Гонщик

от лица Димы

Я сел за руль старенькой, но прокачанной «бэхи» — той самой, на которой гоняю ночами. Отец когда-то купил мне права, просто чтобы отцепиться. Всё через свои связи, всё как у него принято. Мне тогда было плевать — лишь бы кататься, лишь бы ревел мотор, и мир исчезал.

Но сейчас было не до скорости. Сейчас рядом сидела Полина, и она сжимала букет так, будто держалась за воздух.

Я краем глаза наблюдал за ней. Глаза опущены. Губы чуть дрожат. Такая сильная — и в то же время хрупкая. И что-то во мне взрывалось от злости. Как можно вот так... ломать человека, девочку, которая заслуживает только света?

Машина ехала плавно, как никогда. Я не хотел, чтобы поездка закончилась — не хотел отпускать её в дом, где ей страшно.

— Эй, — сказал я, не глядя на неё, — если не хочешь, я тебя не отпущу туда.

Она молчала. Только через секунду прошептала:

— Мне страшно, Дим...

От этих слов у меня будто ток по позвоночнику прошёл. Я сжал руль так, что побелели костяшки. Я не привык, что кто-то, особенно она, говорит это. С таким тоном. Таким... настоящим.

Я сбросил скорость, остановил машину у бордюра. Повернулся к ней. Она смотрела в окно, будто пряталась. Я тихо коснулся её руки.

— Полина, ты не обязана туда идти. Поехали ко мне. У меня пусто, отец в командировке. Никто тебя не тронет. Никогда.

Она посмотрела на меня. В её взгляде читалось всё: и страх, и благодарность, и то, что она борется сама с собой.

— Он устроит скандал, если не приду. Мама снова будет плакать. Он всё вывернет так, будто я виновата... — голос сорвался.

Я сжал её ладонь.

— Тогда я жду тебя. Сколько надо — хоть до ночи. Я буду на связи. Если что — просто напиши. Или позвони. Я примчусь, понял?

Она кивнула. Губы дрогнули в слабой попытке улыбнуться.
Потом неожиданно для самой себя склонилась ко мне и крепко обняла. Просто прижалась, как будто искала в моих руках хоть немного защиты.

Я обнял в ответ. Уверенно. Без лишних слов.

И в этот момент я понял: теперь её страх — мой страх. Её проблемы — мои проблемы. Потому что она теперь моя. И никто, чёрт возьми, не посмеет причинить ей боль.

⸻