part 2
Работа в студии оказалась сложнее, чем я представляла.
Моя роль была простой – следить за расписанием, помогать продюсерам и быть посредником между музыкантами и менеджментом.
Но с самого начала стало ясно, что с Томом Каулитцем всё будет непросто.
– У нас снова проблемы с настройкой гитары, – сообщил техник, выглядывая из звукозаписывающей кабины. – Том, ты бы мог...
– Я знаю, что делать, – перебил Том с раздражением.
Он поднялся с дивана, лениво закинув на плечо свою гитару.
Его движение было расслабленным, но в нем чувствовалась скрытая энергия.
Я наблюдала за ним из-за своего рабочего стола.
Он двигался уверенно, но в его взгляде был какой-то скрытый груз.
– А ты что тут делаешь? – внезапно спросил он, повернувшись ко мне.
– Работаю, – я кивнула на документы передо мной.
– Ну, удачи, – усмехнулся он и исчез за стеклянной дверью студии.
---
Несколько часов спустя, когда все уже расходились, я задержалась, чтобы проверить оборудование.
Студия опустела, но в одной из кабин всё ещё звучали гитарные аккорды. Любопытство взяло верх, и я осторожно заглянула внутрь.
Том сидел на стуле, сосредоточенно склонившись над гитарой. Его пальцы плавно скользили по струнам, извлекая мелодию, которая звучала почти болезненно красиво. Я замерла, не осмеливаясь нарушить момент.
– Подсматриваешь? – его голос резко вырвал меня из мыслей.
– Прости, я не хотела мешать. Это было... красиво, – честно ответила я.
Он прищурился, будто пытаясь понять, искренна ли я, затем пожал плечами:
– Это неважно. Просто играю, чтобы убить время.
– Ты серьезно? Эта мелодия… она будто говорит сама за себя, – сказала я, чувствуя, как голос дрожит от волнения.
Том помолчал, затем постучал по стулу рядом с собой:
– Если тебе так интересно, садись. Посмотрим, сколько ты продержишься под этот шум.
Я на секунду замялась, но всё же шагнула внутрь.
Села на стул рядом, чувствуя, как внимание Тома буквально давит на меня.
Он склонился над гитарой и, не глядя на меня, продолжил играть ту же мелодию.
– Что ты видишь в этом? – спросил он, едва заметно кивая на инструмент.
– Сложно сказать, – я задумалась. – Это как… разговор.
Только вместо слов ты используешь звуки.
Он чуть усмехнулся и, глядя на струны, пробормотал:
– Интересно.
Никто ещё не называл это разговором.
– А для тебя это что? – спросила я, следя за его пальцами.
Он остановился, положил гитару на колени и наконец посмотрел мне в глаза.
Его взгляд был тяжелым, будто он решал, стоит ли отвечать.