23. Оба хороши.
С родов Тэхёна прошло шесть месяцев. Их малыш быстро растет и хорошо развивается. Чонгук нарадоваться не может глядя на сына. Маленький омежка послушный, но иногда в нем проявлялся характер папы и он капризничал. Сиюн внешне очень похож на своего отца. Тэ иногда расстраивается, что ребёнок унаследовал все внешние данные от альфы, но ему льстит, что характер его.
Сиюн стал первым внуком для Сокджина и Намджуна. Омежка купался в ласке и заботе не только родителей, но и других родственников. Джин постоянно помогает сыну с ребёнком и берет часть обязанностей в уходе за внуком. Он полностью переключился со своих цветов на малыша.
Намджун же никогда не думал, что сможет проявить такую нежность по отношению к кому-то, кроме мужа и младшего сына, но альфа удивил сам себя. Он трепетно относился к внуку и часто играл с ним. Джун стал именно тем взрослым, который поддерживал омежку во всех начинаниях, несмотря ни на что.
Хосок взял на себя ответственность дяди, который постоянно балует своего племянника. Он постоянно дает младшему какие-то сладости, за что часто получает от Тэхёна, а иногда и от Сокджина. Сиюн в свои шесть месяцев уже знает, что дядя Хосок добрый и от него легко можно получить желаемое. Ким часто играет в игры с племянником, а ещё он в тайне мечтает, что бы младший сказал именно его имя своим первым словом.
Юнги стал более ответственным и старался быть хорошим и справедливым вождём, как и клялся. Единственное, что у него выходило скверно — отношение с мужем. Он не знал, как ему найти подход к омеге, что бы тот не закрылся в себе еще больше, но в то время пока думал, не заметил, что Чимин закрылся в себе еще сильнее прежнего. Омега был разговорчив, улыбался, смеялся, но грусть в его глазах все выдавала. Альфа этого либо не замечал, либо не хотел замечать. Кстати, отношения Юнги с племянником достаточно трепетные. Рядом с Сиюном он стает добрым, не злится и не превращается в лидышку. Блондин, смотря на это, готов заливатся слезами и выть раненым волком, потому что понимает, что в старшем проявляется родительский инстинкт, а он... а он потерял их ребёнка. Не смог выносить их малыша, не смог родить его, не смог подарить мужу сына, не смог увидеть то счастье и любовь в глазах Кима, которое он дарит племяннику, не смог исполнить свое предназначение. Омега винит себя в том, что лишил Юнги отцовства. Он не смог родить его ребенка. Сердце каждый раз кровью обливается, когда смотрит на альфу. Чувство вины пожирает его изнутри противным червем, которого он не может вытравить из своей души на протяжении восьми месяцев.
С Сиюном он не слишком контактирует. Нет, он не не любит омежку, просто больно.
Ему.
Душе.
Сердцу.
Всему.
Малыш вызывает у него разные чувства одновременно. Омега и любит племянника, но одновременно понимает, что у них с Юнги мог бы быть точно такой же чудесный малыш, но, похоже, не судьба.
Течка у Чимина все еще не вернулась. Хоть Сухо и говорил, что восстановление пройдет быстро и без проблем, видимо, ошибся. Каждый раз после осмотра омеги, он видит надежду в голубых глазах услышать "Организм восстановился. Течка будет с дня на день." и улыбку облегчения, но получает только "Прости, Чимин. В этот раз тоже ничего. Твой организм все еще стресует." и виноватую улыбку. Омега покорно принимает наказание Моря за его очевидную вину в смерти ребёнка, но каждый раз больно смотреть в, полные надежды, глаза мужа и говорить: "Все по-прежнему..."
~
Чимин сидит возле окна, сложив руки на рядом стоящем столе и положив на них голову. Он смотрит на горизонт, слушая песню Моря, которая долетает до его ушей. Лёгкий ветёрок трепает его белокурые волосы, расслабляя. В голове крутятся миллионы мыслей, но юноша старается сосредоточиться на природе перед его глазами. Час назад от него ушел Сокджин. Старший сказал ему одну очевидную вещь, которую младший никак не хотел признавать, — "Тебе нужно его отпустить. Я знаю, что тебе сейчас тяжело, но ты представь насколько тяжело сейчас твоему ребёнку, ведь он не может оставить тебя и со спокойной душой уйти". Чимин не хочет признавать то, что Джин прав, но подсознание ему об этом, не то что говорит, кричит. Из мыслей его вывел запах костра, который за последние девять месяцев стал для него жизненно необходимым. Он услышал сзади шаги и почувствовал, как взгляд упирается ему в спину.
— Из-за меня ему плохо? — тихо спросил Ким.
— Что? — переспросил альфа. — О чём ты?
— Наш ребёнок, — тихо ответил младший, пропитывая эти два слова неописуемой болью. — Нашему ребёнку плохо, из-за меня? — перефразировал Чимин.
— А почему ему плохо? — спросил Юнги, подходя к мужу ближе.
— Потому что я не могу его отпустить, — повернулся блондин к старшему. — Я не хочу его отпускать, Юнги, — жалобно проскулил он. — Я ведь люблю его.
— Я тоже люблю его и всегда буду помнить, но ведь и он нас любит, — нежно улыбнулся вождь. — И ему наверняка больно видеть своего папу таким, — погладил впалую щеку мужа, которая потеряла свой былой румянец и стала болезненно бледной, как и все лицо младшего. — Ты можешь его помнить, любить, но не можешь держать на этом свете. У него есть дорога, которую он должен пройти, что бы вернуться в наш мир.
— Он ненавидит меня? — тихо спросил омега.
— Конечно, нет, душа моя. Наш сын не может ненавидеть своего любимого папу, который его любит и ждал. Просто так случилось, что мы не смогли увидеть его. Так решило Море, возможно, это наказание.
— Мое наказание, — прошептал Чимин.
— Нет, вполне возможно, что моё, — возразил вождь, качая головой.
— Я так хотел его увидеть, — всхипнул младший. — Так хотел подержать его на руках и прижать к себе, чувствуя его сердцебиение, хотел подарить тебе сына, что бы ты был счастлив и перестал вести себя так холодно, что бы быть достойным мужем и омегой, а в итоге... — шептал Ким. — Я так жалею, что так тогда отреагировал на беременность и своей истерикой подверг его жизнь опасности, от которой должен был наоборот — защищать. Почему я был таким глупым? — он посмотрел мужу в глаза.
— Душа моя, ты не должен винить себя, — Юнги опустил голову, мотая ней из стороны в сторону. — Я должен был проявить поддержку, а не оставаться таким же черствым. Тебе было тогда тяжело, а я... не сдержал свою клятву, — прошептал альфа.
— Ю..юнги, — позвал юноша мужа. — Обними меня. Мне так одиноко и плохо, — умоляет Чимин.
Старший прижал трясущееся тело омеги к себе, поглаживая по спине. Голубоглазый вцепился ручками в рубашку Кима, зарываясь в его крепкую грудь.
— Все будет хорошо, — гладил он мужа. — Сейчас главное — твоё восстановление. Если ты захочешь, мы попробуем ещё раз и у нас обязательно все получится, — старался убедить младшего.
— Спасибо, Юнги, — прошептал омега ему куда-то в грудь. — Я так благодарен тебе за поддержку. Прости меня за все и в особенности за мое отношение к тебе.
— Это я должен просить прощения, дорогой, — улыбнулся альфа. — Мне стоило помнить, что ты омега, а не работа.
— Оба хороши, — улыбнулся Чимин, поднимая голову и получая поцелуй. Юнги нежно сминал губы мужа, чувствуя ответные движения. Оторвавшись от жасминовых губ, мужчина посмотрел на мужа, читая в глазах благодарность и... Что это?
А это любовь...