Пара минут по встречке (hyunho)

— Джин, сходим к Феликсу? Он собирает компанию. – Бан Чан осторожно обвивает талию стоящего перед ним парня и кладёт подбородок тому на плечо, параллельно наблюдая, как стафф готовит съемочную площадку для предстоящей фотосессии очередного рекламного контракта Хвана.

— Когда? – парень поворачивает голову немного вбок, опуская глаза на лицо Криса. Он подмечает слегка напряженные брови Чана, сведенные к переносице, и то, как Крис не сводит взгляда с площадки, наблюдая за действиями людей в помещении. Лишь после этого встречается взглядом с темными глазами самого Хенджина.

— В субботу, – Чан растягивает губы в легкой полуулыбке, смотря на Хенджина. Сейчас он выглядел особенно красиво: легкий дымчатый макияж, подчеркивающий острый взгляд темных карих глаз, ровный тон кожи, пухлые алые губы красивой формы, блестящие прозрачным блеском. Черный пиджак на голое тело и пояс, выделяющий узкую талию. Зауженные брюки того же цвета подчеркивают длинные стройные ноги.

В такие моменты Бан Чану жаль, что его возлюбленный не видит в полной мере своей красоты. Мир Хенджина монохромный, он не различает цветов, но сам Крис с радостью готов рассказывать ему обо всех красках окружающей их среды.

Он готов часами описывать Хенджину то, в какие цвета окрашиваются закаты и рассветы, как прекрасны его длинные пастельно-розовые волосы, какой красивый у него медовый оттенок кожи, когда тот без макияжа. Главное, что парень всегда его слушает, глядя в ответ так же преданно и влюблено, как сам Бан Чан.

— Пойдём. Хотя-я, ты уверен, что он меня там ждёт? – Хенджин осторожно кладёт ладони поверх теплых рук возлюбленного и чуть сжимает их, отводя взгляд в сторону снующих туда-сюда людей. Чан невольно напрягается, поджимая губы. Внутри шевелится неприятный червячок сомнения.

Феликс и Бан Чан были соулмейтами, однако несмотря на этот аспект, старший предпочёл остаться с Хенджином. Почему? Хван и сам до конца не мог понять его мотивов. Он не был глуп или слеп, прекрасно понимал, что Феликс, вечно улыбчивый и немного шумный худой паренёк с белой копной волос, подходил Чану куда лучше него самого, а главное, у того явно были чувства к Чану. Они появились у Феликса не сразу, но чем сильнее они становились, тем больше было понятно, что неизбежная связь соулмейтов возьмет своё без каких-либо исключений. У этих двоих было много общего: интересы, вкусы, взгляды на жизнь. Они были очень похожи характерами и эмоциями.

В своей красоте и в себе самом Хван был уверен, но не настолько, чтобы встать, словно кость в горле, между двумя соулмейтами. Однако Бан Чан на все вопросы "почему он остался с ним", небрежно отмахивался и всегда отвечал, что они не дети и в неземную любовь между соулмейтами он не верит.

Крис предпочитает стабильные отношения с Хваном, проверенные годами совместной жизни, и не хочет их рушить только из-за того, что в его жизни появился человек, из-за которого он стал видеть мир в красках. С момента их знакомства с Феликсом прошло уже около двух лет, Хенджин задавал Чану вопрос по поводу соулмейта лишь дважды и, получив один и тот же ответ, больше не спрашивал его об этом. Но избавиться от чувства вины перед Феликсом было более сложной задачкой, чем избавиться от вопросов, почему Чан предпочёл его. И даже хорошее отношение самого Ли к нему этого не меняло.

Ли Феликс всегда радушно встречал Хенджина в своём доме и даже сам звал его провести время вместе в редкие выходные. Феликс никогда не относился к Хенджину плохо и всегда охотно шёл на контакт с ним, встречая его лучезарной улыбкой и тёплыми объятиями. Так почему же Хван чувствовал вину перед ним?

Потому что сам никогда не сможет понять, какого это: добровольно отказаться от соулмейта ради другого человека. А именно из-за него Бан Чан отказался от Феликса. И последний, вместо того, чтобы возненавидеть его, принял данный факт и даже сам пошёл на контакт, предлагая дружбу.

— Хенджин, мы пара, если зовут меня, то автоматически зовут и тебя, – Чан касается губами плеча Хвана, а затем продолжает. — К тому же тебя Феликс ждёт в субботу даже больше, чем меня. Пока мы разговаривали, он завалил меня горой вопросов о том, приедешь ли ты.

Хенджин тихо прыснул, растянув губы в легкой улыбке. Он осторожно погладил теплые руки Чана подушечками пальцев и прижался спиной к его крепкой груди.

— Хорошо, в субботу, значит. Попрошу менеджера не ставить мне съемки на этот день, – спокойно говорит Хван, не убирая улыбки с лица.

— А, чуть не забыл. Ещё там будут Минхо и Джисон, – Чан замечает, как стафф заканчивает настройку света, и нехотя отлипает от теплой спины Хвана, быстро оставляя поцелуй у основания обнаженной шеи.

— Кто такие Минхо и Джисон? – Хенджин поворачивается к Чану полубоком, поправляя пояс на своем пиджаке и разглаживая небольшие складки. Он настороженно смотрит на парня. В этот момент в груди что-то неприятно колет, а к горлу медленно подбирается неприятный комок из страхов от неизвестности.

— Минхо — старший брат Феликса, младше меня на год, а Джисон это мой хороший друг с универа, мы познакомились, когда я был на четвертом курсе, а он — на втором. Вы, кстати, с ним ровесники. Они пара. Вам ещё не выпадало шанса познакомиться, так как в те редкие моменты, когда ты свободен, они, наоборот, заняты учебой и подработкой.

Хван задумчиво закусил нижнюю губу, затем, кивнув самому себе, ушёл на площадку, потому что его позвали.

***

Неделя пролетела как-то быстро, словно кто-то щелкнул пальцами и наступила суббота. Для Хенджина, чьи будни сплошь забиты учёбой в институте и рабочими съемками, а дни слились в один комок и тяжелую скучную рутину, было весьма неожиданно проснуться утром и увидеть на дисплее телефона около даты слово «суббота». О планах на этот день приходится вспомнить именно тогда, когда на том же самом экране высвечивается имя «Ли Феликс», и в эту же секунду мозг услужливо подкидывает фрагмент разговора с Чаном в начале недели.

— У аппарата? – тихо шелестит Хван, медленно сползая с постели, подтягивая сползающие с пятой точки пижамные штаны в клетку. Его голос звучит хрипло после долгого сна.

Он лениво плетется в сторону кухни, где краем уха слышит работающую кофемашину и тихо поющего Бан Чана. Тот часто по выходным вставал раньше самого Хенджина и готовил им завтрак, при этом порой увлекаясь настолько, что даже не замечал, когда Хенджин просыпался и сам приходил к нему на кухню на звук его голоса и запах кофе, впоследствии пугаясь неожиданных обнимашек.

— О, хоть кто-то из Вас, сладкой парочки, соизволил взять трубку и ответить мне, простому смертному, на звонок. – Из динамика послышался веселый и полный наигранной иронии голосок Ли. Хван невольно растягивает губы в улыбке и на некоторое время останавливается в дверях спальни. Вся сонливость уходит на второй план, а внимание медленно перетекает на собеседника на том конце провода.

— И тебе доброе утро, Феликс. Я только глаза открыл, так что каюсь, звонки ещё не проверял, а Чану потом по башке настучишь за игнор, – парень тихо зевает в ладошку и всё же направляется в сторону кухни, откуда всё так же был слышен мини-концерт от старшего, которому вообще было побоку на окружающий мир. Он был чем-то увлечен настолько, что посторонние звуки вокруг себя снова не воспринимал.

— Ладно, заметано, если дашь Чану настучать по башке, так и быть, пощажу тебя. Я вот чего звоню, вы не могли бы пораньше подъехать, по дороге захватив ещё немного пива? Сегодня к нам присоединятся Сынмин с Чонином, – Феликс становится чуточку серьезнее, шелестя чем-то на фоне.

— Пораньше — это насколько? – Хван-таки доползает до кухни и замечает, как Бан Чан немного пританцовывает перед плитой, помешивая что-то в небольшой кастрюльке. Он одет в какие-то темные плотные спортивки, верх одежды отсутствует, являя на свет красивый рельеф мышц. Широкие плечи расправлены. Темные волосы зачёсаны назад, и с них стекают редкие капли воды после душа. Парень выглядит так уютно и по-домашнему, что у блондина по лицу расползается улыбка, а в груди приятно щемит.

Он не сводит теплого взгляда с Криса, но при этом нисколько не теряется в пространстве и внимательно слушает друга.

— Ну, на час раньше, если вам не сложно, конечно же.

— Повиси немного, — Хенджин отстраняет телефон от уха и в эту же минуту входит на кухню. — Доброе утро, – громко бросает он, а затем приближается к Чану. Он чуть наклоняется и целует в плечо, всё также не прекращая улыбаться. Бан Чан слабо вздрагивает от неожиданности и тут же разворачивается лицом к парню, широко улыбаясь.

— Утра, Хенджин-а, — Крис обвивает талию блондина и прижимает к себе, целуя в основание шеи, не скрытой домашней серой футболкой, параллельно вдыхая запах кожи младшего. Он так увлекся готовкой, что в очередной раз не услышал, как он появился на кухне.

— Хен, у меня Феликс на телефоне висит, он спрашивает, сможем ли мы приехать на час раньше к нему и заодно пива привезти? – Хван прижимается к Чану, обнимая того одной рукой за плечи, а затем зарывается носом в ещё влажные после душа волосы, вдыхая приятный аромат мяты.

— Блин, я только хотел позвонить и сказать, что мы задержимся. Мне в студию нужно заехать, так что пораньше приехать не сможем, но пива привезем. – Чан говорит тихо, всё так же не отлипая от шеи парня, но Хван его слышит. Он вновь прислоняет телефон обратно к уху:

— Ты ещё здесь?

— Да хен, я всё еще на линии, – голос Феликса звучит тише, однако Хенджин не улавливает в нем и тени каких-то негативных эмоций, но то, что он стал говорить тише, заставляет что-то внутри натянуться струной, а прямые брови нахмуриться. Меньше всего хотелось сейчас причинять какой-то моральный вред другу и портить настроение.

— Извини, мы не сможем приехать пораньше. Чану надо по делам, скорее всего, мы немного задержимся. Алкоголь привезем.

— Ладно, буду ждать вас, сладкая парочка. Надеюсь, Чан тебя предупредил, что сегодня будут ещё двое гостей, с которыми ты пока не знаком, – Феликс быстро бормочет, а затем сбрасывает звонок, не давая парню даже ответить, что его предупредили. У Хвана в этот момент начинает неприятно сосать под ложечкой. Внутри появляется нехорошее предчувствие.

Хенджин до конца не понимает, что конкретно может случиться, но чувствует, что сегодня что-то произойдет, и это «что-то» будет явно не «радужное» для него самого. Если так подумать, то вся рабочая неделя ощущалась очень странно, словно вселенная его к чему-то упорно готовила. Хван ненавидит сюрпризы, особенно если не знает, какие последствия они несут за собой. Он ненавидит, когда жизнь подбрасывает сюрпризы, способные разрушить его тщательно выстроенный мир. Эта хрупкая стабильность – единственное, что удерживает его от безумия, от нескончаемого потока тревожных и бессмысленных мыслей.

— Хенджин, всё в порядке? – Чан хмурится, внимательно наблюдая за напряженным лицом своего партнера. Выражение на нем уж слишком резко стало напряженным, и потому его это беспокоит. За пять лет их отношений он уже достаточно выучил привычки и мимику Хенджина, чтобы понимать, когда того посещают какие-то тревожные мысли, а когда он просто сосредоточен на каких-то своих рабочих или учебных моментах.

Хван Хенджин - модель, достаточно известная в Корее. Его внешность подходит под стандарт красоты, он яркий, довольно быстро вливается в рабочую среду, если дело касается моделинга. С ним желают работать многие, Хенджин прекрасно варится в котле съемок и показов. Он не боится камеры, не зажимается и всегда выкладывается на максимум. Во время работы, он всегда старается отключать свои эмоции и личные переживания, натягивая на лицо маску и выражение человека, у которого всегда всё отлично. Хван имел очень редкий талант – естественно смотреться в объективе любой камеры. И за это фотографы и модные дизайнеры его любили. Однако данной работой он давно не горит и не видит себя моделью в будущем. Он не заводит себе популярных друзей, да и в целом людей держит на расстоянии вытянутой руки, не желая с кем-то сближаться чуть больше, чем требует его работа.

Параллельно Хенджин учится: третий курс хореографии. Хван любит танцевать. В танце он проживает всю бурю собственных эмоций, тех, что никогда не сможет описать словами. Танцами он выражает всё, что копится в нем неделями, а то и месяцами. Именно в танце парень сбрасывает маски. Чан восхищается тем, как танцует Хван, его пластичностью, его легкостью и страстью.

Для Бан Чана Хван Хенджин не просто партнер на жизненном пути, он для него своего рода муза, произведение искусства, которое вызывает трепетные чувства, желание заботиться, лелеять, защищать и любить. Хенджина очень хочется любить, кутать в теплый плед и не выпускать из рук.

Когда в их жизни неожиданно появился Феликс, это сильно подкосило Хенджина в моральном плане, хотя тот старался не показывать этого, чтобы не вызывать у Бан Чана лишнего беспокойства. Крис и без того переживал. Он испытал сильный испуг, когда встретил Ли в своей студии и его мир обрёл цвет.

Хенджин всегда боялся остаться один, но уже тогда был готов отпустить парня, не желая заставлять выбирать между собой и соулмейтом, но Бан Чан в свою очередь боялся потерять Хвана. Появление Феликса стало для старшего проклятием, потому что на тот момент он только наладил отношения с Хенджином, они только смогли начать друг другу полностью доверять и достигли той самой стабильности, к которой оба стремились. Они привыкли друг к другу, наладили свой быт, научились принимать свою непохожесть и находить компромиссы. Чан не был готов просто так всё бросить и окунуться в чувства к незнакомому человеку с головой. Он слишком долго добивался Хван Хенджина и так просто от него не отступится.

Он не скрывает, что Феликс ему небезразличен, но это ничто по сравнению с тем, что он чувствует к этому высокому парню с розовыми волосами, чья жизнь, вопреки всему, остается черно-белой. Бан Чан испытывает к Феликсу нежную привязанность. Он жаждет дружбы, хочет быть рядом, поддерживать и делиться всем, что происходит в его жизни. Но что-то более глубокое, что-то, что поднимает голову в его сердце, он отчаянно подавляет. Он твердит себе, как мантру, что его любовь принадлежит лишь Хенджину.

Чан пока не готов признаться самому себе, что постепенно влюбляется в Ли Феликса.

— Всё хорошо, хен. Что готовишь? – Хван натягивает на губы улыбку и с интересом заглядывает Чану за спину, наблюдая, как что-то кипит в кастрюльке. Бан Чан резко вспоминает про завтрак и тут же разворачивается к плите, выключая конфорку.

— Сейчас будешь смеяться, но это обычная каша...

***

На улице темнеет. Небо застилает мрачными, грузными тучами. По лобовому стеклу стекают первые крупные капли дождя. Хенджин терпеливо барабанит пальцами по рулю, смотря в окно водительского сидения на проходящих мимо людей, параллельно ожидая Бан Чана, который ушёл в магазин минут десять назад и пропал с концами. Затем он отводит глаза от прохожих и устремляет взгляд на небо через лобовое стекло, стараясь представить, какого именно цвета сейчас тучи: грязно-серые или темно-синие. Ему правда интересно узнать, в какой оттенок окрасился небосвод. Вроде еще час назад светило солнце, из-за которого Крис вынужден был надеть солнцезащитные очки, а теперь стекло покрывают редкие дождевые капли.

— Только дождя нам сегодня не хватало, — резко раздаётся голос старшего и дверь сзади неожиданно открывается. На сидение кладут полный пакет из магазина, затем заднюю дверь закрывают и открывают спереди. На пассажирское сидение рядом с Хваном опускается Чан и откидывается на спинку.

— Поехали быстрее, мы опаздываем уже на полтора часа, Феликс обещал меня сожрать, если ты не явишься в течение получаса.

— Я? – Хван приподнял бровь, даже немного удивившись подобному заявлению. Он замечает, как Чан при имени Ли улыбается уголками губ, а затем поправляет прозрачные очки на переносице и заводит машину, выруливая с полупустой парковки магазина.

— Представляешь, из нас двоих он больше всего ждет на своих посиделках именно тебя. Я рад, что ты с ним хорошо общаешься. Не каждый сможет вот так взять и начать общаться с соулмейтом своего партнера, — Чан поворачивает голову в сторону Хенджина, скользя взглядом по его профилю. Пастельно-розовые волосы были длинной до плеч, верхняя часть волос собрана в хвостик на затылке, а спереди у лица была выпущена парочка прядок. Лицо было серьезным, сосредоточенным, глаза внимательно следили за дорогой. Хотя со стороны Хван выглядел в кресле водителя расслабленно и уверенно: одной рукой он держал руль, а вторую расположил на колене. Чан опускает взгляд с лица парня ниже, подмечая, как тому идет бежевая вязаная кофта, из-под которой выглядывает черная рубашка и такого же цвета зауженные джинсы с дырками на коленках.

— Феликс хороший парень, я не могу представить, что есть люди, которые не захотят с ним общаться, хен. Даже в моём монохромном мире он кажется очень ярким человеком, как солнышко, – спокойно говорит парень, не сводя глаз с дороги.

Бан Чан прав: не каждый найдёт в себе силы дружить с соулмейтом своего парня. Наверное, многие бы на его месте уже извели бы себя и своего партнера ревностью. Но Хенджин не ревнует, просто потому что Феликс своих чувств не скрывал, Чана из-под носа увести не пытался. О том, что он чувствует к Крису, давно рассказал Хенджину. Бан Чан поводов для ревности тоже не давал, он всегда открыто говорил: где он и с кем. Хван никогда не просил, но Чан всегда показывал ему свои переписки: о чем они говорят с Ли. Хенджин прекрасно видел, как этих двоих тянет друг другу, ещё он видел, как Чана тянет и к нему самому. Он не станет давить на старшего, заставлять того мучиться с выбором и играть с Ёнбоком в перетягивание одеяла на себя. Он будет молча ждать, когда Бан Чан сам поймет: чего он желает и с кем он хочет быть. Хенджин любит его, но никогда не заставит выбирать между Феликсом и ним самим, потому что это причинит ещё больше боли им троим.

Хван вдавливает педаль газа в пол. Он привык ездить быстро, ему нравилось вождение на большой скорости. К тому же, для него такое вождение экономит время: в рабочие дни ему приходится днём бывать в нескольких местах, а опаздывать в его работе недопустимо. Поначалу Бан Чан был против такого вождения, пытался как-то отговорить Хенджина, намекая на опасность для жизни и безответственность к своему здоровью. Они на этой почве много ругались, не желая слышать друг друга, но после Крис смирился, пришлось. Хенджин упёртый, и в данной ситуации было проще оставить его в покое, чем продолжать гнуть своё и без конца ссориться. Да, он переживал за парня и всякий раз порывался снова заговорить на тему опасного вождения, но замолкал, стоило Хенджину недобро прищурить глаза.

Дом Феликса показался на горизонте слишком быстро. Они заехали на парковочное место перед его двухэтажным светлым домом, около которого уже стояли две машины. Черный вольво Чонина, с которым Хван был знаком еще со школы, и незнакомая Хенджину белая Киа, предположительно Минхо или Джисона.

— О, все уже тут, одни мы с тобой как блудные гости, – Чан быстро целует Хвана в висок и выходит из машины, затем заглядывает на заднее сидение авто и забирает шуршащий пакет из магазина. Следом из машины выходит и сам Хенджин, поправляя очки на переносице. Пока они ехали, мелкий дождь закончился, однако тучи никуда не исчезли, и улицы по-прежнему выглядели мрачно из-за этого.

— Наконец-то! Я думал, что вы нас кинули уже! – Феликс оказывается рядом слишком неожиданно, тут же повиснув на Хване, обняв того за плечи, утыкаясь куда-то в ключицу и вдыхая легкий запах парфюма.

– Ты духи поменял? – Феликс отлипает от блондина, заглядывая тому в глаза сквозь очки. Ли внимательно смотрит в лицо Хвана, будто выискивает там что-то. Его большие глаза были настолько чистыми, ясными, и в них плескалась только радость от встречи. Губы солнечного парня растянуты в добродушной улыбке, и он снова липнет к Хвану, обнимая его за плечи.

— Да, сменил недавно, – Хенджин коротко кивает, смотря на Ли, и сам невольно тянет губы в улыбке.

— Мне начинать ревновать? – слышится голос Чана со стороны, который с широкой улыбкой наблюдает, как Феликс виснет на его парне. Эта сцена заставляет его умиляться. Парни выглядят со стороны как две подружки, которые давно не виделись. По факту так и есть, Хвану очень редко удавалось выбраться на какие-то посиделки с друзьями из-за работы или учёбы, поэтому для него такие дни были особенно ценны.

Хенджин обнимает худую фигуру друга в ответ, прижимая его к себе за талию и лишь фыркает в сторону Чана.

— Будете снова так опаздывать, хоть заревнуйся, уведу у тебя Джини и будешь пить пиво в гордом одиночестве, – парирует Ли и отлипает наконец-то от парня, таща того в дом за руку, добавляя, что все ждут только их двоих. Хенджин лишь тяжело вздыхает, косясь на своего молодого человека, а Чан в этот момент заговорщицки смеется.

— Уведешь у меня Джини? Он же не собака и не ребенок, чтобы его уводить...

В доме Феликса царит легкий полумрак и прохлада, горят лишь настенные светильники. Откуда-то из комнат играет легкая музыка, а из самой дальней, в конце длинного коридора слышатся голоса, словно там бурно что-то обсуждалось. Атмосфера кажется уютной, домашней. В воздухе витает запах курицы, пиццы и чего-то ещё вкусного и явно вредного для фигуры. Ли пропадает в направлении дальней комнаты так же быстро, как и появился ранее, встречая парней перед домом, параллельно захватив у Чана пакет с пивом.

Парни, молча сняли обувь и последовали в сторону, куда ранее скрылся хозяин дома и именно в этот момент оттуда выглянул ранее упомянутый. Он не сказав ни слова, хватает Хенджина за руку и резко тащит того в комнату, не давая и шанса тому хоть как-то подготовиться морально к знакомству с новыми людьми. Бан Чан заходит следом и прежде чем Феликс что-то говорит, здоровается с присутствующими.

Комната была небольшой гостиной, в которой висела маленькая плазма на светлой стене, а под ней ютилась небольшая светлая тумбочка с ящиками и какими-то фотками в рамках на поверхности. Напротив телевизора у противоположной стены стоял небольшой кожаный диван с горой подушек. Деревянный пол устелен мягким светлым ковром. Во всю стену было огромное окно, закрытое тюлевыми шторами, перед которым стояло парочку горшков с цветами на полу и все. Больше в комнате мебели особо то и не было. На ковре расположилось еще четыре человека, с двумя Хван был хорошо знаком, это Чонин, приветливый паренек с короткими темными волосами, они знакомы со школы, и оба работали моделями в одном агентстве, иногда пересекаясь на съемках. Рядом с ним сидел Сынмин, соулмейт Яна, он менее приветлив, со своеобразным юмором, с ним было куда сложнее налаживать общение, однако именно с ним впоследствии Хван всегда развозил пьяных друзей с посиделок, ибо оба не пили алкоголь и чаще всего сидели по вечерам рядом, потягивая газировку или сок. С другой стороны сидели ещё двое парней, с которыми Хенджин как раз и не был знаком.

После того как Чан поздоровался, тем самым привлекая внимание всех присутствующих, он молча взял Хенджина за руку и переплел с ним пальцы, стараясь своим присутствием немного успокоить тихий хаос внутри Хвана. Феликс в этот момент заговорил:

— Минхо, Джисон – это Хван Хенджин, парень Бан Чана. Вы с ним ещё не знакомы, он редкий гость на наших посиделках.

Хенджин в этот момент чувствует легкий дискомфорт и это чувство ему напоминает то, что он испытывал утром. Ему становится как-то не по себе, хочется сбежать или спрятаться за Чана и переждать бурю, однако неизвестный механизм в его душе уже запущен. Спрятаться Хван определенно уже не сможет, иначе он здорово напугает окружающих своим детским поведением, а Хенджин давно не ребенок и прятать голову в песок, когда грядет что-то страшное, не удел взрослого человека. Первым внимание привлекает невысокий парень, стройный, в меру подкаченный, у него явно темные волосы, которые слегка вились на кончиках. Он выглядит вполне себе приветливым и даже добродушным, с милыми щечками, чем-то на белку похож. Он одет просто, в свободную светлую футболку и широкие спортивки, тоже светлые.

— Привет, я Хан Джисон, приятно с тобой познакомиться. Ребята много о тебе говорили. – Парень протягивает руку для рукопожатия и внимательно заглядывает в глаза блондину. Хенджин коротко кивает и пожимает ладонь парня, тихо отвечая:

— Хенджин, приятно познакомиться, Чан рассказывал о тебе.

Джисон улыбается и эта улыбка немного успокаивает парня, даря минутное спокойствие, прежде чем его накрывает настоящий шторм. Следом за Джисоном к ним приближается второй незнакомец, он немного выше Джисона, но чуть крупнее комплекцией. Первое, что видит Хенджин это чёрные глаза и на этом все...

Хван встречается взором с этим парнем и в этот же момент голову словно простреливает, а глаза на некоторое время слепнут и начинают слезиться от непривычной ему яркости. Любой источник света режет по глазам, заставляя жмуриться до белых пятен, и блондин даже слегка пошатывается, чем заставляет Чана обеспокоенно прижать его к себе. Тот замечает, как Хван бледнеет и сжимает губы в плотную линию, как тот жмурится, а затем открывает глаза, в которых на мгновение мелькает тихий ужас.

Хенджину стоит неимоверных усилий взять себя в руки, незнакомец напротив, смотрит на него в упор. Его черные глаза, похожие чем-то на кошачьи не моргают, лишь чуть щурятся, а красивые губы сжимаются и быстро разжимаются, он коротко, но немного грубо бросает:

— Ли Минхо, рад знакомству.

Парень снова поджимает губы и отворачивается в сторону Джисона, стараясь не смотреть в сторону Хенджина, да и тому теперь как-то все равно, смотрит на него этот самый Минхо сейчас или нет. Внутри Хван медленно умирает, закапывает всего себя и старается хоть как-то сохранить спокойствие внешней оболочки, выходит скверно.

— Хенджин? – Феликс осторожно дергает парня за рукав, заглядывая тому в лицо, стараясь привлечь внимание того. Хван буквально заставляет себя фокусироваться на внешнем мире, пытается вынырнуть из внутренней бури и у него это получается, но лишь для того, чтобы сказать пару слов:

— Извините, мне нужно кое-что забрать из машины.

Хван быстро покидает комнату, краем глаза замечая, как Чан взволнован, но он лишь мотает головой, прося его тем самым не идти сейчас за ним.

Он быстро покидает комнату, а следом и дом, небрежно сунув ноги в свои кроссовки. Парень на мгновение останавливается на крыльце, пробегаясь глазами по мрачной, но уже цветной улице и к горлу подкатывает ком горечи и досады. Грудь давит изнутри и в какой-то момент дышать становится крайне тяжело, невыносимо. Хенджин быстро спускается с крыльца и идёт к машине, так же быстро открывает дверь и садится на водительское сидение, захлопывая дверь. Лишь оставшись наедине с самим собой, он делает тяжелый вдох и выдох, стараясь сохранять рассудок и не терять голову из-за нахлынувших эмоций. Получается отвратно, потому что связь с реальностью он явно теряет и на какое-то время перестаёт слышать звуки окружающего мира. В себя приводит чья-то тёплая ладонь, сжимающая его холодные пальцы. Хван обнаруживает себя сидящим всё в той же машине с опущенной головой и лишь после медленно поворачивает голову в сторону, встречаясь взглядом с взволнованными светло-карими глазами Ли Феликса.

— Почему ты здесь? – тихо спрашивает Хенджин и сжимает пальцы друга, выпрямляясь и откидываясь на спинку сидения. Он не сводит взгляда с Ли, наблюдая как брови парнишки чуть хмурятся и снова расправляются на лице. Феликс вздыхает и заправляет пальцами второй руки волосы за ухо, так же откидываясь на спинку сидения.

— А ты хотел, чтобы сейчас здесь сидел Чан? Или кто-то ещё из ребят? – Парень вновь смотрит на Хвана, но уже более серьезно. – Я вижу, что ты не в порядке, а ещё я вижу, что ты не готов об этом сказать Чану. Речи о других и быть не может, с ними ты не настолько близок, про Джисона и Минхо вообще молчу.

Хенджин поджимает губы, отводя взгляд в сторону. Сердце в груди угрожающе ухает, когда Феликс произносит имя Чана, а затем упоминает этого Минхо. Да, Хван определенно не в порядке, он выбит из равновесия, словно дали с ноги в живот и сломали ребра, проткнув легкие.

— Ты видишь цвета? – снова подаёт голос Ли. Хенджина передёргивает, а затем ему становится холодно, хотя в машине была нормальная температура, но его определённо начало морозить. Он испугано переводит взгляд на друга, но сил сказать хоть что-то не хватает, лишь кивнуть и сжать челюсть до такой степени, что становится больно.

— Почему тебя так напугало это? Появление соулмейта в жизни должно же вроде восприниматься как что-то разумеющееся, разве нет?

— У меня, не может быть соулмейта, – тихо выдавливает Хенджин и тянет воздух носом. В носу свербит, а глаза начинает неприятно жечь, парень снимает очки и убирает их наверх приборки.

— Что значит, не может быть соулмейта, Хенджин? У каждого человека в мире есть соул...

— Мой соулмейт...

***

— Вот вы где. Вы чего так долго? – Бан Чан встречает парней сидящих на крыльце, о чем-то тихо переговаривающихся. Феликс, обнимающий розоволосого за плечи, тут же натягивает беззаботную улыбку и кивает Хвану в сторону Чана.

— Мы случайно заболтались по поводу того, какая у Хенджина в пятницу была напряженная съемка, когда шли от машины к дому. Мы как раз собирались идти к ребятам. – Ли расцепляет свои руки, выпуская парня и медленно поднимается с деревянных белых порожек. Он тут же подаёт руку блондину, помогая встать. Хван также поднимается на ноги и отряхивает чёрные джинсы от возможной налипшей пыли, а затем поворачивается к Чану и так же как и Феликс улыбается.

Старший смотрел внимательно на этих двоих, с подозрением переводя взгляд то с одного лица, то на другое, будто пытался найти подвох в их беззаботных улыбках, но пока всё было безрезультатно. У него закрадываются какие-то подозрения, насчет правдивости темы беседы этих двоих, но он не спешит расспрашивать их об этом. Возможно, он себя накручивает и эти двое действительно просто разговорились и потеряли счёт времени. Такое ведь бывало раньше. Хенджин и Феликс были чем-то похожи между собой и оба легко находили общие темы, которые их интересовали и порой объединяли. Если они находили что-то что можно обсудить, то их было сложно оттащить друг от друга.

Они спокойно возвращаются в дом, а затем и в гостиную. Феликс тянет блондина за собой и сажает его рядом с Чонином. Чонин был невысоким и в меру стройным парнишкой с красивыми лисьими темными глазами, хитрой и в тоже время доброй улыбкой. Стоило Хвану приземлиться рядом с ним, как того тут же утягивают в цепкие объятия, прижимая макушкой к пушистому голубому свитеру Яна. Хенджин лишь тихо фырчит на подобное, но не спешит вырываться из объятий старого друга. Хван вовсе не тактильный человек. Хван очень болезненно относится к вторжению в личное пространство. Если он позволяет кому-то обнять себя или даже сам проявляет инициативу, это верный признак глубокого доверия и близости к этому человеку. Рядом опускается и Бан Чан, растягивая губы в улыбке, когда видит как Чонин начинает тискать его парня. Хенджин тихо сопит, но все так же не вырывается. В комнате виснет ненадолго тишина, но её тут же разрывает голос Джисона, лежащего головой на коленках Минхо. Он широко улыбается.

— Хенджин, Бан Чан говорил, что ты много работаешь. – Парень внимательно осматривает Хвана и после поднимается с колен Минхо и продолжает. – Кем, если не секрет? Мне было если честно, очень интересно узнать, кто же такой этот Хван Хенджин, о котором столько говорят хен и Ликс.

Хенджин кидает короткий взгляд на своего парня, видя как тот немного смущённо отводит взгляд в сторону, но после снова смотрит на Хана, натягивая на лицо добродушную улыбку, при этом ощущая, как внутри всё натягивается как тетива на луке, всем нутром ощущая на себе внимательный взгляд Ли-старшего.

— Это не секрет. Я работаю моделью и очень часто нахожусь в разъездах из-за съемок.

— О да, вы бы видели, как Джини круто ведет себя на съемочной площадке. Он просто само очарование. Все в нашем агентстве просто в восторге от него, – резко говорит Чонин, прижимая Хенджина к себе ещё сильнее.

— Правда? А есть фотки? – Джисон широко улыбается, в его глазах проскальзывают какие-то весёлые искорки, но у Хвана от этого почему-то волосы дыбом на загривке становятся. Парень чувствует себя немного неуютно, и потому прижимается спиной к Чонину, однако отвечает:

— У хена на телефоне было пару фото с последней съемки, – Хенджин тут же переводит взгляд на Чана и продолжает: – Хен, покажешь фото?

Бан Чан коротко кивает и достает свой телефон из кармана синих джинсов. Он быстро открывает галерею и листает вверх, ища нужные снимки. После, поворачивает телефон к ребятам. Комнату наполняют тихие звуки по типу: «вау» и «классно».

Джисон переводит свои глаза на Минхо и улыбается, говоря:

— Скажи, круто получилось?

Сам Минхо, лишь украдкой смотрел на фото в телефоне Чана, сжимая в своих руках талию Хана. Стоило Хенджину пройти в помещение следом за Феликсом, его глаза как магниты всё время тянулись в сторону этого розововолосого парня. Если быть честным самим с собой, то Ли чувствует себя пришибленным. Он солжёт, если скажет что не рад встретить соулмейта или если скажет, что был готов к тому, что тот его встретит вот так. Мир обрёл краски слишком резко, он оказался к этому не готов. Не готов он был и к тому, что соулмейтом окажется третье звено любовного треугольника младшего брата.

О том что Бан Чан и Феликс были соулмейтами, он знал. Брат ему сам рассказал в тот же день, когда те встретились. О том, что у первого уже есть пара, которую он не намерен бросать ради соулмейта тоже в курсе, только всё никак не мог в толк взять, что у Бан Чана в голове. Признаться честно, он даже первое время хотел собственными руками задушить Криса, ибо смотреть, как брат сидит дома побитой собакой, было невыносимо. Но однажды Феликс перестал выглядеть несчастным. Стал улыбаться как начищенный чайник, тогда же, Ли-старший и узнал, что его младший брат познакомился с парнем Чана и они вроде как сдружились.

На вопросы, зачем сближаться с «соперником», Феликс лишь недовольно фырчал: «он не соперник». Дальше Минхо не лез в сердечные дела брата, для себя лишь открещиваясь, что соулмейт его брата идиот, раз бежит от своей судьбы, а его парень ненормальный, раз стоит между соулмейтами.

Но Хенджин на ненормального непохож. На человека, который затевает что-то плохое или эгоиста он тоже непохож. То как на него смотрит сам Бан Чан, заставляет задумываться, что же такого в этом Хван Хенджине, если ради него пренебрегли связью солумейта. Кто же такой, этот Хван Хенджин, что собственный брат, отказался от борьбы за собственное счастье и отпустил соулмейта к нему, и сам водит с ним дружбу, хотя должен ненавидеть.

— Да, выглядит круто, – сухо отвечает Ли-старший, снова взглянув на фотки Хвана с какой-то фотосессии. Фотографии и правда были красивыми, Минхо спорить не станет. Хенджину прекрасно шел легкий макияж, подчеркивающий выразительность теплых карих глаз, помада, которая была лишь на пару тонов темнее естественного оттенка красивых губ. А серый костюм выгодно подчеркивал фигуру парня. Хван действительно был красивым. Высоким, стройным, эфемерным. Он изящный, все его движения, и сам он выглядит как произведение искусства и Минхо, не может этого не оценить. Внутри что-то щелкает и появляется желание узнать этого необычного человека получше. Хенджин выглядит как человек, который умеет здраво оценивать ситуацию, но при этом действовать наперекор этому же здравому смыслу. Он кажется непредсказуемым, от того в груди зарождается интерес, желание узнать лучше, стать для этого человека хотя бы ближе чем просто знакомый из общей компании.

— А чем-то ещё увлекаешься, помимо моделинга? – Джисон отдаёт Бан Чану телефон обратно и облокачивается спиной на Минхо, прижимаясь лопатками к крепкой груди Ли. Он кладёт ладони поверх сцепленных рук на своей талии. Он снова переводит взгляд на Хенджина, в его глазах плещется непонятный для розововолосого интерес. Хван же ощущает, как ему немного некомфортно от повышенного внимания к своей персоне, хотя и понимает, что подобное очевидно. Он действительно редкий гость в данной компании и по большей мере, всех присутствующих можно смело считать друзьями Чана, тот больше проводит с ними времени, потому его не должно удивлять внимание и интерес друзей Криса к его персоне.

— Хенджин занимается танцами. Точнее учится на хореографа на третьем курсе в универе искусств, – спокойно отвечает Чан и кладёт ладонь на коленку Хенджина, тем самым стараясь показать парню, что он рядом и в случае чего защитит его.

— Вау! Вот так совпадение, Минхо тоже танцует и тоже учится, только на четвертом курсе. – восхищенно говорит Джисон и поворачивает голову на Ли-старшего, целуя того в скулу.

— Правда? – Хван чувствует себя немного неловко и выдавливает легкую улыбку. Внутри снова что-то екнуло, но в этот раз он сдержал себя и свою внутреннюю бурю. Лишь мысленно сделав пометку:

«Танцует значит».

***

Ближе к вечеру интерес к Хенджину немного спал и его прекратили мучить вопросами. В компании наступила долгожданная идиллия, напряжение тоже более-менее устаканилось и уже вскоре после пары банок пива, разговоры в комнате были более расслабленные.

Хенджин не пил, так как был за рулем, но от банки газировки, услужливо предложенной Сынмином, сидящим рядом не отказался. Тот к слову тоже не был фанатом алкоголя, потому пиву предпочитал газировку. Он молча сидел рядом с Хваном у дивана и следил черными глазами как Чонин, будучи в легком алкогольном опьянении плел косички на длинных блондинистых волосах Феликса. Картина была умилительной, потому Ким не удержался и сделал фотку этих двоих по-тихому.

— Выглядишь уставшим, – резко произносит Ким, убирая телефон в карман своих черных джинсов. Он переводит взгляд с друзей на Хвана и смотрит так пронзительно, что розововолосый слегка ежится.

— Неделя выдалась тяжёлой, – спокойно отвечает Хенджин, пожимая плечами и снова прикладывается губами к банке с газировкой. Хван не сводит глаз с Феликса и Чонина, о чем-то увлеченно болтающих между собой.

— Не думал взять отпуск? В последний год ты действительно много работаешь. Помощь случаем не нужна? – Сынмин, снова переводит взгляд с Хенджина в сторону Феликса и Чонина, а затем бегло осматривает гостиную, Чан о чем-то шепчется с Джисоном в противоположном углу, видимо обсуждает что-то насчет музыки, ведь оба занимаются написанием своих собственных песен. Чонин по-прежнему мучил волосы Феликса, а последний в свою очередь что-то увлечено рассказывал Яну. А затем Ким натыкается на сидящего в компании все тех же Хана и Бан Чана, Минхо, точнее на его тяжелый взгляд, но не в свою сторону, а в сторону Хенджина. Его это удивляет: Ли Минхо обычно не уделяет столько внимания новым людям в их компании. Ну, по крайней мере, Бан Чан или Чонин не были удостоены такого взгляда со стороны старшего, когда Феликс познакомил их полтора года назад. Обычно Ли Минхо мало интересуют люди, он участвовал в подобных посиделках только потому что здесь его младший брат и Джисон, который являлся душой компании и всегда был всеми лапами за любое сборище друзей.

— Помощь? С чем помогать собираешься? – Хван чуть наклонил голову в бок, не сводя взгляда с друга.

— Не знаю, это ты мне скажи. Ты не выглядишь как человек, у которого всё в порядке. Это из-за Чана? Или из-за Минхо? Признавайся, вы знакомы? – Сынмин снова уставился на Хвана, ища в его резко побледневшем лице хоть какие-то ответы на свои вопросы.

— Нет. До сегодняшнего дня я никогда не встречался с Ли Минхо, более того, о его существовании я узнал во вторник, когда Чан заговорил о сегодняшних посиделках, -Хенджин тяжело вздыхает и опускает глаза на свои руки.

— Вот как, значит дело в Чане?

Хенджин отрицательно мотает головой и облокачивается на сзади стоящий диван.

— Хен ни в чём не виноват. Ты же знаешь, он хороший человек.

        — Хенджин, о вашей ситуации с Феликсом в этой комнате не знает только разве что домовой, и то наверное и его уже это всё заебало. Не пробовал дать Бан Чану пинка под заднее место, чтобы он хоть что-то уже для себя решил? На вас троих больно смотреть, особенно на тебя и Феликса, – тихо говорит Сынмин и тянется куда-то в бок, затем протягивает Хвану очередную жестяную банку с газировкой. Блондин послушно её принимает, отставляя в сторону пустую, которую ранее держал в руках.

— Сынмин, Бан Чан сам должен прийти к решению вопроса, который встал перед ним. Мы с Ликсом уже это обсуждали: ни я, ни он не станем давить на него и ставить перед выбором, иначе будет ещё больнее, чем есть сейчас, особенно Феликсу.

— А тебе? Какого будет тебе, хен? – Сынмин наклоняется в сторону Хвана и заглядывает ему прямо в глаза. Ким видит, как в глазах Хенджина на мгновение что-то проскакивает, но не до конца понимает что именно.

— Я буду оценивать ситуацию по мере поступления проблем, Сынмин. – Блондин медленно поднимается с пола и направляется в сторону двери. Хенджин чувствовал, что ему требуется выйти на воздух и немного привести мысли в порядок. Ким разворошил осиное гнездо, под названием «тревожные мысли Хенджина», а пристальный взгляд Ли Минхо со стороны, только больше вгонял в тревогу.

На улице тихо, дует прохладный ветерок, который тут же начинает легко развивать концы розовых волос Хвана. Стоит легкий запах озона, дождь всё-таки был, недолго, но достаточно сильный, чтобы намочить землю. Парень опускается на ступеньку и упирается рукой назад, чуть отклонившись и прикрыв глаза. В какой-то момент дышать становится легче, грудь хоть немного, но перестаёт сдавливать в области сердца, давая хоть ненадолго передышку, чтобы не утонуть в этом океане чувств.

Неожиданно слышаться тихие шаги за спиной, а затем кто-то останавливается рядом.

— Феликс, я в порядке. Просто вышел подышать воздухом, – тихо говорит Хван, не открывая глаз.

— Какого это, увидеть мир в совершенном другом виде? – звонкий и чуть мелодичный голос раздаётся слишком резко. Хван невольно вздрагивает и удивленно бросает взгляд на рядом стоящего парня. Рядом, подперев плечом белую балку крыльца, на котором держалось перила, стоял Минхо. Его кошачьи глаза смотрели в упор, заглядывая прямо в душу Хенджина, заставляя того покрыться мурашками.

— Неожиданно... - это всё что может выдавить Хван из себя, резко садясь прямо, но глаз с Минхо не сводит. Внутри всё сжимается с новой силой, но прервать зрительный контакт парень не в состоянии, в голове, словно, набатом звучит, что этого делать нельзя.

— Что будем делать? – Минхо не сводит глаз с парня, зачесывая собственные каштановые волосы пальцами назад.

— О чём ты? – Хенджин осторожно спрашивает и наклоняет голову немного в сторону, не совсем понимая сути вопроса Ли, но ему уже это не нравится.

— О том, что мы соулмейты. Что будем делать, Хван Хенджин? – губы Ли неожиданно растягиваются в неком хищном оскале. Он с замиранием сердца ждёт ответа от парня, хотя прекрасно понимает, что тот сейчас может сказать, однако Минхо уже априори с этим ответом не согласен. Он сам не до конца понимает, для чего он сейчас пришёл сюда в след за Хваном, а главное чего сам ожидает от резко появившегося в жизни соулмейта.

— Ничего? Мы ничего делать не будем, Ли Минхо, — резко отвечает Хенджин, хмуря брови и чуть двигаясь в сторону, ибо парень напротив резко отклонился от балки и направился в сторону Хвана. От него веяло явной угрозой. Хищный оскал в одно мгновение превратился в лед, а от взгляда волосы на загривке не просто встали дыбом, но и покрылись инеем.

— Я на подобное не согласен, Хван Хенджин. Я не Феликс и делить своего соулмейта с кем-то я не намерен. – Минхо сам удивляется от своих слов и от того как абсурдно они звучат. Но слова Хвана как-то неприятно проехались по нему внутри. Само ощущение того, что перед ним находится не просто человек, друг брата, а соулмейт заставляет в голове что-то перестроиться. А мысль, что у этого малознакомого, но уже особенного для него парня, не всё в порядке в жизни, заставляет чувствовать себя странно подавленным.

Хенджин же испытывает легкий шок, нет, не так, он испытывает лютый ахуй от того, что сейчас услышал. Он никак не ожидал, что в его жизни появится человек, который, едва зная его (от силы три часа), вдруг заявит о своих правах на него. Даже Бан Чан никогда не проявлял к нему подобных собственнических наклонностей, хоть и ревновал периодически к партнерам по съемкам.

— Придержи-ка коней, – резко шипит Хван. В один миг его накрывают злость, смятение и удивление. – Во-первых, я занят, во-вторых ты вроде как тоже в отношениях, так что тормози, то что мы соулмейты, ещё не повод рушить привычный уклад жизни, не думаешь?

Минхо с минуту смотрит парню в глаза, но после спокойно опускается на ступеньку рядом с Хваном и отводит взгляд вперед, наблюдая как во дворе тихо шатаются зеленые декоративные кусты от легкого ветерка. Рядом с розововолосым оказывается дышится легче, Ли ловит себя на этой мысли слишком неожиданно. Хоть Хенджин и выглядел напряженным, сам Минхо почему-то чувствовал какое-то спокойствие, словно само присутствие этого парня, делало его мир чуточку проще. Рядом с Джисоном он давно не чувствует себя спокойно. Они давно перестали отдыхать в обществе друг друга, да и Хан в последнее время ведет себя уж больно странно. Пропадает в студии без конца, прячет телефон, думая что Ли этого не видит да и в целом, как-то стал отдаляться, перестал делиться своими мыслями и волнениями, потому Минхо стал всё чаще думать о расставании. Его отношения с Джисоном давно стали непосильным грузом, который тянуть на своих плечах у него не было ни сил, ни желания, но почему-то вместо того, чтобы закончить отношения самому, упорно ждал первого шага от Хана, словно на что-то да надеялся ещё.

Однако, произошедшее сегодня, окончательно приводит Минхо в чувства. Он уже точно знает, что ждать шага от Хана, бесполезно. Привычка не была для него достаточной причиной, чтобы бороться за эти отношения. Он дорожил ими, но не был уверен, что Хан чувствует то же самое. Тот не шел на разговор и казалось бы даже не замечал, как они отдалились друг от друга. И если вопрос с Ханом для Минхо сложен, но вполне решаем, то на смену ему приходит другая проблема, причём та, на которую он закрывал глаза, потому что ранее она его касалась только из-за родственной связи с Феликсом. Теперь же он рискует превратить любовный треугольник брата в чертов квадрат. Ситуация и правда сложная, однако, тоже вполне решаемая. В их гоп-компашке, только слепой не увидит, что два долбоящера, а именно Бан Чан и Феликс с каждой встречей всё больше испытывают вселенское притяжение друг к другу. Сегодня довелось увидеть, что из себя представляет третье звено, которое стоит между ними. И если с Феликсом еще все понятно, он старается как может держать свои чувства и уважать выбор Криса, то мотивов Бан Чана он совсем перестает понимать. Ради чего он столько времени цепляется за парня, который даёт ему полную свободу выбора. То что Хенджин не держит старшего на коротком поводке видно сразу, Хван Хенджин не перетягивает на себя одеяло, по нему видно, что своей любовью он не душит. Несмотря на то, что Минхо ранее с Хваном не был знаком, он прекрасно видит, что парень осознает что такое связь соулмейтов, не стремится как-то предотвратить неизбежное притяжение тех двоих. Он просто молчит, сидит словно тень рядом с Бан Чаном, ведет себя осторожно и сдержано. Словно старший подавляет его демонов внутри. Хван Хенджин выглядит идеальным парнем на фоне старшего. Наблюдая за ними, создается впечатление, что Чан изо всех сил держится за этого парня. Причина может быть в его показной идеальности, или же в более глубокой, неочевидной связи между ними.

— Позволь задать вопрос. Если однажды Чан все же выберет Феликса, как ты это примешь? – Минхо поворачивает голову в сторону парня, снова внимательно изучая его лицо. Для парня, розововолосый стал некой загадкой, которую хотелось разгадать. Хотелось узнать, так ли он идеален и что скрывает этот тихий парень внутри себя. Какого внутреннего демона или же ангела он прячет под личиной идеальности и жертвенности. Хенджин тяжело вздыхает и подпирает ладонью подбородок, на мгновение его лицо становится угрожающе серьезным, он впивается взглядом в лицо соулмейта, тем самым говоря ему, не суйся в это, сам пожалеешь, а с губы срывается чуть хриплое, но спокойное:

— Неприятные ты вопросы задаешь, Ли Минхо.

***

Уже ближе к полуночи, гости Феликса рассредоточились по гостиной. Джисон мирно дремал на коленках Ли-старшего, который расположился на ковре около небольшого черного кожаного дивана и перебирал пальцами черные волосы первого, Чонин сопел лицом в белую подушку на самом диване. Сынмин и Феликс сидели на полу перед панорамным окном и втыкали в телефон Кима, что-то тихо между собой обсуждая. В это время Хенджин сидел на небольшой кухоньке в доме Ли и мирно потягивал черный чай, заботливо сделанный Бан Чаном. Старший заваривает и себе чашку чая, а затем садится рядом с Хваном, положив голову тому на плечо. Розововолосый, наклоняет голову вбок и упирается щекой в макушку Чана, тихо выдыхая. На кухне было светло, были включены все светильники, освещая помещение, потому Хван с неким интересом рассматривает помещение: светло-бежевые стены, фисташкового цвета кухонный гарнитур, в углу белый холодильник. На коричневом паркете постелен молочного цвета пушистый ковер. Мир в цвете кажется каким-то странным, инородным. Хенджин ощущает себя в нем лишним, почему-то чувствует, что на фоне всех этих красок, он сам монохромный, серый и блеклый.

— Ты весь вечер словно в воду опущенный. Расскажешь, что тебя беспокоит? – Бан Чан спрашивает тихо, в его голосе слышится некая осторожность, словно прощупывает почву, боясь, что Хван как капкан захлопнется и не выпустит ни слова из себя.

— Я хочу рассказать, но не знаю как ты на это отреагируешь, хен. – Хенджин тяжело вздыхает и немного поворачивается в сторону Чана, а затем обнимает старшего за плечи, чуть прижимая к себе и утыкаясь носом тому в синюю макушку. Оказывается у Бан Чана темно-синие волосы. Выглядит красиво, старшему очень идёт.

— Ты же знаешь, ты всегда можешь со мной поделиться своими переживаниями, – тихо шепчет парень и касается губами теплой кожи на шее, обвивая талию блондина руками. Чан нутром чувствует, что в этот раз переживания Хенджина не просто результат его тревожных мыслей, которые его переодически посещают, а что-то ещё. В глазах Хвана слишком много всего: боли, страха, отчаяния и чего-то ещё, какого-то детского интереса. Чан весь вечер наблюдал за своим парнем и заметил, что тот как-то странно рассматривает обычные предметы вокруг, хотя до этого особого внимания окружению не уделял, потому что для него весь мир это монохром, серые и черно-белые тона. У него закрадываются некоторые предположения, но он их тут же от себя прогоняет, потому что-то о чём он думает, произойти не могло, только не с Хенджином.

— Я знаю. Но правда пока не могу рассказать. Дай мне время собраться с мыслями, хорошо? Я обязательно тебе расскажу, но позже. – Розововолосый целует Чана в макушку и тянется к своей чашке с чаем.

— Хорошо. Поехали домой?

— Я думал ты захочешь остаться здесь на ночь как и ребята? – Хван приподнимает бровь, чуть отстраняясь от старшего и заглядывая тому в глаза. Те были слегка затуманены, Бан Чан был слегка пьян, всё же он выпил немало пива в этот вечер, пока общался с ребятами. Сам Хенджин в основном провел время в обществе Сынмина, тихо переговариваясь об учёбе в универе. Они учились в одном учебном заведении, но на разных специальностях: Ким был на курсе, связанным с вокалом. Иногда к ним подключались и остальные, но из-за того что эти двое были трезвы как стеклышки, подвыпившим друзьям становилось с ними скучно и они снова переключались на какие-то свои темы, оставляя Кима и Хвана наедине.

— Нет, хочу к нам домой, где все тихо и спокойно, а главное никто не напрягает тебя.

Хенджин тихо смеется, отставляя чашку чая в сторону.

— Никто не напрягает меня? Хен, я конечно интроверт, но не настолько, чтобы ты сбегал от друзей, только потому что мне некомфортно. Ты не думал, что если будешь постоянно заботиться о моем комфорте, я никогда не привыкну к новым людям вокруг себя.

— А тебе надо к ним привыкать? Я не хочу жертвовать твоим комфортом...

— Так, закрыли тему, а то мы сейчас заведем шарманку про жертвы друг друга и поругаемся, мы с тобой это уже проходили. – Хенджин резко становится очень серьезным и так же резко обрывает Бан Чана. Он не любит такие моменты, когда Чан начинает забываться и через чур сильно потакать Хенджину, стараться сделать всё, лишь бы ему было хорошо. Хван устал объяснять старшему, что не нужно настолько его опекать и что он вполне может справиться со своим внутренним дискомфортом. Он никогда не был против встреч с друзьями, ночевок у них, даже когда в компании возможно пополнение в лице новых и малознакомых ему людей. В конце концов парень уже привык к этому дискомфорту, он каждый день сталкивается с новыми людьми на работе, это входит в уже привычную ему рутину.

— Поехали домой, Хенджин. Я правда хочу домой, – тихо говорит Чан, утыкаясь носом тому в плечо.

— Хорошо, поехали домой, хен, – кивает блондин и гладит старшего по волосам на затылке. Бан Чан не торопится отстраняться от Хвана, он ещё несколько минут сидит вот так, прижимаясь к нему, а затем неожиданно отлипает от плеча и тянет парня к себе за подбородок, накрывая его губы своими. Поцелуй выходит легким и смазанным касанием, Хенджин просто немного не ожидал такого действия от партнёра, потому вместо того чтобы ответить на касание губ, отпрянул назад и тут же об этом пожалел. Чан выглядит виноватым, словно совершил смертный грех, а не поцеловал своего парнера, он тут же опускает глаза вниз и поджимает губы, чувствуя, что совершил что-то ужасное, раз Хван так отпрянул от него. Блондин тут же пугается такой реакции и скорее спешит успокоить страшего, притягивая того к себе обратно за плечи и касаясь губами его лба.

— Хен, всё хорошо. Ты ни в чем не виноват, – тихо шепчет парень и поднимает опущенную голову парня двумя пальцами за подбородок. Их глаза встречаются друг с другом и они на короткое мгновение замирают, утопая в бездонных океанах чувств, что плескались в глазах обоих. Мир вокруг словно останавливается, звуки исчезают и сейчас эти двоя полностью растворяются в атмосфере и обществе друг друга. Чан не выдерживает и вновь тянется к Хенджину, касаясь его щеки ладонью, мягко оглаживая нежную кожу. Он приближается и вновь невесомо касается губ блондина своими и в этот раз, Хван раскрывает их, отвечая на робкую ласку. Парень осторожно прижимает ладонь к лицу Бан Чана и нежно проходится пальцами по коже на щеке, а затем ведет их дальше и вплетает в не длинные синие волосы. Он чувствует, как старший невольно ластится к нему, прижимается ближе. В отличие от Хвана, Крис наоборот был очень тактильным, любил дарить объятия, ласки, ему нравилось когда обнимали его и порой он даже больше смущался, когда Хенджин сам проявлял к нему намного больше тактильного внимания чем обычно. Такие редкие моменты он очень ценил, ведь чувствовал себя ещё более счастливым и нужным, чем в обычные дни.

В последнее время Хенджин действительно очень много работал, а приходя со съемок устало принимал душ и заваливался спать без задних ног. Чан переживал за него, много думал о том, откуда на Хвана свалилось столько работы и каждый раз ловил себя на мысли, что тот заваливал себя ей целенаправленно, чтобы убежать от тревожных мыслей, а те у него точно были. Бан Чан был бы и рад, вывести Хенджина на очередной разговор, но понимал, что это бесполезно в текущей реалии, всё вело в одну сторону, а именно их отношений и связи соулмейта с Феликсом. Хенджин давно дал понять, что примет любое решение Чана, даже если тот решит его оставить, но у старшего от этого только волосы дыбом становились на загривке. Однажды они даже не хило так поругались на этой почве. Криса, если честно, немного бесила такая своеобразная жертвенность его парня. Он не мог так просто принять тот факт, что Хван даже не пытался бороться за их отношения, а был готов молча наблюдать, как рушится их история, длиною в пять лет. Но вскоре пришло осознание, Хенджин давно морально себя подготовил к тому, что однажды в жизни Чана появится человек, предназначенный ему самой вселенной. Хван Хенджин просто не хотел лишать Бан Чана радости увидеть цветной мир, он не хотел забирать у Чана возможности выбирать с кем он будет счастлив. А Крис, не думая выбирал только Хенджина, пытаясь упорно игнорировать тот факт, что его действительно тянет к Ли Феликсу. Бан Чан упорно смотрел только на Хенджина, цепляясь за свои чувства к нему, ища в его глазах всё больше звезд, в смехе замечая все больше музыкальных нот, которые в последнее время становились всё печальнее. Чан ощущал, что внутри Хенджин ломается и ломался вместе с ним. Он упорно смотрел только на Хвана, стараясь не замечать рядом кое-кого другого, но глаза невольно улавливали яркие огни в других глазах, веселые ноты в чужом голосе, в голосе, который одновременно вызывал тепло и дикий холод внутри, потому что он не должен этого замечать, но видит.

Хван отстраняется от губ Чана и робко улыбается, смотря в его глаза, он продолжает осторожно поглаживать подушечками пальцев кожу головы парня. Бан Чан чуть наклоняет голову и тихо выдыхает, улыбаясь так же робко, как и партнер. В его груди разливается тепло и трепет.

— Я безумно тебя люблю, – тихо шепчет Чан. – Пожалуйста, не отдаляйся от меня, Хенджин, не утаивай. - Продолжает парень, беря руку блондина в свою и прижимается губами к тыльной стороне ладони, прикрыв глаза.

— Я тоже люблю тебя, хен, – ещё тише шепчет блондин, не сводя глаз с парня.

Неожиданно за дверью слышаться тихие шаги, а после та открывается и на пороге появляется Феликс. Блондин ненадолго останавливается в дверях, его карие глаза чуть щурятся, когда он видит сидящих парней за столом, прижимающихся друг другу, но после тот натягивает на лицо самое добродушное выражение и подаёт голос:

— Вау. Впервые вижу как вы милуетесь, сладкая парочка.

Хенджин еле заметно вздрагивает и поворачивает голову в сторону хозяина дома, он совсем забыл где они находятся, потому хотел отстраниться от старшего, да только Бан Чан не позволяет, наоборот потянув того на себя, положив руку на талию, а другой всё так же держал за кисть у своего лица. Внутри Хвана всё холодеет, тепло в груди испаряется и становится очень некомфортно. Феликс не сводит с них глаз, добродушно улыбается, но карие глаза щурятся и опасно темнеют.

— Хен, отпусти, – тихо шикает Хван, чувствуя себя совсем не в своей тарелке, так ещё и перед Феликсом. Блондин всё так же стоит в дверях, не моргает.

— Хен, мне кажется ему немного пиво по шарам дало наконец-то, не вырывайся. – Феликс проходит на кухню, закрывая за собой дверь, а затем садится напротив, подпирая ладонью подбородок.

— Ликс, пожалуйста, не пялься, прошу тебя, – шепчет Хван и чуть опускает плечи, отводя взгляд в сторону. Бан Чан, который при появлении Ли-младшего затих, резко поднял голову и сначала посмотрел на чуть сжавшегося Хвана перед собой, а затем в сторону Феликса и снова завис, не в силах отвести взгляда от того. В голове непривычно пусто, ровно до момента, пока он не чувствует, как его парень пытается убрать свою руку из его захвата. Чан дергает его на себя, снова пресекая попытки блондина отстранится и именно тогда Хенджин взрывается, не в силах выдержать внутреннюю бурю, которая накрыла лавиной, когда появился Ликс. Он резко дергает на себя руку и громко рычит:

— Я сказал, отпусти меня!

Бан Чан вздрагивает всем телом и выпускает руку парня, непонимающе уставившись на Хенджина. Прямые брови сведены к переносице, губы поджаты, а карие глаза потемнели. Розововолосый резко поднимается со своего места, роняя деревянный стул на котором сидел. Он, сжимая руки в кулаки, спешит скорее покинуть кухню, лишь в дверях чуть повернув голову в бок, бросил:

— Жду в машине, если всё еще хочешь домой.

Хван быстро покидает кухню и минует коридор, доходя до прихожей. Он снова небрежно сует ноги в кроссовки и стремительно покидает дом, оказываясь на улице, где его встречает прохладный ветер и глухая тишина. На улице поздняя ночь, город давно спит. Хенджин рад, что на крыльце ни души, потому уже более спокойно выдыхает, проводя пальцами по лбу, осторожно разминая его. Злость медленно уходит, но на смену ей приходит стыд. Ему стыдно перед Феликсом и почему-то перед самим собой. Вроде ничего такого и не произошло, ну поцеловались они с Чаном на кухне, однако больше волнует факт не того, что они поцеловались, а то что Ликс это видел, так ещё и зачем-то остался с ними в одном помещении.

«Он мазохист? Или просто специально делает так, чтобы я испытывал вину?» - Хенджин спускается с крыльца и быстрым шагом сокращает расстояние до своей машины, черный мерседес встречает его приятной тишиной. Он устало опускается на водительское сиденье и облокачивается на спинку, прикрыв глаза. В груди по-прежнему всё сдавливает и амплитуда некой боли выкручивается на половину. Сколько примерно проходит времени, прежде чем дверь с пассажирской стороны открывают, а затем в машину садятся, он не замечает, лишь открывает глаза и поворачивает голову в сторону, цепляясь взглядом за опущенную синюю макушку. Бан Чан пытался не шуметь, хотя его немного потряхивало после лишнего пива. Он чувствовал легкое головокружение и жар, и когда он вышел на улицу, прохладный ночной воздух вызвал у него неприятное ощущение. Крис старается пристегнуть ремень, но из-за трясущихся рук это не получается сделать ни в первый раз и даже не во второй. Хенджин, что молча за этим наблюдал, всё же отлипает от спинки кресла и садится ровно, а потом поворачивается в сторону Чана полностью и пристегивает того сам. Старший замирает, поднимая глаза на кажущееся со стороны спокойное лицо Хвана, он старается разглядеть хоть что-то в нём. Хочет извиниться, но не может произнести и слова.

— Всё в порядке, Чан. Я не злюсь на тебя, если ты думаешь об этом, – говорит Хенджин, убирая руки от ремня безопасности, поднимая глаза на старшего и встречаясь с ним взглядом. Бан Чан поджимает губы и тянется рукой до лица Хвана, но буквально в сантиметре от него останавливается, не решаясь прикоснуться. Хенджин тихо вздыхает и поддается вперед сам, прикасаясь щекой к теплой ладони Чана.

— Извини, Хенджин. Я так погрузился в свои чувства, что пренебрег твоим личным пространством, когда ты просил тебя отпустить. – Старший начал сбивчиво говорить, осторожно поглаживая нежную кожу лица парня. – Я прекрасно знал, что ты не любишь показывать что-то личное посторонним, но всё равно не сдержался, когда пришел он. Я...

— Хен, ты никогда не нарушал и не пренебрегал моим личным пространством. – Хенджин смягчается и касается второй рукой свободной руки старшего, переплетая пальцы. – Я вспылил, потому что мне стало некомфортно от взгляда Феликса.

Чан понимающе кивает.

— Мне тоже было некомфортно, когда он смотрел на нас, Хенджин, - Чан сжимает их сцепленные пальцы и убирает руку от лица парня. – Иногда, я его не понимаю, Джин. Я не понимаю, почему он стремится находиться рядом, когда мы... ну...

— Находимся наедине?

Чан согласно кивает и поджимает губы. Он чувствовал себя неуютно, говоря с Хенджином о Феликсе, думая о том, что произошло. Перед глазами по-прежнему стояли те прищуренные, внимательные глаза Феликса, который смотрел на них с Хваном тогда на кухне. Они не осуждали, но на их дне плескалось сдерживаемое море боли и Крису дико хотелось убраться из-под этого взгляда, схватить Хенджина, закрыть его собой и убраться к чертовой матери из под этого взора.

— Поехали домой? Ты не в том состоянии, чтобы сейчас об этом думать, - Хван целует Чана в висок и садится ровно на своём сиденьи. Он разжимает сцепленные руки с парнем и уже сам пристегивается ремнем безопасности. Заводит машину, надевает на переносицу очки, которые ранее лежали под лобовым стеклом на приборной панели, он быстро поворачивает голову в сторону дома и видит на крыльце стоящего Ли- младшего с зажатой между пальцами сигаретой. По позвоночнику Хвана пробегается стайка мурашек, но он лишь поднимает руку и машет в знак прощания. Феликс так же поднимает руку и машет ей в ответ. Он медленно выруливает авто с парковки и плавно выезжает на дорогу, увозя их с Чаном прочь.

***

Хенджин не спал оставшуюся половину ночи, смотря в стену, лишь изредка прикрывая глаза. Сон не шёл, слишком много мыслей роилось в его голове. Чан же спал как убитый, прижав Хвана к себе в крепких объятиях и уткнувшись носом куда-то в загривок, тихо и мерно дыша.

Слишком много всего произошло за один несчастный вечер, Хенджин чувствовал, что что-то случится, но он совершенно оказался не готов именно к тому, что произошло.

Сегодня внутри что-то треснуло и парень уже не уверен, что залатает очередную душевную трещину, как это делал ранее, когда шаткая стабильность в его жизни давала сбой, как появление Ли Феликса например. Он ощущал усталость, хотелось запереться в пустой комнате, обхватить себя руками, сидеть и сидеть, молчать и не думать ни о чём.

Сон приходит неожиданно, но он ни капли не успокаивает буйные мысли, не дарит долгожданный покой, потому что открыв глаза, парень чувствует себя ещё более разбитым, чем когда засыпал. За окном только начало светать, на электронных часах, что стояли на столе напротив постели, горели красные цифры: «4:20». Он проспал всего два часа. Неудивительно, что чувствует себя убитым, ватным. Хенджин вздыхает и осторожно поворачивается на другой бок. Чан по-прежнему сжимал его в своих объятиях и, когда парень начал поворачиваться, на мгновение расцепил руки, чтобы после снова прижать к себе и уткнуться носом в его макушку.

Хенджин прижимается щекой к груди Бан Чана и прикрывает глаза. Он не спит, просто лежит рядом и слушает, как спокойно и мерно стучит сердце старшего, погружаясь в собственные мысли о будущем.

— Почему не спишь? – раздаётся тихий голос Чана сверху.

— Проснулся, – так же тихо отвечает Хван, лежа в том же положении, рисуя пальцем невидимые узоры на боку парня.

— Хочешь поговорить? – тихо спрашивает старший, поглаживая парня по спине, сквозь пижамную футболку.

— Хочу, – выдыхает Хван, всё же открывая глаза и поднимая их на спокойное лицо Чана. Тот тоже открывает глаза и опускает их, встречаясь взглядом с карими глазами, так он даёт понять, что слушает, продолжает поглаживать по спине и послушно ждёт, когда его партнер начнет говорить.

— Я вижу цвета. – Хенджин говорит прямо, сразу понимая, что скрывать этот факт не сможет, да и не имеет права. Он итак затянул с раскрытием правды на целый вечер, хотя должен был сразу об этом сказать. Бан Чан застывает на мгновение, а затем резко отстраняется и садится в постели, поворачиваясь к парню полубоком, снова опуская взгляд на него. Тот так же садится в кровати и трёт переносицу двумя пальцами.

— Как... Нет, не так, кто? – вырывается у него. У старшего что-то сжимается в груди, а на фоне начинает появляться какой-то шум, как при помехах во время просмотра эфира по телевизору.

— Ли Минхо.

В какой-то момент Чана охватывает тревога, словно его окатило холодной водой и детали вчерашнего вечера, когда Хван резко впал в ступор, а затем с полным страхом в глазах сбежал в машину, становятся в голове по местам. Почему он сразу не догадался? Видел же уже такое, а главное сам испытывал подобное однажды. Почему он не догадался. Потому что считал, что в случае с Хваном это невозможно, черт возьми.

— Как? – это всё что выдавливает из себя Крис и тянется вперед, беря парня за руку, переплетая с ним пальцы.

— О чём именно ты меня сейчас спрашиваешь, хен? – Хенджин заглядывает Чану в глаза и тяжело вздыхает. – О том, откуда у меня мог взяться соулмейт?

Чан сжимает руку парня чуть сильнее, поджимая губы.

— Неприятный вопрос, Хенджин, я понимаю. Но...

— У меня не может быть соулмейта, Чан. Точнее, Ли Минхо не должен быть моим соулмейтом. – Хенджин закусывает нижнюю губу, чуть опуская голову. – Мы оба видели смерть Кихёна семь лет назад... В тот же день, я перестал видеть мир цветным, но вчера всё снова обрело краски. Весь мир перестал быть монохромным, когда он посмотрел мне в глаза.

Бан Чан делает короткий вдох и тянет блондина на себя, прижимая ближе, поглаживая того по волосам.

— Тише, успокойся. Этому наверняка есть какое-то объяснение, не думаешь? Вы с ним говорили?

— Перекинулись парой фраз, – тихо ответил парень, обнимая старшего в ответ.

— И?

— Ответ тебе не понравится. – Хенджин тихо вздыхает, положив голову тому на плечо, прикрывая усталые глаза. – Я устал, Чан.

— Я знаю, – Бан Чан тянет Хвана на себя, прижимая того к себе ещё ближе, обвивая его талию руками. Он касается губами светлой макушки и больше ничего не говорит, смотря тяжёлым взглядом в стену. Они оба устали от данного напряжения в жизни. Последние два года оба живут как на пороховой бочке и о том когда эта бочка взорвётся ранее ни Хенджин, ни Чан думать не хотели.

Сейчас Бан Чан нутром чувствовал, что чаши боли внутри Хенджина, внутри него самого и его соулмейта переполнены. Если он будет медлить, он навсегда потеряет кого-то из них. Он упорно цепляется за Хенджина, боясь даже представить себе, как будет жить без него, но в ту же минуту на душе кошки скребутся всякий раз, когда встречается глазами с Ли Феликсом. Чан запутался, он отчаянно пытается сделать верный выбор, но какой из них правильный, он давно перестал понимать.

— Давай уедем? На неделю или две? – тихо вырывается из уст Криса, он не размыкает рук, лишь крепче прижимая к себе парня. Хенджин тяжело вздыхает и обнимает старшего за талию, чуть задумавшись.

— И куда будем бежать от проблем? – Парень отрывает голову от плеча партнера и заглядывает тому в лицо, встречаясь взглядами, а затем все понимает. – Вот оно что, пытаешься сделать верное решение и остаться при этом для всех хорошим, хен?

Чан поджимает губы и отрицательно мотает головой.

— Мы не будем бежать от проблем, Хенджин. Давай просто уедем и отдохнём от этой нервотрепки, а потом уже будем что-то решать?

Хван тяжело вздыхает и снова кладёт голову на плечо парня, задумавшись. Им действительно нужен отдых, причём обоим. Идея Чана не кажется бредовой, возможно, им действительно стоит на время уехать и отвлечься. Возможно, Бан Чан на подсознательном уровне уже знает, что их ждёт дальше, просто не хочет принимать такой исход.

— Хорошо, я возьму отпуск на две недели и закончу со всеми долгами по учебе.

***

+***: «Привет».

Хенджин хмурится, когда на экране телефона появляется смс с неизвестного номера. Он находился в небольшом кафе на обеденном перерыве. Был понедельник, сегодня было пару съемок, а уже завтра вечером они с Бан Чаном уезжают на две недели за город. Старший снял дом в коттеджном поселке.

Сделав глоток черного горького кофе из чашки, парень берет телефон одной рукой со стола и смахивает экран блокировки. В эту же минуту приходит ещё два смс:

+***: «Это Ли Минхо. Надо поговорить».

+***: «Не игнорируй».

Хван вздыхает и мысленно обещает себе дать Феликсу подзатыльник, за то, что дал его номера телефона без разрешения. Не ответить, он не мог, всё же это было неприлично, хотя для Хенджина, который не хотел сейчас морочить себе голову ещё больше, решение сделать вид, что смс он не видел было бы куда лучше.

Я: «Здравствуй. Ну давай поговорим. Где и когда?»

Быстро напечатав ответ, парень снова прикладывается губами к белой чашке с кофе и переводит взгляд на окно, столик у которого он занял. С субботы погода на улице не менялась. Небо было тоскливо серым, периодически его застилали грязные тучи, извергающие из себя потоки ледяной воды.

С того утреннего разговора с Чаном было немного легче на душе, дышать, казалось бы, стало тоже проще. Однако, было одно «Но», Чан попросил Хенджина на время пока они с ним будут за городом, не общаться с Феликсом. Он решил полностью отрезать себя от соулмейта, провести время вдали от города, только в обществе тишины и Хенджина. Хван подобного не одобряет, он чувствует, что это неправильно по отношению к Ли, но против старшему ничего не говорит, считая, что тому будет так проще понять самого себя.

Внимание привлекает вновь оживший телефон.

+***: «Можем хоть прямо сейчас, если ты свободен».

Хенджин бросает взгляд на часы, до конца обеденного перерыва было еще полно времени.

Я: «Я в кафе по адресу ***. Можешь подъезжать, у тебя будет час»

Быстро печатает ответ и откладывает телефон в сторону, откидываясь на спинку мягкого кожаного диванчика.

В помещении играет тихая, еле слышимая музыка, из-за того что сейчас был полдень, народу в помещении было крайне мало, столики пустовали, а единичные голоса посетителей не мешали наслаждаться своеобразным одиночеством.

Окружающий интерьер выглядел спокойным и не резал глаза: светлые, слегка фисташкового цвета стены с черными полками, на которых красовалась декоративная зелень, белые кожаные диванчики и черные деревянные круглые столы. В воздухе витает легкий аромат кофе и какой-то пряной выпечки. Атмосфера была весьма уютной, теплой.

Неожиданно рядом раздаются чьи-то быстрые шаги, а после напротив опускается он, Ли Минхо. Его каштановые волосы аккуратно спадают на лицо, чуть скрывая лоб, темные глаза бегло окидывают помещение изучающим взглядом. Он одет просто, черная толстовка с капюшоном и драные синие джинсы. Но даже несмотря на всю простоту во внешности парня, Хенджин на какое-то время замирает, не в силах отвести взгляда. Минхо переводит взгляд на Хвана, сложив руки на стол и сцепив пальцы в замок.

— Привет ещё раз.

— Ну привет, – кивает Хенджин и садится на своём месте ровно, так же складывая руки на стол, но глаз с лица парня не сводит. – Чего хотел?

— Поговорить. Поговорить о том, что мы соулмейты.

Хенджин поджимает губы и чуть хмурит брови. С того вечера он старался не думать об этом, гнать мысли, хотя цветной мир всё равно не давал полностью игнорировать факт встречи с соулмейтом. Хван хотел отстрочить как мог этот разговор, но Ли Минхо видимо этого не хотел.

— Не думал, что мы могли оказаться соулмейтами случайно? То есть по ошибке...

Ли наклоняет голову в бок, чуть выгнув бровь. Он чуть наклоняется вперёд, рассматривая Хвана. Тот был при полном параде, видимо сегодня у того была очередная съемка: пастельно-розовые волосы были аккуратно уложены, глаза подведены черными тенями, подчеркивая их выразительность. Парень одет в черную рубашку с длинным рукавом и темные брюки.

— По ошибке? Нет, я о таком не думал, да и вряд ли можно стать соулмейтами по ошибке, мы оба видим мир цветным. Или как ты думаешь, проявляется эта ошибка? – Минхо вовсе непонятно с чего в голове Хвана могла возникнуть подобная глупость и его данный вопрос сначала даже позабавил. Однако, когда на лице Хенджина промелькнуло что-то типа страха, он задумался насчет того, что могло заставить того задать подобный вопрос.

— Минхо, что ты от меня хочешь? – спрашивает Хван, не сводя глаз с парня. Он невольно напрягается всем телом, когда черные глаза собеседника его внимательно рассматривают. Складывается впечатление, что ещё немного и тот докопается до всех тайн Хенджина, которые тот так старательно в себе запирал. Минхо смотрел на него не так как окружающие, словно тот видел его настоящего, ранимого, прячущегося в стеклянной клетке, стены которой медленно покрывались трещинами, всякий раз, когда душу колыхала очередная драма. И Хвана пугало то, что именно в этом взгляде он видел некое понимание.

— Я хочу стать тебе другом. В прошлый раз ты сказал действительно толковую вещь, то что мы соулмейты, не даёт мне право рушить порядок наших жизней. Но, это не значит, что я не смогу стать тебе другом, не думал? – Ли говорит спокойно, чуть дернув уголки губ в улыбке, а затем легким движением подозвал к ним официанта. К столику тут же подходит девушка, низкого роста в форме официанта. Её лицо скрыто черной маской, а черные волосы завязаны в высокий хвост. Глазки бусинки быстро окидывают взглядом гостей, после чего она говорит:

— Здравствуйте, что будете заказывать.

— Черный кофе без сахара и творожный чизкейк, - отвечает Минхо и переводит взгляд на Хвана. Хенджин с минуту обрабатывал сказанное Ли, а затем он замер, когда услышал, что именно заказал парень.

— Вы что-то будете заказывать? – девушка повернулась в сторону Хвана. Тот сведя брови к переносице, немного подумал и тихо, но чтобы его услышали, ответил:

— Да, принесите то же самое.

Официантка, записав заказ, быстро ретировалась, забрав со стола пустую чашку из под кофе, которую ранее заказывал Хван. Минхо, проводил взглядом девушку, а потом вновь перевел взгляд на парня, чуть наклонив голову и вопросительно приподняв бровь, тогда Хенджин решил объясниться:

— Это две мои любимые позиции при заказе в кафе.

— Вау, – выдает шатен и растягивает губы в улыбке, а у Хвана в этот момент что-то екает в груди. – Какое совпадение, а что ещё предпочитаешь в еде?

Хенджин смущенно опускает глаза на свои сцепленные руки и даже немного задумывается над вопросом. Ему стало приятно от подобного интереса. Мелочь, но действительно приятно.

— Наверное, лапша с курицей.

— Вдвойне вау, – говорит Ли, не убирая улыбки с лица. Хван невольно расслабляется. Раннее напряжение как-то само улетучивается и общество Минхо уже не кажется каким-то ужасным и отталкивающим.

— Что, тоже предпочитаешь курицу?

— Ага. Особенно посреди ночи, когда не спится. Здесь недалеко, в круглосуточном на углу, есть и лапша и столики, за которыми можно ее съесть. Представь, ночь, лапша, курица и ни души, красота же.

Хенджин невольно тянет губы в улыбке, прекрасно понимая о чём говорит Минхо. Он тоже был любителем поесть в позднее время, раньше он часто бывал в этом самом круглосуточном на углу, но когда стал работать моделью два года назад, сел на очень строгую диету, придерживаться которой порой было сложно.

— Я часто раньше там бывал.

— А теперь? – спросил Минхо с интересом, подперев подбородок кулаком.

— А сейчас времени нет и диета не позволяет, – пожимает плечами Хван, в этот момент официант приносит им заказ, а после поклонившись уходит.

— Жаль. Тебе нравится, то чем ты занимаешься? Я имею ввиду моделинг, - Ли пододвигает к себе белую чашку с напитком, и после снова смотрит на собеседника. Хенджин чуть наклоняет голову в бок и на мгновение задумывается, так же придвигая к себе свою чашку с кофе.

— Когда только начинал было интересно. Я узнавал что-то новое, а работа с камерой казалась бесценным опытом, которая пригодиться в жизни. Но сейчас меня это только напрягает, былой интерес утих и осталась нудная рутина.

— Не думал сменить профессию? – Минхо слушал внимательно. Ему действительно было интересно узнать о жизни Хенджина хоть немного и его очень радовало, что парень шёл на контакт и даже смог немного расслабиться.

Минхо не будет скрывать, что после субботы, он все воскресенье не давал младшему брату покоя, расспрашивая того о парне Бан Чана. Со слов Феликса он знал, что Бан Чан и Хенджин знакомы уже много лет, пять из которых они находились в отношениях. Оба когда-то жили в США и именно там у них появились чувства. Хван Хенджин что-то пережил в прошлом, после чего закрылся в себе и не подпускает людей ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Никто из близких не в курсе, что с ним случилось. Хван и Чан хранят молчание, ни разу не обмолвившись об этом с друзьями. Крис однажды, лишь вскользь, упомянул об этом на встрече, но тут же оборвал разговор, не вдаваясь в подробности. Феликс отзывался о Хенджине только в положительном ключе, мол спокойный, добрый, хороший друг, который всегда выручит и выслушает, но закрытый от мира.

Минхо не совсем понимал, что им движет, но докопаться до настоящего малознакомого ему Хенджина, который прятался за закрытыми дверьми спокойной оболочки, хотелось дико. Где-то внутри, что-то требовало не упускать из виду этого парня.

— Например? – Хван делает глоток кофе и вопросительно переводит взгляд на Ли.

— Бан Чан говорил, что ты танцуешь. Не думал попробовать найти работу по профессии в какой-нибудь студии? Заодно будет и практика, – спокойно поясняет Ли, так же делая глоток из своей чашки, а затем пододвигает тарелку с чизкейком, приступая к трапезе.

— Признаться честно, я даже не рассматривал подобный вариант, – тихо отвечает Хван и даже слегка смущается от подобного. Ему было приятно от осознания, что парень, с которым он толком не знаком, запомнил информацию об его увлечении. И самому даже становилось немного стыдно, что он даже не удосужился узнать о собеседнике в ответ хоть что-то.

— Вот как. А давай как-нибудь сходим в какую-нибудь студию и натанцуемся вдоволь. Можно снять зал и выучить какую-нибудь хореографию. Ну или же можно сходить на уличные фестивали, где собираются любители, – вдруг предлагает Ли и неожиданно замечает, как глаза Хенджина загорелись детским интересом вперемешку с восторгом. В этот момент в груди Минхо что-то екнуло и потеплело, а уголки губ сами поползли вверх.

— Давай...

***

Хенджин тяжело вздыхает, смотря на дисплей телефона, где уже несколько дней периодически всплывает заставка звонка с именем «Ли Феликс». Парень звонил все эти дни, писал смс, но не получал ответа ни от Чана, ни от самого Хенджина.

На душе у последнего было паршиво, сосало под ложечкой и скреблись кошки. Игнорировать друга оказалось невыносимо, парень чувствовал себя отвратительным другом и человеком в целом. Они с Чаном, как и планировали, уехали и сейчас были за городом. Дом, который выбрал старший, был небольшим, но очень уютным. Много света, две большие комнаты, просторная гостиная и кухня, на которой оба готовили завтраки и обеды, тихо переговариваясь на отвлеченные темы. Идиллия.

Вдали от города, было спокойно, ни души, словно все их проблемы ненадолго отступили, ровно до момента, пока не начал звонить Феликс. Хван прекрасно понимал, о чём думал друг: что он сделал не так, почему соулмейт и близкий друг, а Хенджин был близким другом, резко перестали выходить с ним на связь. Он прекрасно понимал, что Феликс чувствовал себя сейчас брошенным и от этого становилось ещё паршивее.

Хенджин осторожно выглядывает из гостиной на кухню, смотря на спину Бан Чана, который что-то делал у плиты. Он, сжимая пальцами свой телефон, тяжело выдыхает и выходит в прихожую, а следом и на улицу, крикнув старшему, что немного пройдётся по небольшому лесочку позади дома.

На улице тихо, даже ветра нет. Небо всё такое же серое и грязное, но дождя не было уже два дня. Прохладно и потому Хван кутается в свой теплый вязаный черный кардиган. Он медленно спускается с деревянных белых ступеней и направляется в сторону небольшого леса, который был позади их дома. Высокие деревья и легкая мрачность в глубине так и манили своей некой сказочностью и загадочностью. Отойдя от дома на приличное расстояние, Хенджин снова смотрит на телефон, где в этот момент высвечивается имя «Ли Феликс». Закусив губу, Хван колеблется минуту, а затем всё же принимает звонок и подносит аппарат к уху.

— Алло? – тихо произносит парень, прислоняясь спиной к ближашему дереву. На том конце провода слышится поначалу шорох и какой-то шелест, а затем Хван слышит дрожащий голос:

— Хенджин?

— А ты ожидал кого-то другого? – голос Хвана так же срывается на шепотом, а сердце невольно сжимается, на мгновение замедляя свой ход.

— Хенджин, где вы? – Феликс всё так же говорит шепотом и в этот самый момент шмыгает носом. А затем Ли срывается и громко всхлипывает. В этот самый момент парень понимает, Феликса прорвало, он не выдержал. У самого в груди начинает болеть и даже жечь. Он совершенно не подумал о том, какие будут ждать его последствия, если они с Чаном уедут далеко, не сказав никому и слова. Он должен был хотя бы сообщить Феликсу, что они не будут выходить на связь какое-то время, чтобы друг всё это время не чувствовал себя брошенным. Однако, он об этом не подумал, согласился с Бан Чаном, когда тот попросил на момент поездки обрубить все связи с друзьями и самим Феликсом, но даже не подумал о том, что следовало предупредить. Хенджин был так занят работой и учёбой, чтобы его отпустили в этот отпуск, что напрочь забыл о друзьях.

«Эгоист», – мысленно бросает себе презрительное ругательство, но на смену этому приходит следующий вопрос:

«Почему Бан Чан не предупредил?»

— Ёнбок, мы не в городе. – Хенджин поджимает губы и медленно оседает на землю, всё так же прислоняясь к стволу дерева и смотря куда-то вверх, где верхушки деревьев казалось бы упирались в небо. В этот момент в трубку раздается очередной всхлип, Феликс окончательно срывается и начинает сбивчиво говорить:

— Как? Почему? Где вы? Вы меня бросили?

— Ёнбок, послушай меня... - Хенджин на миг замолкает, переводя дыхание и продолжает. – Ликс, слушай меня. Мы с Чаном за городом, вернемся через неделю. Солнце, тебя никто не бросал, прошу прости нас...

Феликс замолкает, какое-то время слышится только какой-то шорох и шмыганье носом, а потом, тот снова подает голос, он говорит тихо:

— Хен, я не выдерживаю... Я больше так не могу... Без него не могу.

Хенджин сжимает пальцы на телефоне и поворачивает голову в сторону, откуда пришёл. По телу проходится ледяная волна, которая в одно мгновение ставит в его голове всё на свои места. Феликс не выдерживает и если Хван сейчас позволит Бан Чану и дальше мусолить давно очевидное, то они обречены топтаться на одном месте.

— Знаешь как мы с тобой поступим... Собирай вещи и приезжай по адресу ***. – Хенджин резко поднимается на ноги и направляется в сторону дома. В телефоне резко становится тихо, а потом Ли осторожно спрашивает:

— Что это значит Хенджин?

— Это значит, что я делаю шаг, на который вы оба не решитесь сами, – спокойно отвечает Хван. Сейчас Хенджин чувствует легкое напряжение и в то же время долгожданное облегчение. Внутри него наконец-то всё встало по своим местам, он давно должен был сделать шаг вперед, чтобы два идиота перестали стоять по разные стороны стены из боли. Он давно должен был сам толкнуть Чана вперед, вручив тому в руки кувалду, что разобьет эту стену из сомнений и страха что-то изменить в своей жизни.

Бан Чан цеплялся за Хвана и чувства к нему, но сам не заметил, как по уши влюбился в соулмейта. Хенджин прекрасно видел со стороны, как старший старался себя одергивать, цепляясь за чувства к нему самому и бездействовал, наивно полагая, что если сделает шаг назад, открыв дорогу для Феликса, сделает Бан Чану больнее и заставит думать того, что решает всё за него.

— Но... Ты же говорил, что он сам должен...

— Сделать выбор? – перебивает Феликса Хван и резко тянет губы в нервной улыбке. – К сожалению, мой дорогой друг, самостоятельно он его уже не сделает. Приезжай... - Хенджин сбрасывает звонок и быстрым шагом доходит до дома.

Хван входит в дом неожиданно. Бан Чан в этот момент с кем-то говорил по телефону, но стоило Хенджину хлопнуть дверью, как тут же выглянул из гостиной в коридор, убирая аппарат в карман. Хенджин на мгновение остановился и встретился глазами со страшим, а затем, бросив телефон на деревянную черную тумбочку у входной двери, заговорил:

— Сейчас приедет Ёнбок.

Чан застывает, словно каменное изваяние. В его глазах читается страх и непонимание, он с минуту смотрит на стоящего перед ним Хвана и от его глаз не утаивается некое изменение в парне. Хенджин был подозрительно спокойным, в глазах читалась какая-то решимость, словно он что-то для себя решил и от этого в груди у самого Бан Чана что-то сжалось.

«Я его теряю», – проносится мысль в голове и в этот момент, сам Хван заговорил:

— Ты думаешь, что если примешь свои чувства к Феликсу, то потеряешь меня?

По спине старшего в этот момент прополз склизкий холодок, становится как-то не по себе.

— А разве нет? – выдавливает из себя Чан и сжимает руки в кулаки. – Почему ты готов так просто сдаться, Хенджин? Так просто отпустить пять лет совместной жизни, счастливых воспоминаний? Почему? Неужели ты не любил меня?

— Я однажды тебе уже говорил, но скажу ещё раз. Связь соулмейтов, это совершенно иной уровень отношений, мышления и другие чувства. Когда ты его встречаешь, он становится для тебя всем. Это не просто влюбленность, это что-то гораздо большее. Это чувство, которое останется с тобой навсегда и изменит тебя до глубины души. Ты влюблен в него Чан и без него уже не сможешь. А он не сможет без тебя. Соулмейты – это родственные души, которым суждено однажды встретится и быть вместе. – Хенджин тяжело вздыхает и проходит вперед, подходя к Чану ближе, смотря в глаза. – Мы с тобой, провели вместе пять лет, это большой срок. И когда я говорил тебе, что люблю, я не врал. Я был с тобой счастлив Чан, как и ты со мной, но сейчас пора двигаться дальше. Поверь, если сейчас, ты останешься со мной, мы убьем друг друга и тогда ты потеряешь и меня, и Ёнбока. Я этого не хочу. Тебе пора двигаться дальше, но уже рядом с тем, в кого ты влюблен.

— Но, я люблю тебя, Хван Хенджин...

— А влюблен в Ли Феликса.

— Значит – это конец? – Чан тянет руку вперед и касается щеки Хвана. Хенджин улыбается, но эта улыбка такая легкая и теплая, что в душе Бан Чана в миг все улетучивается и самому становится спокойно. Все страхи уходят на второй план. Он давно не видел, как Хван улыбается именно вот так, словно в его душе настал долгожданный штиль, а бури стихли. Хенджин наконец-то сбросил камень с души, который делал его заложником собственных страхов перед неизбежностью.

— Это новое начало, Бан Кристофер Чан.