Глава 3: сцена.
Микрофоны, прожекторы, и вот он — на сцене. Хван стоял в центре зала, скрывая за искусной уверенностью то, что давно забралось в его душу. С каждым аккордом, с каждым выдохом он отдавал своё сердце зрителям, и лишь здесь, на этой огромной сцене, он чувствовал, что по-настоящему жив.
Зал был полон. Тысячи рук тянулись к нему, а в глазах фанатов читалась восторженная благодарность. На сцене — всего лишь Хенджин и его музыка. Он начинал с медленного вступления, заставляя слушателей замереть в ожидании, а затем — как поток, рвалась энергия, заполняя пространство вокруг. Его голос заполнял каждый уголок.
Парень много раз выступал, и каждый раз это было как первый раз. Он дарил свою душу, отдавая каждому из присутствующих частичку себя. В зале было всё: шорохи, вздохи, тишина, аплодисменты. Всё, что нужно было ему, чтобы раствориться в музыке, в своём исполнении, которое словно заживало в его теле.
Он закончил очередной номер. Свет погас, и наступила тишина. Чувствуя это мгновение, он снова был поглощён звуками, которые шли оттуда, из глубины его сердца. Эти сольные концерты были для него целым миром, и иногда, среди сотен лиц, он чувствовал, что это был единственный момент, когда он действительно существовал.
Каждое движение, каждое слово, каждая нота была для него спасением. Спасением от хаоса, от того, что происходило в его жизни, и от того, что он не мог полностью контролировать. Он не знал, где закончится его путешествие, но здесь, на сцене, он был готов не только петь, но и переживать всё, что было скрыто в темных уголках его души.