Пара минут по встречке (hyunho)

Собственная квартира встречала Ли Минхо глухой тишиной, стоило открыть дверь ключом. Темно, в комнатах не горел свет, в воздухе не присутствовало привычных запахов еды и парфюма, в доме как будто ни души. Так и было на самом деле.

Джисона снова не было дома, вероятно, он снова находился в студии за написанием песен.

«Это уже входит в привычку», — проносится мысль в голове Ли.

Он устало проходит в темноту своего жилища, на автомате захлопывает за собой дверь и проворачивает замок. Клацнув выключателем на стене, помещение тут же озаряется вспышкой теплого света, на мгновение неприятно резанув по глазам. Минхо окончательно убеждается, что в квартире находится один, когда не застает на вешалке на стене верхней одежды Хана, а на полке внизу не стоят кроссовки.

Тяжело вздыхая, парень снимает с себя куртку, вешает её на металлический крючок и разувается. Ставит обувь на полку и проходит чуть вперед, бросая ключи на гладкую поверхность тумбочки. Прихожая была небольшой в приглушенных бежевых тонах, напротив двери на стене висело зеркало, из которого на Ли смотрел уставший молодой парень с темными, едва ли не черными глазами и неким кошачьим прищуром. Его каштановые волосы находились в легком беспорядке и были слегка сырыми на концах. Минхо вернулся с тренировки, он готовился к отчётному танцу в универe в танцевальном зале, где по совместительству работал после учёбы. Там же принимал сегодня душ, ибо сильно вспотел. Окинув себя придирчивым взглядом, Ли тяжело вздыхает. Затем разворачивается в сторону и направляется в комнату, минуя небольшой коридор. По пути стягивает с себя широкую белую футболку, оставаясь в одних серых спортивках.

Спальня встречает его так же тишиной и тьмой. Он на ходу скидывает снятую с себя футболку в сторону кровати, расположенной посреди комнаты и подходит к стоящему у двери огромному шкафу. Открывая этот деревянный гроб и выуживая оттуда первую попавшуюся белую майку и легкие серые домашние штаны, парень быстро переодевается. Затем уходит на кухню, по пути закидывая вещи, в которых пришёл, в ванну в полупустую корзину для грязного белья.

На кухне Минхо включает лишь небольшое бра на стене над обеденным столом, следом щёлкает кнопкой на электрическом чайнике и усаживается на стул, прикрыв глаза. Первое, что он чувствует – это усталость и легкую ломоту в мышцах, а второе – это одиночество и нехватку общения. Тишина в квартире кажется гнетущей и в какой-то степени удручающей. Всё в этом доме, отголосок приятных воспоминаний, которые с каждым днем растворяются куда-то в небытие. Больше нет задушевных разговоров с Джисоном, ночных посиделок за чашкой чая перед огромным кухонным окном, совместных прогулок по вечерам после учебы и работы. Не было ничего. Осталась надоевшая рутина, в которой Хан Джисон до поздней ночи засиживался в своей студии, а приходя домой молча принимал душ, ложился в кровать к Ли спиной и засыпал без задних ног. Больше не было утренних объятий и пожеланий хорошего дня; оба молча завтракали и уходили на учебу. И лишь в совместные выходные, которые тоже в последнее время становились некой роскошью в их жизни, они проводили вместе, точнее приезжали к друзьям и делали подобие идеальной пары.

Они не разговаривают друг с другом о происходящем. Минхо уверен, Хан прекрасно видит, как с каждым днём пропасть между ними увеличивается, но что-то менять не хочет, на разговор идти не желает. Он устал каждый раз пытаться хотя бы поговорить с парнем.

Минхо понимает, его терпение заканчивается. За прошедшую неделю, он ловит себя на мысли: его всё меньше волнуют проблемы отношений с Джисоном. Вернее, он почти перестаёт фокусировать своё внимание на этом. На смену этому пришла другая, не менее важная и даже более волнующая его: Хван Хенджин.

За неделю высокий, худой парень с печальными карими глазами и пастельно-розовыми волосами до плеч, вытеснил из головы ранее волнующие его темы. Шатен испытывал сильный интерес в сторону соулмейта, куда пуще чем когда-то в отношении Джисона.

С Хан Джисоном Минхо знаком давно. Они познакомились в универе, когда сам Ли заканчивал первый курс, а парень только подавал документы для поступления. Сначала просто дружили и иногда встречались на дружеских посиделках у Феликса или же Чонина с Сынмином. Хан учился на одном потоке с этой троицей и благодаря этому и попал в компанию.

Чем чаще Минхо и Джисон проводили время вместе, тем больше присматривались друг к другу и сами не заметили, как переступили черту больше чем друзья. Они спонтанно начали отношения и так же неожиданно съехались, просто в один момент Хан поселился у Ли в квартире и всех всё устраивало.

Минхо нравилось проводить время с Джисоном, слушать как прошёл его день и делиться в ответ. Тогда они могли до поздней ночи смотреть фильмы, а порой даже не досматривать, увлекаясь друг другом. В какой момент всё это закончилось? Ли уже и не вспомнит, когда они перестали говорить и смотреть друг на друга влюблено. Когда сам остыл, бросив попытки достучаться.

Из мыслей выдергивает щелчок замка в двери. Минхо садиться прямо на стуле и переводит взгляд в сторону прохода, откуда частично видна прихожая. Он мельком бросает взгляд на часы, стоящие на холодильнике в углу и приподнимает бровь. 20:40. Это что-то новенькое, Джисон вернулся домой не поздно ночью.

Проходит пару минут и на кухню заглядывает парень. Его черные волосы небрежно спадают на лицо, карие глаза изучающее осматривают помещение и останавливаются на самом хозяине квартиры. Тот натягивает улыбку на лицо и поднимает руку в приветствии.

— Привет.

Ли бросает на него тяжелый взгляд и поднимается с насиженного места, подходя к закипевшему чайнику.

— Привет. Ты сегодня что-то рано, — спокойно отвечает шатен и достает из белого шкафчика над головой серую фарфоровую кружку. Он кладёт в чашку пару ложек кофе и заливает кипятком, не замечая как в этот момент Джисон заходит на кухню. Его лицо приобретает серьезность, брови хмурятся, а глаза буквально прожигают спину старшего.

— Минхо... Поговорим? – осторожно спрашивает тот и ждёт, когда Ли к нему повернется.

Шатен приподнимает бровь и поворачивается к своему парню. Он даже немного удивлен, но не подаёт этому вид.

— А ты хочешь поговорить? – спрашивает в ответ и складывает руки на груди.

— Почему тебе кажется это странным? – Джисон недоуменно смотрит на старшего и делает шаг вперед, чуть закусив губу. Минхо замечает: с ним что-то не так. Точнее, он давно заметил, что с парнем что-то не так, и дело было не в том, что они отдалились. Нет, дело было в другом, о чем Ли стал догадываться совершенно недавно. Джисон уже несколько месяцев странно осматривает предметы вокруг, а иногда даже зависает ненадолго. На вопросы, что того беспокоило, Хан лишь отмахивался. Да, они не разговаривали уже очень давно о том, что и кого волнует.

После той субботы, неделю назад, Минхо начал догадываться, что могло произойти с Джисоном. Он сам за собой стал замечать, как рассматривает окружающие его предметы. Поначалу сам не хотел в это верить, а потом разозлился, вспыхнув как спичка, одномоментно. Затем успокоился и поджал губы, мучая себя одним вопросом: Почему Хан не рассказал? Можно было рассказать и они бы мирно решили что делать дальше.

— Почему? Может потому, что я несколько месяцев пытался с тобой поговорить, а тебе либо некогда, либо ты не видишь в этом смысла? Тебя действительно интересует вопрос «почему»? – Ли наклоняет голову вбок и чуть хмурит брови. Джисон виновато опускает глаза вниз.

— Прости, — тихо шепчет он. Но Минхо не нужен этот виноватый опущенный вид Джисона и его глухое «прости». Уже не нужен.

Ли Минхо не хочет больше тратить своё время на отношения с человеком, который, вместо того чтобы попытаться решить проблему, сбежал от него и закрылся. Который прилюдно делает вид, что они идеальная пара, заставляя чувствовать себя тем самым паршиво.

— Как давно? – спокойно спрашивает Ли. Он смотрит на парня и не глядя, тянется за своей чашкой, в которой уже заварилось кофе.

— Что? – Хан непонимающе смотрит в глаза старшего и замечает в них только пустоту. У Джисона что-то сжимается внутри, ему страшно от такого Минхо. Казалось, тот знает его секрет. Но он не подозревает, что тот о нём догадался.

— Как давно ты видишь цвета, Джисон? – Лицо Минхо остается по-прежнему спокойным, на нем не промелькнуло ни одной эмоции, глаза смотрели холодно и даже немного осуждающе. Ли действительно сейчас осуждал Хана, он был в нём разочарован. Сам до конца не понимал, почему испытывал подобное к парню, ведь осознавал каким мог быть возможный мотив: Джисон мог бояться рассказать ему об этом. Но с другой стороны, они ещё в начале отношений договорились: если так сложится и кто-то из них встретит соулмейта, они должны рассказать об этом друг другу.

А Джисон молчал, отдалился от  него, не шел на разговор и морально убивал своим безмолвием.

На лице Хана появляется страх. Он впивается взглядом в лицо напротив. Несколько минут как рыба то открывал, то закрывал рот, не в силах проронить и слова. Лишь спустя минут десять он всё же подает голос:

— Как ты узнал?

Ли сжимает пальцами чашку в руках, немного обжигая кожу на подушечках и хмурится. Поджимает губы. Раздражается. Он не хочет ходить вокруг да около. Хочет узнать конкретный ответ, а не эти испуганные вопросы: как и почему.

— Не отвечай вопросом на вопрос, Джисон. Как давно ты видишь цвета?

— Три месяца, - обречённо отвечает Джисон и снова отводит глаза в сторону. Но после в его голове возникает странная мысль и он вновь поднимает взгляд на Ли. Хан внимательно всматривается в безэмоциональное лицо, затем в холодные черные глаза, замечая в них что-то странное, что-то знакомое. Спрятанные искры. Он не уверен в своей догадке, но решает пойти в ва-банк:

— А ты?

— Неделю, - бросает Минхо ровным голосом, даже не сомневаясь, стоило ли отвечать. – Почему ты не рассказал сразу? – шатен спокойно проходит мимо парня и присаживается на стул, ставя чашку на стол. Он вновь смотрит на Хана, впиваясь взглядом в напряженную спину. Тот медленно поворачивается к нему, а затем садится напротив:

— Я испугался. Не знал как лучше рассказать и всё время откладывал этот момент на потом. Много думал и сам не заметил как запутался в себе. Я правда хотел рассказать, но не мог найти подходящего момента и подобрать нужных слов...

— Достаточно было сказать всё как есть, когда я пытался с тобой поговорить, Джисон. Не пришлось бы столько времени пудрить мне мозги и жить в одной квартире как соседи, не думаешь?

— Я боялся сделать тебе больно, Минхо. Сначала не знал как рассказать, а потом... когда я проводил время с Чанбином в студии и мы вместе писали песни, не заметил как стал к нему привязываться и влюбился...

— Своим молчанием, ты причинил мне куда больше боли, чем если бы рассказал правду сразу. – Минхо тихо хмыкнул и поднёс чашку кофе к губам, чуть прищурив глаза. От того, что Хан признался, самому Ли стало куда легче. Он не чувствовал себя преданным, только разочарованным; столько времени было потрачено зря из-за отсутствия банальной смелости у Хана.

— Минхо, я...

— Давай спокойно разойдёмся? Так будет лучше для нас двоих. Останемся друзьями и будем жить дальше, - перебивает он Джисона и делает глоток кофе. Шатен ведёт себя спокойно, словно это не тяжелое решение в его жизни, а так что-то самособой разумеющееся. У Хана в этот момент глаза по пять копеек и он даже невольно вскакивает со стула, чувствуя минутную злость, а после отчаяние:

— Почему ты так просто готов завершить наши отношения? Почему ты меня не спросил, хочу ли я с тобой расходится?

— Потому что ты влюблен в соулмейта, сам ведь сказал. Потому что я остыл к тебе и устал жить как соседи. Мне больше не хочется ждать, пока ты созреешь на очередной разговор. Наблюдать, как ты утаиваешь от меня то, о чем важно говорить с партнёром, когда состоишь в отношениях.

— Минхо, но...

— Просто давай закончим это. Дальше продолжать вертеть эти эмоциональные качели нет смысла, - Минхо перебивает Джисона и встаёт со своего стула, уходя прочь с кухни вместе со своей чашкой кофе, оставляя парня сидеть за столом с поджатыми губами и опущенными плечами.

***

На улице прохладно. Небо снова заполонили черные грузные тучи, которые периодически извергали из себя потоки холодных слёз. Минхо после разговора с Джисоном ушёл из квартиры, оставив того одного. Ему хотелось привести мысли в порядок, побыть самим с собой наедине, и решить как жить дальше после принятого решения.

Признаться, он не был готов расстаться с Ханом сегодня, но о своём решении не жалел. С одной стороны: чувствовалось облегчение, больше не придётся ломать голову: где и что сделал не так раз Джисон закрылся от него. С другой было тяжело, он до конца не мог осознать, что сделал то, о чем ещё недавно лишь задумывался в периоды одиночества.  Грудь неприятно сдавливало, виски ломило и давило на глаза. Он порядком устал от того количества эмоций, которые испытывал сегодня и в ближайшие месяцы. Но осознание, что сегодня это всё закончилось, немного приглушало всплески внутренних бурь.

Круглосуточный магазин, на углу его района, оказался в поле зрения неожиданно, ноги сами его сюда притащили, неосознанно. Минхо останавливается напротив, держа руки в карманах своих штанов, пробегаясь взглядом по горящей вывеске магазина, следом по пластиковым столикам перед зданием. Его глаза цепляются за одинокую фигуру, сидящую за одним из столов. Опущенная черная кепка, скрывающая лицо, пастельно-розовые волосы, выглядывающие из-под головного убора. Он закутан в черную куртку, а руки держал на столе сцепленными в замок. Человек за столом кажется знакомым.

Ли оглядывается по сторонам, вокруг ни души. Время действительно позднее и в какой-то момент кажется, что одиноко сидящий парень за столиком лишь помутнение рассудка, мираж на фоне его уставшего и перегруженного мозга. Парень поворачивает в сторону столика, проходит под навес и быстро приближается. Он чувствует знакомый аромат, когда приближается к сидящему, так пах Хенджин. Минхо запомнил, потому что аромат был необычным, никто из его окружения не использовал подобный парфюм, он был не такой резкий как у большинства мужских линеек духов, наоборот очень приятным, легким с некими цветочными нотками, не раздражал.

— Привет, — тихо говорит Ли, не сводя глаз с сидящего. Парень за столом вздрагивает, а после поспешно поднимает голову, приподнимая козырёк своей кепки. Они встречаются глазами и на какое-то время между ними виснет молчание.

— Привет, — вскоре тихо отвечает Хенджин и садится ровно, параллельно вздыхая.

— Могу присесть? — Минхо кивает в сторону свободного стула, а после наклоняет голову в бок и отводит глаза. Он снова быстро осматривается по сторонам, заглядывая даже в окно магазина, всё так же ни души. Хван очевидно находился здесь один, это было странно, ведь тот ранее упоминал, о нехватке времени, чтобы ходить по данным заведениям.

— Присаживайся, не стесняйся. — Хенджин вновь тяжело вздыхает и машет рукой на пластиковый стул напротив него, откидываясь на спинку своего. Ли подмечает: соулмейт выглядит подавлено, опущенные плечи, хмурые брови, глаза пустые, словно в прострации. Что-то произошло, причем серьезное, раз тот сидел в гордом одиночестве на улице. От подобных мыслей и внешнего вида парня сердце в груди невольно сжимается. Минхо грузно опускается на стул.

— Что-то случилось? — осторожно спрашивает, стараясь сильно не пялиться, но глаза как магниты все время прилипают обратно к Хвану. Тот в очередной раз судорожно тянет воздух через нос, дергает плечами и сжимает пальцы на сцепленных руках.

«Нервничает», — проносится мысль в голове Минхо.

— Неизбежное, — Хенджин неожиданно улыбнулся. Он просто растянул губы в легкой улыбке, но вложил в нее столько противоречивой боли, что Минхо стало в один миг трудно дышать, грудь сдавило ещё пуще. Хван выглядел так, словно сбросил камень с души, но при этом что-то внутри себя сломал под корень. Ли начал догадываться о произошедшем, но сам до конца ещё не мог поверить.

— Они вместе?

— Надеюсь, — пожимает плечами парень и снимает кепку с головы, бросая ту на стол. Он запускает пальцы в волосы и зачесывает их назад.

— Как ты? — спрашивает Ли, сложив руки на столе и положив на них подбородок, всё так же не сводя глаз с Хвана. Минхо хотелось поддержать его, замотать в теплый плед, прижать к себе и говорить, что скоро станет легче. Однако, верит ли он сам в это? Вряд ли, да и как он может говорить, что станет легче, если понятие не имеет, насколько изранена у того душа.

— Ты спрашиваешь из вежливости или тебе действительно интересно: «как я»? – усмехается Хван, подняв потемневшие глаза на Ли. Они сидят пару минут в тишине, после чего старший подает голос:

— Мне интересно все, если дело касается тебя. – Минхо тяжело вздыхает, а затем продолжает. — Да, мы с тобой знакомы не так давно, но меня действительно волнует твое состояние. Так что, как ты?

— Паршиво, — протягивает Хенджин на выдохе. – Но в то же время чувствую облегчение.

— Словно камень с души сбросил? – Подхватывает Минхо.

— В точку, — парень кивает и запрокидывает голову назад, снова тянет уголки губ вверх. – А ты чего в такой час здесь забыл?

— Наверное, будет забавно, но... Я расстался с Джисоном и мне нужно было свалить из дома, чтобы подумать. Сам не заметил как пришёл сюда, а тут ты.  Совпадение, правда? – отвечает Минхо, пожимая плечами и переводя глаза на темную тихую улицу. Между ними снова виснет тишина, лишь изредка нарушаемая порывами ветра и скрипом металлических балок навеса, под которым они сидели. Оба в эту минуту ощущают умиротворение, безмолвие между ними их не угнетает, даже в ней чувствуется некий уют. Общество друг друга не напрягает, а наоборот заставляет чувствовать поддержку. Они без слов понимают внутренние драмы, которые оба испытывают в данный момент и потому не спешат продолжать диалог.

— Расскажешь, что произошло? – подает голос Минхо и снова переводит взгляд на соулмейта, пробегаясь по ровной линии челюсти, которая на мгновение сжимается и тут же разжимается, по поджатой нижней губе и доходит до глаз, смотрящих сейчас в сторону улицы, куда ранее смотрел сам Ли.

— Ничего из ряда вон выходящего. Мы разошлись мирно и без ссор, если ты об этом. Ёнбок не выдержал, что и следовало ожидать. Рано или поздно – это бы всё равно произошло.

— Ёнбок? – переспросил Ли, приподняв бровь. Услышать имя младшего брата было неожиданно, и он даже испугался, что брат совершил что-то плохое. Однако Хван поспешил остановить поток его мыслей:

— Ёнбок не выдержал тяжести собственных чувств, сдерживаемых столько времени, а Бан Чан оказался не готов принять решение самостоятельно. Он такой глупый дурачок, хотел до последнего быть хорошим для всех, а по итогу чуть не убил себя и соулмейта своим страхом. Чувствую себя отчасти виноватым, я так боялся начать действовать сам, причинить ему боль, если буду действовать, а в итоге из-за моего бездействия океан боли вылился на Феликса. Знаешь, ты и Сынмин спрашивали, какого мне будет, если Бан Чан выберет Феликса. Тогда я не стал отвечать. У меня в голове было полно мыслей, я думал, что отпущу его, но сломаюсь, эгоистично да? Что в итоге? Мой друг оказался разбит и этот факт дал мне смачный пинок под зад, заставив действовать. Я открыл глаза на сложившуюся ситуацию между нами и сделал выбор, шагнув вперед, чтобы дать дорогу Ёнбоку и показать Бан Чану, что он теряет самое главное в своей жизни – часть своей души. Интересует какого мне сейчас? Сам не знаю, мне паршиво и одновременно легко.  Я люблю Бан Чана, отрицать не буду, но счастлив ли, как оказалось, однозначно, нет. Раньше был, но сейчас нет. Мне следовало прислушаться к себе куда раньше. Надо было начать убивать в себе эту привязанность, что столько времени держала меня рядом с ним, и отпустить. Но оказалось я трус и эгоист, который боялся действовать самостоятельно. Сейчас я рад, если эти двое в данный момент счастливы в обществе друг друга, но обескуражен. Не знаю что мне делать дальше.

— Жить дальше? – Ли наклоняет голову в бок. Он слушал монолог Хенджина внимательно, ловя каждое его слово глазами и запоминал. Минхо не смог пропустить того факта, что Хван поступил мудро и благородно по отношении к Феликсу. Пускай не сразу, но он осознал, что чувствовал сам в данной ситуации. Однако Минхо был в корне не согласен мнением Хенджина, по поводу эгоизма. Хван вовсе не эгоист, да, возможно он немного трус, но не эгоист. Изначально было видно, что этот парень не держал Бан Чана рядом, тот сам за него цеплялся. Возможно, вина Хенджина была лишь в том, что он упорно не обращал внимание на себя самого, а бросил ситуацию на самотёк, предоставив выбор Бан Чану, который сам не знал чего хочет от этой жизни. Если бы Хван изначально заглянул внутрь себя и оценил свои чувства здраво, возможно ситуация действительно бы не растянулась на столько времени. И каждый бы испытал куда меньше боли, чем в данный момент.

— А как? Вот как ты планируешь жить дальше без Джисона? – Хван горько усмехается и в этот момент из уголка его глаз спадает мелкая слезинка, очерчивая дорожку по щеке.

— Жизнь не заканчивается на одном человеке, Хенджин. Я провёл с Джисоном много счастливых моментов и благодарен ему за время, проведенное вместе. Но на этом всё. Наше время прошло и пора двигаться вперёд, но уже разными путями. В данный момент главное понимать только одну истину. Люди в нашей жизни приходят, а когда наступает время уходят. Но это не значит, что ты какой-то не такой или сделал что-то не так. Просто приходит время, когда нужно отпустить человека, что мы собственно с тобой и сделали. Возможно, впереди тебя ждёт большое и светлое будущее, в котором ты сможешь стать более счастливым, чем был раньше. Но для этого, тебе нужно сейчас взять себя в руки и продолжить делать то что должен: жить дальше, заниматься тем что ты умеешь, а главное хочешь. Главное помнить: тяжело бывает только в начале нового пути, а после будет легче. – Ли садится прямо, а затем тянется вперед, приподнимаясь со своего стула. Он протягивает руку и подушечками пальцев стирает с щеки парня слезу.

— Спасибо. Мне стало легче, — тихо бросает Хенджин, чуть отстраняясь назад.

— Я рад если это так. Не хочешь пройтись, ну или на крайняк поесть, коль всё равно тут? — вдруг переводит тему и поднимается со своего места, растягивая губы в улыбке.

Хенджин, не ожидавший быстрой смены такой тяжёлой темы, тихо смеется и отвечает:

— Я не против обоих вариантов. — И его желудок, словно в доказательство его слов подал знак в виде громкого урчания.  Минхо улыбнулся ещё шире, поворачиваясь в сторону входа в магазин.

— Тогда сначала поедим, а потом просто походим по улице, идёт?

— Идёт...

***

Солнце на улице так и не появилось, а небо по-прежнему было заложником серых туч уже месяц, однако дождя не наблюдалось. Земля и грязный асфальт оставались сухими, а воздух пыльным и прохладным. Минхо, стоя у обочины загородной трассы, где лишь изредка проезжали одинокие машины, подпирал поясницей массивный чёрный мотоцикл. Парень периодически бросал взгляд на дисплей телефона, мысленно отсчитывая минуты. Он ждёт Хенджина, параллельно думая о предстоящем путешествии, немного волнуясь.

С той ночной посиделки прошел месяц. Всё это время они с Хенджином общались по перепискам. Иногда они выбирались на ночные встречи у того самого магазинчика на углу и говорили. Много говорили, всякий раз находя общие темы там, где казалось бы их нет. Такие вылазки стали своего рода традицией в их дружеских отношениях. Они больше не обсуждали в своих разговорах прошлые отношения: для Минхо это был пройденный этап, который лишь иногда отдавался в груди щиплющим разочарованием. Джисон ушёл из его жизни как партнёр, но остался как друг, который изредка что-то писал по вечерам. Между ними осталась лишь липкая неловкость, когда они пересекались дома у Феликса, но Минхо был уверен, что та скоро их покинет, просто нужно время. Что касалось Хенджина, то там было всё куда сложнее. Тому только предстояло привыкнуть к новому этапу в своей жизни, к свободе, которую он получил слишком неожиданно, не успев морально подготовиться. Минхо не хотел бередить душевные раны Хвана. Он наоборот старался максимально отвлечь того от произошедшей ситуации и отвлекаться сам. Соулмейт шёл на контакт, делился какими-то мелкими историями, которые происходили с ним за день и сам слушал внимательно — это радовало.

Слышится легкий хруст, рядом плавно останавливается черный мерседес. Ли выныривает из собственных мыслей, тут же отлипая от мотоцикла и поворачивается в сторону припаркованной машины, из которой выходит Хенджин. Минхо замирает, рассматривая парня перед собой: Хван покрасился, ранее розовые волосы теперь были иссиня-черные, их часть убрана назад в хвост, а спереди выпущена челка, завитая на концах. Глаза скрывают солнцезащитные квадратные черные очки с логотипом "Версаче" на сгибе. Одет просто, в обычные черные джинсы рванные на коленках, красную майку и поверх теплая черная кофта, а на поясе повязана красная клетчатая рубашка.

Однажды на одной из их ночных посиделок они сильно разговорились и речь зашла о вождении и мотоциклах, так Минхо узнал, что Хенджин любит водить на большой скорости. Хван был фанатом экстремальной езды и когда жил в США часто катался на мотоцикле, разгоняя тот на огромную скорость, чтобы пощекотать нервы. Но как обычно, с переездом в Корею, поступлением в универ и работой, об увлечении пришлось на какое-то время забыть.

Минхо нравилось каждый раз вскрывать ящик Пандоры в лице Хенджина и отмечать для себя схожести в интересах. Он так же как Хван любил скорость и мотоциклы, только в отличие от Хенджина, иногда позволял себе некую радость жизни в лице загородной трассы и мотоцикла. Он мог часами гонять по безлюдной автостраде на огромной скорости и наслаждаться пронизывающим ветром, что бил по телу в такие моменты.  Идея позвать Хенджина покататься на мотоцикле возникла неожиданно и Ли даже поначалу думал, что соулмейт ему откажет, если предложит тому. Но был приятно удивлен, когда Хван согласился. Он ни за что не забудет, каким детским восторгом горели у парня в тот вечер глаза.

— Привет, — тихо говорит Хван, когда блокирует двери своего автомобиля и приближается к Минхо.

— Привет. Готов? — отвечает Ли и после кивает в сторону железного коня. Парень быстро заглядывает ему за спину, снимая очки и окидывая транспорт оценивающим взглядом. Минхо подмечает, как ярко и весело стали поблескивать карие глаза Хенджина.

— Вау, какой огромный. Твой? – Губы Хвана растягиваются в улыбке, он убирает очки в карман своей кофты.

— Мой. Поехали?

— Поехали, — согласно кивает парень и направляется вслед за Ли. Минхо протягивает Хенджину один из черных мотоциклетных шлемов. Когда тот принимает его, он садится на мотоцикл, надевая свой и ждёт когда Хван сядет следом.

Парень натягивает шлем на голову и залезает на мотоцикл позади Минхо. Он быстро осматривает свою позицию и поспешно спрашивает:

— Я могу держаться за тебя или мне ухватиться руками за ручку сзади?

— Можешь прижаться ко мне. Думаю так будет безопаснее, — отвечает Ли и заводит мотоцикл. Хенджин на какое-то время замолчал, немного помедлили, а затем осторожно обвил талию Минхо руками, прижимаясь к его спине. Тогда Ли ещё не знал, что Хвану стоило огромных усилий превзойти свой внутренний барьер из дискомфорта и смущения, чтобы сделать такое действие.

Они срываются с места резко, выезжая на сухой асфальт трассы, их тут же атакует сильный поток холодного ветра и если бы не шлем, то обоих глушило и слепило бы не хило. Мотоцикл набирает скорость, а сцепленные руки Хвана на животе сжимаются чуточку сильнее. В этот момент оба чувствуют странное наслаждение. Рычащий звук двигателя, бьющий ветер со всех сторон и тепло от того, что парни прижимаются друг другу.

Вскоре пейзаж сменяется и пустая трасса оживляется редкими цветными автомобилями и фурами. А по бокам от дороги расстилаются цветные поля, уходящие вдаль к полоске горизонта. Минхо неожиданно разгоняет мотоцикл и ловко лавирует между, увеличивающимся потоком автомобилей. Руки Хвана сжимаются чуть сильнее на талии шатена, особенно когда Ли выезжает на встречку, где в этот момент на них ехали огромные фуры и юрко нырял обратно на свою полосу. У обоих в этот момент нервы натягиваются как струна, но они солгут, если скажут, что они хотят сейчас остановиться. Они здесь не для безопасной езды, а для, того чтобы пощекотать нервы, получить дозу адреналина и удовольствие. Такое катание опасно, но им плевать, свобода - блюдо которое они подают друг другу горячим в эту минуту. Хенджину страшно и в это же время хорошо, он сам не знает почему, но доверят Минхо без каких-либо сомнений. Минхо страшно только за Хвана, за себя он не боится, он ездил так миллион раз, только раньше это было в гордом одиночестве. Никто из друзей не поддерживал его увлечения, Хан и подавно отказывался садиться на мотоцикл, предпочитая ездить с Ли только на машине.

Контраст в подобном очевиден. С Хваном поездка ощущается иначе, более волнующей и как будто даже правильной.

Очередная вылазка на встречку, Минхо давит на газ, разгоняясь сильнее, им на встречу несется фура. В этот момент сердце пропускает удар, тело напрягается, словно камень и всё внутри натягивается в струну. Хенджин вжимается в его спину и стискивает руки на талии. В самый последний момент, Ли сворачивает со встречки на свою полосу, избегая столкновения, и комок нервов по всему телу подаёт вибрации, из-за которых ощущается легкий тремор во всём теле.

Они тормозят на обочине, посреди полей. Шатен глушит мотоцикл и ставит его на ножку. Он снимает шлем, жадно хватая воздух, до него не сразу доходит, что Хван по-прежнему прижимался к его спине, не ослабляя хватку рук ни на йоту, потому осторожно поворачивает голову в бок, заглядывая себе за плечо.

— Хенджин? – тихо зовёт парень. Ноль реакции, Хван не шевелится, но Минхо чувствует как у того колотится сердце в груди, как ходит грудная клетка ходуном от сбитого дыхания. Ли не отстраняет парня, давая тому прижиматься столько, сколько потребуется. Вскоре тот отмирает и медленно отпускает старшего из своего мертвого захвата. Он спускается с мотоцикла, а затем снимает шлем, поднимая голову вверх, подставляя лицо под легкий ветерок. Минхо следует за Хваном. У обоих трясутся коленки и они сами не замечают как оседают на землю, вытянув ноги вперед. Они сидят на редкой сухой траве, спиной к дороге, смотря вперед, на горизонт и в какой-то момент начинают неловко смеяться, оба, не сговариваясь.

— Это было... крышесносно... - бросает Хван, переводя взгляд на Ли. Минхо так же устремляет свой взор на парня и в этот момент оба замирают, впиваясь глазами в лица друг друга.

Кто из них тянется первым, они не знают, но оказавшись совсем близко, сами не замечают, как осторожно касаются губ друг друга. Не торопливо, невинно и целомудренно, словно изучая личные границы, чтобы не переступать черту дозволенного. Вот только черту они явно переступили. А касание губ постепенно перестает быть невинным. Внутри что-то лопнуло, неожиданно, как шарик с конфетти и весь мир вмиг остановился. Длинные пальцы Хенджина сами вплетаются в волосы Минхо. Ли поддается чуть вперед, касаясь ладонью щеки соулмейта, он целует более смело, настойчиво. В груди взрываются яркие фейерверки, когда мягкие полные губы раскрываются в ответе, целуя так же настойчиво, но вместе с тем очень нежно. Когда Хван сам поддаётся вперед, прижимаясь, это ощущается так естественно и правильно, словно так и должно быть.

Отстранившись, они смотрят какое-то время друг другу в глаза, не в силах отвести взгляда. Их переполняют разные эмоции, но нет и тени какого-то сожаления или неловкости. Первым глаза отводит Хенджин, чуть опустив голову и на мгновение прикусив нижнюю губу. От взгляда Минхо не скрывается факт, что парень перед ним смущен, щеки того стремительно приобретают розоватый оттенок. Ли давит улыбку и он не может отвести от такого Хвана взгляда. Он ловит себя на мысли, что ему нравится эта атмосфера и то как это сейчас выглядит. Ему абсолютно плевать на ждущую его впереди неопределенность. Радовало, что парень не пытается сейчас отстраниться или спрятаться от него. Они сидят всё в той же позе, пальцы Хенджина по-прежнему вплетены в волосы Минхо и слегка поглаживали кожу головы. Они не говорят ни слова, те сейчас были не нужны, тишина между ними была куда красноречивей.

Хван тихо выдыхает и поддаётся вперед, кладя свою голову на плечо Ли. Они всё так же не произносят ни слова. Минхо прижимает парня к себе, осторожно поглаживая того по спине и сам выдыхает, переводя взгляд на горизонт, где постепенно солнце стремится опуститься ближе к земле. Они застигли закат: пылающий, ярко-красный. Зрелище было красивым. Мир в цвете вообще был очень красивым, Минхо этого не отрицает, а осознание, что причина, по которой он теперь наслаждается этой роскошной красотой, сейчас сидит рядом, опустив голову ему на плечо, заставляет сердце щемить от непривычной ему нежности.

Хенджин рядом ощущается эфемерным, нереальным, сказочным. Ли даже представить не мог, что будет вот так проводить вечер с человеком, с которым ещё вчера их связывало общее «ничего». Минхо чувствовал, что Хван себя отпустил, сейчас тот не думал ни о чём, он не волновался и не страдал. 

— Как ты? – тихо подаёт голос Ли, всё так же смотря на заходящее солнце за горизонт, водя пальцами по спине парня. Хенджин какое-то время молчит, а затем так же тихо отвечает:

— Впервые, я чувствую себя спокойно. Ощущаю себя на своём месте, словно до этого я занимал чужое место в жизни.

— Я рад, Хенджин, - Минхо тянет губы в улыбке, в груди медленно расходится тягучее тепло.  – Впервые, я ощутил себя полностью довольным от такой поездки. С тобой, я испытал небывалую свободу.

— Я тоже.

***

Они возвращаются к машине Хвана уже затемно. Обратно они ехали более спокойно, без рискованных вылазок на встречную полосу. Хенджин всё также прижимался к спине Ли, держа свои сцепленные руки в замок у того на животе. Осознание произошедшего по мозгам набатом никому не ударило, неловкости к слову тоже никто не испытал. Вопроса как вести себя в обществе друг друга дальше, в голове тоже не возникало. Произошедшее не воспринималось чем-то из ряда вон. Это не было ошибкой, скорее неизбежностью, которая была предопределена. Они поцеловались, потому что оба этого хотели. Давать заднюю глупо, они взрослые люди. Но оба решают для себя, что спешить и поспешных решений предпринимать не станут.

Они слишком мало друг друга знают и не совсем уверены в том, что чувствуют именно сейчас. Они только недавно завершили серьезные отношения, у Хвана так вообще, считай прожита почти семейная жизнь. Пять лет — большой срок и переварить такое требуется время. Что-то менять сейчас они не будут и просто продолжат своё общение, постепенно узнавая друг друга и привыкая к существованию их в собственных жизнях. К тому же, Ли чувствовал в Хване кое-что ещё, что-то мрачное, «что-то» что скрытно гложет парня. У Хенджина была какая-то тайна, которую Минхо лишь предстоит узнать, но он готов ждать, когда его соулмейт созреет и сам ему всё расскажет. Целенаправленно пытать парня он не будет, в душу без разрешения не полезет. Хенджин должен сам его впустить в свою душу, добровольно. Хван Хенджин – ящик Пандоры, закрытый, глубоко раненый и чувствительный. Но от цепких глаз Ли не скрывается того факта, что парень в последнее время собственноручно приоткрывает крышку ящика и подпускает ближе, чтобы когда пришло время, Минхо смог подойти в плотную, сбросить ту окончательно и заглянуть внутрь ящика.

Они останавливаются около автомобиля Хвана, когда стало совсем темно. Хенджин осторожно отпускает Ли и слезает с мотоцикла, снимая шлем и протягивая тот Минхо.

— Спасибо за проведенное время, — Хван тянет уголки губ в легкой улыбке.

— Да не за что. Можем как-нибудь ещё раз так выбраться, — Ли снял свой шлем и улыбнулся в ответ, принимая вещь из рук парня. Хенджин поддается вперед и осторожно касается щеки старшего губами, а затем отстраняется и говорит:

— Обязательно. Пожалуй, мне пора. Ещё спишемся.

Хван быстро разворачивается и уходит в машину, стараясь скрыть свои розовеющие щеки. Минхо остается на месте какое-то время, наблюдая, как парень сел в машину, а после покинул место. Он осторожно касается пальцами своей щеки и невольно улыбается. Вскоре он и сам уезжает домой. День пришел к прекрасному завершению.

***

Утро Минхо начинается не с кофе и даже не с будильника. Отодрав голову от подушки, он бросает взгляд на висящие на стене часы: «8:20». В дверь кто-то беспощадно звонил, словно не убирал палец с кнопки. Трель звонка больно резала по слуховым перепонкам, отрезая все шансы Ли зарыться головой глубоко в подушки и проигнорировать незваного гостя. Парень выползает из постели и медленно плетется открывать дверь, сонно потирая глаза. Сейчас было одно желание, оторвать нарушителю покоя голову. Он приехал домой очень поздно и перед работой, которая у него была сегодня ближе к вечеру, он хотел хорошенько выспаться, а не гостей принимать с утра пораньше.

На пороге его квартиры в столь ранее время он обнаруживает младшего брата. Блондинистое недоразумение, не говоря ни слова, проходит в квартиру и прижимается к брату, утыкаясь носом тому в плечо. Ли-старший, мозг которого ещё толком не выполз из царства Морфея, лишь недоуменно поднимает бровь, но брата от себя не отстраняет и молча закрывает дверь за ним.

— Что стряслось с утра пораньше? Кто обидел? – сипит Минхо, опуская глаза на Феликса. Тот некоторое время молчит, а после отстраняется и смотри в глаза брата своими глубокими и печальными.

— Извини, что я пришёл к тебе в такую рань, но я не мог больше находиться дома в четырех стенах. Я... Минхо, я чувствую себя ужасным человеком. Отвратительным другом.

— Я так понимаю дело в Хенджине? – спокойно спрашивает Минхо, зевая себе в ладошку. Ли знал о расставании Хвана и Бан Чана со слов самого Хенджина. Так же знал, что его соулмейт за ту неделю, пока Бан Чан и Феликс находились за городом, где тот их и оставил выяснять отношения, съехал из их общей с Крисом квартиры. Однако адреса нового места жительства никому не сообщил. Точнее, он не сказал Чану и Феликсу, куда он переехал, а вот Минхо о новом месте жительства парня знал. Хенджин как-то поделился с ним этой информацией, говоря, что его в квартире не устраивает пару нюансов. В каких именно были отношениях на текущий момент эта троица, Минхо знал лишь поверхностно. Они с Хенджином предпочитали не обсуждать темы, которые отдавались в груди тяжестью и болью. Хван лишь однажды, за прошедший месяц упомянул, что Бан Чан и Феликс ему звонили, но он трубку не брал. Парню не хватило сил ответить и заговорить с ними. Хенджину нужно было время, чтобы разобраться в самом себе окончательно, понять какие эмоции он испытывает к Бан Чану на данный момент. Что касалось Ликса, то тут дела обстояли немного иначе, Хенджину было немного стыдно перед ним, он считал, что из-за него тому пришлось пережить много боли. Он был рад за соулмейтов, но заговорить с ними почему-то боялся, хотя терять их как друзей не хотел.  

— Угу. Я чувствую себя предателем. Я ужасный друг, просто кошмарный.

Минхо тяжело вздыхает. Заставляет брата снять верхнюю одежду и обувь, а после толкает в сторону кухни, следуя за ним следом.

Кухня Ли-старшего была широкой и очень светлой. Пол устелен светло-коричневым паркетом, поверх которого лежал серый ковёр. Стены выкрашены в светло-серую краску. При входе у стены стоял черный обеденный стол с гладкой поверхностью, а над ним висела большая прямоугольная картина с каким-то закатным пейзажем. Кухонный гарнитур был белым, с узорами на подобии мрамора. Ли включает чайник, а после поворачивается к Феликсу, которого минутой ранее усадил на деревянный черный стул. Они не виделись почти месяц, блондинистые волосы Феликса прилично отрасли, виднелись темные корни. Парень похудел, подбородок стал острее и глаза на лице казались чуть больше.

— Ёнбок, если ты думаешь, что Хенджин ненавидит тебя или Бан Чана, то глубоко ошибаешься, – разрывает тишину старший, сложив руки на груди.

— Откуда тебе знать? – тихо буркнул парень, поджимая свои губы.

— Скажем так, он сам сказал, – спокойно отвечает Ли-старший и тут же ловит на себе удивленный взгляд брата.

— Что? Когда вы успели?

— Не скажу когда. Просто знай: Хенджин не держит на вас зла, более того, у него нет для этого причин. Ему просто нужно время, чтобы справиться со своими чувствами. Тот факт, что он не отвечает, не означает, что он к вам плохо относится. Не торопите события, всему свое время.

Феликс закусывают губу, а затем снова осматривает брата внимательно, чуть щуря глаза. Он вспоминает тот факт, что Минхо и Хенджин соулмейты, потому задаёт логичный вопрос:

—  Вы с ним общаетесь, да?

Ли согласно кивает, повернув голову в бок. Они с Хенджином стали ещё чаще переписываться. Если бы не частые съемки Хвана, то и созванивались бы больше. С их последней встречи прошло несколько дней. Вчера вечером, во время видеозвонка, соулмейт упоминал, что должен уехать на пару дней в другой город. У него там запланированы съемки рекламы.

— Минхо, насколько близко вы продвинулись в общении? – Феликс спрашивает осторожно. На самом деле Ли –младшему было очень интересно узнать, как и при каких обстоятельствах те двое стали общаться. То что эти двоё соулмейты, факт известный, однако были кое-какие нюансы: Хенджин лютый интроверт, который не подпускает к себе новых людей, а Минхо в принципе не спешит с кем-то знакомиться, особенно если перед ним возникает человек, который заведомо запирает перед всеми все двери в свое пространство. Хенджин не тактильный человек, закрытый и, если плохо его знать, кажется мрачным. Минхо наоборот, гиперактивный, дико тактильный, но порой грубый с новыми людьми в обществе. Эти двое со стороны кажутся совершено разными полюсами одного мира, которые никогда не должны были притянуться. 

— Достаточно. Он охотно идёт на контакт, Ёнбок.

— Правда? Совсем не похоже на Хенджина, если честно. Мне пришлось почти год с ним контакт налаживать, — Блондин отводит глаза в сторону, даже немного завидуя брату.

— Может потому что мы с ним связаны? – Минхо пожимает плечами.

— Наверное...

— Давай оставим тему с Хенджином в покое? Лучше расскажи как у тебя дела? – Минхо заваривает кофе в двух чашках, после чего ставит те на стол. Он присаживается напротив брата и делает глоток из своей чашки.

— Ну, если опустить момент с Хенджином, то жизнь налаживается. Бан Чан признался мне в своих чувствах и мы даже решили попробовать начать отношения. Однако, то как они разошлись с Хенджином, не даёт ему покоя. Чан очень сильно по этому поводу переживает, а вместе с ним начинаю и я. Ты говоришь, дать Хенджину время, но что прикажешь делать в этот момент нам? Он сделал шаг вперед, причинив себе моральный вред, ради меня и Чана... Он поступил так, только потому что я сказал ему, что не выдерживаю... Но я не думал, что чувствовал в этот момент он сам.

— Облегчение. В тот момент он почувствовал облегчение, Ёнбок. Хенджин, не дурак и не слепой. Он здраво оценил ситуацию, которая происходила между вами и сделал свой ход. Если вы действительно хотите ему помочь, прекратите этот цирк шапито. Покажите ему своими счастливыми лицами, что он поступил правильно, и ему больше не придется быть зрителем этого представления. Это лучшее, что вы можете сделать сейчас. – Минхо смотрел на брата в упор, замечая как по лицу того проходит страх, недоумение и ещё гора непонятных эмоций.

— Неужели он тебе так много всего рассказал?

— Наши с ним разговоры, это только наши разговоры. Просто дайте ему время и когда он будет готов, он сам выйдет с вами на связь. Вы же вроде не один месяц знакомы, знаете какой у него характер. Так и отталкивайтесь от этого.

—  Да, ты наверное прав...

— Пей кофе, а то остынет, — фыркнул парень и продолжить пить свой напиток из чашки.

***

Хенджин-а: «Фото»

Минхо берет телефон в руки, когда на дисплее высвечивается сообщение от Хенджина. В груди что-то екнуло, больше от неожиданности. Соулмейт молчал около недели с момента как уехал в Пусан по работе, не отвечал на смс и звонки, потому Ли уже даже начинал переживать за парня. Однако Феликс убедил его не бить тревогу, а подождать, мол, тот раньше часто вот так пропадал на своей работе, когда выезжал в командировки. Он благополучно старался не бить тревогу и лишний раз не волноваться, однако неприятный червячок периодически точил мозг где-то на подкорке. Минхо смахивает экран блокировки вверх, тут же проваливаясь в диалог с парнем. Тот прислал селфи со съемок. На фото Хенджин стоял перед зеркалом, черные волосы убраны назад, челка красиво спадала на бледное фарфоровое лицо, кончики завиты в разные стороны, глаза аккуратно подведены черными тенями и были надеты светлые серые линзы. Парень был одет в черную просвечивающуюся рубашку, на его узкой талии затянут такого же цвета корсет, являя миру красивую талию. А кожаные штаны, подчеркивали длинные стройные ноги. Хван выглядел идеально, горячо, но не пошло. Ли невольно сглатывает. Следом приходит сообщение:

Хенджин-а: «Прости, что не отвечал. Завалило работой. Как тебе образ?»

Уголки губ невольно поползли вверх, Минхо испытывает облегчение, Хван вышел наконец-то на связь. Особенно приятно было получить селфи от парня. Это расценивалось как высшая мера доверия, на которую в их маленькой «дружбе» сейчас был способен Хенджин.

Я: «Шикарно выглядишь. Тебе очень идёт черный цвет и корсет. Как ты?»

Ли вздыхает, переводя взгляд в сторону, на огромное окно во всю стену. Он находился в том самом кафе, где Минхо и Хенджин впервые говорили друг с другом наедине после той самой субботы.

На улице наконец-то наступила долгожданная ясность, солнце разогнало серость и небосвод заполонил голубой океан с редкими пушистыми белыми облаками-кораблями. Минхо ловит себя на мысли, что хотел бы сейчас сидеть здесь не в одиночестве, а с Хенджином. Слушать его тихий голос, как он провёл день на съемках или как учил новую танцевальную связку для отчетного танца в универ. Однако тот был сейчас в тысяче километров от него, загруженный работой и возможно думающий сейчас совершенно о других проблемах, а не о соулмейте (Он еще не знает, что всё это время Хенджин думал только о нём и мысленно умирал от собственных внутренних страхов, но он узнает).

Хенджин-а: «Устал. Но в целом я в порядке. Очень скучаю по нашим разговорам. Сам как?»

В груди Минхо всё трепещет. Сердце пропускает удар, а после гулко бьется о рёбра. В голове ни одной целой мысли, только осознание, что Хван по нему скучал. Щеки сводит от постоянной улыбки, которая не желает сходить с лица. Утянуть соулмейта в объятия хотелось жутко, он обещает себе, что так и сделает, если тот ему позволит при встрече.

Я: «Я в норме. Тоже скучаю по нашим ночным посиделкам»

Ли ловит себя на мысли, что действительно скучает по Хенджину, по тому комфорту, который испытывает в его присутствии. С ним легко, особенно в те моменты, когда Хван отпускает всю свою серьезность, когда тот смеется над их глупыми спорами, про то как вкуснее есть курицу, как может опухнуть лицо из-за отечности и нарушения режима питания. Когда они вместе, то невольно превращаются в подростков, которым только-только родители дали мнимую свободу.

Хенджин-а: « Минхо, ты завтра свободен?»

Я: «Да, а что?»

Хенджин-а: «Я завтра приезжаю обратно на поезде. Встретимся? Я бы хотел поговорить»

Где-то под ребрами что-то кольнуло. Минхо вмиг хмурится, смотря на сообщение парня и перебирает в голове все возможные ситуации, которые могли бы произойти, может он обидел парня, может, тот настолько чувствует себя подавленным, что хочет прекратить общение, огромное количество «может» роется в голове как осиный рой. Парень находит в себе силы остановить бурю зарождающих волнений и убеждает себя не накручивать.  Разговор ведь может быть не только негативным? У них было полно ночных разговоров.

Я: «Конечно встретимся. Что-то случилось?»

Ответ от Хвана приходит на удивление в эту же минуту, словно он мониторил их диалог:

Хенджин-а: «Нет, ничего не случилось, однако... Есть кое-что, что меня очень беспокоит и мне важно, чтобы ты меня выслушал».

Я: «Хорошо. Давай встретимся завтра на нашем привычном месте».

***

Ли нервно тарабанил пальцами по пластиковой столешнице, сидя под навесом у того самого круглосуточного на углу. Был вечер, дул ледяной промозглый ветер, витал запах сырости, после сильного дождя. Ближе к вечеру на улице разразилась сильная гроза, небо метало молнии и угрожающе рычало, казалось, предупреждало Минхо о чем-то. Парень невольно кутается носом в воротник своей легкой черной куртки, наблюдая как улица с каждой минутой пустеет, ранее спешащие люди стремились поскорее оказаться в своих картонных коробках, под названием квартира и только он сам никуда не торопился.

Сердце в груди нервно отбивало чечетку, а к горлу подкатывал странный ком паники. Минхо переживал, но сам толком не понимал почему. Точнее понимал, дело было в Хенджине, в желании того о чем-то ему рассказать. Ли было интересно, что хочет поведать ему соулмейт, но в то же время и страшно. Нутром он чувствовал, что это что-то важное для него и не менее нужное для самого Хвана.

Хенджин должен появиться с минуту на минуту. С каждой секундой нервозность в теле поднимается до рекордных уровней и Ли буквально готов сорваться со стула и начать мерить шагами пространство между столиками. Соулмейт оказывается рядом неожиданно, садясь на соседний стул поначалу тихой тенью, а затем так же тихо произнося:

— Привет.

В воздухе виснет напряжение. Минхо впивается в лицо Хвана тяжелым взглядом, отмечая про себя бледность младшего, усталые круги под глазами, а ещё бездонный океан боли и волнения в карих омутах. Хенджин ежится от очередного потока ветра, его черные волосы растрепались и стали небольшим хаосом на голове, но внешний вид парня это не портило. Он так же как и Минхо одет в черную куртку, но видимо та не спасает его от холода. Ли замечает ещё кое-что, Хван похудел, достаточно сильно за такой короткий промежуток и от этого осознания волнение заполняет грудь ещё большим пожаром.

— Привет, — тихо отвечает Ли, не в силах говорить громко, словно боясь разрушить эту атмосферу напряжения, гонимую ветром и новыми всполохами молний где-то у горизонта, на въезде в их мегаполис. Такое напряжение между ними, они чувствуют лишь третий раз в своей жизни, первые два были только в начале знакомства. Сейчас это казалось чем-то инородным в их недо-дружеских соулмейтских отношениях. Напряжение – это не то чувство, которое они бы хотели чувствовать сейчас между ними. Но именно оно сковывало их по рукам и ногам. Минхо переживал за Хенджина, а Хван боялся начать говорить.

— Чтобы это ни было, о чём бы мы сейчас не говорили, я в любом случае останусь рядом, — шепчет Ли, не сводя глаз с лица напротив. Хенджин тяжело вздыхает и садится ровно.

— О том, что я сейчас расскажу, знает только Бан Чан и частично Феликс. – Хван облизывает собственные губы и сжимает пальцы на своей куртке. – Когда мы с тобой встретились, тогда, в субботу, и мой мир приобрел цвет, я испугался. Мой испуг был обусловлен не тем, что я на тот момент состоял с Чаном в отношениях, а кое-чем другим. Первое, о чём я мог подумать в тот момент: «Не может быть», а второе: «Это какая-то ошибка».

Хенджин замолкает, опустив глаза вниз, Ли внимательно слушает, не сводя глаз с парня и в его голове тут же возникают вопросы:

— В каком смысле? Прости, я немного не понимаю.

— Восемь лет назад... Я уже встречал человека, который подарил мне возможность видеть мир в цвете, но спустя год потерял его.

Слова Хвана набатом бьют по голове, вместе с этим на фоне разносится трескающийся раскат грома, словно небосвод решил треснуть и вот-вот на них рухнут тяжелые осколки. Глаза Минхо расширяются и он застывает на своем месте. Он осознает для себя, что Хенджин откинул крышку собственного ящика Пандоры, окунает его в собственную тайну, которую скрывал долгие годы, бередит старые раны, впускает в собственную душу и делает это ни как-то постепенно, а пинком в спину, погружая в собственную тьму в надежде, что его сейчас поймут и не отвергнут. Ли сбит с толку, но он хочет узнать всю тайну до конца, сбежать от парня даже в мыслях нет.

—  Продолжай.

Хван смотрит задушено и быстро кивает парню, продолжая:

—  Нам было по пятнадцать лет. На тот момент я жил с родителями в Нью-Йорке. У отца с матерью там был выгодный контракт, а я учился в местной школе и ходил на танцы. Его звали Кихён, мы познакомились в танцевальном зале, он был новичком, только переехал с родителями из Кореи в США. Как это бывает: по классике мы встретились глазами и весь мир в миг приобрел свои краски. Встретить соулмейта в пятнадцать кажется чем-то поистине прекрасным, сказкой. Мы нашли общий язык сразу и не отходили друг от друга ни на шаг. Бан Чан, с которым мы дружили с первого моего года обучения в школе, на тот момент года три как, всё время шутил, что мы были как пиявки. Так и было, мы проводили всё своё свободное время вместе, после учёбы, в выходные и так далее. Так прошёл год. Счастливый и беззаботный. Мы строили свои планы на будущее, мечтали вернуться в Корею и поступить в один институт. Только никто из нас не был готов к жестокой реальности, которая нас ждала. – Хенджин ненадолго замолкает, собираясь с мыслями, а затем продолжает свою историю.

- В тот день моя мама позвала Кихёна к нам в гости и мы ждали его с минуту на минуту. Он позвонил мне и сказал, что почти пришел и просил его встретить. Я очень переживал, весь день сердце было не на месте. Я выбежал на улицу в домашней одежде и комнатных тапках, чтобы встретить его. Как сейчас помню, он стоял на противоположной стороне улицы, загорелся зеленый свет светофора для пешехода. Кихён улыбнулся, заметив меня и побежал ко мне навстречу. Всё, что я помню: визг тормозов, и мир, который в один миг снова стал серым. Его сбил пьяный водитель, который не заметил пешехода на дороге. Кихён умер сразу, даже толком не поняв, что с ним произошло. Я сам не сразу понял, что мой мир потерял цвет, только после того как увидел его тело в крови на асфальте и до меня дошел тот факт, что кровь черная.

Хенджин замолкает, закусывая губу и напрягаясь всем телом, смотря Минхо прямо в глаза. Он ждал от него реакции, внутренне боялся, но вместе с тем, понимал, что рано или поздно он должен был это рассказать. Прошлое не давало ему покоя. Давило в тисках и вызывало спазмы тошноты. Именно это прошлое, заставляло чувствовать себя не полноценным, сломанным и потерянным для этого мира. Оно заставляло думать, что больше Хенджин никому не нужен и каждый, кто узнает эту правду, уйдет от него, испугается. Он привязывался к Минхо и осознание этого факта его пугало. Точнее его пугала старая травма: боязнь потерять своё, снова погрузиться в угнетающий монохром и остаться наедине с самим собой в этом огромном мире, в котором ты никому не нужен, если сломан.

— Как ты это вынес, Хенджин? Ты столько лет нес в себе эту боль, какого же тебе было? – это всё что смог выдавить из себя Минхо, глубоко пораженный таким откровением. В его глазах, этот человек становится не просто особенным из-за привязанности, а тем, кто вызывает восхищение, уважение и трепет. Закрытость Хвана от мира теперь не казалась чем-то странным или трусостью, это была защитная реакция, боязнь привязываться к окружающим, чтобы не доломать себя внутри. Ведь сломанные люди в этом мире не выживают, а Хенджин выжил, продолжил жить и даже смирился с одиночеством, которое поджидало его долгие годы за углом.

— Я думал, что умру. Признаться честно, я этого очень хотел. Бан Чан не позволил. Тогда, после того дня, я не выходил из дома, погрузился в свою внутреннюю боль и отгородился ото всех, от родителей, друзей. Никого не слушал, не спал и не ел. Существовал. Бан Чан был тем человеком, который остался со мной в трудный период жизни. Психовал, ругал, но оставался рядом. Он меня вытащил из этой тьмы, научил заново жить, заново воспринимать мир черно-белым, радоваться мелочам. За всем этим мы сами не заметили, как стали друг другу кем-то большим. Когда Бан Чан признался в чувствах, мне было восемнадцать, а ему двадцать. Я ответил взаимностью. Так уже началась другая история, в которой я учился заново радоваться жизни, любил, получал любовь и поддержку взамен. Но если для меня считай было всё кончено, я был обречен на одиночество, то Бан Чану только предстояло встретить свою судьбу. Я боялся того момента, когда придётся остаться одному и уже на второй год отношений начал морально готовится, что однажды мне придётся отпустить Криса. Он этого не одобрял, ругался, матерился, обижался, но понимал что это неизбежно. Соулмейты – это совершенно иной уровень взаимодействия, мышления. Когда в твоей жизни появляется такой человек, всё невольно становится на свои места. Ты привязываешься, а потом влюбляешься. Это неизбежно, эта связь всегда забирает своё и лучше ей не противиться, потому что по итогу ты всё равно окажешься там, где должен, но с глубоко израненной душой. – Парень опускает голову и в этот момент по его щеке стекает слеза. Эмоции, которые Хенджин столько времени старался держать в себе наконец-то его настигли. Ему нужен был этот разговор, нужно было это откровение.

— Минхо, я решился на этот разговор по одной причине. Она банальна как белый день, но не для меня... Я бы мог сбежать, уйти в отрицание и прятаться, но сам же потом буду жалеть об этом. А я больше не хочу жалеть.  – Хван снова поднимает глаза на Ли и смотрит прямо в его. Минхо видит в них решительность, он не перебивает, слушает внимательно, понимает к чему вёл парень и покорно ждал, когда тот закончит свой монолог. Он хотел его дослушать.

— Я начинаю к тебе привязываться. И когда ко мне пришло осознание этого, я испугался. Испугался, того, что привяжусь, привыкну и ты неожиданно исчезнешь из моей жизни. Боюсь, что второго раза я уже не переживу. Без тебя, уже не смогу.

Минхо молча поднимается со своего стула и в один шаг оказывается перед соулмейтом. Он тянет парня на себя за руку, заставляя того встать на ноги. Хенджин поднимается, не сводя глаз с соулмейта, сжимая пальцами его теплую ладонь. Они стоят напротив, смотря друг другу в глаза, где-то в глубинах их душ плещется что-то теплое, окутывающее. Между ними зарождается целая вселенная, королями в которой становятся лишь они, в этой вселенной теплятся только их чувства и переживания.

— Я ни за что от тебя не откажусь, Хван Хенджин. И никуда от тебя не денусь, а после твоего откровения и подавно. Ты открыл мне душу, для меня это самая главная ценность и драгоценность, — Ли тянется вперед и касается холодных полных губ Хенджина. Легко, не навязчиво. Хенджин раскрывает их в ответе, превращая касание в поцелуй. Целуя нежно и невинно, вплетая пальцы в каштановые вьющиеся волосы. Минхо обвивает талию парня руками, прижимая того к себе, сжимает пальцами ткань куртки. Он углубляет поцелуй, касаясь кончиком языка мягкой нижней губы и наслаждается податливостью Хвана. Их сердца колотятся как бешеные, пульс гулко бьется в висках, но оба словно прорастают друг в друга, вжимаясь в тела, чувствуя тепло и не желая отстраняться хотя бы на короткий миг.

Их притянуло магнитом, придавило нахлынувшими чувствами. Хенджин ощущает себя так правильно в этом поцелуе и в этих объятиях. Его не гложет одиночество, а сломанный маятник, что бился о внутренности столько лет, наконец-то встал в свои пазы, сросся с основанием и не оставил ни трещин. Он рядом с Минхо, занимает своё место, а не чье-то, он чувствует себя нужным, а Минхо нужен ему.

Минхо сбросил нависшее напряжение. Правда, которую Хенджин в себе скрывал, которая заставила его чувствовать себя убитым и одиноким оказалась страшной, но нисколько не разочаровала и не оттолкнула, да и не должна была. Он никогда не слышал, чтобы потерявший соулмейта человек, встретил его в своей жизни второй раз. Даже не знал, что такое бывает. Оказалось - бывает. Или просто Хенджин оказался таким везучим, или же он выстрадал себе такое право сам, а Ли стал для него спасением. Минхо плевать, что он второй соулмейт. Он определенно рад, что встретил Хенджина в своей жизни, он готов принять его любым: счастливым, грустным, сломанным. Он будет наслаждаться счастьем вместе с ним, сделает так, чтобы тот не грустил и приложит усилия, чтобы его починить, но не оставит.

Они подарили друг другу целый мир, яркий, необычный, красивый. Минхо думал, что Хенджину нужно куда больше времени для принятия своих чувств, чтобы отпустить прежнюю боль, отношения, найти в себе силы довериться и открыться новому человеку в жизнь, но тот превзошёл все его ожидания. Он оценил все свои «за» и «против», опираясь на полученный опыт из прошлого и принял свои чувства куда быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Он избрал путь принятия и не стал бежать от собственных эмоций, прекрасно понимая, как устроен этот мир и связь соулмейтов.

Минхо восхищается Хенджином, наверное, он бы так не смог, если бы оказался в подобной ситуации. Хван Хенджин оказался очень сильным человеком, своеобразным, запутанным, но сильным.  Слабые просто не выдержали бы столько боли.

***

Снова пошёл дождь. Небо разрывали скрипучие раскаты грома, озаряли яркие вспышки молний, освещая округу. Они сидели у Хвана в съемной квартире на балконе. Окно было панорамным во всю стену, а пятнадцатый этаж открывал шикарный вид на город. Гроза и проливной дождь брали у улицы своё, накрывая город куполом, извергая на жителей свой гнев и тоску, но соулмейтам было на это плевать. Они ютились в мягком кресле, в теплых объятиях, укутанные в теплый плед, который Хенджин притащил откуда-то из комнаты и тихо шептались о прошедшей неделе. Говорили о том как скучали по разговорам, пока один из них был загружен работой по горло. Минхо сжал в объятиях Хенджина, как и хотел, как и обещал себе вчера в кафе. Хван позволил, более того сжимал в цепких объятиях в ответ. Их настигла идиллия, в которой не было места трагичным переживаниям. Хотелось покоя и просто отдыхать, чувствуя рядом человека, который понимает без слов и принимает тебя таким, какой есть. Они засыпают под треск грома и мерный стук дождя о стекло, прижимаясь друг другу на обычном кресле под обычным пледом. И в этом чувствуется своя романтика и неповторимый уют.

Утро должно было нести за собой неопределенность в отношениях как минимум у двоих, однако её не возникает. Хенджин и Минхо находят друг друга всё на там же узком балконе в квартире Хвана, всё в том же самом старом бархатном сером кресле, укутанными в теплый плед. Вопросов, кто и что здесь делает и как друг к другу относится не возникает. Они всё решили ночью, когда целовались под навесом у магазина, когда Хенджин раскрыл свою трагедию, сломавшую ему много лет назад жизнь, а Минхо, принявший данные условия, пообещал хранить хрупкую душу в своих широких ладонях. Они попытаются построить будущее общими усилиями, Минхо не оставит Хенджина, покажет мир в ярких красках и они оба прорастут яркими цветами. Хенджин научится доверять этому новому миру и радоваться каждой мелочи вместе с соулмейтом.

— Доброе утро, —  сонно тянет Ли, утыкаясь кончиком носа в черные волосы. От них пахло шампунем и легким цветочным ароматом парфюма. Минхо нравился запах Хенджина, не едкий, нежный, еле щекочущий нос. В груди разливается тепло, отпускать из объятий не хочется.

— Доброе, —  так же сонно сипит парень и прикрывает рот ладошкой, зевая. Он прижимается затылком к груди Ли и сонными глазами впивается в пейзаж за окном. Легкая туманность и уже вошедшая в привычку серость погоды. Город не меняется, но в душе у самого Хенджина наступает настоящая весна, благодаря которой вот-вот зацветут полевые цветы на сердце. С Минхо уютно даже просыпаться, погода за окном не вызывает ни единой эмоции и это так неожиданно. Покой, вот что испытывают оба в данный момент.

Они вместе варят кофе на небольшой светлой кухне Хенджина, вместе жарят яичницу и также вместе садятся за небольшой прямоугольный столик перед окном, скрытый легким белым тюлем, приступая к завтраку. Идиллия.

— Как дела с отчетным танцем. Ты вроде говорил, что перед отъездом должен был выступить, —  Минхо спрашивает невзначай, но ему действительно интересно узнать, сдал ли тот зачёт, а ещё он очень хотел увидеть как Хван танцует собственными глазами.

— О, точно. Сдал на отлично, преподаватели остались довольны. Однако теперь мне нужно подготовить новый отчетный танец с более сложной композицией, — Хван довольно жует кусок яичницы и включается в разговор.

— Помощь нужна? – Ли с интересом наклоняет голову. Он по-прежнему хочет увидеть, как Хван танцует, помочь он тоже искренне хочет, всё же подрабатывает в местной танцевальной студии.

— Не откажусь, — отвечает Хван, продолжая жевать свой завтрак.

— Хорошо. Тогда можешь приходить после обеда в студию «Stay» на станции: ***, в любой день. Я там работаю до восьми вечера.

Хенджин расцветает в улыбке и довольно кивает, бросая тихое: «Я приду».

Снова наступает идиллия, которую пока никто рушить не планировал.

***

— Передохни, — Минхо выключает музыку в танцевальном зале. Он не большой, но для маленькой команды самое то. Ли опускается на пол, наблюдая своими темным глазами, как Хенджин останавливает свои движения и тяжело дыша, подходит к нему, усаживаясь рядом, подпирая спиной красную стену. Он одет в черные спортивки и серую длинную майку. Черные волосы небрежно убраны назад в хвост. Со лба парня стекают капельки пота, но лицо у Хвана выглядит довольным. Минхо улыбается, вытягивая свои гудящие ноги вперёд. Они с парнем танцевали без остановки уже несколько часов. Оттачивали изученные в универе движения и строили новую композицию для танца.

Ли каждый раз испытывает детское счастье, когда Хван показывается на пороге его студии, где они часами танцуют, не отводя глаз друг от друга в зеркале, оттачивая навыки и просто наслаждаясь обществом друг друга. Они занимаются в студии уже два месяца, столько же они встречаются. Да, они решили попробовать построить отношения. За прошедшее время они поругались единожды, когда Минхо подвернул ногу и не сказав об этом Хвану полез танцевать с ним сложные связки и по итогу намахнулся на паркете, тогда пришлось вызывать скорую. На ногу он не мог наступать потом ещё целую неделю и из-за этого пропустил пары в универе.

Хенджин в отношениях оказался как раскрытая книга: эмоциональный, импульсивный и до жути внимательный. Он слушал, наблюдал и заботился. А ещё проявлял непривычную тактильность. В первый месяц отношений он стеснялся, лишний раз не обнимал и держал дистанцию, но потом Минхо украдкой упомянул, что в общем-то и не против, если тот хочет объятий или другого физического контакта.

Он поначалу даже не верил, что Хенджин, который со слов Феликса очень не тактильный человек, на самом деле мог заобнимать до смерти. Однако после узнал от самого соулмейта, чем такое изменение обусловлено: Хван действительно не отличался особой тактильностью к людям, но, когда дело касается близких людей, то взгляды на подобное в корне меняются. А Минхо так вообще редчайшее исключение, которое он буквально поселил в своём личном пространстве. Ли был не против подобного расклада дел. Нужны объятия, он расставит руки в стороны и прижмёт к себе так крепко, что рёбра начнут трещать.  Он будет «за» любой кипишь, если массовик затейник в нем Хван Хенджин. Вместе творить хаос весело. Они танцуют вместе, оттачивают навыки, иногда после пар в выходные Минхо ездят за город и гоняют по трассе на мотоцикле, щекоча нервы. Щекотать нервы вместе оказалось приятно, целоваться на адреналине вообще сверх наслаждение.

— Поедешь со мной в субботу к Ёнбоку? – Ли поворачивается к парню в пол-оборота, наклонив голову в бок. Младший брат в выходной отмечал сдачу какого-то до жопы важного экзамена, потому созывал к себе всю их гоп-компашку, за исключением Хенджина. С последним он попросту не мог связаться, но обязательно бы его позвал. Хван по-прежнему не выходил на контакт с Феликсом и Чаном, нет, он более-менее оправился после расставания и привел мысли в порядок. Но на связь не выходил, потому что чувствовал неловкость, когда дело касалось той парочки, боялся им написать или позвонить, думая что обидел их своих игнорированием. Минхо хотел бы помочь ему наладить нормальный контакт с младшим братом и Бан Чаном, но в то же время не хотел давить на самого Хенджина. Если он откажется, Ли не станет настаивать.

— Думаешь стоит? – Хван смотрит на Минхо немного печально, в его глазах читается волнение, не более.

— Я не знаю. Поступай как чувствуешь, если ты не готов с ними встретиться сейчас, я не стану настаивать, могу даже остаться в субботу с тобой, если хочешь, – отвечает Минхо, осторожно сплетая свои пальцы с Хенджиновыми. Парень несколько минут молчит, думая о чём-то, он смотрит куда-то мимо Ли.

— Я хочу поехать с тобой, но переживаю, что меня там никто не ждёт. Что если я их ранил своим молчанием.

Минхо улыбается, нежно и немного успокаивающе. Он приближается к парню и тянет того на себя, укрывая в своих медвежьих объятиях. Нежно гладит по спине, спрятанной под влажной от пота майке и тихо говорит:

— Не переживай. Те двое будут рады тебя увидеть, я уверен. Феликс пару раз спрашивал как у тебя дела, я сказал, что всё хорошо.

— Он знает о нас? – Хван прижимается щекой к крепкой груди парня и поджимает губы.

— Нет. Я никому не говорил в каких мы отношениях, – отрицательно мотает головой Минхо и прижимает Хвана к себе сильнее.

— Почему? – неожиданно спрашивает Хенджин, поднимая голову и впиваясь глазами в лицо Ли. Минхо искренне удивляется подобному вопросу. Он считал, что Хвану не нравится афишировать свои отношения, да и сам Ли не любил посвящать кого-то в свою личную жизнь.

— Думал, что не имею права рассказывать об этом кому-либо без твоего согласия. Особенно если в этот момент тебя нет рядом. Ну и потому что я не люблю кого-либо посвящать в нюансы своей жизни. Что личное – то не публичное, – Ли давит улыбку и целует Хвана в лоб.

— Спасибо. – На лице Хенджина букетами расцветает нежная улыбка. Он тянется вперёд и нежно касается губ Минхо своими, даря тому все свои трепетные чувства через этот легкий поцелуй-бабочку.

***

Минхо ждёт Хенджина у входа в здание, в котором у того была сегодня съемка. Время близилось к вечеру, на улице на удивление тепло. Небо всё так же имеет грязно-серые оттенки, но потоки холодных слёз оно из себя не извергает. Весна медленно приводит за собой тепло, отгоняя холодные ветра чуточку подальше. Минхо подпирает спиной дверь собственной машины, копаясь параллельно в телефоне, в голове пусто, нет роящихся как пчелы мыслей или каких-либо переживаний. Его соулмейт обещал явиться с минуту на минуту, только решит какие-то рабочие вопросы.

Сегодня суббота, Феликс ждёт брата у себя, но пока не знает, что тот явится не один. Это будет сюрприз, который младший брат по-любому оценит.

— Привет, – Хван появляется неожиданно, точнее Минхо был настолько погружен в себя, что не заметил его появления.

— Привет, – улыбается парень и разводит руки в стороны, приглашая Хенджина в объятия. Хван тянет губы в улыбке и мгновенно прижимается к Ли, утыкаясь носом в приятно пахнущие лавандой отросшие волосы.

— Как всё прошло? – спрашивает Минхо, касаясь губами где-то в районе подбородка парня.

— Ну, относительно хорошо. Менеджер дал мне неделю перерыва от съемок. Есть планы как мы проведем её, ну помимо того что нам нужно будет посещать учебу и танцевальный зал. – Хенджин немного отстраняется и заглядывает старшему в глаза, всё также держа на лице улыбку.

— Давай позже обдумаем нашу развлекательную программу недели, а сейчас мы бессовестно опаздываем к Ёнбоку, - Ли оставляет лёгкий поцелуй на губах Хвана и отстраняется, открывая дверь позади себя, приглашая того сесть в машину. Парень кивает и усаживается на пассажирское сидение белой киа, тут же пристёгиваясь ремнем безопасности. Минхо обходит авто и усаживается со стороны водителя.

— Ты предупредил, что я буду с тобой? – Хенджин поворачивает голову в сторону парня, подмечая как отросшая челка темно-каштановых волос красиво спадает на лицо Ли. Его острый прямой профиль завораживает. Минхо сам порой не замечает, как смешно поджимает свою верхнюю вздёрнутую губу, которая была чуть больше, чем нижняя. Хван понимает, что шатен для него - неиссякаемый источник восхищения. Он мог бы смотреть на него часами, находя в нём всё новые и новые поводы для любви.

Ли Минхо за очень короткий срок стал для Хенджина практически центром вселённой. Он никогда не думал, что сможет кого-то подпустить к себе настолько близко, найти в другом человеке всё то, чего ему не хватало. Бан Чан пытался его понимать, дать всё самое нужное, любить и заботиться, Хенджин ему за это благодарен, однако любовь Минхо оказалась совершенно иной, она пылающая, но не сжигала дотла.  Ли понимал его с полуслова, поддерживал и давал свободу. Находясь вместе, было ощущение, что они знакомы всю жизнь.

Хенджин знал, что из себя представляет связь соулмейтов и не смел ей противиться, он окунулся в своё увлечение с головой, позволил себе бездумно погрузиться в темный омут любви к Минхо и не жалеет об этом.

— Нет. Ты туда едешь в качестве сюрприза, - Минхо снова расплывается в улыбке, украдкой взглянув на Хвана, встретившись с накрашенными глазами, спрятанными за голубыми линзами. Хенджин в глазах Минхо всегда выглядит как шедевр и каждый раз он говорит себе, что сегодня тот особенно красив, но нет, соулмейт всегда особенный: вчера, сегодня, завтра, через месяц, всегда. Ли Минхо нравится любой Хван Хенджин: счастливый, грустный, уставший, взмыленный после тренировки, шикарно накрашенный и уложенный после съемки, спящий и взъерошенный.

Хенджин не выдерживает и тихо смеется, откидываясь на спинку своего сидения, переводя свой взор в окно. Минхо заводит двигатель авто и они плавно выезжают на дорогу. Путь к дому Ли Феликса занимает не много времени, однако они спешат, ведь непростительно опаздывают. Чувства вины за это признаться, никто не чувствует. Ли заранее предупредил брата о своей задержке, а Хван Хенджин в принципе не сообщал о своём приезде.

— Я начинаю немного волноваться, - неожиданно подаёт голос Хенджин, смотря всё так же в окно, на быстро сменяющиеся виды на улице. Минхо ехал быстро, вдавливая педаль газа в пол и обгоняя машины на полосе. Ли, не отводя глаз от дороги, кладет свою руку парню на колено и нежно поглаживает ту пальцами, стараясь тем самым немного успокоить.

— Я буду рядом. Всё хорошо.

Хван опускает ладонь на руку Минхо и сжимает ее пальцами, не сильно. Руки Хенджина холодные и немного влажные от вспотевших ладошек. Рука Минхо наоборот теплая, согревающая и этот контраст в обоих вызывает детский восторг. Они так похожи и так гармонично друг друга дополняют, если находят какие-либо различия.

Двухэтажный белый дом, с огромными окнами медленно вырисовывается на горизонте, когда Минхо поворачивает с основной дороги. Улица на которой жил Феликс была усеяна сплошь частными домами разной масти, какие-то низенькие и широкие, какие-то наоборот высокие. Местность была тихой, здесь мало ездило машин и почти не слышно городской суеты. Порой казалось, что район Ли-младшего находился не в черте города, а где-то за ним. Подъезжая к дому Ёнбока, было видно, как в больших окнах горел свет, на крыльце под самой крышей горел уличный фонарь, на улице к этому моменту уже прилично потемнело. Фонари по периметру улицы создавали своё уютное освещение. Перед жилищем друга стояло три машины, как и в прошлый раз черный Вольво Чонина, вторая машина был такой же черный Мерседес, который водил Хенджин, только этот автомобиль водил уже Бан Чан. А вот третье авто ни Минхо, ни Хван раньше не видели, это была чья-то серебристая тойота.

— Сегодня будет кто-то ещё? – тихо спрашивает Хенджин, сжав пальцы Минхо чуть сильнее.

— Не знаю, должны были быть вроде все свои. Зайдём - узнаем.

Ли паркует машину с края у дороги, не заезжая на территорию дома. Парни оба выходят из машины, а после равняются друг с другом. Минхо окидывает соулмейта взглядом, подмечая для себя, насколько сильно ему нравится, когда на Хване надеты черные рваные джинсы и красная пушистая кофта, застегнутая на крупные бордовые пуговицы. Хенджин немного постригся и теперь темные блестящие пряди красиво обрамляли лицо, придавая ему ещё больше шарма и сексуальности. У парня на голове вместо ободка красовались очки с красными стеклами. Ли про себя давно отметил, что его возлюбленный некий фанат такого аксессуара как очки и практически под каждый образ у него находились очки с разными цветными стёклами и оправами.

Сам Минхо был одет ещё проще, черные узкие джинсы, массивные белые кроссовки, белая футболка и черная кожаная куртка с ремнями, весь его образ. Шатен берёт парня за руку, переплетая пальцы их рук, и спокойно движется в сторону дома. Хенджин тенью следует за ним, переживает и немного сомневается, однако теплая рука соулмейта как маятник в непроглядной тьме, безмолвно поддерживает и даёт понимание, что он не один и его не оставят на растерзание внутренней бури и других опасных для него факторов.

В дом заходят тихо, их никто не замечает сразу и не спешит встречать и это вовсе не обижает, наоборот, даёт отсрочку перед неизбежной встречей. Сегодня предстояло встретиться не только Хенджину с двумя важными для него людьми, но и самому Минхо с тем, с кем разошлись на вроде как нейтральной ноте, а вроде и осадок остался. В воздухе царит приятная атмосфера спокойствия и уюта, пахло домашней едой. Слышалась легкая музыка и смех парней, где-то в дали из гостиной.

Парни ведут себя тихо, готовятся к встрече, снимают обувь. Минхо оборачивается на соулмейта и заглядывает тому в глаза. Он ждёт знака, спрашивает глазами, мол готов? И Хенджин, немного помедлив быстро кивает, схватившись пальцами за ладонь старшего.

Ли поворачивается к входной двери, которую они пока ещё не закрыли, а затем дергает на себя массивный кусок металла и шумно запирает вход в жилище брата. Голоса в гостиной смолкают, слышится лёгкое копошение и в коридор выглядывает белая макушка, на лице Феликса улыбка:

— Минхо это т... - Ёнбок застывает на месте, а улыбка с лица быстро сменяется на удивление, когда тот видит в прихожей Хенджина, которого за руку держал старший брат. Виснет молчание, которое не укрывает и от гостей Феликса, потому в коридор выглядывают ещё двое и тоже замирают, это были Бан Чан и Хан Джисон.

Хван немного сжимается от трёх пар глаз в их сторону и чуть сильнее сжимает ладонь соулмейта. Минхо кожей чувствует напряжение своего парня и недовольно стреляет глазами в сторону трех замерших макушек.

— Мы приехали, встречать кто-нибудь нас будет или так и будете пялиться?

Казалось, Феликс только сейчас пришёл в себя и тут же сорвался с места, подлетая к парням, а точнее к Хенджину. Он стискивает того в цепких объятиях, сжимая губы в линию. Хван застывает, опуская глаза на белую макушку, и какое-то время стоит неподвижно. Мозг медленно подаёт сигналы во всё тело, но вскоре Хенджин осознает одну вещь, как сильно он всё же скучал по этому солнечному лучику, по его беспардонным и липучим объятиям и в целом как по другу. Объятия Ёнбока крепкие, цепкие и тёплые. Феликс ощущается родным, важным, не таким, как Минхо, но все же важным человеком в жизни. Хенджин хочет устроить себе хорошую трепку, за то что посмел игнорировать звонки друга. В какой-то момент с плеч спадает камень, а дышать становиться чуточку легче. Феликс всё такой же липучий, все такой же теплый.

— Привет, – тихо говорит Хенджин и стискивает друга в своих не таких крепких, но теплых объятиях, желая тем самым дать понять, что он скучал.

— Привет... – судорожно выдыхает парень и сжимает свои руки на талии Хвана сильнее. – Господи, как же я за тебя переживал, чертов Хван Хенджин.

Феликс быстро устремляет взгляд на брата, а после вспоминает тот факт, что до того, как он налетел на друга, эти двое держались за руки. Ли-младший щурится и тут же обращается к Минхо:

— Ничего сказать не хочешь?

Минхо невинно хлопает глазками, тут же понимая к чему клонит брат, но отвечать не спешит. Возможно, он расскажет Феликсу, но сейчас не тот момент, где они с Хенджином должны раскрывать все свои карты.

— Не-а, – мотает головой Минхо и проходит чуть вперед. – Пустишь? Или так и будем стоять в прихожей? 

Они молча проходят в гостиную, на них тут же падают взгляды всех присутствующих. Феликс заходит самым последним, а затем говорит:

— Минхо, Хенджин, познакомьтесь, это Со Чанбин, он соулмейт Джисона, а ещё старый друг Бан Чана.

Минхо мельком окидывает незнакомца взглядом, примерно одного роста с Джисоном, груда мышц, облепленная белой футболкой и синими джинсами, черные волосы, красивые карие глаза. Они с Ханом были очень похожи. Внешность у Со была приятная, располагала к себе, особенно улыбка. Ли коротко кивает:

— Ли Минхо, рад знакомству.

Затем Минхо встречается взглядом с карими глазами Джисона и видит в них некую настороженность и панику, словно тот ждал, что Ли сейчас набросится на этого Со и растерзает его. Минхо же в этот момент было как-то фиолетово, он не испытывал ни тени негатива в сторону соулмейта своего бывшего парня, да и к самому Джисону никакого негатива не наблюдалось, даже то мелкое разочарование само куда-то рассосалось.

— Хван Хенджин, рад знакомству, – следом говорит Хван, а после отводит глаза от нового знакомого в компании и встречается глазами с Крисом.

Бан Чан рассматривал Хвана очень внимательно, подмечая для себя тот факт, что парень сильно изменился как внешне, так и внутренне. Казалось бы опущенные плечи расправились, словно крылья и сам он как будто сиял изнутри. За два месяца безмолвия, Хенджин расцвел, как прекрасные весенние цветы. Где-то внутри у Чана проскользнуло понимание. Хенджин счастлив, но не до конца, ведь у него остался открытый финал, который он, судя по всему, пришел завершить, а счастливый будет этот финал или нет, зависит уже непосредственно от всех троих в их дилемме.

***

Музыка в доме не стихает, как и громкий смех друзей. Они проводят время весело, пьют, смеются и делятся своими историями из жизни и учёбы. Каждый ведёт себя расслаблено, опуская на какое-то время все свои проблемы и драмы.

Хенджин выходит на крыльцо, держа в руках уже привычную банку с газировкой, которой его, как и прежде снабжает Сынмин. Парень садится на порожек крыльца и смотрит куда-то вперед, ненадолго погружаясь в свои мысли. В душе покой, как долгожданный штиль, ни ветра, ни волн, бури нет, только тишина. За спиной слышаться знакомые грузные шаги, Хенджин узнает их из тысячи, за столько лет уже выучил и вряд ли сможет забыть:

— Я рад тебя видеть, хен, – тянет парень и поворачивается в сторону, поднимая голову вверх. Он встречается с глазами Криса своими, подмечая в них некое волнение, не более. Бан Чан выглядел всё так же: уютно, по-домашнему и надежно, только синие волосы стали темнее и короче.

— Как и я тебя. Как ты? – осторожно спрашивает Чан и опускается рядом, вздыхая.

— Всё хорошо. Теперь так точно, – спокойно отвечает Хенджин. – Знаешь, поначалу было тяжело, не знал как жить дальше, но потом стало легче, не без помощи конечно.

— Вы вместе? С Минхо. – Чан больше не смотрит на Хвана, почему-то боится сейчас на него взглянуть, но сам не до конца понимает почему. В душе, он был рад, что с Хенджином всё в порядке и видеть как тот сияет было приятно. В глубине души его грызло чувство вины перед ним. Он корил себя за то, как всё обернулось, за собственную беспомощность и неспособность принять решение, в отличие от Хёнджина.

— Заметно да? – губы Хвана растягиваются в улыбке и она сейчас такая искренняя и светлая, что невольно щемит сердце. Бан Чан давно не видел такого Хенджина, даже стал забывать, каким он мог быть ярким, когда действительно счастлив. Чувство вины медленно подступает к горлу, а в носу неприятно щиплет. Он не смог сделать этого человека счастливым и собственноручно чуть не убил его морально своей нерешительностью.

— Немного... То как вы смотрите друг на друга выдаёт Вас с головой. Вы скрываете? – Крис немного наклоняет голову в бок, закусив нижнюю губу.

— Нет. Не скрываем. – Парень помотал отрицательно головой и приложился к банке с газировкой, делая глоток.

— Прости, что не смог сделать выбор сам и причинил тебе столько боли, – тихо произносит Чан. Он чувствовал, что должен был это сказать. Он должен был извиниться перед ним.

— Ты не должен просить прощения или чувствовать себя виноватым. Без боли, мы бы не нашли себя, не думаешь? – Хенджин по-доброму посмотрел на парня и потрепал того по коротким волосам.

— Он знает? Ну, о Кихёне. – Бан Чан заглядывает в лицо парня, внимательно в него вглядываясь, подмечая для себя, как спокойно тот держится при упоминании первого соулмейта, как больше не вздрагивает, словно от кипятка при упоминании этого  имени. Хенджин словно освободился от оков и вот-вот запарит в воздухе, расправляя ранее сломанные крылья.

— Знает, – кивает Хван. – Он принял это спокойно. Мы ходили с ним по поводу этого к специалистам, нам сказали, что крайне редко, но подобные аномалии с соулмейтами случаются. Иногда у человека может появиться второй соулмейт, но подобное настолько редкий случай, что вызывает порой очень много интереса к таким парам как мы с Минхо. Нам пришлось запросить у этой компании защиту на персональные данные, иначе нашу ситуацию предали огласке перед миром. 

— Вот как. Вы правильно поступили, что обратились к специалистам и выяснили нюансы вашей связи. Ты счастлив?

— Да. Я влюблен по уши. А ты? – спрашивает Хван, посмотрев на Криса, в его глазах плескалось тепло, умиротворение. Парень протянул руку вперед и потрепал старшего по волосам, улыбаясь. 

— Теперь счастлив. Спасибо за всё Хенджин. Ты очень важный для меня человек, без тебя не было этого всего. Надеюсь, что наше прошлое, не будет для нас грузом и мы сможем продолжить наше общение как друзья.

— Сможем. Наше прошлое – это бесценный опыт, который имел свои прелести, мы были счастливы, ссорились и находили компромиссы. На основе этого опыта, мы сможем жить дальше.  – Хенджин пожимает плечами, а после припадает губами к своей банке с газировкой. Бан Чан сидит рядом ещё какое-то время, а после уходит в дом. Они завершили свой разговор, расставили точки над «i» и теперь готовы двигаться дальше. Хван наедине не остается, потому что через несколько минут рядом шумно опускается Ёнбок, чокаясь банкой пива с Хенджиновой газировкой.

— Рад, что вы поговорили. Я думал уже тащить Чана к тебе в универ, - бросает парень и упирается рукой в деревянные доски за спиной.

— Прости, что пропал, – говорит Хенджин, тут же встречая взглядом с большими и горящими карими глазами друга.  Феликс некоторое время молчит, теребя пальцами банку со своим напитком, а потом фырчит.

— Не дури. Тебе нужно было это молчание. Нам всем нужно было время, чтобы принять новую реальность. Хенджин, я чувствовал себя ужасным другом. Я думал, после всего случившегося, ты навсегда закроешь для себя мой дом, и даже если придешь, то не подпустишь к себе. Прости за все те эмоциональные качели, которые ты испытывал из-за меня.

Хван слушал друга молча, ловя каждое его слово, а после не проронив и слова, притянул того к себе за плечи.

— Я думал у нас спец по накручиванию себя - я, но ты превзошел меня просто. Ужасный друг? Я тебя умоляю, если рассуждать на эту тему, то мы все тут дерьмовые друзья, раз столько времени бездействовали и делали друг другу мозги. В итоге, каждый из нас на своём месте. Я говорил, связь соулмейтов рано или поздно своё возьмет и каждый окажется там, где должен, а если от нее бежать можно пяток глубоких ран словить на душе, что в принципе с нами и произошло. Мы все одинаково виноваты и в то же время невиновны. – Хван потрепал друга по волосам и прижал к себе посильнее, вздохнув.

Обстановка постепенно разряжается, буря не наступает, а штиль по-прежнему приятно греет душу своей тишиной. Как минимум у трех человек на душе становится спокойно. Их жизни продолжают своё движение, только каждый теперь приобретает свою новую роль, которая больше не потянет за собой шквал боли и кинжалов сочувствия и осуждения со стороны.

Они закрыли свою долгую историю и поставили ее на самую дальнюю полку в библиотеке души.

***

Минхо застаёт Хенджина всё на том же крыльце, уже в одиночестве. Феликс ушёл в дом минут десять назад и присоединился к бурным обсуждениям какого-то концерта с Бан Чаном, ЧанБином и Чонином. Джисон и Сынмин и вовсе затерялись в какой-то из комнат дома брата и не отсвечивали добрую половину вечера, о чём-то шушукаясь. Минхо ловил взгляды своего бывшего молодого человека на себе, но не более. В отличие от Хенджина и Чана с Феликсом, ему с Джисоном нечего было обсуждать. Они расстались по инициативе Минхо и решили остаться друзьями. Ли не испытывает к Хану негатива, неловкости тоже больше не возникает. Что чувствовал сам Джисон, его мало волновало, даже если тому и было неловко, со временем это пройдёт.

Ли опускается рядом с парнем на порожек и кладёт руку тому на плечо, не сильно сжимая.

— Как ты?

Хенджин поворачивает голову в сторону соулмейта и улыбается. Он спокоен, улыбка мягкая, счастливая. На сердце Минхо распускаются тюльпаны, а легкие заполняет приятное тепло.

— Счастлив, ты же здесь.

Минхо улыбается и тянет парня к себе, касаясь губами его макушки. Счастье Хенджина яркое, но не слепит глаза, оно горячее, но не обжигает руки. Ли подарит тому сотню причин для счастья, лишь бы чувствовать, как в груди расцветают весенние цветы, а легкие топит теплое море.

— Давай сбежим? – шепчет Хенджин куда-то в шею, а после не сильно дует, вызывая у старшего легкие мурашки. Ли давит улыбка, а где-то меж ребер зарождается искра азарта. Предложение сбежать звучит вдохновляюще.

— Давай.

Bonus

Год спустя:

Шум моря приятно ласкает слух. Солнце припекает темные волосы, потому приходится носить на голове дурацкую соломенную шляпу, которую Хенджин купил в лавке напротив пляжа.  Кепку он благополучно забыл в номере отеля, в котором они с Минхо остановились. Легкий ветерок приятно ласкал открытые участки кожи. В этом месте было так спокойно и дышалось легче.

— Хорошо здесь, – подаёт голос Минхо, равняясь с Хваном. Они останавливаются у кромки воды, стопы приятно ласкает вода, которая набегами атаковала сушу, приятно щекоча кожу.

— Спокойно, – протягивает Хенджин и ловит пальцами кисть Минхо. Парни переплетают пальцы в замок и улыбаются, чувствуя, как в душе растекается приятная нега.  Они приехали к морю два дня назад, взяв импровизированный отпуск. Это было лучшим их решением.

На берегу было тихо и спокойно. В последнее время городская суета успела надоесть, а работа выжимала последние соки. Они оба устали, хотелось отдохнуть от рутины, сбежать от всего мира и остаться наедине. За прошедший год, много чего изменилось в их жизнях. Минхо окончил универ в прошлом году и теперь работал на постоянной основе хореографом. Хенджин должен окончить обучение через три месяца.  Он реже снимается в рекламных интеграциях. Как модель, Хван стал более избирательным в предлагаемых ему контрактах, потому времени на личную жизнь было немного больше. Однако, ближе к концу учебного года, время начала поглощать учёба.

Минхо не напирал, он знал как тяжелы будни выпускника хореографического и старался поддерживать солумейта как мог. Помогал тому оттачивать навыки, учить танцевальные связки и просто выступал безопасной подушкой, которая всегда рядом, накормит, обнимет, уложит спать, а если нужно даст пинка и поставит мозги на место. Полгода назад они съехались. Хенджин поселился в квартире Минхо. Данное решение не было спонтанным и они очень долго думали надо ли или стоило ещё подождать. Однако, желание видеться чаще, а не только после работы или учебы, их превзошло и уже вскоре Хван перевез к соулмейту свои скромные пожитки. Поначалу они переживали, боясь банальной бытовухи. Совместная жизнь казалась чем-то серьёзным, важнейшим шагом в отношениях, но оказалось переживания были зря. Они прекрасно сошлись в своих привычках по ведению себя дома. Разделили обязанности и каждый отвечал за свою зону: Минхо готовил еду, Хенджин мыл посуду, убирались вместе. И много чего ещё делали именно вместе. Однако, в последнее время, Хенджин был настолько сильно занят работой и учёбой, что почти не ел, а приходя домой засыпал в прихожей у двери. Ли такой расклад мало нравился, ведь его парень слишком критично относился к себе и не жалел своих сил. Но ничего не говорил, прекрасно понимая, что Хенджин просто нервничал и хотел довести все что делает до идеала. Он просто молча относил парня в постель, когда тот засыпал в прихожей и так же без слов таскал в танцевальный зал еду, когда Хван приходил тренироваться и заставлял его есть.

Их настигла своеобразная рутина из работы и учебы, в которой порой не хватало времени даже на нормальный сон. Но даже в такой период они старались хотя бы секунды выцепить из своего графика, чтобы просто прикоснуться друг другу, посмотреть в глаза или подарить влюбленную улыбку.

Выбраться к морю было хорошей идеей, за эти несколько дней уставший мозг разгрузился, напряжение в теле отступило. Они наслаждались покоем и уютом, а главное обществом друг друга. Оказалось просыпаться утром и никуда не спешить куда приятнее, чем подрываться с места от будильника, на ходу приглаживая взъерошенные волосы. Дарить мягкие поцелуи в еще сонное лицо и куда придется тоже отдавалось приятным трепетом в груди.

Парни направились вдоль по кромке воды, не расцепляя пальцев. Каждый думал о своём, наслаждаясь этой идиллией. Они отдыхают, находясь так далеко от суеты Сеула.

— Я видел неподалёку сдают мотоциклы в аренду. Хочешь погонять по местности? – спрашивает Минхо, переведя глаза на парня. Хенджин задумался на какое-то время, а после растянув губы в улыбке ответил.

— Хочу.

— Тогда пойдем. – Ли улыбается и тянет Хвана за собой. Они выходят с пляжа, отряхивают ноги о траву и надевают обувь. Оба одеты в легкие былые футболки и шорты.

Заведение, где можно было арендовать мотоциклы, оказывается перед ними быстро. Выбор пал на большой красный мотоцикл, стальной зверь внушал доверие и уверенность. Заплатив деньги, парни выкатили транспорт и сев на него, сорвались с места.

Теплый ветер становится немного прохладным, врезаясь в их тела, однако ощущение свободы стоит того, чтобы потерпеть настырный ветер в своем личном пространстве.

Пустая дорога, вскоре становится более оживленной, и парни вновь решают пощекотать нервы, лавируя между движущихся машин, врываясь периодически на встречку и так же юрко ныряя на свою полосу.

Свобода – блюдо, которое они подают друг другу горячим. Мотоцикл, скорость, бьющий ветер и два прижатых тела друг другу, испытывающих сейчас одни и те же эмоции и чувства – это ли не счастье?