Блеск

В шесть лет я увидела на телеэкране танцевальное шоу. Телевизор был тем ещё ископаемым. В детстве мне казалось, что этим ящиком придавили крысу, и она, бедная, без умолку вопила в агонии. Иначе как объяснить нескончаемый писк?

Я пыталась искать крысу, но, наверное, она была внутри, запуталась в проводах. Это бы объяснило радужные помехи на экране. Мама часто ворчала, что я гримасничаю, глядя на это безобразие, но в тот день, видимо, звёзды встали в особенно удачную позицию, и качество было приемлемым.

Я уселась на диване, прижав к себе Мишку. Он был плюшевым гигантом, почти с меня ростом. Мой верный друг и соратник с пелёнок. Мы вместе устраивали чаепития из пластиковой посуды, смотрели мультики, когда старый ящик не выпендривался, он стоически выслушивал мои детские обиды и даже сносил побои. А, главное, он разделил со мной судьбоносный момент.

Итак, мы с Мишкой смотрели шоу. "Звезда танцпола", кажется, так оно называлось. Первым выступал брейкдансер. Он демонстрировал головокружительные, в буквальном смысле, трюки под ритмичную музыку, казавшуюся мне отголоском ночных клубов, куда мне путь был пока заказан.

Поддавшись порыву, я вскочила с дивана и начала неуклюже повторять его движения, сгибая колени и размахивая руками. Мишке тоже перепало – я энергично трясла его лапой, словно погремушкой. Когда выступление закончилось, я взяла его лапы и сама себе поаплодировала.

- Спасибо! Спасибо! Вы замечательная публика! - провозгласила я воображаемому залу.

Я повернулась к телевизору и замерла. На танцпол вышла тонкая женщина в чёрном закрытом купальнике. Я пыталась угадать, что она будет танцевать.  В голову приходил только балет, но на ней не было ни пачки, ни пуантов.

Зазвучала лирическая мелодия. Женщина двигалась с грацией и изяществом, вытягивалась, прыгала. Затем, неожиданно, она упала на пол! "Неужели провал?", – мелькнуло у меня в голове, но она продолжила свой танец на полу, извиваясь и перетекая из одной позы в другую, словно кошка.

Позже я узнала, что это был контемпорари, или, как его чаще называли, контемп. Охваченная энтузиазмом, я бросилась к маме с просьбой записать меня в танцевальную студию. Она отказала.

- Дорого. За занятия платить, да ещё и за костюм для танцев. Вдруг ты через неделю захочешь бросить, а деньги уже потрачены. Нет. Лучше дома танцуй.

Дома танцевать я не могла. В ту пору моего словарного запаса не хватало, чтобы объяснить маме, что абонемент в студию дешевле, чем ремонт разнесённой прыжками квартиры. Я могла только канючить, а когда сама устала от бесплодных попыток, решила купить себе пропуск в танцкласс самостоятельно.

Я никогда не страдала приступами шопоголизма, и деньги, которые мне преподносили на день рождения, лежали в розовом конверте до лучших времен. И вот они настали! Схватив заветный конверт, я отправилась на поиски мечты.

Мне казалось, что танцами занимаются на каждом углу, и я была удивлена, когда, обойдя весь район, не обнаружила ни одного подходящего здания.

Решив, что, должно быть, была недостаточно внимательна, я обратилась за помощью к прохожим.

- Вы не знаете где заниматься танцами?

- Извините, а где тут танцуют?

- Меня мама отправила в танцевальный класс, Вы не знаете где это? - я думала, что взрослые, услышав про других взрослых, с большим рвением станут мне помогать, но после этого вопроса незнакомая женщина поинтересовалась местоположением моей мамы. Больше я не упоминала родителей в своих поисках.

Наконец, одна добросердечная бабушка подсказала мне, в каком направлении двигаться, и я нашла то, что искала!

Между двумя серыми многоэтажками жался неказистый домик с плоской крышей. Больше всего он был похож на разросшийся гараж, но яркая вывеска не оставляла никаких сомнений: "Танцевальная студия «Вверх»".

Внутри был спуск в подвальное помещение. Там, за высокой стойкой администратора, сидела девушка. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы она меня заметила.

Деньги, как назло, брать она отказалась, заявив, что договоры заключаются только со взрослыми. Я чуть было не побежала на улицу, чтобы попросить первого встречного мужчину записать меня на занятия. Но, к счастью, сообразила, что девушка имела в виду моих родителей. Весьма вовремя, потому что, если бы я не догадалась, то действительно привела бы кого-нибудь с улицы.

Я уже прокладывала в голове маршрут до папиной работы. В то время у меня не было мобильного телефона – на дворе стоял 2010 год, и я только пошла в первый класс. Мама взяла отпуск, чтобы провожать меня в школу и встречать после уроков. Родители не сомневались, что я не потеряюсь. Как выяснилось, напрасно.

Поход к папе в тот день не случился. На ресепшне мне сказали, что я могу пойти на пробное занятие, это бесплатно и договора не требует.

Сейчас мне очень интересно, что бы эта контора делала, если бы я, например, разбила что-нибудь? С кого бы трясли деньги? Уже, к сожалению, не проверишь, а тогда я была слишком счастлива, чтобы об этом думать.

Был вечер. Занятие для младшей группы как раз начиналось. Я сбросила куртку и побежала в танцевальный зал.

Внутри не было окон, зато стены были обставлены зеркалами от пола до потолка. Обычно я любила кривляться перед зеркалом дома, но в этот раз мне хотелось спрятаться от своего отражения и смотреть на других.

Девочки были одеты в черные гимнастические купальники и короткие шорты, на ногах – получешки - это эластичные ленты, которые обтягивают ступню. Специальная одежда для танцев. А я была в школьной юбке и водолазке, совсем не к месту.

Мне стало жутко стыдно. Тут вошёл преподаватель, лет тридцати, с причёской "я упал с сеновала, тормозил головой", и сразу обратился ко мне.

- В чём ты собираешься танцевать? - и, не дожидаясь ответа, начал говорить о важности правильной формы, о том, что мой внешний вид совершенно не соответствует требованиям.

Все взгляды были прикованы ко мне – девочек в купальниках, их мам и бабушек, пришедших посмотреть на занятия. Я чувствовала себя так, словно меня раздели донага и выставили на всеобщее обозрение. Огромные зеркала лишь усиливали это ощущение позора. В своем отражении я увидела покрасневшее от стыда лицо. Танцевать мне уже не хотелось, но ещё больше не хотелось уходить от этого индюка заплаканной.

У меня под водолазкой, чтобы она не кололась, всегда была майка. Я представила, как снимаю верх, бросаю его на пол, прямо под ноги преподавателю, и остаюсь в майке. В более взрослом возрасте я бы так и сделала, но в тот момент чувствовала себя такой опозоренной, что не смогла сделать лишнее движение.

После пламенной отповеди меня всё-таки допустили до занятия. Наверное, педагог-затейник решил, что одного "доброго слова" будет достаточно. Вернуться бы сейчас в прошлое и рассыпаться в благодарностях!
 
Было пекло, если честно. Но я крепилась, как солдат на передовой. Хотелось доказать этому провидцу, что и в шубе можно танцевать, если ты – звезда. Проблема в том, что звездой я ещё не была, а мокрая тряпка, прилипшая к спине, явно не добавляла мне грации. Талант от пота, знаете ли, не расцветает.

После занятия все хлопали хореографу и друг другу, а я хлопнула дверью и побежала на улицу. Там я всё таки разрыдалась. Было темно, я была убита стыдом, а рядом не было никого, кто мог бы утешить.

В таком состоянии меня увидела какая-то сердобольная женщина. Она не смогла пройти мимо беспризорного ребёнка и подошла. Спрашивала про родителей, про дом. Я не смогла ей ответить, и расспросы продолжили правоохранительнын органы в участке, куда меня отвезли после её звонка.

Родители приехали мигом. Сначала мама добралась на такси, а следом подоспел папа. Мама долго извинялась, хотя это стоило делать мне. При этом она ещё умудрялась ругаться. Это вообще её фирменный стиль – извиняться и обвинять одновременно.

Папа пытался выудить из меня причину побега. Я сквозь слёзы пролепетала, что хотела на танцы.

- Надо было нам с мамой сказать. Сама ты зачем пошла? Ты ещё маленькая.

Я не стала сдавать маму.

- Она просила. Я отказала, потому что дорого.

- У меня обе денег не могли попросить?

- А возить кто будет? Я на работу через неделю выхожу.

- Сама доедет, уже научилась, - папа рассмеялся, и мой слёзный поток прекратился. Потом он сказал у серьёзно. - Бабушки у нас есть. Пусть водятся.

Нотации от горе-педагога и поездка в отделение милиции отбили желание строить танцевальную карьеру, но после такого фиаско давать заднюю было глупо. К тому же родственники, встающие на мою сторону, придали мне сил для второго раунда.

Мне купили костюм, отвели в другую танцевальную школу - в тот гараж я наотрез отказалась возвращаться. Папа, наоборот, очень хотел туда съездить и поговорить с людьми, которые позволили шестилетнему ребёнку бродить в одиночку

Новый зал был куда лучше. Он был шире и находился не в подвале, и, что самое главное, в нём преподавала милейшая женщина, которую я до сих пор вспоминаю с большой теплотой.

Это была любовь с первого взгляда, и к этой очаровательной тётушке, и к классу, и к себе в новом образе. Это был шанс начать заново, и сделать так, чтобы на этот раз с завистью смотрели на меня.