Глава 16. Теарин - Танни
Хайрмарг, Ферверн
- Спустя семь лет, наверное, нереально простить? - спрашиваю я.
- Что?
Мне показалось, или Леона подпрыгнула? Очень даже может быть, что не показалось: у нее закушена губа, что в исполнении Первой леди - эмоция высшего уровня. Она тут же приходит в себя, перестает кусать губу и смотрит на Рэйнара. Он, словно почувствовав ее взгляд, отрывается от планшета, и смотрит на нее. Мне так и хочется сказать: «Эй, ребята, так нечестно, мне не с кем играть в гляделки», - но я сама себе это устроила. Наверное, если бы здесь был Гроу, в этом флайсе, мы были бы на равных. Прикольные у нас получились бы команды, два на два.
Я сейчас что, всерьез подумала про себя и Гроу в одной команде?
- Ты сейчас о чем? - интересуется Леона.
Поклясться могу, она ничего Рэйнару не говорила, но он закрывает уши наушниками. Хотя лично я проверила бы, стал он там что-то слушать или нет, никогда нельзя верить Председателям.
- Об Ильеррской, - я разворачиваю к ней телефон с архивами.
За окнами уже светло, и даже снега нет, только вдалеке, в горах, за которыми в одну сторону ледяные воды, в другую - пустоши. Фервернцы умудрились назначить заседание на утро. На утро! Нет бы в обед или ближе к вечеру, но у них все важные дела решаются по утрам.
Фервернцы, что с них взять.
- А, - говорит Леона. - Ну, полагаю, что нет.
- Не просто?
- Нет, - она качает головой. - Поэтому до такого лучше не доводить.
- Зачем ты подсунула меня Гроу?
Мою сестру непросто вывести из себя, но сейчас она моргает.
- Что, прости?
- Да ладно, я все знаю. И ты все знаешь. Давай хоть сегодня не будем играть в эти игры, Леа, - я очень хочу подвернуть под себя ногу, но кто бы знал, как это сложно сделать в деловом костюме. Даже если он брючный.
- Я никогда с тобой не играла, Танни.
- Да ну? - я щурюсь. - И когда не сказала мне про смертную казнь для Мелоры, ты тоже не играла?
- Нет, - она складывает руки на коленях, потом смотрит на меня. - Для меня все это было... полное дерьмо.
Да, наконец-то она начала снова называть вещи своими именами.
- Я узнала про то, что информационные атаки связаны с Ферверном.
Про всю эту...
- Можешь не говорить, я додумаю, - я сцепила руки на коленях, потом расцепила. - Ты мне лучше скажи, кто и как решил, что мне будет лучше побыть вдали от Гроу.
- Все сложно, - сказала Леона.
Ну да, прямо как статус в соцсети. Хотя у меня это по-моему статус по-жизни.
- А ты как-нибудь по-простому объясни. Ну, для тупых.
- Танни!
- Что? - невинно поинтересовалась я.
- Это свалилось на нас перед заседанием. Мы все общались на повышенных тонах, потом Гроу вышел подышать воздухом... Перед этим я сказала ему, что возможно, вам будет лучше расстаться, и он послал меня на...
- Мы с ним сцепились. Ментально. - Рэйнар снял наушники. Так я и знала, что Рэйнару верить нельзя.
- А ты, между прочим, для политика действовал слишком толсто. Это я про «он тебя любит», - я насладилась выражением его лица, после чего добавила: - Продолжай. Я тебя внимательно слушаю.
- Леона нас разнимала.
Леона закатила глаза. Драконы, когда она такая, я ее обожаю.
- Когда Гранхарсен уходил, я сказал ему, что если он не хочет в скором времени снова ловить тебя с высотки, ему стоит обо всем хорошо подумать.
- Ребят, да вы просто кладезь поддержки! - сказала я. Рэйнар нахмурился.
- Не пойми меня неправильно, Танни, но я сам в свое время отстранился от твоей сестры, чтобы ее защитить.
Я сложила руки на груди.
- Защитил? - поинтересовалась я.
- Нет, - Рэйнар покачал головой. - Но не думаю, что мое мнение или мнение Леоны здесь вообще играло какую-то роль. Ты сама знаешь, что свернуть Гранхарсена с намеченного пути нереально.
Ну почему, реально. Парочкой драконов. А лучше сразу тремя.
- Поэтому если ты хочешь знать, в чем дело, вам лучше откровенно поговорить.
Не получается у нас откровенных разговоров.
Хотя наверное, это у меня не получается. Или, может быть, я недостаточно хорошо пыталась.
В отличие от Мэйстона, да и не только от Мэйстона, в отличие от Аронгары, в местном аналоге Лаувайс, Вайовер Грэйс и так далее была сосредоточена вся власть. То есть там сидели все важные шишки, там же проходили заседания и встречи с мировыми лидерами, там же должна была решиться моя судьба. Судьбец, сказала бы я, и внутри что-то тоненько дернулось.
- Спокойно, малышко, - сказала я. Леона приподняла брови.
- Я же не знаю, кто там, - пояснила я. - И вообще, пусть будет сюрприз. Теперь брови приподнял Рэйнар, а Леона покачала головой.
Я же обернулась, чтобы на фоне заснеженных гор увидеть флайсы нашей охраны и Гроу. Вот кто точно игнорировал любую безопасность, потому что, будучи кандидатом на Фервенскую Главзадницу, он умудрялся летать без телохранителей и лично управлял флайсом. Кажется, тот момент, когда он полетел в Айоридже с нами, в салоне, вообще было большим одолжением.
Лично мне.
Мы облетели высотку, на панорамную смотровую площадку которой я обещала себе забраться после заседания, а потом зашли на выделенную магистраль к парковке... если честно, я не представляла, как это можно выговорить, поэтому решила не выговаривать.
- Кто там еще будет? - поинтересовалась я у Леоны, считая пики заснеженных гор, которые явно не напрягались по поводу того, что сейчас весна.
- Рогас инд Хамир, - за нее ответил Рэйнар. - Президент Лархарры.
Инаира дель Эльтертхард, как свидетельница...
Да, именно благодаря ей я не сгорела как пирожок у неопытного повара.
- Глава Фиянского Содружества и глава Рагранского Союза. Слишком много глав на одну маленькую меня.
- Хочу домой, - сказала я.
- Поедем, - улыбнулась Леона. - Уже скоро.
Я глянула на телефон: мы благополучно успевали за целых полчаса до начала заседания. Рэйнар снова взглянул на жену, и мне отчаянно, дико захотелось войти в этот зал не одной.
Кто бы меня еще спрашивал, что мне хотелось.
- Все будет хорошо, - пообещал Рэйнар.
- А если нет, мы объявим войну?
Мою шутку почему-то не оценили, но к счастью, в следующую минуту мы уже опустились на парковку, оцепленную местными вальцгардами и охраной. Судя по тому, сколько их тут было, нас ожидали по меньшей мере военные действия или что-то вроде того.
Дверцы флайса пошли наверх, нас вытаскивали реально в лучших традициях фильмов про высокопоставленных иртханов, зыркая по сторонам и прицельно оглядывая всех и вся.
- Напряженненько, - сообщил Гроу, приблизившись к нам. Его шутку тоже не оценили.
Он обернулся: ярко-синий флайс выпустил Рона и, видимо, его девушку - по крайней мере, она направилась прямиком к Рэйнару с докладом о том, что было сделано в пресс-службе, и что будет сделано в ближайшие пару часов. Я не особо вслушивалась, смотрела на Рона, испытывая желание броситься ему на шею, но что-то подсказывало, что это стратегически неверное решение.
Мысль о стратегиях перебил очередной флайс, опустившийся на парковку, и я решила, что у меня галлюцинации.
- Э-э-э?! - выразительно произнесла я, указывая на вышедшего из него Ярлиса.
Отца Мелоры.
- Это было его решение, - пояснила Леона. - Он хочет свидетельствовать в твою пользу. О том, что ты прекрасно владеешь собой.
Второе «Э-э-э» я решила оставить при себе, вместе с неумолимо тянущейся вниз челюстью и искорками, прыгающими в груди. Вот искорки совершенно точно были лишними! Я хотела было сказать, что мне слегка жарко, но в этот момент рука Гроу накрыла мою, и искорки угомонились.
- Пойдемте уже что ли, - хмыкнул он. - Лично я за то, чтобы все это быстрее закончилось.
Не дожидаясь ответа, шагнул по дорожке к стеклянным дверям, ведущим внутрь здания, но руку мою так и не отпустил. Напротив, переплел пальцы так, что попытка ее отнять выглядела бы как попытка подраться с представителем Ферверна.
Честно говоря, сейчас мне вообще не хотелось ее отнимать.
Так и получилось, что в главное здание Ферверна мы вошли первыми.
И вдвоем.
Ну вот, кажется моя мечта сбылась. Тогда почему мне настолько не по себе?
Прежде чем успеваю открыть рот, Гроу говорит:
- Ты в курсе, что здесь подземное море?
Он произносит это таким шепотом, что на нас косятся даже проверяющие. То есть охрана, которая стоит перед и за сканирующими капсулами (подозреваю, сканирующими до кишок), как будто Гроу интересуется, хорошо ли я спрятала бомбу.
- Здесь - это где? - спрашиваю таким же шепотом.
Мне почему-то плевать, что охрана нервничает. Я вот, например, тоже нервничаю, мне можно, а им нельзя что ли?
- Тут, - палец Гроу утыкается в пол, уже когда он стоит за сканирующей капсулой, - и там.
Разворачивается в прозрачную стеклянную стену, в сторону гор.
- Купаться пойдем? - интересуюсь я, когда прохожу следом. Нам надевают браслеты: нас посчитали.
- В следующий раз. Я не захватил плавки с начесом и маску.
На этом я не выдерживаю и начинаю ржать. Громко, на весь коридор, и охрана косится на меня уже совсем подозрительно. Ну да, истеричная девица из Аронгары, по слухам, способная спалить до фитилька весь этот их Йиблра... нет, я не буду это произносить даже в мыслях.
- Ладно, - говорю я, отсмеявшись, - а если серьезно? Подземное море?
Под Хайрмаргом?
- Под северной частью, - говорит Гроу, - оно тянется под городом и коротким участком пустоши, и под землей вливается в океан.
- Чудненький задел для фильма-катастрофы, - говорю я.
- На этот случай в Хайрмарге тоже есть щиты.
За спиной в коридоре раздаются голоса, я оборачиваюсь: Леона и Рэйнар, Рон и его пресс-секретарь, которая прищурилась и смотрит на меня, Ярлис. Такие столпотворения мне доводится видеть не каждый день, поэтому я отворачиваюсь и взгляд как на коньках скользит по стеклянной стене, цепляется за этажи высоток и падает вниз.
Очень некстати вспоминается сон.
- Танни, - говорит Гроу, - все закончится быстрее, чем ты думаешь.
- Когда меня в детстве водили к врачу, тоже так говорили.
- Никому нельзя верить? - спрашивает он, вроде как смеется, но смотрит мне в глаза.
- Никому, - подтверждаю я, пока мы идем к лифтам. Хотя очень хочется.
Очень.
Но я один раз уже поверила.
- Я хочу на смотровую площадку Грайрэнд Рхай, - сказала, чтобы сменить тему. - Всегда хотела.
- Можем подняться вместе. Сегодня.
- Можем.
Наверное, стоило сказать, что именно это я хотела бы предложить, добавить, чтобы это «можем» не звучало как одолжение, но в эту минуту меня догоняет Ярлис.
- Я так и не успел поблагодарить вас, эсса Ладэ.
- Местрель, - говорю я. Мне снова хочется смеяться, но это уже нервное, и наверное, если я сейчас снова начну хохотать на весь коридор, в мою вменяемость не поверят даже после свидетельств всех собравшихся вместе взятых.
- Да, конечно, - Ярлис поправляется как будто это само собой разумеющееся, - я все еще не могу к этому привыкнуть.
- Не поверите, но я тоже.
Сказал бы мне кто-то, что я стану говорить с папашей Мелоры, как со старым знакомым, я бы покрутила у виска пальцем. Но мне никто такого не говорил, меня вообще ни о чем таком не предупреждали - в смысле, что я стану иртханессой, и все такое.
На этот раз Гроу перехватывает мою ладонь раньше, чем искорки успевают во мне зародиться, и уводит к лифтам. Может, со стороны это и смотрится стремно (я ведь уже не маленькая девочка), но его ладонь - это единственный оплот, который мне сейчас помогает держаться. Даже несмотря на то, что здесь Рэйнар и Леона, и Рон... который тоже очень внимательно на меня смотрит, я все равно держусь только за Гроу. То есть за нас. То есть нас больше нет, но...
Кажется, я окончательно запуталась.
- Заседание проходит внизу, на первом этаже, - информирует нас Гроу.
- Остальные уже на месте.
Только тут я вспоминаю про Терграна, но спросить ничего не успеваю: лифт падает вниз. Он летит по стеклянному желобу, мы летим вместе с ним, мое сердце где-то на уровне (то ли слегка отстает, то ли забегает вперед). Гроу снова переплетает наши пальцы, а я вдруг понимаю, что у меня катастрофически мало времени, чтобы в последний раз спросить - почему?
Почему он решил, что я без него справлюсь?
Идиотская формулировка, но другой мне в голову не приходит. Меня штормит и тошнит так, что кажется, я сейчас блевану огнем.
- Ребята, мы вас догоним, - сообщает Гроу, когда лифт останавливается.
- У нас десять минут, - напоминает Рэйнар.
- За десять минут можно развязать войну, - сообщает Гроу, и увлекает меня за собой в коридор, в первую попавшуюся переговорную. Эта переговорная чем-то напоминает ту, что была в «Гранд Пикчерз», когда я пришла на собеседование. Мне кажется, или мы вернулись к тому, от чего ушли?
- Тебе надо успокоиться, Танни, - говорит он. Можно подумать, я сама этого не знаю!
- Иртханы чувствуют не только пламя, они чувствуют перепады эмоций. Особенно такие сильные, как у тебя.
- Не сказать, что ты меня прямо сейчас утешил... Он улыбается.
- Ты же боец, Танни Ладэ.
- Если ты сейчас скажешь «маленький бронированный флайс», я тебе врежу.
- Да, драться ты умеешь, - говорит Гроу, а потом неожиданно притягивает меня к себе.
Поцелуй выбивает из меня остатки мыслей, в груди раскрывается огонь, но этот огонь совершенно точно не опасен. Он сталкивается с его, сплетается, сливаясь воедино в какой-то сумасшедший поток, и точно так же сейчас сливаются наши рты. Он меня целует, или я его целую - все это сейчас неважно, потому что в потоках огня мы совершенно точно единое целое, и где-то в глубине моего существа (человеческого) я отчаянно пытаюсь ухватиться за последнюю попытку быть единым целым без него.
Увы, но нет.
Это не только драконица, это я... и никакое пламя тут ни при чем. С самого начала, когда я обжигалась о него снова и снова, оно было ни при чем: сейчас то, что течет по моим венам - это не огонь. Это чувство.
С которым я не представляю, что делать.
Поэтому молча облизываю губы, когда отстраняюсь, чтобы сделать вдох.
- Целуешься ты тоже потрясающе, - говорит Гроу, - но помаде твой конец.
Он проводит пальцами по моим щекам, а после отстраняется. Я хочу что-то сказать, но не знаю что, а Гроу кивает в сторону двери.
- У нас еще будет время все обсудить, - говорит он, - потому что по большому счету, на смотровой площадке Грайрэнд Рхай делать вообще нечего.
У нас осталось сколько там минут? Я не знаю. Поцелуй стер время, как он стер часть прошлого, которая не давала мне спокойно дышать. Ту часть, в которой мне казалось, что меня тянет к нему исключительно как драконицу к перспективному самцу.
Нет, меня по-прежнему тянет к нему, как Танни к Гроу. Стало ли мне легче?
Нет.
Зато поцелуй стер еще и большую часть волнения, я бы сказала, всю, и меня уже не потряхивает, как сухую колючку на ветру. И вот от этого мне определенно легче.
Поэтому, когда мы подходим к залу, я совершенно спокойна.
Спокойна настолько, что чувствую огонь внутри себя не инородной субстанцией, а частью себя. Частью, которой я могу управлять и которая всего лишь продолжение меня.
В просторном зале за длинным столом собрались главы держав и союзов, и стоит нам с Гроу войти, все взгляды устремляются на нас. Испытующий - Инаиры дель Эртертхард: впрочем, я даже не могу сказать, что его много мне достается, преимущественно она смотрит на Гроу. Леона, Рэйнар, глава Ферверна стоят рядом, остальные уже сидят.
Рон здесь, а вот его девушки нет, куда она по дороге «отсеялась» - большой вопрос, но в остальном все понятно: это заседание исключительно для иртханов.
Отдельные ряды для «подсудимых» выглядят примерно так же, как в Аронгаре, и меня безумно тянет сесть рядом с Роном. Хотя вообще-то мы с ним не подсудимые, а вот...
Терграна вводят под конвоем, и в эту минуту мне кажется, что все это нереально. Все это, включая его взгляд, бьющий навылет и в сердце. Я часто представляла себе эту встречу, но сейчас просто отворачиваюсь, потому что понимаю, что не могу на него смотреть. Не могу, как ни пытаюсь.
- Все в сборе, - констатирует факт глава Ферверна. - Прошу всех занять свои места.
Секретарь-протоколистка, высоченная и прямая как палка сексапильная блондинка поправляет очки и пуговку на блузке.
Я опускаюсь на стул рядом с Роном: ни дать ни взять нашкодившие школьники перед учебным советом. Краем глаза ловлю улыбку, его:
«Привет, Танни», - и улыбаюсь в ответ.
Охрана тоже заходит в зал, опускаются жалюзи, и дневной свет ламп невыносимо режет глаза. Аэростулья беззвучно пружинят, когда собравшиеся опускаются на них. Терграна сажают через проход от нас. Флаги Ферверна (снежная звезда на темно-синем фоне) кажутся чужеродными и опасными.
- Местр Гранхарсен, - пока-еще-глава-Ферверна повышает голос. - Мы вас ждем. На вашем месте.
- Мое место рядом с ней. - Гроу усаживается на соседний стул, игнорируя вытягивающую физиономию правителя Ферверна. Да что там, физиономии у всех вытянулись знатно. - Начинаем.
Я поворачиваюсь к нему, чтобы сказать «спасибо», но меня перебивает глава Ферверна:
- Заседание объявляю открытым.
Он садится, подтягивает к себе планшет. Раздается странный щелчок, и в уши ударяет глухим мощным звуком, как приглушенными басами из-за стенки с хорошей звукоизоляцией. На уши словно кладут ладони, а потом резко отнимают, чтобы припечатать снова, изо всех сил. От боли темнеет перед глазами, я вижу, как дрожат стены, как изгибаются переломанной чешуей жалюзи, как жалами осколков разлетаются стекла.
И понимаю, что куда-то лечу.
Адекватным кусочком расщепившегося сознания я понимаю, что сейчас будет очень больно, но мне не больно. Мне вообще не больно, а еще я ударяюсь спиной, но словно ударяюсь в какую-то подушку, как в подстеленный мат, как на танцевальных тренировках.
Беззвучно.
Рывок вперед. И назад.
Только локоть цепляет ударом о стену, а остальное... Остальное приложилось о Гроу.
Я не представляю, как он это сделал, но я в его руках, и вот он совершенно точно здорово приложился всем, чем только можно. И не только он.
Я с ужасом понимаю, что в этой комнате в сознании я одна.
Рэйнар, накрывший собой Леону, главы государств, Рон, охрана... они все как изломанные куклы, оглушенные, разбросанные по залу заседания. Прежде чем паника начинает набирать обороты, я изворачиваюсь в руках Гроу и цепляюсь за него. В ушах - тишина, внутри - глухие гулкие удары сердца, и вместе с ними в груди рождается какой-то звериный вой.
Впрочем, его я тоже не слышу.
Я не слышу вообще ничего, кроме звенящей давящей тишины.
- Гроу, - зову я, рука срывается с плеча, падает ему на грудь, и когда он открывает глаза, я напрочь забываю обо всех остальных. На миг.
Он что-то говорит, по крайней мере, его губы шевелятся, но я не умею читать по губам, я просто пытаюсь осознать, что он жив, и что с ним все в порядке, когда меня рывком за плечо отбрасывают назад.
Вместе с этим рывком из ушей словно выдергивают затычки, а я поднимаю глаза и вижу... Гранхарсена. Того типа, с которым столкнулась в приемной отца Гроу.
- Потрясающе, - он обводит взглядом зал заседаний. - И эти ничтожества считают, что могут указывать мне, что делать? Считают, что они достойны правления, а я - нет?
Я смотрю на Гроу, который медленно поднимается. Очень медленно, и его кузен оборачивается.
- А, еще один претендент на кресло правления. Ну как, счастливы? Думали, что сумеете загнать меня в угол? - раскинув руки, он смотрит прямо на него. - Знаете, чем прекрасно сочетание информационных технологий с современным оружием? Им можно управлять откуда угодно.
Я вижу, что рука Гроу на стене дрожит, внутри меня набирает силу огонь. Я задыхаюсь, и кажется, чувствую, как плавится датчик у меня на груди.
- Отвали от нее, - говорит Гроу и шагает ко мне.
- О, - взгляд его кузена вспыхивает льдом, - это звучит так... опасно. Гроу смотрит мне прямо в глаза:
- Танни. Ты справишься.
- Не справится, - шипит его кузен. - Никто не справится. А знаешь, почему?
В мой огонь врывается яростная мощь не сравнимой ни с чем силы, а в следующий миг Гроу уже бросается ко мне. Сквозь полыхнувшее перед глазами пламя, подхватывает, вздергивает на ноги, каким-то чудом умудряясь вытянуть из меня большую часть выжигающего сознание огня, и толкает к двери:
- Танни, беги!
- Нет, там...
- Беги, - говорит он.
Так спокойно, что приказ врезается в мое сознание, как раскаленный нож в масло. Я пытаюсь ему сопротивляться, пытаюсь сказать, что я никуда не пойду, и поэтому сквозь этот приказ я вижу почти мгновенный оборот. Кажется, у Витхара было не так. Это же не должно быть так - огромная тень в иссиня-черном пламени разрастается, чтобы спустя мгновение распороть прочные стены крыльями, как лазерными лучами. Этот монстр не похож ни на что из того, что я когда-либо видела, он заполняет собой всю комнату, кроша перекрытия и потолок, и стены.
- Беги, - все так же спокойно повторяет Гроу и швыряет меня в коридор, который относительно уцелел.
Этот приказ меня догоняет, и я действительно бегу. Там, впереди, капелька света - здесь ни одной лампы, искрят оборванные провода, я вижу вдалеке стеклянные окна, и там, за ними - Хайрмарг, но все во мне сопротивляется приказу, я бьюсь о его стены, пытаюсь заставить себя остановиться, но меня уводит все дальше, дальше и дальше. Это как во сне, но это гораздо хуже, чем сон, потому что сейчас я понимаю, на краю ускользающего сознания я понимаю, что это реальность, и только вылетая в пустынный холл, слышу за спиной оглушительный грохот.
Тварь, в которую превратился кузен Гроу, выдыхает пламя, оно черным огнем охватывает стены и крошит их ледяными пластами. Он раза в полтора больше любого дракона, и он режет шипами крыльев все, что мешает ему продвигаться вперед.
И кажется, я в этот миг отчетливо понимаю, что передо мной. Точнее, кто.
Фервернский подводный.
Единственный дракон, на которого не действует сила иртханов.
- Танни! - крик Гроу сливается с моей мыслью, когда он хватает меня за руку и толкает в следующий коридор. А потом останавливается, чтобы отдать приказ надвигающейся на нас твари: - Назад!
- Нет! - выдыхаю я. - Нет, он...
И кажется, Гроу успевает понять то, что я не успела сказать: «не подчиняется приказам», когда его ударом крыла швыряет в стекло. Кажется, в эту минуту мир раздваивается, и человеческая часть меня видит, как шипы рассекают его грудь, а осколки иглами впиваются в тело, как от дыхания дракона вылетевшая в холл охрана обращается в ледяные угли. А потом внутри лопается натянутая струна, и я бросаюсь к монструозной шипастой твари.
В груди раскрывается не просто пламя, вулкан, и когда в меня врезается иссиня-черный поток его силы, мой огонь разрывает его в клочья. От такого удара меня рвет на части, от боли с губ срывается шипение, но короткая вспышка боли - ничто по сравнению с тем, что я чувствую мгновение спустя.
Кажется, над Хайрмаргом кричит сирена.
А может быть, это кричу я, потому что все внутри рвется от дикой, животной боли, когда мощные когти впиваются в чешую. Я рвусь вперед, чистым пламенем, рвусь к шипастой шее.
Миг - и клыки сжимаются на моем загривке, а потом с силой дергают вниз.
Крошится пол, крошится камень, гнутся металлические перекрытия.
Оплетающий тело огонь сменяется огнем вздоха, когда мы падаем в ледяную воду, и шипастые крылья моего противника превращаются в плавники. Мне нечем дышать, меня волокут на дно, все дальше от света, все дальше от несоизмеримо важного, оставшегося наверху. Кровь пламенной лентой стелется в темной воде, а важное...
Удар внутри.
Пламя. Живое. Маленькое. Мое...
И то, что я помнила - зеленое, яростное. Гроу!
Гроу...
Рычание заставляет воду бурлить, когда я впиваюсь когтями в брюхо волокущего меня на глубину. Его утробный, безмолвный вой поднимает волну, зубы на моем загривке слабеют, и меня швыряет прямо в бурлящий поток водоворота наших тел. В эту минуту я отчетливо понимаю, что я - все еще Танни Ладэ. Внутри этого мощного раскаленного огнем тела драконицы, я - Танни Ладэ.
И я порву эту тварь.
Дракон бросается на меня, я - на него. Не знаю, откуда во мне эта изворотливость - должно быть, досталась от пустынников, но я змеей скольжу под ним, рывком ухожу вниз, а после бросаюсь, целясь зубами в шею. Он уворачивается, но мне удается располосовать кожу, сдирая шипы вместе с чешуей, и я вцепляюсь в эту открытую рану, волоку его на пределе сил, без дыхания, каждое движение рождается из огня.
Впереди мелькает что-то похожее на просвет или на стекло, и я устремляюсь туда.
Рвусь наверх, телом вспарываю лед, и он крошится, как крошилось стекло. Мы летим по скользкой грани, которая осыпается под нашими телами, плавники снова раскрываются шипастыми крыльями. Нас швыряет на берег, воздух ударяет в грудь с силой ракеты, и в эту самую минуту сознание выключается. На миг, достаточный для того, чтобы бритвенно- острые зубы надорвали мое крыло, рывком дергая его в сторону.
От боли из груди вырывается хрип, огненной струей плавящий и выжигающий снега, кажется, до подземных вод.
Я прихожу в себя от рывка, когда черная тварь вздергивает меня в воздух, а после швыряет вниз.
Прямо на острие возвышающейся подо мной скалы.
Надорванное крыло отказывается подчиняться, от попытки его поднять все тело пронзает болью. Взлететь не удается, но за мгновение до того, как мое тело переломает о камень, чьи-то зубы сжимаются на загривке. Очень бережно.
Меня плавно подхватывают, красный дракон.
Отчетливо, как никогда раньше, я ловлю окутывающее тело знакомое пламя.
Тергран?!
Осознание этого приходит в ту же минуту, когда смертоносная тварь устремляется к нам. Меня рывком опускают на землю, чуть поодаль от кромки воды, резко взмывают ввысь, чтобы встретить нападение черного монстра, но в эту минуту прибрежный лед опять крошится. Солнце бьет по глазам с такой силой, что мне приходится прикрыть веки, а в следующий миг в Гранхарсена врезается темно-зеленая ярость.
Никак иначе это назвать нельзя, потому что вышедший из-под воды зверь меньше, как самый обычный дракон, но черного ударом сшибает в сторону, бросает в прочерченную нами в снегу борозду, а следом в него снова врезается... Гроу.
Осознание этого заставляет рвануться к ним, но крыло снова отзывается болью, а потом что-то происходит.
Я вижу вспышку перед глазами, вижу красного дракона, который резко разворачивается ко мне. Тело скручивает, огонь, бегущий по венам, стягивается в груди, и я падаю. Падаю уже на совершенно человеческие ладони, левую руку выворачивает болью, и все, что мне теперь остается - только смотреть. Как Гранхарсен, опомнившись, отбрасывает Гроу, полосуя крыльями его чешую.
Как тот снова бросается на него.
Оба одновременно выдыхают пламя, иссиня-черное проходит в сантиметрах от темно-зеленой чешуи, зеленое - прокатывается вдоль шипастого бока. Рычание или вой сопровождают удар такой силы, что Гроу швыряет назад. В крошево льда и воды.
Я хочу кричать, но крик застыл у меня в горле. Гранхарсен бросается следом.
Гроу снова взмывает ввысь.
На этот раз бьет его снизу, в потоках ледяной воды и брызг кровь кажется спецэффектами. Теперь я все-таки ору, срывая голос, поднимаясь, поскальзываюсь, но все-таки бегу к ним. Драконы сплетаются в рычащий клубок и падают в воду, за миг до того, как меня накроет волной, на землю передо мной падает живой щит.
Красный дракон принимает удар воды и смотрит на меня - почти укоризненно, но я оббегаю его, чтобы увидеть побережье. Вода словно кипит, но холоднее этого пламени я никогда ничего не чувствовала. Жар тела Терграна и моего собственного кажется искорками, которые вот-вот погаснут. Воздух вокруг нас дымится, а в воде мелькают когти, оскаленные пасти и чешуя.
Черный хвост рассекает воздух, чтобы плетью ударить Гроу. Он уходит под воду.
Гранхарсен поворачивается к нам.
От рычания Терграна волосы встают дыбом, но снова взлететь он не успевает. Потоки воды раскрываются мощью зеленого пламени, готовящийся к рывку черный внезапно издает болезненный вой. Гроу взмывает над водой только затем, чтобы снова обрушиться на противника и вцепиться зубами в шею. В следующий момент в захлестнувших их волнах они уходят под воду уже вдвоем, а я слышу за спиной отчаянный крик:
- Танни!
Это кричит Леона, но я не могу обернуться, я вижу только клубящийся дымом водоворот, вода в который уходит с невиданной силой. Мне кажется, что мир разрывается на части, когда края воронки смыкаются, а потом снова соединяется в одно целое, когда из толщи воды вырывается Гроу.
Впрочем, вырывается - это сильно сказано.
Он взлетает на поверхность, чтобы упасть рядом со мной и наградить Терграна рычанием. А после - в точности таким же - иртханов. Это я понимаю, когда слежу за драконьим взглядом, зеленым, как его пламя. Оборачиваюсь: вереницы боевых флайсов кордонами растягиваются на границе города, Леона бежит ко мне.
Она врезается в меня в точности так же, как мгновением раньше драконы врезались друг в друга, обнимает, отстраняется, вглядываясь в мое лицо, закутывает в пиджак. Только сейчас я понимаю, что она босиком, а я голая. Перевожу взгляд на Гроу: он глубоко вздыхает, чешуя скользкая и дымится от горячей крови.
- Сюда! - командует Рэйнар, и я не сразу понимаю, что это приказ Терграну.
- Он не оборачивается, - растерянно говорю я Леоне. - Почему он не оборачивается?
И в этот момент начинается оборот.
Он не такой стремительный, как мой или как Гранхарсена, но зеленое пламя ударяет всей своей мощью, и спустя миг на снегу уже лежит Гроу. Я бросаюсь к нему, падаю рядом: на человеческом теле иссеченные раны выглядят еще ужаснее. Он смотрит на меня какое-то ужасающе короткое мгновение, а потом закрывает глаза. Я зову его по имени, но он не отзывается, обычно смуглая кожа сейчас залита пугающей бледностью.
Мгновением позже меня уже оттесняют медики, кто-то кричит:
- Нужно переливание крови. Срочно!
- Больница...
- Он не доедет до больницы! Слишком большая кровопотеря. Я слушаю это как во сне. Перед глазами все расплывалось.
Поверх пиджака Леоны меня уже завернули в какой-то плед, попытались увести, но я зарычала так, что эти попытки тут же оставили.
Что значит - не довезем? Сознание отказывалось со мной сотрудничать, я вырвалась из чьих-то рук, шагнула к кордону окруживших его медиков. Слова доносились словно со стороны, как будто это я снова лежала без сознания или в полубессознательном состоянии, вот только сейчас у меня не было даже возможности поговорить с ним. У меня не осталось ни единого шанса сказать ему, что...
- Группа крови... - раздалось снизу.
- Третья отрицательная.
Я не сразу поняла, что слышу это не в бреду, а на самом деле. Обернулась - рывком, чувствуя вспарывающую боль под лопаткой, прокатившуюся по плечу и ожегшую руку до кончиков пальцев.
- У него третья отрицательная. - Инаира дель Эльтертхард тоже выглядела бледнее обычного, но приблизилась к нам настолько решительно, что потеснила даже двух медиков. - Так же, как у меня.
- Вы уверены?
- Разумеется, я уверена. Я его мать.
На этой исчерпывающей информации я судорожно вздохнула. И присоединилась к Гроу, где бы он там ни был.
Даармарх, Огненные земли
За эти годы изменилась не только Аринта, изменилось и ее сердце. Замок, в котором я провела не так много времени, встретил меня совершенно иначе. Таэрран, которая когда-то была клеймом, теперь никого не смущала. Я была особой гостьей, и выделенные мне роскошные покои во многом превосходили те, что когда-то принадлежали участнице отбора.
Сидя на балконе, я смотрела на океан, чьи волны закат окрашивал в сиреневый и оранжевый. Завтра должен был состояться праздник в мою честь, сегодня же я была предоставлена себе самой, чтобы отдохнуть с дороги. Оно и к лучшему. В моем мире по-прежнему слишком живы были воспоминания, когда я ходила по этим коридорам наложницей. И пусть они были только воспоминаниями, пусть ходить именно по этим коридорам наложницы не могли, я все равно чувствовала, как что-то тоненько бьется внутри. Не позволяет усидеть на месте.
Да, сюда стоило приехать только ради того, чтобы окончательно отпустить прошлое.
Я поднялась и направилась к дверям.
Коридоры встречали меня тишиной и эхом шагов, хаальварны и стража склоняли головы и расступались, когда я шла. Чем дальше я удалялась от своих комнат, тем быстрее ускорялось сердце.
Ужин с Витхаром ничем не отличался от тех, которыми меня встречали другие правители. Мы говорили о политике и экономике, о границах пустошей и драконах, и на миг я даже поверила, что рядом друг с другом мы сможем быть просто Ильеррской и Даармархским. Впрочем, это чувство рассеялось, стоило ужину закончиться, а ему подать мне руку, чтобы помочь подняться.
Прикосновение обожгло, лишая дыхания, и стоило немалых усилий оставить пальцы в его ладони, пока он провожал меня до дверей и желал хорошего отдыха. Мне до сих пор не верилось, что все это происходит с нами.
Со мной.
Что я действительно вернулась сюда и дышу раскаленным воздухом Аринты, выжигающим на моем сердце все, о чем я столько лет запрещала себе даже думать.
Последняя мысль оказалась очень некстати, и я ускорила шаг. Удивительно, но крыло, где жили наложницы, больше не охранялось. Толкнув тяжелые двери, я очутилась в своем прошлом и поняла, что его больше нет. Зал, в который мы когда-то вошли с нэри Ронхен, был пуст. Место у окна, где сидела Ибри, перебирая струны прайнэ, тоже. Диванчики и столики, тяжелые занавеси, которыми играл ветер, заставляя их оживать: ничего этого не было.
Пустынный зал встречал меня тишиной, я же стояла, не в силах сдвинуться с места.
Сколько лет здесь никого не было?
Первый шаг отозвался гулким эхом, второй полетел за ним. Как во сне я прошла к дверям, ведущим в дальние коридоры. Скрежет петель подсказал, что ими очень давно не пользовались, сквозняк подхватил салфетку из паутины, заставил задрожать, швырнул на стену.
Не веря своим глазам, я шла вперед, отмечая, как закатный свет из арочных окон играет на мраморе. Здесь я не заблудилась бы даже спустя столько лет, и сейчас ноги сами вели меня в сад. Мимо комнаты Ибри, мимо моих покоев, мимо ниши, в которой Ибри ругалась на одну из наложниц. Надорванную парчу, прячущую укромный уголок, не убрали, и она сиротливо нависала над темным провалом, посеребренная сединой пыли.
Ожидая увидеть камень или дикие, заросшие вьюнами дорожки, я шагнула из перехода в буйство красок и зелени. В отличие от оставшегося за спиной коридора и запечатанных дверями пустынных комнат, это место почти не изменилось.
А впрочем... изменилось.
Оно стало еще лучше. Деревья разрослись, алые цветы наэррвар по- прежнему пламенели среди фигурных кустарников. Ухоженные дорожки разбегались в разные стороны, скамеечки выглядели так, словно еще вчера на них сидели девушки, и их голоса вливались в шум листвы.
Верхний сад по-прежнему жил. Он дышал.
Он был той самой недостающей частью, которая пронзила мое сердце, заставив пошатнуться. Я положила ладонь на источенный временем и отсутствием заботы камень, и холод ужалил меня в ладонь.
- Я занимаюсь им сама, - голос Мэррис.
Я обернулась и увидела женщину, которая когда-то давно вела меня по коридорам дворца, чтобы раскрыть участь наложницы. Ее стать осталась прежней, только волосы почти полностью стали серебряными. Несколько черных прядей терялись в волнах седины, тем не менее уложенных с той же аккуратностью, что и раньше.
- От и до. - Она приблизилась, и морщины, подчеркивающие ее возраст, обозначились ярче. - Я занимаюсь цветами, придаю форму деревьям и кустам. Мою скамейки и подметаю дорожки. Мне нравится все это делать, и мне кажется, что так я становлюсь ближе к ней.
Я не представляла, что сказать. Я, правительница Ильерры, у которой всегда находились слова, просто стояла и смотрела на женщину, потерявшую дочь. Так же, как когда-то я потеряла того или ту, в чьи глаза даже не взглянула ни разу.
- Это место - память о ней. - Мэррис улыбнулась, и я вдруг поняла, что на самом деле делает ее старой. Не мягкость кожи, собравшейся паутинкой морщин. Не седина в волосах и не голос, утративший былую силу. Нет, старой ее делали глаза, выдававшие всю глубину потери. - Ибри всегда была сумасбродной, и как бы я ни наставляла ее, я не смогла изменить то, что случилось. О том, что она забеременела, мне стало известно уже потом. Когда все случилось. Так же, как и Витхару.
Я замерла, а Мэррис, напротив, кивнула:
- Пойдем, Теарин. Этот разговор слишком долгий, чтобы я могла выдержать его на ногах. Когда-то в молодости мне казалось, что я могу все... теперь я понимаю, что я могла все, пока она была рядом.
Женщина направилась к скамейке, и я последовала за ней. Все еще пытаясь осознать то, что она сказала.
- Да, Ибри обманула нас всех, - с улыбкой произнесла Мэррис, стоило нам сесть. - Она всегда считала себя особенной, всегда говорила: «Я не останусь просто наложницей». Тогда я не придавала значения ее словам, моя девочка всегда была честолюбивой. Ибри не пила отвар несколько месяцев. Когда выяснилось, что она в положении, Витхар пришел в бешенство. Я умоляла его ее простить. Сказала, что сделаю все, все, о чем он попросит, лишь бы он не наказывал мою девочку. Он согласился оставить Ибри в гареме, согласился на то, что она родит, согласился представить все так, что это были его планы - прерывание беременности ребенком с таким сильным пламенем угрожало ее жизни гораздо больше, чем роды. Он согласился даже вливать в нее пламя, чтобы все прошло хорошо. Но я тоже его обманула.
Мэррис посмотрела в мою сторону, но сквозь меня. В коридор, где ветер дотягивался до старой изъеденной молью занавеси. Или гораздо дальше.
Какое-то время мы молчали: я - в ожидании, Мэррис - собираясь с мыслями. Или с силами.
- Наверное, даже предала, - сказала она, наконец. - После выступления Джеавир Витхар собирался «увлечься» ей, чтобы сбить заговорщиков с толку и заставить действовать. Я узнала об этом после того, как ты чуть не сгорела во время танца, я была единственной, кому он доверил эту тайну, но я подумала, что... что если тебя не станет, если ты уйдешь - а ты непременно уйдешь, потому что не сможешь простить, у моей Ибри будет шанс занять твое место. Место той, что останется с ним на долгие годы. Не женой, но любовницей. Он всегда относился к ней по-особенному. Он всегда выделял ее чуть больше, чем остальных, и теперь, когда ей предстояло вот-вот родить... наверное, я обезумела в тот день, когда почти ее потеряла.
Мэррис глубоко вздохнула и замолчала, и я по-прежнему не сказала ни слова. На этот раз потому, что ее рассказ вплавился в мои вены и бежал по ним ледяным холодом. Холодом осознания, готового в клочья разорвать то, что я считала своим прошлым.
Женщина снова вздохнула, словно ей не хватало воздуха, а потом посмотрела на меня. Прямо, впервые за всю нашу встречу.
- Заговор Янгеррда и Хеллирии набирал обороты. У них был план, действовать через Эсмиру - все знали, что он должен выбрать Эсмиру, но тут появилась ты. Ты смешала все планы и встала у них на пути, и Витхар это прекрасно знал. Хотя не догадывался о том, что его сестра во всем этом замешана. Фактически, отбор он объявил для того, чтобы распутать узел, в который заговорщики закрутили Даармарх. Но, как я уже сказала, появилась ты.
- И что? - мой голос после столь долгого молчания показался резким и неестественным.
- И все вышло из-под контроля. Эсмира не была в заговоре, но она бы играла по их правилам. Хеллирия знала, куда направить мысли лучшей подруги, и как это сделать. Тебе подменили раствор, которым ты обрабатывала платье и волосы перед выступлением. Янгеррд обрушил на огонь поток воздуха. Они не знали, что ты беременна и можешь управлять огнем, в тот вечер ты должна была умереть. Или остаться обезображенной до конца своих дней.
Мэррис чуть подалась назад, по-прежнему оставаясь неестественно прямой, словно малейшая расслабленность могла помешать ей говорить.
- Но они делали ставку на смерть. Витхар в ту ночь обезумел. Из-за того, что могло случиться. Никогда раньше я не видела его таким. Он принял решение закрыть отбор. - Она пожевала губы, скользнула взглядом за мое плечо, но тут же вернулась обратно. - Утром я должна была сообщить тебе, в чем причина такой срочности. Витхар просил меня тебе об этом сказать. Точно так же, как я должна была предупредить тебя о
«результатах» отбора. Но я промолчала.
Теперь уже застыла я.
- Я так и не призналась ему в этом, - подвела черту Мэррис. И меня затрясло.
- Зачем ты говоришь мне это все? - процедила я, поднимаясь. - Зачем?!
Почему сейчас?!
- Потому что это - мое искупление, - она поднялась следом. - Не спеши судить меня, Теарин. Мое наказание - жизнь без нее, гораздо страшнее, чем ты можешь себе представить.
Я почувствовала, как руки против воли сами сжимаются в кулаки.
Ногти до боли вонзились в ладони.
- Бабушка, - мальчишеский высокий голос заставил судорожно втянуть в себя воздух. - Мне сказали, я могу найти тебя здесь...
Мгновения растянулись, чтобы собраться в невыносимо долгое движение. Никогда не думала, что так сложно просто повернуть голову.
Чтобы увидеть его сына.
Мальчик был очень похож на Витхара, это было заметно даже в столь юном возрасте. Упрямо сжатые губы и резкий взгляд из-под тяжелых бровей. От Ибри в нем было очень мало, если не сказать ничего. Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Этот ребенок был бы старше моего на несколько месяцев... нет, не так. Мой малыш или малышка были бы младше на несколько месяцев, если бы не Мэррис.
И судя по тому, как она на меня посмотрела, она все еще считала меня угрозой.
Почему?
Разве я когда-нибудь навредила Ибри?
Разве я когда-нибудь подлостью попыталась вывести ее из игры? Причинить вред тому, кого она носила, и тому, кто сейчас стоит передо мной?
Меня больше не трясло, но холод мелкими иглами впивался в ладони. В сердце. В то, что сейчас билось во мне, взращивая новое и какое-то совсем непонятное чувство.
- Завтра его здесь не будет, - еле слышно сказала я, наклонившись к самому ее уху, а после развернулась и резко направилась в затянутый паутиной и покрытый пылью коридор. Я шла, с каждым шагом оставляя за спиной частичку прошлого, как и хотела. Оковы, душившие меня все это время, разомкнулись, и ржавыми обломками осыпались к ногам. Не сразу, но я услышала шаги за спиной. Торопливые, заглушающие сбивающееся дыхание.
Бег.
Мэррис схватила меня за плечо, резко развернула к себе.
- Ты не поступишь так с ним! - свистящим шепотом выдохнула она. - Он не виноват ни в чем. Он...
- А в чем был виноват мой сын? - спросила я, глядя ей в глаза. - Или моя дочь? Я так и не узнала, кого носила в утробе. Ты - убийца, Мэррис.
Она побледнела.
- Ты сама хотела его убить! - ее голос дрожал. - Сама! И боги исполнили твою просьбу!
К сожалению или к счастью, ее слова больше не могли меня ранить.
- Твою тоже, - холодно сказала я. И вышла за двери.
Зал, где мы когда-то впервые встретились, остался за спиной. За спиной остался один коридор, другой, третий. Я шла, ускоряя шаг, совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Прошли те времена, когда мне нужно было держать лицо и не показывать свою слабость. Времена, когда каждый новый день начинался с мыслей о том, как мне его пережить и как защитить Сарра.
Слава первым драконам, он сейчас правитель Ильерры.
Теперь я как никогда точно понимала слова Витхара о том, что любовь
- это слабость.
Замедлилась я только перед ведущими дверями, ведущими в его кабинет. Лишь потому, что мне нужно было перевести дыхание. Стража меня не остановила: еще бы они попытались меня остановить. Между той Теарин, и Теарин Ильеррской пропасть была бездонной, и не уверена, что в глубине этой пропасти осталось хоть что-нибудь от меня прежней.
- Значит, Мэррис, - сказала я, шагнув к стоящему у окна Витхару.
Кабинет его остался прежним, и у меня перед глазами вспыхнула картина, как я много лет назад шагнула в него в ритме бешено колотящегося сердца.
- Мэррис должна была мне обо всем рассказать. Ты действительно ей это доверил?
- Мэррис была предана мне, - он повернулся, спокойно встречая мой взгляд.
- Она была предана Ибри! - выдохнула я. Так, что внутри полыхнуло отголоском забытого пламени. - Об этом ты не подумал?
- У меня не было выбора, Теарин. В ту ночь у меня не было выбора. - Витхар обошел стол и приблизился. - После того, что случилось с тобой, я не доверял никому, но Мэррис... она скорее позволила бы пронзить себе сердце, чем причинила бы вред Ибри. Я знал, что изо всех, кто меня окружает, с заговором не связана только она. Только в ней я мог быть уверен. Она - единственная, кого я мог попросить сообщить тебе о своем решении. О том, что у меня есть причины так поступить.
- Я видела твой поцелуй с Джеавир, - сказала я. - В тот вечер. Ее вечер. Сама не знаю, зачем я это сказала.
- А я видел, как ты шла в спальню Бертхарда, - произнес он.
И мы замолчали. Я смотрела на него, пытаясь понять, как справиться с отголосками бушующих во мне чувств. О чем думал он, я не знала. Знала только, что внутри натянутой струной бьется дыхание. Чувство, которое было со мной долгие годы, запертое во мне, глубоко-глубоко, сейчас словно впервые открыло глаза, тщетно пытаясь раскрыться. Как не получается пошевелить пальцами, когда закидываешь за голову руку и перекрываешь ток крови, так у меня сейчас не получалось в полной мере его ощутить.
В полной мере ощутить себя.
- Между нами ничего не было, - сказала я, наконец.
- Между мной и Джеавир тоже. Но это ничего не меняет, правда?
- Почему ты мне ничего не сказал? - снова вытолкнула я.
Мне казалось, что слова, которые так легко приходили во время переговоров или общения с народом, сейчас приходится вытягивать на поверхность по одному, но отмерено их мне безумно мало.
- Я пытался все тебе объяснить, но ты не захотела меня слушать. Возможно, я бы сам не захотел, Теарин. Ты сказала, что наш сын мертв, и что нас больше ничего не связывает. Тогда так оно и было. Я до последнего не верил, что еще когда-нибудь тебя увижу.
Я проглотила пустой вздох.
- Мне кажется, я сама умерла в ту ночь, - тихо сказала я. - Мне до сих пор кажется, что все, что я сделала - только ради Ильерры. Только потому, что была должна. Мне кажется, я не добралась бы до этих лет, если бы... если бы не...
Я поняла, что задыхаюсь, что мне не хватает воздуха. Попытка вдохнуть не увенчалась успехом, и кажется, именно в этот момент Витхар шагнул ко мне. Я не успела отступить, или не хотела? Когда он осторожно, непривычно мягко привлек меня к себе, внутри полыхнуло огнем. Я снова оказалась на поле, срывающей горло, когда его сердце под моими ладонями остановилось. Снова пропускала через себя звериное пламя, чтобы это изменить, а потом падала в бездну.
Падала, падала, падала - давясь судорожными всхлипами, вздохами, забывая о том, что я уже старше на целых семь лет. Что моя жизнь давно изменилась, что я больше не потерянная между странами девочка, которой нужно отчаянно бороться за выживание. И о том, что в его руках так просто потеряться даже сейчас, спустя долгие годы.
- Теарин, - его глухой голос рычанием перетек в меня. - Теарин... И падение прекратилось.
Лишь на миг: до того, как я подняла на него глаза. И когда его губы накрыли мои.
Хайрмарг, Ферверн
- ... что все будет хорошо?
- Да, разумеется.
- Мне это с детства обещают, - брякаю я.
Все равно меня уже выдернули из мира Ильеррской в холодный, мерзкий Ферверн. Никогда больше не поеду в Ферверн. Ни туристкой, ни по работе. Хотя по работе я может и поеду, смотря сколько заплатят.
Врач выходит, дверь закрывается с мягким щелчком.
- Танни, - Леона смотрит на меня.
Она сидела со мной, когда я очнулась, сидит и сейчас. Если верить ей, Инаира дель Эльтертхард сидела у Гроу, но он до сих пор не пришел в себя. Его здорово переломало еще когда он был человеком, обернулся он исключительно на адреналине. Это медики так говорят, еще они говорят, что с ним все будет в порядке, а меня к нему не пускают, потому что у меня угроза выкидыша и вообще нельзя надолго вставать.
Из-за этого мне хочется кусаться, царапаться и рычать, но - смотри пункт первый.
- Меня выпустили из тюрьмы? - спросила я.
- Ты что, ничего не слышала?
- Нет, я читала.
Леона качает головой.
- Что? Мне же надо было как-то отвлечься.
После того, как я первый раз пришла в себя, у меня здорово тянуло низ живота. Это напугало меня побольше, чем обернувшийся Гранхарсен и все советы иртханов вместе взятые. Честно признаться, я лежала не шевелясь, боялась даже дышать: угроза выкидыша возникла из-за оборота, потому что вместе со мной иртханенко стал драконенко, а потом обратно иртханенко. И вот ему было очень нехорошо.
В итоге я лежала и уговаривала его остаться со мной.
Уговаривала, чтобы не трястись и не отбивать зубами барабанные ритмы. Потом, когда тянуть перестало, я дотянулась до смартфона и ушла в Ильеррскую. Зачем, спрашивается, вы вернули меня обратно?
- Угрозы больше нет, - сказала сестра. - Он на удивление сильный.
Твой малыш.
- Наш, - поправила я.
И подтянула простыню повыше.
Это значит, что я могу вставать? Могу пойти к Гроу?
Я не сказала этого вслух, потому что хотела привыкнуть к тому, что все. Иртханенко остается со мной, я остаюсь с ним, и больше никаких иртханских советов, клянусь. Ничего такого, что может ему повредить. Потом, когда он родится, я буду оборачиваться хоть по десять раз на дню, но это потом.
- Тергран не сможет обернуться. - Леона подошла к двери, коснулась электронного замка.
В общем-то, сделала правильно, но я подозревала, что она сделала это затем, чтобы я не видела ее глаз.
- Что значит - не сможет? Совсем? Вы это откуда знаете?
- Рэйнар сказал, что колебания его пламени полностью перешли на звериную волну.
- Нет, - сказала я. - Нет. Я не верю.
- К сожалению, это так. - Леона наконец-то повернулась ко мне. - Сила иртханов действительно возросла, но... когда он оборачивался, он все равно здорово рисковал. В этом мире ему не хватило привязки, чтобы остаться.
Я откинулась на подушки и стала мысленно считать датчики на своем теле. Считать их получалось исключительно по тактильным ощущениям.
- Танни, Рэйнар сделал все, чтобы...
- Да, я знаю.
Я понимала, что Рэйнар не оставил бы Терграна без помощи, но справиться с этой мыслью все равно не получалось.
- Он меня спас, - сказала я. - Если бы не он, я бы переломалась о скалы.
- Я знаю, - на сей раз эти слова произнесла Леона.
Она приблизилась, опустилась на краешек кровати. Взяла мою руку в свою.
- Танни, так будет лучше, - сказала она. - Его бы все равно не простили.
- Да ладно? - сказала я.
- Он сам. Не уверена, что он сам смог бы себя простить. И его пара...
- Драконом он ее забудет? - я перевела взгляд на сестру. - Забудет то, что потерял?
Леона покачала головой.
- Я не знаю. Мы замолчали.
Я думала о том, что у меня хватило сил обернуться и сохранить сознание - не просто сохранить, а удержать его в относительной ясности. И о том, что Терграну не удалось.
Тем не менее он меня спас.
Мое сердце бьется только потому, что он меня подхватил. Там, в ледяной пустоши.
- Что с ним будет?
- Мы заберем его в Аронгару.
- А потом?
- Будем решать на месте. Танни, теперь все будет по-другому.
- Что именно? - уточнила я.
Как по мне, так «все будет по-другому» у меня в жизни каждый новый день.
- Все. То, что произошло... это беспрецедентный случай. Да уж, беспрецедентный.
Кузен Гроу, слегка рехнувшийся гений информационных технологий, с детства практиковался на этом поприще. Потом он решил, что ему стоит слегка прокачаться в пламени и вливал себе кровь ледяных драконов, а когда у него окончательно сорвало крышу, решил, что ему нужно взяться за подводных фервернских. Поскольку они не реагируют на приказы, да и в целом редко выходят на поверхность, он задумал использовать ультразвуковое оружие, чтобы оглушать зверей под водой и выкачивать их кровь. Тогда же ему в голову пришла еще одна гениальная мысль. Поскольку провернуть такое и оставить незамеченным даже при всей его одаренности не представлялось возможным, он решил поломать сознание главы Ферверна.
Для меня это даже звучало бредово, но ему это удалось. Последние пару лет он им управлял, как марионеткой, и внезапная отставка тоже была его рук делом. Ну, или точнее будет сказать, сознания. Равно как и испытания ультразвукового оружия, которое, якобы, проводилось в местах, где драконов не было. Надо сказать, для психа он действовал с филигранной осторожностью. Выслеживал с помощью глубоководных радаров одиночек, оглушал их и вливал себе кровь.
В общем, практически реализовал план Янгеррда, но рехнулся благодаря этому окончательно. Судя по тому, что мне рассказала Леона, сознание у него отключилось сразу после оборота.
- Обернувшись, он решил, что его главная цель - ты. Видимо, из-за того, что у тебя было мощное пламя. Он чувствовал в тебе угрозу.
Иными словами, всем собравшимся в том зале здорово повезло. Потому что после допроса относительно оклемавшегося теперь уже точно экс-главы Ферверна, выяснилось, что кузен Гроу собирался убить всех высших иртханов. Оставить мир без правителей, снять щиты, и... поразительно, что мы были на шаг от мировой катастрофы, после которой мир уже точно никогда бы не стал прежним.
Можно было бы сказать, что я всех спасла (до того, как Гроу и Тергран спасли меня), но мою драконицу даже никто толком не видел. Камеры в здании вырубил кузен Гроу, спутники в этот момент над Ферверном не пролетали, а когда прибыли вооруженные миротворческие силы, Танни Ладэ с вытаращенными глазами бегала голой по снегу. В общем, все как обычно в моем случае.
- Тебе стоит поспать, - сказала Леона.
- Да я в последнее время только и делаю, что сплю. В больницах.
Леона явно собиралась возразить, но в эту минуту в дверь постучали. Она подошла, разблокировала панель, что-то выслушала и вернулась ко мне.
- Гроу пришел в себя, - сказала она. - И сейчас спит. Я судорожно вздохнула.
Датчики попищали и успокоились.
- Можно тебя попросить убрать от моих дверей охрану? - поинтересовалась я. - Или хотя бы сказать, чтобы они в другую сторону посмотрели, когда я выйду.
Леона почему-то улыбнулась.
- С Роном сама договаривайся.
Рон почти не пострадал, об этом она сказала мне сразу. Но она не говорила, что он снова...
- Он сейчас здесь?
- За дверями, - сестра кивнула. - И отказывается кому-то уступать место.
Вот кому точно не помешает поспать.
Я облегченно вздохнула, но потом снова недоверчиво покосилась на нее. Она что, серьезно не возражает, чтобы я встала?
Нет, Леона не возражала. Она даже помогла мне отцепить датчики (которые можно было отцеплять) и подняться. Подала халат. То, что я ковыляла до двери как новорожденный виаренок, прислушиваясь к каждому ощущению внутри себя (угрозы больше нет, но все-таки), опираясь на ее руку - это было забытое чувство. Безумно забытое, но такое... родное, как будто я снова оказалась в Мэйстоне с сестрой, которая поет в «Ландстор Холл».
Мысль об этом почему-то вызвала улыбку.
- Что? - переспросила она, улыбнувшись в ответ.
- Подумала, что сейчас мы выйдем за дверь, и ты отвезешь меня домой на Четвертый. А там Марр, и...
- Марр гоняет свою дочь, когда она пристает к матери.
- Скотина! - с чувством сказала я. - Узнаю, что он обижал Бэрри - хвост откручу!
Когда двери открылись, выпуская нас, Рон уставился сначала на меня, потом на Леону - с таким видом, будто не понимал, что происходит.
- Мне туда, - сказала я и ткнула пальцем в сторону палаты Гроу. - Ты со мной?
- Тебе вообще можно вставать? - поинтересовался он.
- Можно, - сказала я. - Леона подтвердит.
Леона подтвердила, после чего до палаты Гроу меня вел уже Рон. Сестра ушла куда-то в сторону кафетерия, а я глубоко вздохнула и посмотрела на...
- Кстати, кто ты мне теперь? - спросила я, глядя ему в глаза. Рон приподнял брови.
- Ну, я имею в виду, ты же мне переливал свою кровь, значит, ты мне как брат. Всегда мечтала иметь братишку.
- Иметь, в твоем случае, Танни, очень точное выражение, - сурово произнес Рон.
Я шмякнула его по руке, и у него дрогнули губы.
Разговора опять не получилось, потому что палата Гроу находилась буквально в двух шагах от моей. Ну ладно, через две двери она находилась, и я выпустила руку Рона только за тем, чтобы взяться за ручку.
Инаира дель Эльтертхард явно была здесь - в кресле лежали плед и ее сумка, но мне было наплевать. Я прошла к парящей у окна кровати, взгромоздилась на нее, а потом легла рядом и оплела Гроу руками и ногами. И только сейчас смогла по-настоящему вдохнуть полной грудью.
Закрыла глаза, кажется, всего на один миг, но когда открыла, за окнами уже было темно. Колючий подбородок упирался мне в щеку, а еще меня обнимали. Всем телом.
Я запрокинула голову и наткнулась на его взгляд.
Он смотрит на меня, а я на него. Гроу по-прежнему бледный, но я как- то некстати ловлю себя на мысли, что эта бледность ему идет. Ему вообще все идет, если уж так подумать, но это я лучше оставлю при себе. Приберегу на потом, когда буду готова сказать, и...
- Это значит, что ты моя, Танни Ладэ? Вот уж он точно никогда не тормозит.
- Не торопи события, Джерман Гроу, - отвечаю я. - Это значит, что я лежу у тебя в постели, и мы обнимаемся.
- Ладно, - говорит он, - меня устраивает.
И прижимает к себе, щетина скользит по щеке и виску, это совершенно точно запрещенный прием. Гораздо более запрещенный, чем сцепленные на моей талии пальцы, которые я чувствую даже через достаточно плотную ткань больничной рубашки. Кстати...
Я приподнимаю покрывало и заглядываю туда.
- М-м-м-м... - говорю. - Тебе идет рубашка в горошек.
- По-моему, фервернцам надо всерьез озаботиться проблемой обеспечения медицинских учреждений нормальной одеждой, - хмыкает Гроу.
- А у меня в полосочку, - заявляю я. - Они, наверное, так женщин и мужчин различают.
- Тебе не кажется, что в это различие закралась ошибка? Полосочка больше подойдет для мужчин.
- Я что-то не поняла, - отпускаю одеяло и смотрю на него, - это что за ущемление по половому признаку?
- Ты первая начала, - сообщает Гроу.
Причем говорит это настолько серьезно, что я напрочь забываю, о чем вообще хотела с ним разговаривать. У меня мысли крутятся только вокруг полосочек и горошка.
- Кстати, с ним все в порядке, - говорю я. - Спасибо, что спросил.
- Я знаю, - говорит Гроу, - это было первое, о чем я спросил, когда продрал глаза после эпично-плавательных выступлений.
- И что ты спросил? - интересуюсь я.
- Как они?
Такой простой вопрос почему-то отзывается теплом во всех уголках сердца. Ну, или просто во мне.
- Тебя сразу поняли? - спрашиваю я, глядя ему в глаза.
- Я уточнил.
- А у меня была... - я хочу сказать «угроза выкидыша», но понимаю, что это совершенно точно лишнее, поэтому добавляю: - Леона.
- Была? - интересуется он. - Или жила?
Вот теперь я смеюсь, а он продолжает тереться об меня своей щетиной, когда устраивается поудобнее, и кажется, я понимаю, что это действительно запрещенный прием.
- Значит, ты в курсе, что устроил мой кузен. - Гроу сдвигает брови.
- В курсе, - сообщаю я. - Он был слегка не в себе.
- Слегка, - повторяет Гроу, нахмурившись. - Знаешь, я тут подумал, что не хочу о нем говорить.
- А о чем хочешь?
- О ком, - его ладонь ползет ниже и ложится мне на живот. - О тебе.
- А что обо мне говорить? - интересуюсь я.
- Ты даже не представляешь, какая ты была красивая.
- Была?!
- Когда была драконицей, - сообщает он с таким видом, как будто так и надо.
- То есть сейчас я некрасивая? - говорю я и тут до меня доходит. - Стой! Ты видел мою драконицу?
- О да. - Он смотрит в сторону вазы с цветами, стоящими на столике у окна. - Кто придумал эту идиотскую традицию таскать в больницу цветы?
- Мне нравится, - я пожимаю плечами.
Вторая ваза стоит на тумбочке с моей стороны, я бы даже сказала, не ваза, а ведро.
- Ладно, вернемся к моей драконице, - я чуть крепче прижимаюсь к нему, - какая она была?
- Истинная.
- То есть... как Леона?
- Леона до тебя не дотягивает. Ты была покрупнее и такая отчаянная...
- Жаль, ты это не снял на видео.
- Я хотел, но у меня ребра разваливались.
- Ой! - пискнула я и попыталась отодвинуться. Гроу только сильнее сжал руки:
- Куда?!
- Ребра, - сказала я. - Тебе совсем не больно?
- Слава современной медицине, нет, - хмыкнул он. - Хотя подозреваю, что я просто под обезболивающими.
На всякий случай я осторожно сдвинулась на постели, и в целом, так тоже было удобно: голова покоилась на его плече, с такого ракурса щетина на его подбородке была видна, но меня не касалась. Зато я не удержалась, потянулась к ней пальцами и провела осторожно, едва скользя подушечками.
- Не делай так, - сказал Гроу.
- Почему это?
- Потому что здесь камеры, а я безумно давно тебя не касался. По- настоящему.
- Зато касался Сибриллы, - фыркнула я. Плечо Гроу под моей щекой напряглось.
- Сколько раз мне нужно тебе повторить, что между нами ничего не было?
Я хотела сказать, что повторять мне не нужно, но он неожиданно отвернулся к окну. Обиделся что ли?
- Эй, - сказала я. - Гроу, я пошутила. Он не ответил.
- Гроу! - я повысила голос. - Ну что ты как ребенок, в самом деле?
- Я давно не ребенок, Танни, - говорит он. - И я безумно долго считал, что тебя в моей жизни больше не будет. Около месяца, или вроде того. Мне казалось, что это правильно, но это был самый паршивый месяц в моей жизни. Я пытался прокручивать дни у себя в голове, и вроде как себе обещал, что завтра мне станет проще. Проще не становилось. У меня было две жизни, одна - с тобой. И все остальное - без.
Я открыла рот, но поняла, что у меня в голове опять одни полоски с горошками.
Особенно когда Гроу повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Так глубоко, что перехватило дыхание.
- Знаешь, как начинался мой день? Я просыпался и старался не думать о том, что рядом со мной нет тебя. Что запах твоих волос - это игра воображения. Я шел в душ и говорил себе, что все так и должно быть, что теперь у тебя будет новая жизнь, и может статься, когда-нибудь я даже смогу это принять. Иногда, правда, я просыпался после снов о тебе, и было достаточно сложно объяснить своему...
- Гроу, заткнись, - попросила я. - Просто заткнись.
- Ну ты же хотела поговорить о Сибрилле, - заметил он. - А я хочу, чтобы у тебя больше никогда не возникало такого желания. Ни о ней, ни о других, которые были до тебя. Их было много, Танни, и ты прекрасно это знаешь. У меня был свой сценарий отношений, по которому кому-то на роман отводилось чуть больше времени, кому-то чуть меньше. Но знаешь, что самое смешное? С тобой я вообще не собирался крутить роман.
Я моргаю и выразительно смотрю на него: нет, ну правда, что тут вообще скажешь?
- В клубах всегда одно и то же: алкоголь, визги девиц и взгляды, которыми провожают вплоть до самых дверей. До того, как мне прилетело в голову раскрыть свое лицо, было спокойнее. Было гораздо спокойнее, никто не просил расписаться на пятом размере, выкладывая этот самый размер на стол по поводу и без, никто не рвался на кастинги при помощи пятых и остальных, никто не задалбывал виарьими взглядами, от которых уже просто блевать хотелось.
Ты была как будто из прошлой жизни: не пасовала, не прятала взгляд, смотрела в упор - как стреляла в лазерном тире. Что самое интересное, тебя в лазерном тире было представить легко, несмотря на обтягивающие аппетитную задницу джинсы и шпильки, от которых даже моделей шатает. А еще ты танцевала как пламя. Ты не двигалась, ты становилась музыкой, плещущей на танцпол.
Ты втекала в прогибы и выходила из них с такой безудержной сексуальностью, звала каждым движением так яростно, что у половины присутствующих на танцполе стояло задолго до того, как твои волосы расстелились по впитавшему неон металлу. Я смотрел на тебя и думал о том, что мне, драконы меня дери, с этим делать.
Потому что я хотел тебя в постановку. И просто хотел.
Хотеть в постановку непрофессиональную актрису - это вроде как дурной тон. Впрочем, учитывая, что дурным тоном называли все, что я делаю, дурной тон - не хотеть тебя в постановку. Но что по-настоящему дурной тон - это хотеть младшую сестренку Ладэ. Я помнил тебя по гримерной после триумфа в Мэйстоне, как ни странно, уже тогда мне в память впечатался твой прямой взгляд. Ты смотрела, нисколько не стесняясь того, что вокруг собрались без двух минут звезды.
Ты была совсем не похожа на Леону.
В тебе не было ни капли крови иртханов, но ты напоминала вспышку на солнце.
Дотронешься, и будешь лечить волдыри на всех местах разом.
Я не привык оставлять такие вопросы незакрытыми, поэтому позвал тебя в ВИПку. Подумал, что в лучшем случае я забуду тебя через пару минут, в худшем - трахну тебя и забуду через пару минут. Мне даже в голову не приходило, чем это все закончится.
- Да, ледяной компресс ты вряд ли представлял даже в самых смелых фантазиях, - сказала я, когда ко мне вернулся дар речи.
- Да я вообще слабо представлял, во что ввязываюсь. Попытки вести себя с тобой так же, как с остальными, не увенчались успехом. Чем больше я пытался, тем больше меня затягивало в тебя. Я даже Ширил трахнул, чтобы избавиться от наваждения...
- Я этого не слышу, - сообщила я.
- Но это было, Танни. Я никогда не был хорошим парнем, и уж точно я не считал, что рядом с тобой мне захочется остаться надолго. Наверное, даже когда мы были с тобой, в ту короткую неделю, я не до конца понимал, что на меня свалилось. Зато я очень хорошо понял, чего во мне не стало, когда решил от тебя отказаться.
- И чего же? - поинтересовалась я.
- Меня, - он посмотрел на меня. - Мне было до чешуи, что вокруг происходит. Я жил, потому что жил, Сибрилла... ну, она с самого начала знала, что просто не будет, особенно учитывая, что мы собирались расторгнуть помолвку сразу же, как все это дерьмо закончится.
- То есть жениться на ней ты тоже не собирался? - уточнила я. Гроу ткнулся в меня подбородком.
- Зачем я все это сейчас говорил?
- У вас же вроде намечался династический брак, и все такое? Вот теперь он развернулся ко мне лицом и поморщился.
- Танни, ты представляешь меня на посту главы Ферверна?
- Ну...
- Только честно, - он сдвинул брови. - Сама посуди, какой из меня политик?
- Ты говорил, что хочешь вернуться...
- К драконам, - ответил Гроу. - Я даже всерьез думал о том, что действительно вернусь. Иногда нужно сделать что-то, чтобы понять, что дальше этого делать не нужно.
- То есть ты...
- Я собираюсь вернуться в Аронгару, Танни. Надеюсь, вместе с тобой.
Я не ответила. На это стоило что-нибудь ответить, но я не знала, что. У меня с детства было очень мало заморочек по поводу чего бы то ни было, но в отношениях с Гроу их стало столько, что справиться с ними не представлялось возможным.
- Давай отложим этот вопрос на потом...
- Не давай, - Гроу внимательно на меня посмотрел. - Ты мне сказала
«нет», и я хочу знать, изменилось ли что-нибудь сейчас. Когда я проснулся, а ты была рядом, мне казалось, что изменилось.
- Я тебя люблю, - честно сказала я. - Но я не представляю, что с этим делать.
- Разве «я тебя люблю» не подразумевает, что с этим ничего делать не надо?
- Подразумевает. Но не совсем, - я повернулась в его руках. - Гроу, у меня был отец, который любил маму... точнее, когда я была маленькой девочкой, мне так казалось. Он носился со мной и с Леоной, из своей маленькой зарплаты покупал нам подарки... а потом мамы не стало, и он слинял. На долгие годы, до той самой минуты, когда вернулся, чтобы поздравить меня с днем рождения, подарить подарочек, а спустя несколько дней, когда моя директриса выставила меня тупой малолетней шлюшкой, это подтвердить. Все эти годы я любила его... в смысле, годы, которые были после смерти мамы и до «малолетней шлюшки». Ненавидела, знать не желала, но и любила тоже. Я представляла, что было бы, если бы он вернулся - когда была совсем маленькой, и в тот день рождения, когда он пришел поздравлять меня вместе с Леоной, я подумала, что все еще может быть по-другому, я в это поверила. Понимаешь, о чем я?
- Понимаю, - Гроу повернулся на бок и поморщился.
- Тебе вообще можно так лежать?
- Мне можно все, что мне не нельзя. Я не твой отец, Танни.
- Ты не мой отец, ты - гораздо хуже. В смысле... если спустя какое-то время я снова окажусь на вторых ролях...
- Ты никогда не была на вторых ролях.
- Да ладно? - я хмыкнула. - Не знаю, на каких ролях я была, когда ты единолично принял решение о том, как будет лучше для нас двоих. И это после того, как долго и нудно вещал о том, что в отношениях нужно решать сообща.
- Это правда было нудно? Я вздохнула.
- Ты опять пытаешься свести все в шутку. А для меня это не шутки, Гроу. Я не хочу однажды проснуться и узнать, что ты в Ферверне, в Рагране, еще где-нибудь, и что ты вдруг внезапно решил, что мне будет лучше без тебя, потому что на тебя охотится стая драконов-убийц или еще кто-нибудь.
- И это ты называешь серьезный подход к делу? - Гроу изогнул бровь.
- Нет, я это называю откровенный разговор. Я знаю, что ты не мой отец, но не могу избавиться от чувства, что... что я слишком часто ошибаюсь в мужчинах.
В палате воцарилась тишина.
По правде говоря, я шла сюда не за этим, я шла просто услышать его дыхание и биение сердца, почувствовать тепло его кожи и на время забыть обо всем, но разговор из «забыть обо всем» как-то незаметно перетек в
«обо всем вспомнить».
- Не уверена, что нам стоит продолжать, - сказала я. - По крайней мере, сейчас. У нас будет еще уйма времени, и...
- А я не хочу больше терять время без тебя, - он коснулся моего подбородка. - И я рад, что ты ко мне пришла. Я рад, что ты все это говоришь, Танни, потому что раньше ты молчала.
- Ну... ты тоже. С чего ты вообще решил, что мы с тобой больше не увидимся?
- Я уже говорил, что Тергран случайно подцепил моего родственничка, Танни. Я не представлял, на сколько это все затянется. Ты бы меня ждала? В смысле, вот так - не зная о том, что все это ложь для общественности и СМИ, ты бы меня ждала? Сколько? Месяц, два, год? Я действительно пытался тебя отпустить, и делал это, как умел. Постановка трюков вообще в мои планы не входила, но там случилась серьезная накладка с Креджем из-за его основного контракта, а совет директоров ежечасно подогревал Гайеру задницу. В общем, чтобы проект не прикрыли повторно, я на все это согласился. Я готовился к этой встрече, Танни, я ее ждал, но когда ты вышла из аэробаса, это было как удар под дых. Я не знал, что мне вообще дракон меня дери делать. Не представлял. Поэтому пошел к тебе и услышал, что ты беременна. То есть что ты была беременна. И все - меня вынесло окончательно.
- Ты говорил с Инаирой дель Эльтертхард? - спросила я. Гроу покачал головой.
- Она спасла тебе жизнь.
- Она тут была?
Я покосилась на кресло: ни пледа, ни сумки. Значит, когда он пришел в себя, она уходила?
Да, полный затык. Вряд ли я имею право говорить о том, что услышала. Да я до сих пор сама не была уверена, что это не бред, потому что я сначала была драконом, а потом словила переохлаждение, не считая вывернутой лопатки и разодранной мышцы. Последняя кстати, несмотря на все старания современной медицины, до сих пор побаливала.
- При чем здесь Инаира, Танни? - Он внимательно на меня посмотрел.
Я открыла было рот, потом снова закрыла. После чего все-таки произнесла:
- Ну, тебе переливали ее кровь.
- И это круто, обязательно скажу ей спасибо. Я ей уже дважды обязан.
Наверное, все-таки имею. Потому что если бы она хотела сохранить это в тайне, не сказала бы это вот так.
- Она сказала, что она твоя мать.
Гроу замер. Настолько замер, что его неподвижность передалась даже мне, я почти физически ощутила, что вмерзаю в постель с ним на пару. Нашла его пальцы и сжала в своей ладони, вглядываясь в лицо, но он не пошевелился. Просто смотрел в потолок до той минуты, пока не произнес:
- Чешуя с ней. Мы говорили о нас.
- Джерман...
- Я не хочу говорить о женщине, которой нет до меня дела, - он сжал мою руку в ответ. Смял пальцы, потом расслабил ладонь, но только чтобы их переплести.
- Не думаю, что нет, - сказала я. - Иначе она бы не сказала об этом при всех, отрезая себе последние пути к отступлению.
Гроу молчал, я уже начала думать, что он не скажет ни слова, когда он все-таки произнес:
- Дерьмо. Полное. Она ведь приезжала к отцу, когда с ним это случилось - я все думал, какого... Я благодарил ее лично, Танни. За то, что помогала тебя найти. Развернуть спутник - знаешь ли, это не так просто. Она смотрела мне в глаза, но ничего не сказала.
- Значит, тогда она не была готова.
- Ну а сейчас не готов я, - отрезал он. - Ты сможешь меня простить, Танни?
Наш разговор кидало, как на горках в аттракционе.
- Я посчитала горошки у тебя на рукаве. Те, что видны: сорок пять, - сказала я.
Гроу прикрыл глаза.
- Мне нужно время, Джерман, - я коснулась его щеки. - Не для прощения, а для себя. Понимаешь?
- Сколько?
- Не знаю. Месяц. Два. Может быть, год, - я пожала плечами. - Если ты, конечно, согласен ждать меня год.
Гроу посмотрел мне в глаза и осторожно привлек к себе.
- Я и так ждал тебя всю жизнь, Танни.
Ответить мне не позволила открывшаяся дверь и вошедший врач. Подозреваю, что будь мы просто мы, а не Джерман Гранхарсен и Танни Ладэ, которая теперь местрель, и у которой сестра дипломатически неприкосновенная первая леди Аронгары, все было бы совсем по-другому. Сейчас же он только произнес:
- Местрель Ладэ, вам лучше вернуться к себе.
В его глазах застыло совершенно нечитаемое выражение в стиле
«распустили тут своих местрель. Мало того, что закрыли весь этаж, так еще и парное проживание в восстановительных палатах поощряют».
- Ферн Гранхарсен, а вам в восстановительную капсулу. Мы погрузим вас в сон еще на сутки, после чего вы сможете повидать отца.
Гроу приподнялся на постели, и я вместе с ним, а врач, с по-прежнему непробиваемой физиономией, сообщил:
- Ферн Гранхарсен сегодня ночью пришел в себя.
Даармарх, Огненные земли
Я снова рухнула. В тиски его рук, в рождающееся в груди пламя, перетекающее из него в меня. В дыхание, которое втянула в себя на вдохе, которое чувствовала ладонью и всем своим существом. В падение, в котором он меня ни разу не подхватил, а если подхватывал, то лишь для того, чтобы завтра оттолкнуть в сторону пропасти.
- Витхар, нет, - я разорвала поцелуй, упираясь ладонями ему в грудь. - Остановись.
В глазах дракона горело алое пламя, знак его силы. Власти.
Всего, что он собой олицетворял, но для меня это было всего лишь далекое воспоминание о том, как я раз за разом, день за днем оставалась одна. Со своей болью. Со своими страхами. С чувствами, которые были никому не нужны.
Так что изменилось сейчас?
- Ты действительно многое для меня сделал, - произнесла я. - И я благодарна тебе за это.
- Благодарность? - хрипло переспросил он. - Ты мне благодарна, Теарин?
- Я умею быть благодарной, - ответила я, отступая. С трудом подавила желание прижать ладони к груди, в которой бешено колотилось сердце. - И я знаю, что возможно, потеряла бы Ильерру, если бы не ты. Драконы, которых ты привел, позволили мне поверить в себя. Они признали меня в ту ночь, и они действительно приходили ко мне. Это и молва о том, что я развернула войско Даармарха позволили мне начать новую жизнь.
- В которой мне больше нет места, - усмехнулся он.
- Ты сам оставил меня, Витхар.
- Я оставил тебя, потому что он умер. - Он сделал шаг, словно собирался отойти к окну, но потом замер. - Наш сын. Или наша дочь, Теарин. Я так же, как и ты, хотел подержать ее на руках. Я пришел в ярость, когда узнал, что ты от меня скрываешь. И в то же время сквозь эту ярость... я не знаю, как описать. Рядом со мной не было тебя, чтобы положить руки тебе на живот и сказать слова, которые я должен был сказать. Сила этих чувств не шла ни в какое сравнение с тем, что я испытывал раньше. Сила чувств к тебе. К малышу, которому еще только предстояло появиться на свет. Ты отказалась со мной говорить, обвинила в том, что я не могу защитить вас. И я действительно не смог защитить. В Ильерре ты говорила со мной как с врагом. Скажи, Теарин, как бы ты поступила, если бы знала о том, что случится?
Я промолчала.
- Я читал это в твоих глазах. Ты ненавидела меня за то, что сделала. Ненавидела за то, что он умер, и за то, что моя жизнь стоила его. Точно так же я ненавидел себя. Впервые ненавидел себя за то, что уже не могу изменить.
- У тебя остался сын Ибри, - сказала я. - И Мэррис. Женщина, которая все разрушила.
- Благодаря тебе, Теарин, я понял, что чувства не всегда означают слабость, - он нахмурился. - Умение прощать - это сила. Я поступил так, как поступила бы ты. Когда умерла Ибри, Мэррис была вне себя от горя. Я не сказал ей ни слова, хотя после родов собирался отослать ее вместе с дочерью. Мне сложно описать, что с ней творилось, когда Ибри перестала дышать, и сложно описать, что чувствовал в этот момент я. Я не привык к милосердию, Теарин, но ты меня научила совсем другому. Я разрешил ей остаться с внуком, и мне казалось, что ты меня поймешь.
- Милосердие, Витхар? - я усмехнулась. - Что ж, я рада, что твое милосердие распространяется на всех, кроме меня. После смерти Ибри Мэррис написала мне письмо, она передала его вместе с войском, которое, как оказалось, негласно привел ты.
- Письмо? - Он нахмурился сильнее. - Я об этом ничего не знал.
- Это неважно, - сказала я. - Это все больше неважно, потому что важно другое. Мы потеряли нашего малыша, и ты, как ты говоришь, испытывал такую же боль, как я. Ты знал об этом, Витхар, но все равно объявил ребенка Ибри наследником. Знал о том, что эти новости рано или поздно...
- Что? - он перебил меня так резко, что я забыла, о чем хотела сказать. Впрочем, спустя мгновение вспомнила, но Витхар уже шагнул ко мне, перехватывая за плечи. - Гаяр не мой наследник, и никогда им не был. Да, я оставил его при дворе и признал сыном, но не более. У меня нет наследников, Теарин.
Мэйстон, Аронгара
«Привет, сестренка», - сообщение от Ленарда выбило меня из архивов.
«От братишки слышу».
«Слушай-слушай, - он присылает ржущий смайл, - сегодня она пыталась отобрать у меня телефон, а я сказал, что все записываю. Всю ее ругань. Слышала бы ты, как она орала».
Ну, будь я на месте тетки Ленарда, я бы тоже орала. С другой стороны, будь я на ее месте, я бы интересовалась племянником и его состоянием больше, чем состоянием его банковского счета. Глядишь, тогда бы мы с ней подружились, а так... а так я скоро возвращаюсь в родительскую школу, и кажется, мне предстоит очередной суд. К счастью, ни коим образом не связанный с иртханами, к несчастью, связанный с Ленардом. Я думала, что у Виалии хватит мозгов не устраивать парню нервотрепку, но она заявила, что так просто не сдастся.
Заодно и о том, что я и моя правительственная семейка здорово пожалеем, что решили прибрать к рукам ее племянника.
Дура.
«Ты как?» - спрашиваю я.
«А ты как?»
«Сегодня гонялась за Марром, потому что он укусил Бэрри».
Бэрри мое возвращение восприняла с нереальной обидой: дулась и не подходила ко мне целых полдня. Видимо, решила, что я ее бросила. Правда, потом простила и пришла мириться первой, а мне что, жалко, что ли? Особенно учитывая, как она обо мне заботится, таскает корм (который горничные Рэйнара регулярно находят в самых неожиданных местах), и рычит на тех, кто приближается ко мне с недобрыми намерениями.
Вчера, например, обрычала девушку Рона, которая подошла ко мне по делу.
Пресс-секретарь Рэйнара - высокая темноволосая молодая женщина с глазами цвета неба, первым делом извинилась за то, что ответила на мой звонок. Потом мы с ней поболтали о предстоящем, то есть о пресс- конференции, в которой мне предстояло участвовать, и в процессе выяснили, что можем неплохо уживаться. Что меня несказанно радовало: все-таки избранница Рона - это избранница Рона. То, насколько она избранница, говорило помолвочное кольцо у нее на пальце (в Ферверне его не было), и ее вроде бы строгие, но лучащиеся светом глаза.
Семья Рона восприняла это достаточно прохладно из-за того, что Янира не иртханесса, и меня это здорово раздражало. В частности, то, что они отказались присутствовать на свадьбе.
Об этом мы говорили с Роном. А с Янирой - о том, как себя вести перед аудиторией.
Вся эта история с моим превращением уже давно перестала быть тайной, и сегодня мне предстояло говорить перед всей Аронгарой. А точнее, говорить на весь мир вместе с Рэйнаром. От этого у меня слегка дергался глаз и тянуло под ложечкой, зато пламя больше не прорывалось, чтобы подпалить меня и всех окружающих каждые пять минут. Вернулся мой родной цвет глаз: как говорили медики, меня спасло обращение. Вся та колоссальная мощь, которую в меня закачали, и с которой мой организм справлялся с переменным успехом, высвободилась, когда я стала драконицей.
Рыженькой, с большими крыльями и вытянутым телом (немножко генетики от пустынника), как мне потом в красках все-таки рассказал Гроу. Еще он рассказал, что никогда не видел дракона красивее, чем я, но я ему не поверила. Хотя как знать - может, дракон из меня получился лучше, чем человеческая ипостась.
Как бы там ни было, теперь я была самой что ни на есть обыкновенной иртханессой... ну ладно, не самой, скажем так, я была очень сильной истинной, с силой, которую мне предстояло изучать. Мне назначили наставника, его лично подбирал Вэйлар: один из сильнейших преподавателей Зингспридской Академии. Мне предстоял ускоренный курс обучения (теория и практика), и я уже не была уверена, что правильно поступила, когда просила Нила о возможности поработать над спецэффектами.
С будущим наставником я пообщалась по видеосвязи, суровый седовласый иртхан мне в принципе понравился. Осталось теперь, чтобы он понравился моей драконице, и все будет пучком.
«Вообще-то я спрашиваю о том, как ты себя чувствуешь, - написал Ленард. - Перед выходом».
В переговорную Лаувайс, где я сидела, заглянула Янира и показала раскрытую ладонь: готовность пять минут.
«Счас сдохну», - честно призналась я.
«Все настолько страшно? Хочешь, я позвоню?»
«Да», - напечатала я, но отправить не успела, потому что дверь открылась снова и в кабинет заглянул Гроу.
У меня натурально отвисла челюсть: он все еще должен был быть в Ферверне. Последние дни для нас превратились в такой колоссальный источник информации и действий, что мы едва успевали пересечься, не говоря уже о чем-то большем. Впрочем, нам это не мешало: в свободное время мы выбирались друг к другу в палаты, и говорили обо всем.
Обо всем, кроме нас.
И еще кроме его родителей. Это была запретная тема, которую я предпочитала обходить стороной, и Гроу тоже молчал. Я знала, что он повидался с отцом, но ни словом не обмолвился об Инаире. Когда мы уезжали из Ферверна, он оставался решать какие-то формальности. Главой (до выборов) был назначен Ландерстерг, и по прогнозам Гроу, ему же и предстояло стать главой Ферверна.
- Папаша здорово подрастерял позиции, пока валялся в отключке, - сообщил он.
Интонации, с которыми это было сказано, да и сами слова явно говорили о том, что примирение отца и сына не только не состоялось, но еще и перевалило в какую-то совершенно иную плоскость, в которой их отношения разваливались, как доспехи времен Ильеррской.
Что с этим делать, я не представляла.
Если честно, я не представляла, нужно ли вообще с этим что-то делать.
И можно ли.
- Ты же был в Ферверне, - сказала я, когда обрела дар речи.
- Ты знаешь, Танни, со времен изобретения телепорта путешествовать стало в разы проще. - Он шагнул ко мне.
Во мне не нашлось слов. То есть я хотела, чтобы он приехал, потому что мне было дико страшно, но ему, естественно, об этом не говорила. Я даже Леоне об этом не говорила. Никому не говорила вообще.
- Все решилось? - я поднялась.
- А что там решать? Я вернулся в Аронгару, отец в ярости, все как всегда.
Я снова не нашлась, что ответить, зато вспомнила про Ленарда. Стерла
«Да», и написала: «Гроу приехал. Мне скоро на выход».
В мессенджер тут же упал смайл с поднятым вверх большим пальцем и подпись: «Я уже прилип к экрану. Удачи!»
- Мне сейчас выступать перед всей Аронгарой, - сказала я.
- И не только. Это спутниковое, оно транслируется на весь мир.
- Вот умеешь ты утешить.
- Заметь, ты сейчас улыбаешься.
Я и правда улыбалась. А когда Гроу меня обнял, судорожно вздохнула.
- Представь, что выступаешь на школьном собрании. Я ощутимо напряглась.
- Что? Неудачный пример? - он отстранился.
- У меня глаз дергался, когда я выступала на школьных собраниях. Гроу кивнул.
- Тогда представь, что выступаешь перед зрителями Ильеррской.
- И что это значит? Я никогда не выступала перед зрителями Ильеррской.
- Это значит, просто будь собой, Танни. И говори, что чувствуешь. Ы.
- Танни, на выход! - В кабинет снова заглянула Янира. Кажется, ее совершенно не смутило, что рука Гроу лежит на моей талии.
Честно говоря, я не представляла, может ли эту женщину вообще что- то смутить.
- Иду, - севшим голосом сказала я и шагнула к дверям. Гроу меня не отпустил, развернул лицом к себе.
- Представь, что говоришь со мной, - сказал еле слышно, а потом расслабил пальцы.
Это прикосновение и его голос втекли в меня теплом и уверенностью, сохраняясь все то время, что я шла по коридорам с Янирой. Когда увидела готового к выходу Рэйнара.
И когда вместе с ним шагнула на сцену, в зал, заполненный светом и репортерами.