенную внутри к обложке альбома.
Это была семейная фотография, на ней ей было двенадцать, может, тринадцать лет. У нее был характерный для детей этого возраста взгляд исподлобья. Позади нее стоял парень, по-видимому, ее брат. У него были такие же раскосые глаза, и на нем была университетская куртка. На другом конце стояла девушка, возможно, шестнадцати-семнадцати лет, - вылитая Джен, если не считать разреза глаз. Или, наверно, наоборот, потому что ее сестра была старше.
- Твои брат и сестра? - спросила я.
Что-то в выражении лица Дженни изменилось. Она развернулась к матери, и ее лицо выражало ужас и страх.
- Нет. Мы этого не сделаем! Ты меня слышишь? Если ты за этим сюда приехала, то можешь уезжать. - Она захлопнула альбом и умчалась в свою спальню.
Я ожидала, что ее мать будет вести себя шокировано или расстроено, но она спокойно взяла альбом и положила к своим вещам, как если бы взяла книгу и вернула ее обратно на полку. Она вернулась в гостиную и забрала фотографию, которую поставила на кофейный столик.
Я понятия не имела, что происходит, но знала, что это как-то связано с праздниками, о которых Дженни упоминала прошлой ночью. Но что бы это ни было, оно разбило Дженни на множество маленьких кусочков, чего я ни разу не видела до этого момента.