ревность

Эндрю молчал.
Нил не торопил его, просто стоял на пороге, ожидая. Он знал, что любое лишнее слово, любое неосторожное движение — и Эндрю захлопнет перед ним дверь.
Но тот не захлопнул.
Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Он отвёл взгляд, словно пытался найти в пустом пространстве кухни ответ, которого у него не было.
— Это бессмысленно, — выдохнул он наконец.
— Почему? — спокойно спросил Нил.
— Потому что я не могу... — Эндрю запнулся. В глазах промелькнула тень. Он выглядел так, будто сам себя загнал в угол. — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь.
Нил чуть качнул головой.
— Ты даже не знаешь, чего я хочу.
Эндрю дёрнулся, его лицо исказилось раздражением.
— Хочешь. Чтоб. Я. Открылся. — Он проговорил каждое слово с нажимом, будто сам этот процесс причинял ему физическую боль.
Нил скрестил руки на груди.
— Я хочу, чтобы ты не держал всё в себе.
— Это одно и то же.
— Нет. — Нил шагнул ближе, теперь между ними оставалось всего пара сантиметров. — Я не прошу, чтобы ты сразу рассказал мне всё. Я просто хочу, чтобы ты позволил мне быть рядом.
Эндрю сжал губы.
Он хотел отстраниться. Захлопнуть дверь, заткнуть уши, стереть этот разговор из памяти. Он не знал, что хуже: его собственная беспомощность перед Нилом или то, что Нил это видел.
Но он не отступил.
Нил понял.
— Я не оставлю тебя, — сказал он мягко. — Так что либо ты смиришься с этим, либо…
— Либо что? — Эндрю резко вскинул голову, взгляд горел вызовом.
Нил не отвёл глаз.
— Либо тебе придётся признаться, что ты этого не хочешь.
Тишина растянулась между ними.
Эндрю стиснул зубы так сильно, что они заныли. Всё его существо протестовало, требовало, чтобы он соврал, оттолкнул, скрылся за стенами, которые строил годами.
Но он не мог.
Потому что если он скажет, что Нил ему не нужен — это будет ложью.
И они оба это знали.
Его руки дрогнули. Он закрыл глаза на секунду, сделал глубокий вдох, а потом  с резким, почти болезненным движением — схватил Нила за ворот футболки и притянул ближе.
— Ты раздражаешь меня, — выдохнул он.
Нил едва заметно улыбнулся.
— Отлично, — сказал он, не отстраняясь. — Это значит, что я рядом.
Эндрю разжал пальцы, отпуская Нила, но не отступил.
— Это неправильно, — глухо сказал он.
Нил не моргнул.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
— Этого недостаточно, — тихо возразил Нил.
Эндрю стиснул зубы. Всё внутри скручивало, выворачивало, как в шторм. Он не хотел этого разговора. Он знал, что если начнёт, если позволит себе сказать хоть слово — Нил не отступит, не забудет, не оставит его в покое.
— Ты не понимаешь, — выдавил он наконец.
— Так объясни.
— Это не так просто.
Нил чуть склонил голову.
— Попробуй.
Эндрю судорожно втянул воздух. В груди жгло, словно осколки разбитого стекла резали его изнутри, и чем больше он пытался загнать их глубже, тем сильнее они царапали.
— Я не умею… — он запнулся, как будто признание само по себе обжигало язык. — Я не умею быть, как ты.
— Как я?
— Честным. Открытым. Говорить, когда больно, когда страшно, когда… — Эндрю резко замолчал, а затем коротко, злобно усмехнулся. — Это не я, понял? Это не мой чертов способ жить.
Нил долго смотрел на него, прежде чем заговорить.
— Тебе не нужно быть, как я.
— Тогда чего ты от меня хочешь?!
— Я хочу знать, что у тебя внутри.
— Пустота, — быстро ответил Эндрю.
— Ложь.
Эндрю замер.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты сжимаешь кулаки, когда злишься? Как отворачиваешься, когда боишься, что я что-то пойму? Ты думаешь, я не слышу, как меняется твой голос, когда ты ревнуешь?
— Я не ревную.
— Ты ненавидишь, когда я провожу время с другими.
Эндрю резко вскинул голову.
— Это не твое дело.
— Ты прав. Но если тебе плевать, тогда почему ты не можешь сказать это мне прямо?
Эндрю судорожно сглотнул.
— Мне… плевать.
солгал эндрю.
Нил смотрел прямо в него, не мигая.
— Повтори.
Эндрю сжал челюсть, но слова не шли. Они застряли в горле, как осколки, которые он не мог ни проглотить, ни выплюнуть.

— Ты не можешь сказать это, потому что это неправда, — сказал Нил ровно.
Эндрю медленно вдохнул.
— Это всё равно ничего не меняет.
— Почему?
— Потому что я не умею чувствовать правильно, Нил!
Тишина.
Нил не отступил. Не испугался, не отвёл взгляд.
— Чувствовать нельзя неправильно, — произнёс он наконец.
Эндрю стиснул зубы.
— Я не умею любить.
— Кто тебе это сказал?
— Все.
Нил покачал головой.
— Это неправда.
— Это факт.
— Тогда почему ты здесь? Почему не закрыл передо мной дверь?
Эндрю открыл рот, но слов не было.
— Почему не развернулся и не ушёл, если тебе всё равно?
Эндрю сжал кулаки.
— Потому что…
Нил ждал.
— Потому что ты прав, — едва слышно сказал он.
Нил шагнул ближе, их плечи почти соприкасались.
— Тогда скажи мне это.
Эндрю закрыл глаза, его пальцы дрожали.
Он ненавидел это. Ненавидел, что Нил заставлял его чувствовать.
Но ещё больше он ненавидел себя за то, что не мог это отрицать.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — тихо признался он.
Нил медленно кивнул.
— Я и не собирался.
Эндрю не мог смотреть на него.
Он чувствовал этот взгляд — пронзительный, цепкий, полный терпения, которого Эндрю не заслуживал.
Он уже сказал слишком много. Позволил себе сказать слишком много.
— Всё? — выдавил он наконец, опуская взгляд.
Нил не ответил сразу.
Эндрю знал, что тот ждёт. Надеется. Думает, что, может быть, если подождёт ещё секунду, ещё две, он услышит что-то ещё. Что-то настоящее.
Но этого не будет.
Он чувствовал себя так, словно вывернул душу наизнанку, но этого оказалось недостаточно.
Никогда не будет достаточно.
Нил чуть вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Да, — ответил он ровно.
Эндрю услышал, как изменился его голос. Едва заметно, почти незаметно. Другой бы этого не уловил, но он знал Нила слишком хорошо.
Он знал, что сделал ему больно.
Знал, что тот ждал большего.
Знал, что в глубине души Нил надеялся, что Эндрю хотя бы раз сможет сказать всё, что у него внутри, до конца.
Но он не мог.
Он никогда не мог.
И Нил это понял.
Он не сказал ни слова, не упрекнул, не потребовал объяснений. Просто кивнул. Просто принял то, что Эндрю не мог дать ему больше.
Это было хуже, чем если бы он накричал.
Хуже, чем если бы ушёл, хлопнув дверью.
Но он не ушёл.
Эндрю вдруг стало не по себе.
— Ты не обязан… — начал он, но Нил его перебил.
— Знаю.
Эндрю стиснул зубы.
Он не знал, чего ожидал. Может, хотел, чтобы Нил разозлился, чтобы его вытолкнули из этой комнаты, из этого разговора. Может, надеялся, что если Нил уйдёт сейчас, то больше не вернётся.
Но тот остался.
Только вот что-то изменилось.
Нил смотрел на него иначе.
Не с разочарованием. Не с злостью.
А с пониманием.
С тем самым пониманием, которого Эндрю боялся больше всего.
Потому что если Нил его понимал, значит, он видел.
Всё.
И даже если Эндрю снова закроется, если построит между ними тысячи стен — Нил уже знал, что за ними скрывается.
И именно это делало всё ещё больнее.
Эндрю отвёл взгляд.
Внутри всё сжималось, но он не дал этому проявиться.
— Тогда чего ты ждёшь? — резко спросил он.
Нил не сдвинулся с места.
— Ничего.
— Тогда иди.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Эндрю стиснул зубы.
— Да.
Нил молчал.
Он знал, что это ложь, но не стал говорить этого вслух.
— Хорошо, — спокойно ответил он.
И он действительно развернулся и вышел.
Эндрю остался стоять посреди кухни, ощущая, как внутри поднимается какая-то мерзкая, тошнотворная пустота.
Он сам этого хотел.
Он сам вытолкнул Нила за дверь.
Тогда почему его пальцы дрожали? Почему в груди что-то ныло?
Эндрю провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и заставил себя выкинуть все мысли из головы.
Это было правильно.
Это было безопасно.
Это было единственное, что он мог сделать.
Он не знал, как иначе, но знал что так будет лучше всем, особенно нилу.

(на этот раз получилось дохуя)