заключение
Прошёл месяц.
Эндрю не мог сказать, что всё было плохо. Наоборот, всё было... правильно, можно сказать, что хорошо. Спокойно. Они больше не ссорились, не молчали в напряжённой тишине. Нил не давил, не ждал, не пытался починить его. Они говорили. Они смеялись. Они даже спали ближе, чем раньше, иногда касаясь друг друга во сне.
И всё же Эндрю не покидало ощущение, что что-то не так.
Раньше между ними было натяжение, словно невидимая нить, которая могла порваться в любой момент. Сейчас этой нити не было. Всё стало легче, но легче не значило лучше. Скорее, пусто.
Он не знал, в чём дело. Или знал, но не хотел признавать.
Когда-то давно Эндрю жил в хаосе. В боли, в борьбе, в бесконечном беге. Ему было тяжело, но он знал, как существовать в этом. Теперь же всё стало ровно, стабильно, безопасно. И эта безопасность пугала его больше всего. Он никогда не знал, что делать с чем-то постоянным. С чем-то, что нельзя разрушить одним порывом гнева или безрассудства. Нил не пытался его удерживать. Он просто был рядом. Ждал. И это было страшнее всего.
Однажды ночью он проснулся, услышав, как Нил что-то тихо говорит во сне. Его имя.
— Эндрю, прошу… не уходи.
Эндрю сжал челюсти и закрыл глаза. Он знал, что это значит. Знал, что Нил чувствовал то же самое, что и он. Но они оба молчали.
Через неделю он поцеловал кого-то другого.
Это случилось случайно. Или он хотел, чтобы так казалось. Бар, алкоголь, чей-то горячий взгляд. Это было легко. Легче, чем быть с Нилом. Легче, чем разбираться в том, что творилось у него внутри.
Он позволил этому случиться, позволил губам накрыть его собственные. Горячее дыхание чужого человека, запах сигарет и дорогого парфюма, что был отвратителен ему. Он пытался раствориться в этом, утонуть. Он чувствовал, как его затягивает в это забвение, но облегчение не пришло. Он отстранился, вытер рот тыльной стороной ладони и ушёл, не сказав ни слова.
Нил не узнал сразу. Но потом всё же понял.
Это случилось вечером, когда Эндрю принимал душ. Нил машинально взял его телефон со стола — не потому, что хотел что-то найти, а потому что он завибрировал от входящего сообщения. Экран загорелся, и он увидел короткую фразу: «Если передумаешь, я буду ждать».
Нил почувствовал, как внутри всё сжимается.
Он не стал сразу устраивать разговор. Ждал. Наблюдал. Искал подтверждение своим догадкам в мелочах. В том, как Эндрю стал избегать его взгляда. В том, как сжимал пальцы на кружке кофе, как будто пытался удержать себя от чего-то. В том, как стал чуть более отстранённым, чуть менее настоящим.
Два дня он молчал. Ждал, что Эндрю скажет что-то сам. Но тот не сказал. В один из дней Нил всё же завёл разговор.
— Кто это был? — голос его был тихим, почти ровным.
Эндрю замер на секунду, прежде чем медленно поставить кружку на стол. Он не спросил «О чём ты?». Не попытался сделать вид, что не понимает. Просто тихо выдохнул и ответил:
— Неважно.
Нил долго смотрел на него, затем выдохнул, кивнул и сел на край кровати. Он не собирался устраивать сцен. Не собирался кричать. Просто хотел понять.
— Почему?
Эндрю не ответил. Потому что не знал? Или потому что знал слишком хорошо?
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил Нил.
— Нет.
— Тогда скажи мне, что всё это значит.
Эндрю провёл рукой по лицу. Он ненавидел это. Ненавидел, что Нил не кричал, не обвинял, не бил кулаками в стену. Ненавидел, что тот просто сидел напротив спокойный и ждал, как всегда.
— Я думал, что если сделаю это, то почувствую хоть что-то, — сказал он наконец. — Но не почувствовал.
Нил закрыл глаза.
— Значит, теперь ты просто будешь ломать нас?
— Может, мы и так сломаны.
— Может. Но если это так, я бы предпочёл, чтобы мы попробовали исправить это и починить нас, а не убегали.
Эндрю скрестил руки на груди, уставился в пол.
— Я не умею это исправлять.
Нил кивнул.
— Но ты умеешь ломать.
— Да.
Долгое молчание.
— Ты хочешь уйти? — спросил Нил, и в этот раз в его голосе слышалось что-то хрупкое.
Эндрю поднял взгляд. Нил смотрел на него, и в его глазах не было упрёка, только усталость. Понимание.
— Да, — сказал Эндрю.
Нил сглотнул. Кивнул.
— Хорошо.
Это не было хорошо. Но это было правильно.
Эндрю ждал, что Нил будет бороться, но тот только глубоко вдохнул и отвернулся.
— Я всё равно тебя люблю, — тихо сказал он. — Даже сейчас.
Эндрю закрыл глаза.
— Я знаю.
Миньярд хотел добавить «и я тебя тоже», но не смог, он промолчал.
Наконец он повернулся и ушёл.
Нил не остановил его.
Когда дверь закрылась, Нил остался сидеть на кровати, уставившись в пол. Он не знал, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Он просто слушал тишину.
Потом встал, подошёл к окну. За стеклом было темно. Машины проезжали мимо, люди куда-то шли, и мир продолжал двигаться, как будто ничего не произошло.
Он провёл рукой по лицу, выдохнул.
И только потом позволил себе сломаться.
Эндрю не знал, сколько времени шёл по улицам. Он просто двигался вперёд, чувствуя, как внутри пустота разрастается, поглощая его целиком. Казалось, что он наконец добился того, чего хотел. Разорвал нить. Обрёл свободу. Но почему же тогда это не приносило облегчения?