Давай сыграем в любовь ♥️

Барыш неотрывно глядел, как Эврим входит в ту же дверь, что и Айше пару минут назад, а в груди постепенно разливалось нехорошее предчувствие, заставляя тело напрячься от волнующей неопределенности. Он прищурил глаза, потёр бороду, нервно постукивая пальцами по рулю от волнения, и раздумывая над тем: выехать ли прямо сейчас на съёмки или дождаться жену. Решив, что он сойдёт с ума от любопытства, если уедет, Барыш заглушил двигатель и остался сидеть в машине, благо, времени у него было достаточно. 

Тем временем, Эврим вошла в больницу, снимая на ходу кепку и позволяя волосам свободно спадать по плечам. Высокое светлое здание встретило своих посетителей тишиной и ароматом кофе, доносящимся из кофе-машины, стоящей прямо на первом этаже, где пациенты могли скоротать время за чашечкой ароматного напитка, сидя на кожаных белых диванчиках, пока дожидались своей очереди. Она решила, что на обратном пути тоже возьмёт себе горячий кофе. Эта клиника была одной из лучших в Стамбуле, поэтому Эврим не раздумывая записалась именно сюда. Взяв назначение на анализы, Эврим вежливо улыбнулась тёмноволосой молодой девушке за стойкой регистратора и направилась в лабораторный кабинет, который находился на первом этаже поликлиники. Актриса быстро нашла нужный номер кабинета, так как уже не в первый раз сдавала здесь анализы и опустилась в кресло, радуясь тому, что перед ней в очереди стоит всего один человек. Она бросила взгляд на круглые часы, висевшие на стене, а затем перевела внимание на высокий цветок с длинными свисающими к полу листьями, стоящему в углу и придающему красочности стерильно-светлому пространству клиники. От созерцания растения её отвлёк звук двери и Эврим лениво повернулась, а затем замерла. Из кабинета вышла Айше, прикладывая рукой вату ко внутреннему изгибу локтя, где взяли кровь. К несчастью, актрисы, Айше сразу заметила её и сначала чуть замедлила шаг, но затем направилась к Эврим. На лице Эврим отразилось лёгкое удивление смешанное с разочарованием, которое она успела скрыть к тому моменту, как Айшегюль уже подошла ближе.

—Эврим?-судя по бодрому голосу Айше, она была в хорошем расположении духа. —Привет. Не ожидала тебя здесь увидеть. 

Для Эврим тоже стало неожиданностью то, что после их последнего разговора у кафе, они больше ни разу не виделись и по неожиданному стечению обстоятельств, встретились не на съёмках, а в поликлинике.

—Здравствуй,- спокойно поздоровалась Эврим, окидывая Айше быстрым взглядом снизу вверх, внутренне надеясь тому, что у неё хватит ума не закатывать скандал посреди больницы. Но Айше напротив, в этот раз, была очень дружелюбно настроена, и подошла ещё ближе, судя по всему, планируя продолжить разговор.

—А, ты, что заболела? Или же...?- Губы Айше растянулись в улыбке, а глаза сверкнули хитрым огоньком, словно её озарила какая-то гениальная идея.—Или у тебя тоже приятный повод оказаться здесь?

—Не поняла? -Эврим чуть нахмурилась, искренне недоумевая, что имеет ввиду Айше.

—Ну, ладно, я пока не хотела говорить, если честно, но раз уж я тебя встретила —скажу: Я пришла сдать анализ, так как подозреваю, что я беременна,- произнесла Айше понизив голос, не отрывая взгляда от Эврим.

Сама Эврим замерла в оцепенении, пока до неё, словно сквозь пелену, доходил смысл сказанного.   Застигнутая врасплох, она не сумела сразу спрятать удивление, отразившееся на лице, и лишь спустя несколько секунд напряжённого молчания, все же выдавила поздравления.

—Эм...поздравляю,- неуверенно произнесла Эврим. Её голос был хриплый и она совершенно не знала, как отреагировать на то, что рассказала ей Айше, все ещё пребывая в состоянии шока от неожиданных новостей.

—Большое спасибо,- ответила Айше, улыбаясь неестественно широко,  внутренне ликуя, произведённым эффектом своих слов. Она не могла сдержать радости, ведь ей так хотелось утереть нос Эврим, доказать, что у них с Барышем счастливая семья, и беременность — это лучшее, что могло с ними произойти.

—Ну я пойду. Ещё увидимся,- Айше улыбнулась и кинув вату в мусорное ведро, ушла.
  
Эврим почувствовала будто что её горло сдавили, и только после ухода Айше, Эврим дала волю эмоциям. Откинувшись на спинку кресла, она закрыло лицо руками и провела по волосам, прикрывая глаза, как будто эти движения могли её успокоить. Снаружи она казалась спокойной, но внутри бушевал ураган различных эмоций: от удивления и шока до пронзающей безнадёжности. В голове до сих пор продолжало звучать: “я беременна” и Эврим почувствовала, как будто внутри всё оборвалось. Их вчерашний поцелуй - такой настоящий, такой полный боли  вдруг показался ей жестокой ошибкой. Она почувствовала себя чужой в этой истории, в его жизни, чужой даже самой себе. Возможно, это было глупо, но она чувствовала себя преданной.

Чуть позже, сидя в кабинете врача, и сложив руки на коленях, Эврим никак не могла сосредоточиться, на том, что ей говорила доктор.

—Вам нужно хорошо питаться, особенно есть больше фруктов, вам нужны витамины. Вы сказали, что плохо спите, поэтому я выписала лёгкое снотворное, оно поможет вам заснуть. И постарайтесь исключить стресс, возможно у вас нервное перенапряжение,-голос доктора доносился до Эврим издалека, словно в тумане, смешиваясь в какую-то кашу из набора слов.

—Эврим-Ханым, вы меня слышите?- уже громче переспросила женщина- эндокринолог.

—Да. Я вас слышу. Конечно,- Эврим вдруг резко встрепенулась, расцепила руки и посмотрела на врача, делая вид, что сосредоточена.

—Хорошо. Вот рецепт,- врач передала листок,— я бы вам еще посоветовала отдохнуть где-нибудь, отвлечься, это пошло бы вам на пользу, Эврим-ханым,- посоветовала врач, разглядывая нездорово-бледное лицо актрисы.

—Спасибо. Я поняла вас,- Эврим попыталась улыбнуться и сложив листочек с рецептом в сумку, поднялась.

—До свидания, Эврим-Ханым. Выздоравливайте, я буду ждать вас на приёме через месяц.

—Благодарю. До свидания.

Минуя светлый просторный коридор, который уже не казался таким уютным, Эврим, забыв про то, что хотела купить кофе, вышла на крыльцо и вдохнула свежий осенний воздух. Она подняла глаза к небу, находясь в растерянных чувствах и ощущая пустоту в груди.

Барыш и Айше в это время ехали по дороге, думая каждый о своём. Барыш сосредоточенно вёл машину, а Айше смотрела в окно. Оба молчали, но тишина в автомобиле стояла напряжённая, так что даже самому Барышу стало не по себе. После того, как Айше сообщила о возможной беременности, он не знал, чего ещё можно ожидать и сейчас молчание жены настораживало его. А может из-за своих секретов, которые хранит его сердце, он начал подозревать других в неискренности. 

—Когда будет известен результат?-спросил Барыш, не оборачиваясь, чтобы хоть немного разрядить эту накалённую обстановку.

-Сегодня вечером, в крайнем случае завтра утром,- бодро ответила Айше и Барыш кивнул.

—Хорошо.

—В больнице я встретила Эврим,- произнесла Айшегюль и Барыш краем глаза увидел, что она повернулась и смотрит на него. Он не стал говорить, что тоже видел её, сохраняя невозмутимость на лице, но Айше заметила, как его бровь дёрнулась вверх, будто он удивился или напрягся.

—Правда? - он попытался изобразить удивление, но его голос звучал ровно, слишком ровно, как у человека, который хорошо контролирует себя.

—Да. Мы с ней немного поговорили и я поделилась с ней нашей радостью,- добавила она. 

Барыш не ответил сразу, только моргнул и руки чуть сильнее сжали руль. Он втянул носом воздух, будто это помогало удержать самообладание. 

—Хорошо. Но не поторопилась ли ты, Айше? - спросил Барыш, чуть более резко, чем ожидал. Заворачивая за супермаркет и останавливаясь у их дома, он наконец посмотрел на жену. 

—Возможно, но мне так хотелось поскорее рассказать кому-нибудь ещё, настолько я была рада,- воскликнула Айшегюль и дотронулась до его руки, лежащей на колене.

—Я не знал, что ты так хочешь ещё одного ребёнка. Айше,- он глубоко вдохнул и его взгляд был совсем не ласковый. Он накрыл её руку своей,—когда ты забеременела Бату, это случилось неожиданно, но мы очень обрадовались. Потом ты сказала, что хотела бы ещё одного ребёнка и родился Эмир, но больше мы детей не планировали. 

В её взгляде мелькнуло разочарование и Барыш тут же добавил:

-Айше, я имею ввиду, во-первых, у тебя были проблемы со здоровьем. Во-вторых, не думаю, что наши отношения настолько стабильные, чтобы сейчас заводить ребёнка,- озвучил свои опасения мужчина, стараясь говорить мягко и аккуратно, чтобы его слова дошли до Айше в правильном русле.

—Не настолько стабильные? Что ты имеешь ввиду, я не поняла? С нашими отношениями что-то не так?- ее голос был спокоен, но в глазах читалась мгновенно вспыхнувшая злость, которую Барыш разбудил неосторожными словами. Он слишком хорошо знал Айше, и это точно разозлило её. Он чувствовал, что нужно было отложить этот разговор, зная как эмоционально может отреагировать Айше, но её беззаботная радость отчего-то раздражала его, и он не сдержался, а теперь ему стало не по себе.

—Ты не так меня поняла, Айше. Я имел ввиду совсем другое.

Какая типичная отмазка,- мелькнуло у него в голове.

Айше смотрела на него с недоверием, но ничего не сказала. Она остановила его жестом свободной руки, и отстегнув ремень безопасности, проговорила:

—Хорошо. Тогда и правда, поговорим позже, я немного устала.

Приехав на работу, Барыш поздоровался с коллегами и скрылся за углом своего каравана. Достав сигарету, он закурил, выдыхая вместе с дымом тяжесть этого утра. Эти минуты отдыха, в которых ему не нужно было притворяться, он особенно ценил сейчас. Каждый день, как игра, в которой он вынужден примерять на себя роль любящего мужа, хотя внутри всё давно охладело. На площадке одна роль, дома другая, и так по кругу. Барыш горько усмехнулся и устало облокотился спиной на стенку каравана. А какую роль играет он в этом треугольнике? Или четырехугольнике?... Самое главное, что больше всего он считал виновным себя, ведь причинял боль сразу обеим женщинам, при этом давящее чувство вины делало грузом на его сердце почти всегда, в особенности, и перед детьми. Он был виновен, он это знал, но легче от этого не становилось.

После съёмок в холдинге Унал, ближе к вечеру, Барыш и другие члены съёмочной площадки, отправились в ресторан. Перед съёмками в кафе, снимали сцену Барыша с Семрой, и их разговора по пути в ресторан. В машине было тепло и Барыш расслабился в компании новой партнёрши, чувствуя, как перед камерой напряжение отпускает его.

—Тишина! Камера.-  Ассистент громко выкрикнул и следом раздался хлопок, что означало начало записи.

Наступил вечер. Утренняя нервозность и раздражительность, которые ощущал Барыш, постепенно утихли, уступая место приятной усталости после рабочего дня. Они приехали в ресторан в районе Бебека, где над входом висела вывеска с названием «MIRRA», светящаяся мягким зелёным светом. Перед входом уже стояло несколько машин, крутились операторы, настраивая камеры, а на асфальте лежали спутанные провода.

Барыш вышел из автомобиля и поток ледяного ноябрьского ветра ударил ему в лицо, он чуть поморщился, с силой хлопнув дверцу машины. Но не успев отойти к своему каравану, Барыш заметил силуэт Эврим, направляющийся в его сторону. Поверх одежды на ней была надета серая куртка с капюшоном, великоватая для ее плеч, а в руках она держала листы, должно быть со сценарием. Когда она подошла ближе, он почувствовал, как лёгкое волнение вновь поднимается к груди. Её хрупкая фигурка показалась ещё более
беззащитной в этом объёмном одеянии и мужское сердце Барыша дрогнуло. Лишь потом он заметил Фырата, идущего позади Эврим и болтающего по телефону.

—Так, Эврим и Фырат тут. Барыш тоже приехал. Где, Семра?- прозвучал раздраженный голос продюсера где-то рядом.
Операторы засуетились, а ассистенты забегали, чтобы все подготовить.
Барыш двинулся навстречу Эврим и она даже не замедлила шаг, когда увидела его, только опустила глаза.

—Привет, - Барыш поздоровался первым, когда она подошла, стараясь хотя бы ненадолго поймать ее взгляд.
—Привет, - её голос показался ему слишком тихим и Барыш напрягся, чувствуя между ними витающую в воздухе недосказанность.

Но им не дали поговорить, так как тут же их нагнал Фырат, а следом и Семра, после чего они вчетвером зашли в ресторан.
Режиссер и другие работники тоже вошли внутрь, где уже почти все было готово: два столика, приборы, меню, освещение и включенные камеры.

—Камера. Эпизод 75, сцена 27.

Первый этап сцены в ресторане был снят с третьего дубля, после чего актерам дали десятиминутный перерыв.
Как только режиссер об этом объявил, Эврим вновь накинула куртку и поспешила выйти из здания. Барыш бросил быстрый взгляд по сторонам, убедившись что никто не обращает внимания и не раздумывая пошел за ней. Он совершенно не знал, что будет ей говорить, просто понимал, что не выдержит снова этого невыносимого равнодушия от нее и страх потерять ее доверие стоял на первом месте.
Эврим шла быстро, и его шаги ускорялись, пока Барыш не догнал её у дверей каравана. Она успела положить руку на ручку, когда он тихо, но твердо произнес:

—Эврим, подожди.

Она удивлённо обернулась и их взгляды встретились. Его дыхание было тяжёлым, из-за быстрого шага и с порывом ветра до нее донёсся слабый шлейф его духов. Свежий, он напомнил ей запах барбариса и мяты. Барыш почти не дал ей времени подумать. Он мягко, но настойчиво отодвинул её руку и сам открыл дверь.

—Зайди, - его голос прозвучал тихо и в темноте она рассмотрела его улыбку.
Барыш пропустил Эврим вперёд, его ладонь заботливо легла на её спину и подтолкнула внутрь.
Закрыв дверь, он повернулся и оказался к ней слишком близко, различая в ее дыхании лёгкую дрожь. На полу стояли какие-то дорожные сумки и он споткнулся о них, но удержал равновесие.

—Барыш, - её голос был едва слышным и заглянув в ее глаза, Барыш встретил там растерянность, которую он принял за сигнал, что ему можно быть смелее.
Внутри каравана было ощутимо теплее, чем на улице. Пахло её парфюмом, кофе и чуть влажной бумагой. На маленьком столике стояла зелёная кружка с недопитым кофе и электрическая лампа, которая мягко освещала пространство жёлтым светом. Это место показалось ему таким родным, что его переполнили эмоции какого-то будоражащего душу волнения.

—Эврим, давай поговорим, - начал он, и осторожно взял ее за плечи, не давая отстраниться. — Послушай, я не собираюсь оправдываться, но я знаю, что ты говорила с Айше. Я...Прошу только не отстраняйся сразу, я не хочу снова играть в горячо - холодно, - на одном дыхании произнес Барыш.
Эврим не ответила, на её лице не дрогнула ни одна мышца, только карие глаза, словно теплое какао, смотрели внимательно и чуть изучающе.

—Барыш, чего ты хочешь от меня?
—Не хочу, чтобы ты вновь отдалялась от меня. Не хочу, чтобы ты снова перестала замечать меня. Не хочу терять тебя, даже если это неправильно,- он наклонился ближе и слова с его губ  обрушились потоком нежности на неё.
Ее сердце застучало быстрее.

—Эврим, я потерял тебя однажды. Я не хочу снова переживать ту же пустоту, когда тебя нет. Я все понимаю, я знаю чего нам это стоит, я знаю , что это неправильно, - отчаянно произнес Барыш.

Его ладони аккуратно переместились на спину и сползли вниз, задерживаясь на пояснице.  Барыш притянул её ближе, когда края куртки распахнулись, позволяя теснее почувствовать её тело. Ему нравилось это ощущение, что она находится в его руках. Эврим была так податлива, и в это же мгновение её руки поднялись вверх,  ложась на воротник его пиджака, ощущая как с левой стороны колотится его сердце в такт её.

—Барыш...Не надо, - это прозвучало так несмело, словно она сама сомневалась в том, что просила.
А она сомневалась и очень сильно. Мысль о том, что это может быть их последним объятием, словно осколок, разрывала душу, в невозможности отстраниться от такой желанной близости любимого мужчины.

—Ты права. Я это знаю, я сам все понимаю, Эв. Но без тебя я не смогу собраться, я не чувствую себя живым. Я кое-что понял, за то время, что мы не общались, - голос стал тише . —Поверь, мне так тебя не хватает, милая, что хочется выть, - на одном дыхании выпалил Барыш, ласково блуждая глазами по её лицу.
Мысли путались , он хотел бы сказать всё сразу, но чувства не давали подобрать слова.

Они оба знали, что совершили ошибку, когда перешли черту и совершают её вновь, но его признания, словно целительный эликсир, растекались по её организму, залечивая каждую раненую клеточку ее сердца и души.

Его глаза смотрели прямо, в них не было ни игры, ни намека на фальшь или иронию, только его обнаженная душа . И когда он чуть наклонился, их лбы почти соприкоснулись, она почувствовала, что в этой тишине бьются два сердца - слишком близко, чтобы это было безопасно. Она закрыла глаза, позволяя этой секунде длиться. В его прикосновениях было столько нежности и беззащитности, что она замерла не в силах сопротивляться.

—Я люблю тебя, - слова сорвались с его губ сами собой и он ощутил облегчение, почти физическое. Чувства вырвались наружу, сдерживаемые в груди страхом, долгом и сомнениями.

Эврим застыла, глядя на него. А внутри нее будто что-то перевернулось. И мир вокруг словно упал в тишину. Тишину, в которой не было ничего и никого, в которой ничто больше не имело значения. Только его голос, от которого треснула и пала невидимая стена, возводимая ею самой.
Сначала - шок. Может не от того, что это настолько поразило её, а от того, что он по-настоящему сказал это вслух. Сердце забилось слишком быстро, а дыхание, то учащалось, то замедлялось, как перед полётом, чувствуя как  разгорается тёплое пламя в середине груди, заполняя её всю этим теплом .

Барыш заглянул в её глаза, и в его взгляде она разглядела такую невероятную нежность, что внутри все затрепетало. Он стоял перед ней, без защиты, без масок, со своей уязвимостью и это было самым красивым за этот вечер. Ему показалось, что она сейчас расплачется и он наклонил голову ниже, так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с её. Он почувствовал, как приоткрылся ее рот, когда он поймал ее губы в поцелуе. Она была такая горячая, что от ее прикосновений у него внутри все кипело. Он ощутил , как её пальцы сжались на складках его пиджака, как её тело напряглось, а потом обмякло в его руках. Оба остановились, наслаждаясь простым касанием губ друг к другу, словно позволяя соединиться двум душам через это прикосновение.  Барыш оторвался от её губ и в эту же секунду коснулся её подбородка, уголка рта, щеки, осыпая короткими поцелуями каждый сантиметр любимого лица. Он нахмурился, ощутив солёную каплю на горячей коже, когда вновь провел губами по её щеке и осторожно отстранился. Она была слишком горячей, в прямом смысле этого слова.

—Эврим, у тебя кажется жар,- растерянно произнес он и внешней стороной ладони дотронулся до её лба.
Когда Эврим раскрыла глаза, увидела, что Барыш обеспокоенно всматривался в её лицо, и потом он прижался губами, чтобы проверить температуру.

—Что?- казалось она не сразу поняла, что он имел ввиду.

—Да у тебя температура. Ты вся горишь, - теперь уже увереннее произнес Барыш,  обхватывая ее лицо руками и заглянул в глаза. —Ты хорошо себя чувствуешь? Давай лучше присядем,- он кивнул.
Неохотно убрав руки с лица, он одной рукой обнял Эврим за талию, а второй переставил сумку, которая загораживала проход, помогая ей сесть на невысокий диванчик.

—Но я в порядке, Барыш, - слабо возразила Эврим, и покачала головой, перед тем, как он опустился перед ней на корточки. И в данный момент, она действительно не ощущала никаких симптомов нездорового самочувствия. Напротив, её состояние улучшилось, и она не чувствовала головной боли, которая преследовала её весь вечер.

—Ты уверена? - чуть недоверчиво спросил Барыш, заглядывая ей в лицо снизу вверх и положил руки по обе стороны от неё.
—Да. Мне даже стало жарко,- подтвердила Эврим и начала стягивать куртку, но Барыш поднялся и аккуратно остановил её, возвращая теплую одежду назад.
—Не снимай, сейчас уже начнутся съёмки, - он кинул быстрый взгляд на свои наручные часы и его внимание снова вернулось к Эврим.
Её щеки порозовели и мужчина был уверен, что у неё поднялась температура, поэтому ещё раз внимательно провел взглядом по её покрасневшему лицу. Эврим делала вид, что не замечает его повышенного внимания к себе, но на самом деле, ей это безумно нравилось. После того, что несколько минут назад он признался ей в любви, её сердце как по волшебству, ускорило свой ритм, как только она подумала об этом и её лицо озарила улыбка. Она позволила ему накинуть куртку, придержать её за спину и галантно открыть дверь каравана.

—Эврим...-оба услышали бодрый голос Фырата, как только оказались на улице. Он чуть запнулся при виде Барыша и почти незаметно спрятал лёгкое удивление за улыбкой.—Барыш, и ты тут! Отлично, я как раз шел, чтобы сказать, что съёмки начинаются. Вы наверно репетировали? - актёр не упустил возможности беззлобно подколоть своих коллег, пребывая в прекрасном настроении.
Наткнувшись на серьезный взгляд Барыша, у него отпало желание шутить и все втроём последовали к ресторану.