Главы с 1-10
Серия: Legend #2 / Легенда #2
Глава 1
Джун
ЛАС ВЕГАС, НЕВАДА
РЕСПУБЛИКА АМЕРИКА
НАСЕЛЕНИЕ: 7 427 431
4 ЯНВАРЯ. 19.32
СТАНДАРТНОЕ ВРЕМЯ.
СО СМЕРТИ МЕТИАСА ПРОШЛО ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ ДНЕЙ.
ДЭЙ РЕЗКО ПРОСЫПАЕТСЯ ВОЗЛЕ МЕНЯ. НА ЛБУ У НЕГО капельки пота, а щеки мокрые от слез. Он тяжело дышит.
Я наклоняюсь к нему и убираю с лица мокрую прядь волос. Рана на плече уже затянулась, но от этого движения, снова пульсирует болью. Дэй садится, устало протирает глаза рукой и оглядывает наш вагон, как будто что-то ищет. Сначала он смотрит на кучу ящиков в темном углу, затем на ворох одежды, которая валяется на полу, и на маленький мешок с едой и водой, лежащей между нами. Целую минуту он приходит в себя, и вспоминает, что мы едем на поезде в Вегас. Проходит еще несколько секунд, он расслабляется и прислоняется к стене.
Я осторожно касаюсь его руки.
- Ты в порядке?
Это уже стало для меня привычной фразой.
Дэй пожимает плечами.
- Да, - бормочет он. - Просто кошмар.
Прошло девять дней с того момента как мы сбежали из Баталла Холла и скрылись в Лос-Анджелесе. С того времени, каждый раз, когда Дэй закрывает глаза, ему снятся кошмары. Когда нам впервые, после побега, удалось несколько часов спокойно поспать в поезде, Дэй проснулся с громким криком. Нам повезло, что никто из солдат и уличной полиции не услышал его. После этого, у меня появилась привычка гладить его по волосам, целовать в щеки, лоб и глаза, когда он засыпает. Он до сих просыпается, задыхаясь от слез, а в его глазах отражается весь ужас осознания того, что он потерял. Но, по крайней мере, теперь он делает это в тишине.
Иногда, когда Дэй вот так молча сидит, я думаю, смог ли он полностью сохранить свой рассудок. Эти мысли пугают меня. Я боюсь потерять его. Я продолжаю говорить себе, что все это из практических соображений: у нас было бы мало шансов выжить в одиночку, что его навыки дополняют мои. Кроме того.... у меня больше никого нет, кто бы смог защитить меня. Я тоже плачу, хотя всегда жду, пока он уснет, чтобы дать волю слезам. Прошлой ночью я плакала по Олли. Я чувствую себя немного глупо, плача из-за собаки, когда Республика убила наши семьи, но не могу сдержаться. Метиас как-то принес его к нам домой, белый комочек с гигантскими лапами и ушами и с теплыми шоколадными глазами, самое милое и неуклюжее создание, которое я когда-либо видела. Олли был моим любимцем, а я бросила его.
- Что тебе приснилось? - шепчу я Дэю.
- Ничего запоминающегося.
Дэй двигается, затем морщится, от того, что случайно задевает раненной ногой об пол. Его тело напрягается от боли, и я вижу, как под рубашкой у него напрягаются крепкие мышцы на руках, разработанные за долгую жизнь на улице. У него вырывается тяжелый вздох. То как он с силой прижал меня к стене в той аллее, голод в том первом поцелуе. Я старюсь не смотреть на его губы и отогнать от себя воспоминания, которые вгоняют меня в краску.
Он кивает в сторону двери вагона.
- Где мы сейчас? Должно быть уже близко, да?
Я встаю, благодарная за эту передышку, прислоняюсь к шершавой поверхности стены вагона и выглядываю в крохотное окошко. Пейзаж не сильно изменился: бесконечные ряды жилых небоскребов и старых фабрик, трубы, полуразрушенные дороги, все сливается в разноцветные пятна от послеполуденного дождя. Мы все еще едем по трущобным районам. Они выглядят почти так же как бедные районы в Лос-Анджелесе. Вдалеке виднеются огромные дамбы. Поезд проезжает мимо Информщита, на котором появляется сообщение.
- Боулдер Сити, Невада, - говорю я. - Уже совсем близко.
Возможно, поезд остановится здесь на какое-то время, но, несмотря на это, мы должны доехать до Вегаса минут через тридцать пять.
Дэй кивает. Склоняется над нашим мешком с едой и ищет чего-нибудь перекусить.
- Хорошо. Чем скорее мы приедем, тем скорее найдем Патриотов.
Он выглядит таким отстраненным. Иногда Дэй рассказывает мне о своих кошмарах: его провал на Испытании, то, как он теряет Тессу на улицах или убегает от патруля. Кошмары об участи разыскиваемого преступника Республики. Но, когда он, как сейчас, сидит молча, погрузившись в свои мысли, легко догадаться, что ему снилась смерть мамы или Джона. Хотя, наверное, даже лучше, что он не говорит мне об этом. Мне хватает и своих кошмаров, которые преследуют меня во сне, и я не уверена, что мне хватит мужества выслушать рассказ о его снах.
- Ты, в самом деле, собираешься искать Патриотов, верно? - говорю я в тот момент, когда Дэй вытаскивает из мешка поджаристый кусок теста. Это не первый раз, когда я усомнилась в его намерении отправиться в Вегас, и в этом вопросе я стараюсь тщательнее подбирать слова. Последнее, что я хочу, чтобы Дэй думал, что мне наплевать на Тессу или, что я боюсь встретиться с самой известной группой мятежников в Республике. - Тесса ушла с ними по своей воле. Разве мы не подвергнем ее опасности, пытаясь вернуть назад?
Дэй не сразу отвечает на мой вопрос. Он разламывает кусок теста пополам и предлагает мне половину.
- Будешь? Ты уже давно ничего не ела.
Я вежливо поднимаю руку в знак отказа.
- Нет, спасибо, - отвечаю я. - Не люблю жареное тесто.
Мне тут же захотелось взять свои слова обратно. Дэй опускает глаза и кладет вторую половину обратно в мешок, а затем спокойно начинает есть свою. Как я могла сказать такую глупость. Не люблю жареное тесто. Легко могу представить, о чем он сейчас думает.
Бедная маленькая богатенькая девочка с изысканными манерами. Конечно же, она может позволить себе отказаться от такой еды. Я мысленно ругаю себе, затем делаю пометку для себя, сначала хорошо подумать, а потом отвечать.
Пожевав немного, Дэй наконец-то отвечает.
- Я не могу просто оставить Тессу, не убедившись, что с ней все в порядке.
Конечно, нет. Дэй не смог бы оставить близкого ему человека, особенно девочку-сироту, с которой они вместе выживали на улицах. Я тоже понимаю важность встречи с Патриотами, ведь, в конце концов, эти повстанцы помогли нам с Дэем бежать из Лос-Анджелеса. Их много и они хорошо организованы. Возможно, у них есть информация о том, что Республика делает с младшим братом Дэя, Иденом. Возможно, они смогут вылечить его уже начавшую гноиться рану на ноге - с того рокового утра, когда Коммандер Джемесон выстрелила ему в ногу и его арестовала, состояние раны то улучшалось, то вновь становилось хуже. Теперь его левая нога больше похоже на огромный синяк с кровоподтеками. Ему срочно нужна медицинская помощь.
Однако у нас по-прежнему есть одна проблема.
- Патриоты не станут нам помогать без платы, - говорю я. - А что мы можем им предложить?
И чтобы подтвердить свои слова, я засовываю руку в карман и достаю оттуда оставшиеся деньги. Четыре тысячи Банкнот. Это все, что у меня осталось после нашего побега. Поверить не могу, насколько же я скучаю по своей устроенной благополучной жизни. На счету моей семьи лежат миллионы банкнот, деньги, которыми я уже никогда не смогу воспользоваться.
Дэй доедает своей кусок теста и внимательно слушает мои слова, сложив губы вместе.
- Да, знаю я, - говорит он, запустив руку в спутавшиеся волосы. - Но что ты предлагаешь? Куда нам податься?
Я беспомощно мотаю головой. Дэй прав - и как бы сильно мне не хотелось никогда больше не встречаться с Патриотами, я понимаю, что выжить у нас без их помощи, очень мало шансов.
Когда Патриоты первый раз помогли нам бежать из Баталла Холла, когда Дэй был без сознания, а я тяжело ранена в плечо, я попросила Патриотов взять нас с собой в Вегас. Я надеялась, что они помогут нам.
Они отказались.
- Ты заплатила нам, чтобы спасти Дэя от казни. Но ты не платила за то, чтобы мы тащили ваши раненные задницы через весь Вегас, - сказала мне Каэде. - Солдаты Республики сидят у вас на хвосте, а у нас не дом отдыха, где все включено. Я не собираюсь рисковать своей башкой, ради вас двоих, если вы не намерены платить.
До этого момента я почти поверила, что Патриоты смогут позаботиться о нас. Но слова Каэде вернули меня в реальный мир. Они помогли нам только потому, что я заплатила Каэде 200 000 Республиканских Банкнот, те деньги, которые я получила за поимку Дэя. И даже после этого, она еще возмущалась, прежде чем послать своих товарищей нам на подмогу.
Позволить Дэю увидеть Тесу, помочь ему вылечить больную ногу, поделиться информацией о том, где находится его брат - за все это придется заплатить. Если бы только я взяла с собой больше денег перед побегом.
- Вегас - это худший из возможных городов, где нам стоит находиться, - говорю я Дэю, аккуратно потирая заживающее плечо. - Патриоты возможно даже не встретятся с нами. Я просто хочу убедиться, что мы все хорошо обдумали.
- Джун, я знаю, ты не привыкла думать о Патриотах как о союзниках, - отвечает Дэй. - Тебя учили ненавидеть их. Но они действительно наши потенциальные союзники. Я доверяю им больше чем Республике. А ты?
Я не знаю, хочет ли он оскорбить меня этими словами. Дэй, кажется, не обратил внимание на то, что я пытаюсь ему сказать: Патриоты скорей всего не станут нам помогать, а мы застрянем в военном городе. Но Дэй считает, что я сомневаюсь, потому что не доверяю им. Что, в глубине души, я по-прежнему Джун Ипарис, самая знаменитая одаренная девочка в Республике.... что я по-прежнему верна этой стране. Но, разве это правда? Сейчас я преступница и уже никогда не смогу вернуться в свою прежнюю жизнь. Эти мысли оставляют чувство пустоты, как будто я буду скучать по своему званию любимицы республики. Может быть так и есть.
Если я больше не любимица Республики, тогда кто же я?
- Хорошо. Мы постараемся найти Патриотов, - соглашаюсь я.
И так понятно, что я не смогу уговорить его поменять планы.
Дэй кивает.
- Спасибо, - шепчет он.
На его прекрасном лице появляется намек на улыбку, притягивая меня своей теплотой, но он не пытается обнять меня. Он не дотрагивается до моей руки. Он не придвигается ближе, чтобы коснуться моего плеча, он не прикасается к моим волосам, он не шепчет мне ободряющие слова и не кладет голову мне на плечо. Я даже не заметила, как сильно привыкла к таким проявлениям нежности с его стороны. Так или иначе, я чувствую, что сейчас мы очень далеки друг от друга.
Может быть, его кошмары обо мне.
* * *
Как только мы оказываемся на главной улице Лас Вегаса, из громкоговорителей раздается объявление.
Во-первых, если в Вегасе и есть место, где нам лучше не показываться, это главная улица. Информщиты (по шесть в каждом блоке) расположены по обе стороны оживленной улицы и на каждом появляется бесконечный поток новостей. Слепящий свет прожекторов беспорядочно блуждает по стенам домов. Здания здесь должно быть в два раза больше, чем в Лос-Анджелесе. В центре города много небоскребов и пирамидальных пристаней (восемь из них по форме напоминают равносторонний треугольник), освещенных уличными фонарями. Воздух в пустыне очень сухой и пахнет дымом; никаких жаждоутоляющих тропических циклонов, набережных или озер. Солдаты патрулируют улицу (строй у них продолговатой квадратной формы, типичной для Вегаса), они одеты в черную униформу солдат, идущих и возвращающихся с фронта. Дальше, мимо главной улицы с небоскребами, расположены ряды истребителей, движущихся в сторону аэродрома. В небе парят дирижабли.
Это военный город, земля солдат.
Солнце только село за горизонт, когда мы с Дэем проходим по главной улице и направляемся в другой конец. Дэй опирается на мое плечо, когда мы стараемся смешаться с толпой, он тяжело дышит, а лицо искажено болью. Я стараюсь изо всех сил поддержать его и не привлечь внимания, но под его весом моя походка выглядит как у сильно выпившего человека.
- Как у нас дела? - шепчет он мне на ухо, его губы кажутся горячими на моей коже.
Я не уверена, может он наполовину в бреду из-за боли или это все мой вид, но я не могу сказать, что я против его откровенного флирта сегодня вечером. Это неплохая перемена после нашего путешествия на поезде. Он старается идти, не поднимая головы, глаза спрятаны под длинными ресницами, он старательно отводит взгляд от солдат, проходящих мимо. Он чувствует себя неуютно в кители и штанах. Черная солдатская кепка скрывает его белые волосы и закрывает большую часть лица.
- Хорошо, - отвечаю я. - Запомни, ты пьян. И счастлив. Флиртуешь со своей провожатой. Постарайся побольше улыбаться.
На лице Дэя появляется широкая улыбка. Обворожительная как всегда.
- Брось, милая. Я думал, что хорошо справляюсь со своей работой. Моя рука обнимает самого красивого провожатого в этом блоке! Как я могу не приставать к тебе? Разве не похоже, что я хочу тебя? Вот он я, флиртую с тобой.
Он подмигивает мне.
Он выглядит так забавно, что я не могу удержаться от смеха. На меня пялится какой-то прохожий.
- Гораздо лучше. - Я вздрагиваю, когда его лицо приближается к ямке на моей шее. Спокойно. Сконцентрируйся. Золотые украшения, прикрепленные к подкладке на одежде и обуви, звенят при каждом шаге. - Как твоя нога?
Дэй немного отстраняется.
- Было неплохо, пока ты не напомнила об это, - шепчет он, затем морщится, когда спотыкается об тротуар. Я крепче прижимаю его к себе. - Когда в следующий раз будем отдыхать, я осмотрю ее.
- Запомни, два пальца к виску, если захочешь передохнуть.
- Да, да, я дам тебе знать, если возникнут проблемы.
Мимо нас проходит пара солдат со своим собственным эскортом: ухмыляющимися девушками, на глазах у них блестящие тени, а лица разрисованы причудливыми узорами, одеты они в тонкие танцевальные костюмы с искусственными красными перьями. Один из солдат смотрит в мою сторону, смеется и расширяет остекленевшие глаза.
- Из какого ты клуба, красотка? - небрежно говорит он. - Не помню, чтобы видел тебя здесь раньше.
Он протягивает руку, чтобы обнять меня за талию, но Дэй быстро перехватывает ее и грубо отталкивает прочь.
- Не прикасайся к ней. - Дэй улыбается и подмигивает солдату, стараясь сохранить беззаботный вид, но предупреждение во взгляде и голосе заставляет солдата отступить. Он смотрит на нас, бормочет что-то себе под нос и, шатаясь, уходит прочь.
Я пытаюсь подражать тем двум девушкам, хихикаю и отбрасываю волосы рукой назад.
- В следующий раз, просто не обращай внимания, - шепчу я Дэю на ухо, делая вид, что целую его в щеку, как своего самого лучшего клиента. - Последнее, что нам нужно - это драка.
- Что? - Дэй пожимает плечами и продолжает идти, прихрамывая на больную ногу. - Это было бы довольно жалкое зрелище. Он едва на ногах держится.
Я отрицательно качаю головой и решаю делать вид, что не заметила его иронии.
Мимо нас проходит третья группа изрядно выпивших солдат. (Семь курсантов, два лейтенанта, золотые повязки со знаками почёта Дакоты, а это значит, что они только что прибыли с севера и еще не успели сменить повязки на фронтовые.) Они обнимают идущих рядом девушек из клуба Белладжио - на шеях блестящие чокеры и татуировки на руках. Казармы этих солдаты, вероятно, расположены где-то рядом с клубами.
Я снова смотрю на свой костюм. Мы украли его из раздевалки Солнечного Дворца. С виду я выгляжу так же, как и все остальные «спутницы». Золотые цепочки и побрякушки на талии и лодыжках. Перья и золотые ленты вплетены в мои ярко-алые (покрашенные) волосы, заплетенные в косы. На глазах дымчатые тени с блестками. Устрашающая татуировка феникса, переходящая со щеки на веко. Красная шелковая кофта оставляет руки и талию открытой, а на ногах высокие сапоги со шнуровкой.
Но есть на моем костюме кое-что, ничего нет у других девушек.
Цепочка с тринадцатью маленькими зеркальцами. Они частично скрыты среди других украшений на лодыжке и издалека кажется, что это очередная побрякушка. Совершенно незапоминающаяся вещица. Но каждый раз, когда эта цепочка попадает под свет уличных фонарей, каждое зеркальце начинает сверкать. Тринадцать- неофициальное число Патриотов. Это наш сигнал для них. Я уверена, что они постоянно наблюдают за главной улицей Вегаса, так что рано или поздно они заметят сигнал, а в нас узнают ту самую пару, которой они помогли в Лос-Анджелесе.
Из Информщита слышатся какие-то помехи. Скоро снова должны начать передавать клятву по громкоговорителю. В отличие от Лос-Анджелеса, в Вегасе транслируют клятву пять раз в день - со всех Информщитов пропадают все рекламные объявления и высвечиваются фотографии Электора Примо, а затем произносится клятва: Я клянусь в верности флагу великой Республике Америки, нашему Электору Примо, нашему славному государству, союзу против Колоний в нашей грядущей победе!
Не так давно, я сама повторяла эту клятву каждое утро и после обеда, с восхищением, как и любой, кто полон решимости удержать восточное побережье и отобрать у Колоний наше драгоценное западное побережье. Это было до того, как я узнала какую роль сыграла Республика в смерти моих родителей. Я не знаю, во что верить сейчас. Пусть победят Колонии?
На Информщитах появляются заголовки новостей. Краткий обзор прошедшей недели. Дэй и я смотрим на заголовок вверху экрана:
РЕСПУБЛИКА ОДЕРЖИВАЕТ ТРИУМФАЛЬНУЮ ПОБЕДУ В БИТВЕ С КОЛОНИЯМИ ЗА ЗЕМЛИ АМАРИЛЛО, ВОСТОЧНЫЙ ТЕХАС
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О НАВОДНЕНИИ ОТМЕНЯЕТСЯ, САКРАМЕНТО, КАЛИФОРНИЯ
ЭЛЕКТОР НАВЕСТИЛ ВОЙСКА В СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ ФРОНТА ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ МОРАЛЬНОГО ДУХА
Большинство из них совсем не интересные - обычная информация, поступающая с фронта, прогноз погоды, обновления в законах, уведомления о карантине для Вегаса.
Затем Дэй дотрагивается до моего плеча и указывает на один из экранов.
КАРАНТИННУЮ ЗОНУ В ЛОС АНДЖЕЛЕСЕ РАСШИРИЛИ ДО ЭМЕРАЛЬДА, СЕКТОР ОПАЛ
- Алмазный сектор? - шепчет Дэй. Я продолжаю смотреть на экран, не смотря на то, что заголовок уже сменился. - Разве там не богачи живут?
Я не знаю, что сказать ему в ответ, потому что я все еще стараюсь обработать эту информацию. Эмеральд и сектор Опал.... Может быть, это ошибка? Или чума в Лос- Анджелесе достигла такого опасного уровня, что эти новости транслируют даже в Вегасе? Я никогда не слышала, чтобы карантин объявляли в богатых секторах. Эмеральд граничит с Рубиновым сектором - значит ли это, что и в моем родном секторе объявят карантин? А как же наши прививки? Разве они не должны были предотвратить это? Я вспоминаю записи из журналов Метиаса. В одном из них он писал о новом вирусе, который никто не сможет остановить. Метиас описывал подземные заводы, распространение болезни... спланированное заражение чумой. Я чувствую, как по всему телу бегут мурашки. Лос-Анджелес уничтожит этот вирус, говорю я себе. Чума не распространится, так было всегда.
На экране появляются новые заголовки. На одном из них информация о казни Дэя. Появляется видео ролик, на котором солдаты стреляют в брата Дэя, Джона, и он падает на землю. Дэй опускает взгляд на дорогу.
Появляется другой заголовок.
ПРОПАВШАЯ БЕЗ ВЕСТИ
SS НОМЕР: 2001963034
------------------------
ДЖУН ИПАРИС
АГЕНТ ЛОС-АНДЖЕЛЕССКОГО ГОРОДСКОГО ПАТРУЛЯ
ВОЗРАСТ/ПОЛ: 15/ЖЕНСКИЙ
РОСТ: 164 СМ
ЦВЕТ ВОЛОС: ТЕМНО КАШТАНОВЫЙ
ЦВЕТ ГЛАЗ: КАРИЙ
ПОСЛЕДНИЙ РАЗ БЫЛА ЗАМЕЧЕНА ВОЗЛЕ БАТАЛЛА ХОЛЛА, ЛОС-АНДЖЕЛЕС, КАЛИФОРНИЯ
НАГРАДА НАШЕДШЕМУ 350 000 РЕСПУБЛИКАНСКИХ БАНКНОТ
УВИДЕВШИМ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ В МЕСТНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦИИ
Вот, что Республика хочет, чтобы люди думали. Что я пропала, и что они надеются вернуть меня в целости и сохранности. О чем они не передают по новостям, так это о том, что скорей всего хотят видеть меня мертвой. Я помогла самому опасному преступнику избежать казни, помогла Патриотам устроить диверсию в военной штаб-квартире и повернулась спиной к Республике.
Но они не хотят, чтобы эта информация попала в массы, поэтому делают вид, что ищут меня. На экране появляется моя фотография с идентификационной карточки - лицо в анфас, без улыбки, без макияжа, только на губах блеск, темные волосы собраны в хвост, золотая печать Республики сверкает на фоне черного плаща. Я рада, что сейчас татуировка феникса скрывает половину моего лица.
Мы доходим до середины главной улицы, когда из громкоговорителей снова раздается треск. Мы останавливаемся. Дэй снова спотыкается и едва не падает, но я успеваю подхватить его, чтобы удержать в вертикальном положении. Люди на улице поднимают головы, чтобы посмотреть на Информщиты (кроме солдат, патрулирующих улицу и контролирующих, чтобы все внимательно слушали). Экраны начинают мерцать. Затем все пропадает и через какое-то время на экранах появляется фотография Электора Примо.
Я произношу клятву верности...
Мне почти нравится произносить эти слова вместе со всеми людьми на улице, по крайней мере, до тех пор, пока я не напоминаю себе, что все изменилось. Я вспоминаю тот вечер, когда я поймала Дэя, как Электор и его сын пришли, чтобы лично поздравить меня за поимку опасного преступника. Я вспоминаю, как Электор выглядит в жизни. На фотографии на Информщитах изображены те же зеленые глаза, крепкая челюсть, завивающиеся пряди черных волос... но на фотографии не передать холодность в выражении его лица и болезненный цвет кожи. На экране он выглядит по-отечески добрым, а на щеках виднеется румянец. Совсем не таким, как я его запомнила.
...флагу великой Республике Америки...
Внезапно вещание прерывается. Тишина на улицах, затем недовольное перешептывание в толпе. Я вздрагиваю. Я никогда не видела, чтобы прерывали клятву, до этого момента. А сбой системы на одном из Информщитов не должен влиять на остальные.
Дэй смотрит на погасший экран, в то время как я не отрываю глаз от солдат на улице.
- Несчастный случай? - спрашивает он. Его тяжелое дыхание беспокоит меня. Продержись еще совсем чуть-чуть. Мы не можем останавливаться здесь.
Я отрицательно качаю головой.
- Нет. Посмотри на солдат.
Я незаметно киваю в их сторону. Они сменили позиции. Винтовки не лежат на плечах - они держат их в руках. Они готовятся к реакции толпы.
Дэй медленно качает головой. Цвет кожи стал пугающе бледным.
- Что-то случилось.
Изображение Электора пропадает с Информщита, после чего сразу же появляются другие серии фотографий. На них появляется человек, очень похожий на Электора - только гораздо моложе, едва достигший двадцати лет, с такими же зелеными глазами и вьющимися черными волосами. Я сразу же вспоминаю, как волновалась, когда он прикоснулся ко мне, когда я впервые встретила его на праздничном балу. Это Андэн Ставропулос, сын Электора Примо.
Дэй прав. Случилось нечто из ряда вон.
Электор Республики умер.
Из громкоговорителей раздается другой оптимистичный голос:
- Перед тем, как продолжит нашу клятву, мы должны донести до всех солдат и мирных жителей, что вам необходимо заменить портреты Электора в ваших домах. Вы можете забрать новые из ближайших отделений полиции. Инспекция будет проведена через две недели.
Голос из громкоговорителей объявляет о возможных результатах новых выборов. Но нет ни одного упоминания о причине смерти Электора. Или о продвижении на эту должность его сына.
Республика просто перешла к новому Электору, не задумываясь, как будто Андэн был тем же человеком, что и его отец. Я пытаюсь вспомнить, что я узнала в школе о выборе нового Электора. Электор всегда сам выбирал себе приемника, а общенациональные выборы подтверждали это. Не удивительно, что Андэн следующий на очереди, но наш Электор стоял у власти несколько десятилетий, задолго до моего рождения. Теперь он мертв. Наш мир изменился всего за одну секунду.
Так же как я и Дэй, люди на улице понимают, что нужно сделать: и как по команде мы все склоняемся перед Информщитом и проговариваем слова клятвы, которые появились на экране.
- Нашему Электору Примо, славному государству, союзу против Колоний, нашей грядущей победе!
Мы повторяем это снова и снова, пока слова высвечиваются на экране, никто не смеет останавливаться. Я смотрю на солдат. В руках они держат винтовки. Кажется, проходит целый час и слова, наконец, пропадают с экрана. Все возвращаются к своим делам, как будто ничего не произошло.
Дэй снова спотыкается. В этот раз, я чувствую, как он дрожит, и мое сердце сжимается как от боли.
- Останься со мной, - шепчу я. К своему удивлению, я почти что сказала: Останься со мной, Метиас. Я пытаюсь удержать его, но он падает.
- Мне жаль, - бормочет он в ответ. Его лицо покрыто испариной, в глазах боль. Он поднимает два пальца ко лбу. Стоп. Он больше не может идти.
Я оглядываюсь по сторонам. Слишком много солдат, а нам еще долго идти до конца улицы.
- Нет, ты можешь, вот так сдаться, - говорю я твердо. - Останься со мной. У тебя получится.
Но в этот раз, это не помогает. До того, как я успеваю поймать его, он падает на землю.
Глава 2
Дэй
ЭЛЕКТОР ПРИМО МЕРТВ.
По-моему, вся эта демонстрация выглядит смешно. Люди представляют себе смерть Электора так: грандиозный похоронный марш, паника на улицах, траур во всей Республике, солдаты, марширующие по улицам и выстреливающие залпы в небо. Званые обеды, белые знамена, висящие над каждым домом и развевающиеся на ветру флаги. Ну или еще что-то с таким же размахом. Но за свою короткую жизнь, я еще не был свидетелем смерти Электора. А вместо всего этого нам просто объявляют о приемнике, которого выбрал сам Электор и о поддельных народных выборах.
Я думаю, что Республика просто сделает вид, что ничего особенного не произошло и передаст власть в руки нового Электора. Теперь я вспоминаю, что читал об этом в одном из учебников в начальном классе. Когда приходит время нового Электора, страна должна сделать так, чтобы люди сосредоточились на положительных эмоциях. Ведь траур может принести только хаос и слабость. Единственный выход - двигаться дальше. Да. Правительство не может показаться слабым перед своим народом.
Но у меня всего секунда, чтобы подумать об этом.
Мы едва закончили проговаривать клятву, когда мою ногу снова пронзило болью, и я падаю на землю, опираясь на здоровое колено. Несколько солдат поворачиваются в нашу сторону. Я смеюсь так громко, насколько хватает сил, притворяясь, что плачу от смеха. Джун притворяется вместе со мной, хотя я и вижу страх в ее глазах.
- Пойдем, - шепчет она мне на ухо. Одной рукой она обхватывает меня за талию, а я стараюсь дотянуться до другой ее руки, которую она протягивает, чтобы помочь мне подняться. Люди вокруг начинают обращать на нас внимание. - Ты должен встать. Давай же.
Я прикладываю все оставшиеся силы, чтобы сохранить улыбку на лице. Концентрируюсь на Джун. Я пытаюсь подняться, но снова падаю. Черт. Боль просто невыносимая. Перед глазами начинают плясать белые пятна. Дыши, говорю я себе. Ты не можешь упасть в обморок посреди главной улицы Вегаса.
- В чем дело, солдат?
Молодой капрал с карими глазами, подходит к нам, скрестив руки на груди. Было видно, что он куда-то спешит, но вероятно не так сильно, раз решает остановиться и проверить нас. Он поднимает одну бровь, глядя на меня.
- Ты в порядке? Парень, ты очень бледный.
Беги, хочется мне крикнуть Джун, чтобы она убиралась отсюда немедленно. Но она лишает меня этой возможности, заговорив первой.
- Вы должны извинить его, сэр, - говорит она. - Я никогда не видела, чтобы кто-то из наших клиентов столько выпивал за один раз.
Она с сожалением качает головой и указывает ему рукой назад.
- Вам лучше отойти, - продолжает она. - Кажется, его тошнит.
В очередной раз, я восхищаюсь ей, насколько быстро она находит выход из ситуации. Так же он одурачила и меня на улицах Озерного сектора.
Капрал бросает на нее хмурый взгляд, затем снова поворачивается ко мне. Он смотрит на мою ногу, хотя под штанами и не видно раны.
- Не уверен, что твоя спутница понимает о чем говорит. Может лучше тебе поехать в больницу.
Он поднимает руку, чтобы махнуть проезжающему мимо медицинскому грузовику.
Я отрицательно качаю головой.
- Нет, сэр, не нужно, - говорю я, со слабым с мешком. - Эта красотка слишком сильно смешит меня. Нужно просто отдышаться - потом еще и отоспаться. Мы...
Но он не обращает внимания на то, что я говорю. Я выкрикиваю проклятье про себя. Если мы попадем в больницу, они снимут наши отпечатки пальцев и поймут, кто мы - беглецы, которых разыскивают по всей Республике. Я пытаюсь не смотреть на Джун, но я уверен, что она пытается найти способ выкрутиться.
А затем кто-то тычет ей в голову пальцем из-за спины капрала.
Мы с Джун сразу же узнаем эту девушку, хотя ни разу и не видели ее одетой в чистую отглаженную униформу Республики. На шее у нее висят очки пилота. Она обходит капрала и встает передо мной, снисходительно улыбаясь.
- Эй! - говорит она. - Так это был ты - я видела, ты как сумасшедший все это время шел по улице!
Капрал наблюдает, как она поднимает меня на ноги и с силой бьет по спине. Я вздрагиваю, но ухмыляюсь ей и произношу самую отрепетированную фразу в своей жизни.
- Скучал по тебе, - говорю я.
Капрал с раздражением указывает на новую девушку.
- Вы знаете его?
Девушку поправляет свои коротко остриженные темные волосы и улыбается ему самой кокетливой улыбкой, которую я когда-либо видел в жизни.
- Знаю ли я его, сэр? Мы были в одной эскадрильи на первом году. - Она подмигивает мне. - Похоже, он снова напился в клубе.
Капрал громко вздыхает, показывая, что ему не интересно и закатывает глаза.
- Воздушные силы? Хорошо, убедитесь, что он не станет больше устраивать сцен на улице. Я уже был готов позвать вашего коммандера.
Затем он делает вид, что вспомнил куда спешил и быстро уходит.
Я выдыхаю. Оказывается, я все это время задерживал дыхание. В этот раз нас почти раскрыли.
После того, как капрал уходит, девушка поворачивается ко мне с ослепляющей улыбкой. Даже под рукавом куртки я могу сказать, что одна рука у нее в гипсе.
- Моя казарма поблизости, - говорит она. По голосу понятно, что она не рада нас видеть. - Как на счет того, чтобы отдохнуть там немного? Можешь даже захватить с собой свою новую игрушку. - Говоря это, девушка кивает в сторону Джун.
Каэде.
Она ничуть не изменилась с того дня, когда я думал, что она всего лишь бармен с татуировкой в виде виноградной лозы. Теперь я знаю, что она одна из Патриотов.
- Показывай дорогу, - отвечаю я.
Каэде помогает Джун довести меня до конца улицы. Она останавливает нас перед деревянной дверью высотного здания казармы, с искусно вырезанным Венецианским орнаментом, затем проводит нас мимо скучающих охранников, через главный холл. Потолок здесь настолько высокий, что у меня кружится голова, на стенах между каменными колоннами висят флаги Республики и портреты Электора. Солдаты уже в спешке меняют портреты на новые. Каэде продолжает вести нас вперед, безостановочно болтая о всякой всячине. Ее волосы теперь подстрижены еще короче, чем раньше, не ниже подбородка, а на веках темно-синие тени. Раньше я не обращал внимания, что мы почти одного роста. Солдаты бегают взад и вперед мимо нас, и каждый раз мне кажется, что вот-вот кто-то из них узнает меня и поднимет тревогу. Они узнают Джун даже с этой маскировкой. Или поймут, что Каэде не настоящий солдат. И все они сбегутся к нам, не оставив шанса спастись.
Но никто не обращает на нас внимание, да и моя хромота не бросается в глаза: здесь много солдат с перевязанными руками и ногами. Каэде заводит нас в лифт - я еще ни разу не поднимался на таком, потому что ни разу не был в здании с полноценной электроэнергией. Мы выходим на восьмом этаже. Здесь меньше солдат. На самом деле мы идем по совершенно пустому коридору.
Здесь с лица у нее наконец-то пропадает приветливая улыбка.
- Вы оба больше похожи на двух сточных крыс, - бормочет Каэде, тихо стуча в одну из дверей. - Что, нога все еще беспокоит, да? А ты упрямый, если прошел весь этот путь только ради того, чтобы найти нас. - Она с насмешкой смотрит на Джун. - Ослепнуть можно от блеска всех этих безвкусных побрякушек.
Джун обменивается со мной взглядом. Я точно знаю, о чем она думает. Каким образом группа преступников оказалась в одной из самых больших казарм в Вегасе?
Что-то щелкает за дверью. Каэде открывает ее и заходит внутрь с вытянутыми вперед руками.
- Добро пожаловать, в нашу скромную обитель, - объявляет она, обводя рукой по кругу. - По крайней мере, на ближайшие несколько дней. Не так уж плохо, правда?
Не знаю точно, чего я ожидал увидеть. Группу подростков, или какую-нибудь мало бюджетную команду.
Вместо этого, мы входим в комнату, где только двое людей ждут нас. Я смотрю вокруг с удивлением. Я раньше никогда не был в казармах Республиканских войск, но этот точно предназначен для чиновников - ни за что они бы не предоставили такие условия для обычных солдат. Во-первых, это не одна из тех длинных комнат с рядами двухъярусных кроватей. Больше похоже на высококлассные апартаменты для одного или двух офицеров. На потолке и стенах электрические лампы. Мраморные плиты серебряного и кремового цветов покрывают пол, стены покрашены в белый с сероватым оттенком и в винный цвета, перед диванами и столами лежат ковры с густым ворсом. На одной из стен висит маленький монитор, на который транслируются новости с Информщитов с улиц.
Я тихо присвистываю.
- Совсем не плохо.
Я ухмыляюсь, но улыбка пропадает, кода я перевожу взгляд на Джун. Под ее татуировкой феникса видно, что она напряжена. Хотя ее взгляд остается спокойным, видно, что она не так сильно впечатлена как я. Да и почему это должно ее удивить? Готов поспорить, что ее собственная квартира выгляди не хуже. Она осматривает комнату, замечая, то, что возможно я упустил. Спокойно и расчетливо, как и любой хороший солдат Республики. Одну руку она держит возле пояса, где спрятан нож.
Мгновение спустя, я обращаю внимание на девушку, стоящую позади дивана. Она, не отрываясь, смотрит на меня, прищуривая глаза, словно пытаясь убедиться, что я настоящий. От неожиданности она даже слегка приоткрыла рот. Ее волосы сейчас слишком короткие, чтобы заплетать их - они доходят ей до шеи, спутанные на концах. Подождите секунду. Я не узнала ее из-за этой прически.
Тесса.
- Ты здесь! - вскрикивает она. И прежде чем я успеваю ответить, Тесса подбегает ко мне и обнимает за шею. Я отвожу больную ногу назад, стараясь удержать равновесие. - Это правда ты - поверить не могу, что ты здесь! С тобой все хорошо!
Какое-то мгновение я не могу ни на чем сосредоточиться. Я даже не чувствую боли в ноге. Все, что я могу делать, это крепче прижимать к себе Тессу, опустив голову ей на плечо и закрыв глаза. Тяжесть ожидания всех этих дней наконец-то оставила меня. Я делаю глубокий вдох, чувствуя комфорт и сладкий запах ее волос. Я видел ее каждый день, с тех пор как мне исполнилось двенадцать - но только после недели разлуки я наконец-то понял, что она больше не тот десяти летний ребенок с темной аллеи. Она выглядит по-другому. Старше. Я чувствую, как что-то сжимается в груди.
- Рад тебя видеть, сестренка, - шепчу я. - Хорошо выглядишь.
Тесса обнимает меня еще крепче. Я чувствую, что она задерживает дыхание, стараясь не расплакаться.
Каэде прерывает наше молчаливое общение.
- Достаточно, - говорит она. - Здесь вам не сопливый водевиль.
Мы отходим друг от друга неловко улыбаясь и Тесса вытирает глаза тыльной стороной ладони. Затем несмело улыбается Джун. Наконец она отворачивается и быстрым шагом возвращается на прежнее место, где стоит незнакомый мужчина.
Каэде открывает рот, собираясь что-то сказать, но мужчина останавливает ее, подняв руку в перчатке. Это удивляет меня. Судя потому, как властно она себя ведет, я думал, что Каэде возглавляет группу. Не могу поверить, что эта девушка выполняет чьи-то приказы. Но вот она стоит, покусывая губы, и плюхается на диван как только мужчина обращается напрямую к нам. Он высокий, широк в плечах, ему не больше сорока лет. Кожа светло-коричневого оттенка, а вьющиеся волосы собраны сзади в тугой хвост. Он носит тонкие очки с затемненными стеклами.
- Так. Должно быть, вы тот самый человек, о котором мы столько слышали, - говорит он. - Рад познакомиться с вами, Дэй.
Я бы хотел сейчас выглядеть получше, а не морщится от боли в ноге.
- Аналогично. Спасибо, что согласились встретиться с нами.
- Простите нас за то, что не смогли сопроводить вас обоих до Вегаса, - говорит он извиняющимся голосом, поправляя очки. - Обстановка спокойна, но я не хочу рисковать своими повстанцами. - Он поворачивается к Джун. - Предположу, что вы и есть та одаренная девочка.
Джун склоняет голову в приветственном жесте, в котором чувствуется, что она воспитана в высшем классе.
- Хотя ваш костюм спутницы выглядит довольно убедительно. Давайте проведем небольшой тест, чтобы убедиться в том, кто вы на самом деле. Пожалуйста, закройте глаза.
Джун мгновение колеблется, но потом делает, как он говорит.
Мужчина указывает рукой в сторону передней части комнаты.
- Попадите в мишень на стене одним из ваших ножей.
Я моргаю, затем пристальнее изучаю стену. Мишень? Я даже не заметил мишень с тремя кольцами, куда нужно попасть, висящую на стене рядом с дверью, через которую мы вошли. Но Джун ничего не упустила. Она вытаскивает нож из-за талии, разворачивается и кидает его в цель, не открывая глаза.
Нож входит глубоко в мишень, всего лишь в нескольких дюймах от центра.
Мужчина хлопает в ладоши. Даже Каэде от удивления округляет глаза.
- Черт подери, - слышу я, как она бормочет себе под нос. Джун поворачивается к нам и ждет, что скажет незнакомец. Я не могу даже пошевелиться от шока. Никогда в своей жизни не видел, чтобы кто-то так управлялся с ножом. И хотя Джун уже не раз удивляла меня, я впервые вижу, как она обращается с оружием. От этого зрелища по всему телу пробегает дрожь, и возвращаются воспоминания, которые я задвинул на задворки памяти, чтобы сконцентрироваться на главном.
- Рад познакомиться с вами, мисс Ипарис, - говорит мужчина, складывая руки за спиной. - А теперь расскажите мне, что привело вас сюда?
Джун кивает мне, поэтому отвечаю я.
- Нам нужна ваша помощь, - говорю я. - Пожалуйста. Я пришел за Тессой, но еще мне нужна помощь, чтобы найти своего брата Идена. Не знаю как Республика использует его или где они его держат. А вы единственные, кроме военных, у кого может быть информация. И, кажется, мою рану на ноге нужно прооперировать. - Я перестаю говорить, так как еще один приступ боли пронзает ногу. Мужчина смотрит вниз на мою ногу; он сводит брови вместе, явно о чем-то задумавшись.
- Внушительный список, - говорит он. - Вам лучше присесть. Кажется, вы не слишком уверенно стоите на ногах. - Он спокойно ждет, когда я сяду, но когда понимает, что я не собираюсь двигаться, прочищает горло. - Что ж, вы представились - теперь будет честно, если я назову себя. Меня зовут Рэйзор и, в настоящее время, я являюсь лидером Патриотов. Я возглавляю нашу организацию уже несколько лет, задолго до того, когда вы начали устраивать диверсии на улицах Озерного.
Он поворачивается к затемненным окнам, которые выходят на пристань в форме пирамиды. Отсюда открывается потрясающий вид. Дирижабли скользят взад и вперед по ночному небу, освещенное тысячами огней, несколько из них пролетают прямо над верхушками этих пирамид, напоминая кусочки пазла. Иногда появляются истребители, по форме они напоминают орлов, взлетающих и приземляющихся на палубы дирижаблей. Все движется в нескончаемом потоке. Я перемещаю взгляд с одного здания на другое: по докам в виде пирамид было бы бегать легче всего, со всеми этими выступами с каждой стороны.
Я понимаю, что Рэйзор ждет моего ответа.
- Я не был хорошо знаком со структурой продвижения по службе в вашей организации, - отвечаю я.
- Но сейчас кажется вы неплохо разбираетесь, - говорит Рэйзор. Его слова больше звучат резко, но голос звучит спокойно и сочувственно, особенно, когда при разговоре он соединяет ладони вместе и прикладывает пальцы к губам. - Потому что мы нужны вам. Верно?
С этим я не могу поспорить.
- Мне жаль, - говорю я. - У нас нет других вариантов. Но поверьте, я пойму, если вы выставите нас. Только прошу вас, не отдавайте нас солдатам Республики, пожалуйста. - Я с силой выдавливаю из себя улыбку.
Он смеется в ответ на мой сарказм. Я замечаю горбинку у него на носу, интересно, он ломал его раньше.
- Сначала я хотел оставить вас двоих, блуждающих по Вегасу, пока вы бы не были схваченными, - продолжает он. Его речь интеллигентна и напоминает по манерам аристократическую. - Я буду с вами откровенен. Ваши навыки не настолько ценны для меня как раньше, Дэй. За эти годы мы завербовали многих Беглецов - и теперь добавить еще одного в нашу команду не является для нас приоритетом. Ваша подруга уже знает, - он делает паузу и кивает в сторону Джун, - что Патриоты - это не благотворительная организация. Вы просите нас о непростой услуге. Что вы можете предложить нам взамен? Навряд ли у вас с собой много денег.
Джун быстро переводит на меня взгляд. Скорее всего, она предупреждала меня об этом, когда мы ехали в поезде, но я не могу сдаваться. Если сейчас Патриоты откажут нам, мы точно останемся одни.
- У нас немного денег, - признаюсь я. - Я не буду говорить за Джун, но если есть что-то, что я могу сделать в обмен на вашу помощь, только скажите.
Рэйзор скрещивает руки перед собой, затем идет к встроенному в стену бару со стеклянными стеллажами заполненными десятками различных бутылок. Он некоторое время наливает себе напиток в стакан; мы ждем. Затем берет стакан в руку и идет обратно к нам.
- Есть кое-что, что вы можете предложить, - начинает он. - К счастью, вы прибыли в очень непростую ночь. - Он делает глоток и садиться на диван. - Как вам, вероятно, стало известно, находясь там, на улице, действующий Электор Примо сегодня умер - хотя многие в верхушке правления предвидели это. Во всяком случае, его сын Андэн - новый Электор Республики. Фактически, он все еще мальчик, и он сильно не нравится сенаторам своего отца. - Он наклоняется вперед, произнося четко каждое слово. - Редко Республика может быть так уязвима как сейчас. Лучше времени, чтобы начать революцию уже не будет. Ваши физические навыки могут быть нам полезны, но у вас есть две вещи, которые не достает нашим Беглецам. Первая: ваша слава, люди считают вас Народным Лидером. И вторая, - он указывает бокалом в сторону Джун, - ваша прекрасная подруга.
Я напрягаюсь, но взгляд Рэйзора кажется теплым и я понимаю, жду, когда он, наконец, скажет свое предложение.
- Я был бы рад принять вас обоих, и мы оказали бы вам необходимую помощь. Дэй, мы покажем тебя лучшему доктору и заплатим за операцию, благодаря которой твоя нога станет даже лучше, чем прежде. Я не знаю, где находится твой брат, но мы можем помочь тебе найти его и даже сможем помочь вам обоим сбежать в Колонии, если это то, чего вы хотите. Взамен мы просим вас помочь нам в новом проекте. Никаких вопросов. Но вы оба должны будете принести клятву верности Патриотам, до того, как я расскажу вам детали плана. Это мои условия. Что скажете?
Джун переводит взгляд с меня на Рэйзора. Затем поднимает подбородок.
- Я в деле. Я приношу клятву верности Патриотам.
В ее словах слышится легкая неуверенность, как будто она только сейчас окончательно поняла, что повернулась спиной к Республике. Я делаю глубокий вдох. Я не ожидал, что она так быстро согласится - я думал, что мне придется убеждать ее прежде, чем она решится примкнуть к группе, которую ненавидела всего несколько недель назад. От осознания того, что она сказала да, у меня с силой сжимается сердце. Ведь если даже Джун согласна примкнуть к Патриотам, значит у нас действительно нет другого выхода. И она делает все это ради меня. Я повышаю голос.
- Я тоже.
Рэйзор улыбается, поднимается с дивана и поднимает стакан, как будто хочет сказать тост. Затем он ставит выпивку на кофейный столик, подходит к нам и жмет нам руки.
- Тогда, все официально. Вы поможете нам убить нового Электора.
Глава 3
Джун
Я НЕ ДОВЕРЯЮ РЭЙЗОРУ.
Я не доверяю ему, потому что не понимаю, как ему удается прятаться в таком месте. В комнате для офицеров и из всех мест, именно в Вегасе. Эти ковры, каждый стоит 29 000 Банкнот, сделаны они из какого-то дорого синтетического меха. В одной комнате десять электрическим ламп - и все горят. У него новая форма, без единого пятнышка. У него на поясе даже висит специализированный пистолет. Нержавеющая сталь, облегченный, ручная работа. У моего брата был такой же. От восемнадцати тысяч Банкнот и выше за один. Более того, Рэйзор скорей всего украл его. Республика бы обязательно обнаружила их по отпечаткам пальцев на таких пистолетах. Тогда где же Патриоты достали деньги и таких специалистов, чтобы украсть такое продвинутое оборудование?
Все это приводит меня к двум выводам:
Первый: возможно, Рэйзор один из командующих в Республиканской армии, двойной агент. Как еще ему удается оставаться в этой казарме не обнаруженным?
Второй: Патриотов финансирует кто-то с глубоким карманом. Колонии? Возможно.
Несмотря на все мои подозрения и догадки, лучше того, что нам предложил Рэйзор, все равно нет. У нас нет денег, чтобы купить помощь на черном рынке, а без чьей-либо помощи, у нас нет шансов найти Идена или добраться до Колоний. К тому же, я не уверена, что у нас есть возможность отклонить предложение Рэйзора. Он, конечно, не угрожал нам, но я сомневаюсь, что он дал бы нам просто так уйти.
Краем глаза я вижу, что Дэй смотрит на меня, ожидая мою реакцию на слова Рэйзора. Губы у него почти белые, на лице гримаса боли и еще десяток признаков того, что он держится из последних сил. В этот момент, я понимаю, что его жизнь зависит от нашей сделки с Рэйзором.
- Убить нового Электора, - говорю я. - Считайте, что уже сделано.
Мои собственные слова кажутся мне чужими и далекими. На мгновение, я вспоминаю, как встретила Андэна и его покойного отца на балу в честь поимки Дэя. При мысли об убийстве Андэна, все внутри у меня переворачивается. Теперь он Электор Республики. После всего, что случилось с моей семьей, я должна быть благодарна за возможность убить его. Но я не рада, и это беспокоит меня.
Если Рэйзор и заметил мою нерешительность, он того не показывает. Вместо этого он одобрительно кивает.
- Я немедленно вызову медиков. Возможно, они не смогут прийти раньше полуночи - это время смены караула. Это все, что мы можем сделать в таких условиях. А пока что, давайте-ка переоденем вас двоих во что-нибудь более презентабельное. - Он поворачивается к Каэде. Она стоит, прислонившись к дивану, ссутулив плечи, с раздраженным взглядом, пожевывая прядь волос. - Покажи им, где душ и выдай чистую униформу. После этого, у нас будет поздний ужин, где мы сможем обговорить детали плана. - Он широко разводит руки в стороны. - Добро пожаловать к Патриотам, мои юные друзья. Мы рады, что вы с нами.
Итак, теперь мы официально связаны с ними. Возможно, все не так уж и плохо и, возможно, мне не следовала спорить с Дэем об этом. Каэде движением руки показывает нам, чтобы мы следовали за ней, в коридор, прилегающий к этой комнате, который ведет в просторную ванную комнату с мраморной плиткой, фарфоровой раковиной, зеркалом, туалетом, ванной и душевой с матовыми стеклянными стенками. Такого богатства не было даже в моей квартире в Рубиновом секторе.
- У вас нет времени мыться всю ночь, - говорит она. - Заходите по очереди или можете залезть в душ вместе, если так будет быстрее. У вас полчаса. Каэде улыбается мне (хотя улыбка и не касается ее глаз), затем поворачивается к Дэю, выставляет два больших пальца вверх, не смотря на то, что он еле держится и с силой опирается на мое плечо. Она отворачивается и исчезает в коридоре до того, как я успеваю ей ответить. Не думаю, что она простила меня за то, что я сломала ей руку.
Дэй сгибается от боли, как только Каэде уходит.
- Можешь помочь мне сесть? - шепчет он.
Я опускаю крышку унитаза и осторожно сажаю его на нее. Он вытягивает здоровую ногу, а затем с силой сжимает челюсть, пытаясь вытянуть больную ногу. У него вырывается стон.
- Должен признать, что у меня бывали дни и получше, - говорит он.
- По крайней мере, Тесса в безопасности, - отвечаю я.
При этих словах он немного расслабляется.
- Да, - отвечает он и делает глубокий вдох. - По крайней мере, Тесса в безопасности. Я чувствую небольшую вину. Тесса выглядит очень хорошенькой. И ведь их разлучили из-за меня.
А я симпатичная? Я и вправду этого не знаю.
Я помогаю Дэю снять куртку и кепку. Его длинные волосы падают мне на руки.
- Дай мне посмотреть твою ногу.
Я встаю на колени и достаю нож из-за пояса. Затем разрезаю его штанину до середины бедра. Мышцы в ноге сильно напряжены и у меня дрожат руки, когда я провожу ими по его коже. Осторожно я отрываю ткань, чтобы перевязать рану на ноге. Мы оба задерживаем дыхание. На ткани появилось большое пятно крови, да и сама рана еще не зажила.
- Медикам лучше поторопиться, - говорю я. - Ты уверен, что сможешь сам принять душ?
Дэй отводит глаза и на щеках появляется румянец.
- Конечно, смогу.
Я удивленно смотрю на него.
- Ты даже не можешь стоять самостоятельно.
- Ладно. - Он какое-то время сомневается, затем снова краснеет. - Не откажусь от небольшой помощи.
Я делаю глубокий вдох.
- Хорошо. Тогда вместо душа, ванная. Давай сделаем то, что нужно.
Я наполняю ванную теплой водой. Затем достаю нож и аккуратно срезаю грязную повязку с раненной ноги Дэя. Мы сидим в тишине, избегая смотреть друг другу в глаза. Рана выглядит так же плохо, как и раньше, нога больше похожа на один большой фиолетовой синяк, на который Дэй старается не смотреть.
- Ты не должна этого делать, - бормочет он, откидывая плечи назад, пытаясь расслабиться.
- Ты прав. - Я ухмыляюсь ему в ответ. - Я подожду за дверью и приду тебе на помощь, как только ты поскользнешься и ударишься обо что-нибудь.
- Нет, - отвечает Дэй. - Я имею в виду, ты не обязана присоединяться к Патриотам.
Моя улыбка тут же пропадает.
- Ну, у нас не такой уж большой выбор, верно? Рэйзор хочет заполучить нас обоих или сделки не будет.
Дэй на секунду дотрагивается до моей руки, от чего я замираю, перестав развязывать его ботинки.
- Что ты думаешь об их плане?
- Убийство нового Электора? - я отворачиваюсь от него, концентрируясь на расшнуровке каждого ботинка, стараясь делать это как можно аккуратнее. Я еще не знаю ответа на этот вопрос, поэтому решаю сменить тему. - А что ты думаешь? Я имею в виду, что ты всегда избегал убийства людей. Наверное, для тебя это трудно.
Я немного шокирована, когда Дэй в ответ всего лишь пожимает плечами.
- Когда-нибудь наступает время и место для всего. - Его голос кажется холоднее и грубее чем обычно. - Я никогда не видел смысла в убийстве солдат Республики. Конечно, я ненавижу их, но ведь они не главный источник зла. Они всего лишь исполняют приказы своего начальства. А на счет Электора? Я не знаю. Избавиться от одного человека, который руководит всей этой системой, кажется небольшой ценой, чтобы начать революцию. Тебе так не кажется?
Я не могу избавиться от чувства восхищения при таком его отношении. В том, что он говорит, есть смысл. Но мне все еще интересно, сказал бы он то же самое еще пару недель назад, до того, как все эти ужасные вещи произошли с его семьей. Я не могу сказать ему том, что встречалась с Андэном на балу. Гораздо труднее принять то, что ты должен убить человека, которого встречал - восхищался им - лично.
- Как я и сказала. У нас нет выбора.
Дэй сжимает губы. Он знает, что я не говорю ему то, о чем на самом деле думаю.
- Это должно быть трудно для тебя, повернуться спиной к Республике, - говорит он.
Не поднимая головы, я продолжаю снимать с него ботинки.
В этот момент Дэй снимает с себя куртку и расстегивает жилет. В это мгновение я вспоминаю тот момент, когда я впервые встретила его на улицах Озерного. Тогда, он каждый вечер снимал жилетку, чтобы подложить ее Тессе под голову, как подушку. На этом заканчивается мое лицезрение тела Дэя. Сейчас он медленно расстегивает пуговицы на рубашке, обнажая часть груди. На шее у него висит кулон, четверть Американского доллара, покрытого с обеих сторон металлом. Во время нашего путешествия в темном вагоне поезда, он рассказал мне, что его отец привез монету с фронта. Расстегнув последнюю пуговицу, он останавливается и закрывает глаза. По его лицу я вижу, как ему больно, и от этого на глаза наворачиваются слезы. Самый опасный преступник Республики на самом деле всего лишь мальчик, который сидит сейчас передо мной, такой уязвимый, доверяя мне всего себя.
Я встаю и помогаю ему снять рубашку, случайно задевая его плечи. Я старательно пытаюсь концентрироваться на дыхании и сохранить здравый смысл. Но в тот момент, когда он до конца снимает рубашку, оголяя руки и грудь, у меня из головы вылетают все мысли. Тело у него стройное и подтянутое, а кожа на удивление мягкая, за исключением небольших грубых рубцов (четыре шрама на груди и животе, еще один в виде диагональной линии от левой ключицы до правого бедра и заживающая рана на руке). Он пристально наблюдает за мной. Трудно описать Дэя тем, кто никогда в жизни его не видел - экзотическая, уникальная внешность, оставляющая неизгладимое впечатление. Сейчас он сидит очень близко, настолько, что я могу различить небольшие разводы в левом глазу, цвета синего океана. Его горячее дыхание обжигает мне щеку, но я не хочу отворачиваться.
- Мы во всем этом вместе, верно? - шепчет он. - Ты и я? Ты ведь хочешь быть здесь, да?
В его голосе слышится вина.
- Да, - отвечаю я. - Я сама сделала выбор.
Дэй притягивает меня к себе так близко, что мы соприкасаемся носами.
- Я люблю тебя.
Мое сердце переворачивается в груди от волнения и желания в его голосе - но в тот же момент, во мне начинает говорить моя рациональная часть. Маловероятно, что он насмехается надо мной. Месяц назад, он даже не подозревал о моем существовании.
- Нет. Не любишь. Пока, - вырывается у меня.
Дэй недовольно хмурит брови, как будто я обидела его чем-то.
- Я имею в виду именно то, что говорю, - говорит он прямо мне в губы.
Я беспомощна против этой боли в его голосе. Но все же. Это все еще слова мальчика, который находится в плену у обстоятельств. Я хочу сказать ему о своих мыслях, но язык уже не слушается меня. Как он может быть в этом так уверен? И я определенно не понимаю своих новых чувств - я здесь, потому что люблю его или потому что должна?
Дэй не стал дожидаться моего ответа. Одной рукой он обнимает меня за талию и притягивает к себе, сажая на здоровую ногу. Я задыхаюсь от неожиданности. А затем он прижимается к моим губам. Другой рукой он прикасается к моему лицу и шее; его пальцы на моей коже кажутся одновременно нежными и немного грубыми. Дэй медленно целует сначала уголок моего рта, щеку, линию подбородка. Моя грудь теперь тесно прижата к его. Я закрываю глаза. Мысли кажутся далекими и приглушенными, скрытыми за пеленой тепла. Хотя где-то в глубине души, голос разума все еще кричит мне остановиться.
- Каэде нет уже восемь минут, - говорю я в перерывах между поцелуями. - Они ждут, что мы вернемся через двадцать две минуты.
Дэй проводит рукой по моим волосам и нежно отводит голову назад, обнажая мою шею.
- Пусть подождут, - бормочет он.
Я чувствую как его нежные губы прикасаются к моей коже, каждый новый поцелуй грубее предыдущего, более страстный. Теперь его губы снова целуют мои, и я понимаю, что он теряет последние капли самоконтроля, заменяя его чем-то диким и инстинктивным. Я люблю тебя, хотят сказать его губы. Мои ноги становятся ватными и, кажется, что я вот вот упаду на пол. В прошлом я целовалась с несколькими мальчиками.... но Дэй заставляет меня чувствовать себя так, как будто я раньше никогда не целовалась. Как будто весь мир уходит у меня из-под ног.
Внезапно он отодвигается и тихо стонет от боли. Я вижу, как он с силой зажмуривает глаза, затем делает глубокий прерывистый вдох. Мое сердце бешено колотится в груди. Страсть между нами угасает, и мои мысли возвращаются к тому, где мы находимся и, что нам нужно сделать. Я забыла, что вода все еще включена и ванна уже наполнилась до краев. Я протягиваю руку и выключаю краны. Пол под ногами очень холодный, я даже чувствую покалывание по всему телу.
- Готов? - говорю я, пытаясь успокоиться.
Дэй молча кивает. Мгновение прошло, и свет в его глазах снова погас.
Я наливаю немного геля в ванну и вожу по воде рукой, пока не появляется пена. Затем я беру одну из полотенец, развешанных в ванной, и оборачиваю его вокруг талии Дэя. Теперь наступает самый неловкий момент. Он неловко нащупывает нижнее белье под полотенцем, а я помогаю ему снять его. Полотенце скрывает все, что должно быть закрыто, но я, тем не менее, отвожу глаза.
Теперь на нем нет ничего кроме полотенца, и после небольшой паузы, Дэй ставит здоровую ногу в ванну, так, чтобы мне было удобнее усадить его в воду. Я стараюсь все делать аккуратно, чтобы не задеть и не намочить его рану. Дэй с силой сжимает челюсть, чтобы не закричать от боли. К тому моменту, когда он всем телом погружается в воду, его щеки становятся влажными от слез.
Мне требуется пятнадцать минут, чтобы дочиста отмыть его волосы. Когда мы, наконец, заканчиваем, я помогаю ему встать и закрываю глаза, пока он оборачивает сухое полотенце вокруг талии. Мысль о том, чтобы сейчас открыть глаза и увидеть его обнаженным заставляет пульс учащенно биться. Интересно, как выглядит обнаженный парень? Меня раздражает то, что наверняка очевидно, как сильно я при этом краснею. И этот момент тоже проходит; еще несколько минут я осторожно помогаю ему вылезти из ванной и сесть на закрытую крышку унитаза, а затем подхожу к двери ванной комнаты. Я не заметила раньше, но кто-то уже немного приоткрыл дверь и положил для нас пару чистой униформы. Униформа наземных войск, а на пуговицах знак Невады. Странно снова надеть на себя форму солдата Республики, но, несмотря на это, я поднимаю ее и заношу внутрь.
Дэй слабо улыбается мне.
- Спасибо. Приятно снова почувствовать себя чистым.
Кажется, с этой болью к нему возвращаются все воспоминания прошедших недель, и все эмоции Дэя сейчас написаны на его лице. Теперь он улыбается не так искренне, как это было раньше. Такое чувство, что все его счастья умерло в ту ночь, когда погиб Джон и от него остался лишь крошечный кусочек, который он хранит для Идена и Тессы. В глубине души, я надеюсь, что в его сердце есть место и для меня.
- Повернись и переодевайся в чистую одежду, - говорю я. - И подожди меня снаружи. Я быстро.
* * *
Мы возвращаемся в гостиную, опоздав на семь минут. Рэйзор и Каэде уже ждут нас. Тесса сидит одна на краю дивана, подтянув колени к подбородку, и настороженно смотрит на нас. Мгновение спустя, я улавливаю в комнате запах жареной курицы и картошки. Я тут же перемещаю взгляд на обеденный стол, на котором стоят четыре блюда с едой, манящие нас присесть за стол. Я стараюсь не обращать внимание на приятный запах, но живот предательски заурчал.
- Отлично, - говорит Рэйзор, улыбаясь нам. Он задерживает на мне взгляд. - Я вижу, вы оба привели себя в порядок. - Затем он поворачивается к Дэю и качает головой. - Мы приготовили немного еды, но так как у тебя назначена операция через пару часов, есть пока нельзя. Мне жаль - ты должен быть голодным. Джун, пожалуйста, угощайся.
Дэй, также не сводит глаз с еды.
- Просто отлично, - бормочет он.
Я присоединяюсь к остальным за столом, в то время как Дэй вытягивается на диване, пытаясь лечь поудобнее. Я уже собиралась взять свою тарелку и сесть рядом с ним, но Тесса опережает меня, садясь на край дивана так, что ее спина касается Дэя. Я, Рэйзор и Каэде едим в тишине, поэтому я могу наблюдать за Тессой и Дэем на диване. Они так легко разговаривают и смеются, как люди, которые знают друг друга много лет. Я стараюсь сосредоточиться на еде, но мои губы все еще горят от его поцелуев в ванной.
Про себя я отсчитываю пять минут, когда Рэйзор наконец-то делает глоток из своего бокала и откидывается на спинку стула. Я пристально за ним наблюдаю, все еще не понимая, почему один из лидеров Патриотов - группа, членов которой я всегда считала дикарями - так добр с нами.
- Мисс Ипарис, - говорит он. - Как много вы знаете о нашем новом Электоре?
Я отрицательно качаю головой.
- Боюсь, не так много.
Рядом со мной Каэде неодобрительно фыркает и продолжает ковырять вилкой свой обед.
- Однако вы с ним встречались, - говорит Рэйзор, открывая то, что я надеялась скрыть от Дэя. - В тот вечер, на балу, посвященному поимке Дэя, он поцеловал вашу руку. Верно?
Дэй перестает разговаривать с Тессой. У меня внутри все сжимается от страха.
Рэйзор, кажется, не замечает моего дискомфорта.
- Андэн Ставропулос интересный молодой человек, - говорит он. - Покойный Электор сильно его любил. А теперь Андэн стал Электором и Сенаторы находятся в сложном положении. Люди недовольны и им наплевать на то, что Андэн непохож на покойного Электора. Неважно, с какой речью выступит Андэн, чтобы задобрить их, все что они увидят, это очередного богача, которому наплевать на их страдания. Люди в ярости от того, что Андэн позволил провести казнь Дэя, за охоту на него, за то, что не сказал ни слова против политики своего отца, за цену, назначенную за голову Джун.... список можно продолжать бесконечно. У покойного Электора была власть над военными. А теперь и они видят всего лишь мальчишку - короля, у которого есть шанс вырасти и превратиться в новую версию своего отца. Именно эти слабые места мы и хотим использовать, чтобы привести наш план в действие.
- Кажется, вы много знаете о молодом Электоре. Вы даже знаете, что было на праздничном балу, - отвечаю я. Я больше не могу сдерживать свои подозрения. - Я полагаю, вы так же были гостем тем вечером. Должны быть вы офицер Республики - но ваш ранг не настолько высок, чтобы получить аудиенцию у Электора. - Я осматриваю вельветовые ковры в комнате и стойки из гранита. - Это ведь, в самом деле, ваша офицерская комната, не так ли?
Рэйзор кажется немного недовольным моей критикой его звания (которая на самом деле всего лишь правда, и я не собиралась его оскорблять), но быстро сменяет смешком эту неловкую паузу.
- От вас ничего не утаить. Особенная девушка. Что ж, мое официальное имя, Коммандер Эндрю ДеСото, и я руковожу тремя городскими патрулями в столице. Патриоты дали мне имя, которые я использую на улицах. Я руковожу большинством их миссий чуть больше десяти лет.
Дэй и Тесса теперь внимательней прислушиваются к нашему разговору.
- Вы офицер Республики, - повторяет Дэй, не отводя взгляда от Рэйзора. - Коммандер из столицы. Хм. Почему вы помогаете Патриотам?
Рэйзор кивает, ставя локти на обеденный стол, и складывая руки вместе.
- Полагаю, я должен начать с того, что объясню вам подробности нашей работы. Патриоты существуют уже лет тридцать или около того - они начинали как маленькая группа повстанцев. В течение последних пятнадцати лет, они объединились, чтобы создать одну большую организацию с единой целью.
- Я слышала, что с приходом Рэйзора все изменилось, - влезает в разговор Каэде. - Они постоянно меняли лидеров и с финансированием все время были проблемы. Связь Рэйзора с Колониями принесла много денег для выполнения наших миссий.
Метиас был занят последние несколько лет, пытаясь разобраться с Патриотами, нападающими на Лос-Анджелес, вспоминаю я.
Рэйзор кивает в подтверждение слов Каэде.
- Мы боремся за объединение Колоний и Республики, чтобы вернуть Соединенным Штатам былую славу. - При этих словах у него появляется решительный блеск в глазах. - И мы готовы сделать все возможное, чтобы достичь нашей цели.
В то время как Рэйзор продолжает говорить, я думаю о прежних Соединенных Штатах. Дэй упоминал об этом, во время нашего бегства из Лос-Анджелеса, но тогда я была настроена скептически. До сегодняшнего дня.
- Как работает ваша организация? - спрашиваю я.
- Мы наблюдаем за людьми, у которых есть особенные таланты, которые нам нужны, а затем пытаемся завербовать их, - говорит Рэйзор. - Обычно нам легко удается уговорить людей присоединиться к нам, но некоторые требуют чуть больше времени. - Он делает паузу, чтобы указать стаканом в сторону Дэя. - Меня считают Лидером патриотов - таких как я немного и все мы работаем изнутри, руководя миссиями повстанцев. Каэде здесь в качестве Проводника. - Каэде машет рукой, а затем продолжает есть. - Она присоединилась к нам, после того, как ее выгнали из Академии Воздушных сил в Колониях. Хирург Дэя - Медик, а юная Тесса здесь в качестве ученицы Медика. У нас так же есть Боец, Джун, твои способности можно отнести к разным категориям. Ну а Дэй, конечно же, лучший Беглец, которого я когда-либо встречал. - Рэйзор слегка улыбается и осушает свой стакан. - Вместе, вы двое технически образуете новую категорию. Знаменитостей. Вот поэтому, вы и будете нам полезны, и только поэтому я не выкинул вас обоих обратно на улицу.
- Так любезно с вашей стороны, - говорит Дэй. - Каков план?
Рэйзор указывает на меня.
- Ранее, я спросил тебя, как много ты знаешь об Электоре. На сегодняшний день до меня дошли несколько слухов. Говорят, Андэн был очень любезен с тобой на балу. Кое-кто слышал, как он спрашивал, не могла бы ты быть переведена в патруль в столице. Есть даже слухи о том, что он хотел, чтобы ты стала следующим Принцепсом в Сенате.
- Следующим Принцепсом? - я отрицательно качаю головой, ошарашенная услышанным. - Это не более чем слухи. Даже десяти лет тренировок будет недостаточно, чтобы подготовить меня к этому. - Рэйзор только рассмеялся на мое заявление.
- Что такое Принцепс? - спрашивает Дэй. Похоже, он слегка раздражен. - Некоторые из нас не разбираются в иерархии республики.
- Лидер Сената, - отвечает Рэйзор небрежно, даже не взглянув в его сторону. - Тень Электора. Его или ее партнер в команде - иногда нечто большее. Чаще всего так и получается после необходимых десяти лет тренировок. В конце концов, мать Андэна была последним Принцепсом.
Я инстинктивно поворачиваюсь в сторону Дэя. Он с силой сжимает челюсть и держится довольно спокойно, не показывая, что не хотел бы слышать какие у Электора планы на меня или, что сам хотел бы, чтобы я стала его подругой в будущем. Я прочищаю горло.
- Эти слухи преувеличены, - настаиваю я на своем, чувствуя себя не комфортно разговаривая об этом при Дэе. - Даже если бы это было правдой, я все еще одна из нескольких Принцепсов на стадии тренировки, и я уверяю вас, что на это место есть более подготовленные Сенаторы. Но как вы планируете использовать эту информации в убийстве? Вы думаете, я...
Каэде прерывает меня громким смешком.
- Ты покраснела, Ипарис, - говорит она. - Или тебе нравится мысль о том, что Андэн запал на тебя?
- Нет! - отвечаю я слишком быстро. Теперь я чувствую, как мои щеки начинают краснеть, хотя я уверена, что это только потому, что Каэде меня раздражает.
- Не будь такой высокомерной, - говорит она. - Андэн красивый парень с огромной властью и возможностями. Это нормально, что тебе приятно. Уверена, Дэй все понимает.
Рэйзор спасает меня от необходимости отвечать, недовольно нахмурив брови.
- Каэде. Пожалуйста. - Она строит ему обиженную гримасу и возвращается к своей еде. Я смотрю на диван. Дэй неотрывно смотрит в потолок. После небольшой паузы Рэйзор продолжает. - Даже сейчас Андэн не может быть уверен, что все твои действия были направлены против Республики с какой-то целью. Все, что он знает, это то, что тебя взяли в заложники, когда Дэй сбежал. Или, что тебя вынудили присоединиться к Дэю против воли. Слишком много противоречий для него, что перенести тебя из списка пропавших людей в список разыскиваемых преступников. Моя точка зрения такова: Андэн заинтересован в тебе, а это означает, что он может прислушаться к тому, что ты скажешь.
- Так вы хотите, чтобы я вернулась к Республике? - спрашиваю я. Такое чувство, что мои слова эхом отражаются от стен. Краем глаза я вижу, как Тесса с сожалением сжимается на диване. Ее губы дрожат от невысказанных слов.
Рэйзор кивает.
- Именно так. Изначально, я хотел использовать своих шпионов из патруля, чтобы подобраться к Андэну, но теперь у нас появилась лучшая альтернатива. Ты. Ты скажешь Электору, что Патриоты хотят убить его, но план, о котором ты ему расскажешь, будет всего лишь приманкой. В то время как все отвлекутся на фальшивый план, мы исполним настоящий. Наша цель, не просто убить Андэна, а настроить всю страну против него, так, чтобы подорвать его власть, даже если наш план провалится. Вот, что вы двое можете сделать для нас. Мы знаем, что в течение нескольких недель, Электор прибудет на фронт, чтобы получить отчеты от своих полковников. Дирижабли Династии вылетают в сторону фронта завтра после обеда, и все мои войска будут на них. Дэй отправится со мной, Каэде и Тесса на этих дирижаблях. Мы спланируем реальное убийство, а ты приведешь Андэна в нужное место. - Рэйзор скрещивает перед собой руки и пристально смотрит на нас, ожидая реакции на свои слова.
Дэй наконец-то возвращается из своих мыслей и прерывает его.
- Для Джун это будет очень опасно, - уверенно говорит он, привставая с дивана. - Как вы можете быть уверены, что она доберется до Электора, после того, как сдастся военным? Откуда вы знаете, что они просто не выпытают у нее все, что она знает?
- Поверьте мне, я знаю, как этого избежать, - отвечает Рэйзор. - Я так же не забыл про твоего брата.... Если Джун сблизиться с Электором, она сможет сама узнать у него, где они держат Идена.
В этот момент у Дэя загорается новая надежда в глазах, а Тесса сжимает его плечо.
- Что же касается тебя Дэй, то я никогда не видел, чтобы народ так сплотился ради кого-то другого. Ты знаешь, что выкрашивать красную прядь волосах - это новая модная тенденция? - Рэйзор усмехается и указывает рукой на волосы Дэя. - Эта власть. Сейчас, ты, наверное, так же влиятелен как и Электор. Если не больше. Если мы найдем способ использовать твою известность, чтобы довести людей до безумства, к тому моменту, когда мы исполним свой план, Конгресс уже не сможет остановить революцию.
- А что вы планируете делать с этой революцией? - спрашивает Дэй.
Рэйзор наклоняется вперед и выражение лица у него становится гораздо решительнее, даже с оттенком надежды.
- Вы хотите знать, почему я присоединился к Патриотам? По тем же причинам, почему вы выступили против Республики. Патриоты знают, как много вы страдали - мы все видели, чем ты пожертвовал ради своей семьи, и сколько боли Республика принесла тебе, Джун, - говорит Рэйзор, кивая в мою сторону. Я съеживаюсь: я не хочу напоминания о том, что случилось с Метиасом. - Я видел и твои страдания. Всю твою семью разрушили те, кого ты когда-то любила. Я сбился со счета тех человек, которые пришли к Патриотам по тем же причинам.
Дэй снова переводит взгляд на потолок при упоминании его семьи. Его глаза сухие, но, когда Тесса берет его за руку, он с силой сжимает ее.
- Мир за пределами Республики не идеален, но там существуют свобода и равные шансы на существование и все, что нам нужно сделать - это чтобы надежда появилась и в самой Республике. Наша страна на грани, осталось найти того, кто поможет ей переступить черту. Он выпрямляется на стуле и бьет кулаком по груди. - Мы можем это сделать. С революцией, Республика падет, и вместе с Колониями мы сможем построить на ее месте что-то великое. Это вновь будут Соединенные Штаты. Люди будут свободны. Дэй, твой младший брат сможет расти в лучшем мире. Ради этого стоит рискнуть своими жизнями. Ради этого стоит умереть. Вы согласны?
Я могу с уверенностью сказать, что от слов Рэйзора, блеск в глазах Дэя становится еще интенсивнее.
- Ради этого стоит умереть, - повторяет Дэй его слова.
Я тоже должна быть в восторге. Но по какой-то причине, мысль о падении Республики вызывает у меня приступ тошноты. Я не знаю, возможно, это из-за многолетнего промывания мозгов от учения Республики. Чувства притупляется, хотя появляются чувство стыда и ненависти к себе.
Все, что мне было дорого, скоро исчезнет.
Глава 4
Дэй
ГДЕ-ТО ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ В КОМНАТЕ незаметно появляется Медик. Она готовит меня. Рэйзор тащит стол из гостиной в одну из небольших спален, где стоят коробки со всякой всячиной по углам: едой, гвоздями, скрепками, флягами воды, которые становятся именными при выдаче на руки. Медик с Каэда кладут под стол толстый лист пластика. Они привязывают меня к столу ремнями. Медик тщательно готовит свои металлические инструменты. Моя нога лежит обнаженной. Она кровоточит. Джун стоит сбоку от меня, пока они занимаются всеми этими приготовлениями, наблюдая за Медиком, будто её пристальное наблюдение гарантирует, что эта женщина не совершит ошибок. Я прибываю в нетерпении. Каждый мгновение приближает меня к поиску Идена. Каждый раз, когда я вспоминаю слова Рейзора, они заставляют меня испытывать волнение. Не знаю, может, стоило присоединиться к Патриотам еще несколько лет назад.
Тесса успешно суетиться по комнате, в качестве ассистентки Медика, надевая перчатки на её руки, после того, как та тщательно их помыла, подавая ей инструменты, пристально наблюдая за процессом, когда от Тессы ничего не требуется. Ей удается избегать Джун. По выражению лица Тессы могу сказать, что она чертовски сильно нервничает, но, тем не менее, ни словом об этом не обмолвилась. Мы с ней вдвоем довольно мило поболтали во время ужина, когда она села на диван рядом со мной, но что-то изменилось между нами. Руку даю на отсечение. Если бы я не знал её лучше, то подумал бы, что она влюбилась в меня. Но это была такая странная мысль, что я быстро отмахнулся от неё. Тесса, почти сестра мне, маленькая сирота из сектора Нима.
За исключением того, что она больше не маленькая сирота. Теперь я различаю признаки взросления на её лице: меньше детской пухлости, высокие скулы, глаза больше не кажутся такими огромными, какими я их помню. Я гадаю, и как это раньше не замечал этих изменений. Потребовалось всего несколько недель разлуки, чтобы они стали очевидными. Должно быть, я слепой, как крот, а?
- Дыши, - говорит Джун рядом со мной. Она вдыхает полной грудью, будто показывая, как это нужно делать.
Я перестаю ломать голову на счет Тессы и понял, что не дышу.
- Не знаешь, сколько это продлиться? - спрашиваю я Джун.
Она успокаивающе гладит мне руку, уловив напряжение в моем голосе, и я чувствую укол вины. Если бы не я, она бы продолжала свой путь к Колониям.
- Несколько часов.
Джун умолкает, когда Рейзор отводит Медика в сторону. С рук на руки передаются деньги - они ударяют по рукам. Тесса помогает Медику надеть маску, затем показывает мне большие пальцы. Джун поворачивается ко мне.
- Почему ты не рассказала мне, что уже встречалась с Электором? - шепотом спрашиваю я. - Ты всегда говорила о нем, как о совершенно незнакомом человеке.
- Он и есть совершенно незнакомый человек, - отвечает Джун. Она пережидает секунду-другую, словно подбирает слова, дважды перепроверив. - И потом, я не видела смысла говорить тебе о нем. Я его не знаю и не испытываю к нему никаких особых чувств.
Я вспоминаю наш поцелуй в ванной. Потом я представляю потрет нового Электора и Джун в более старшем возрасте, стоящую рядом с ним, в качестве будущего Принцепса Сената. Об руку с самым богатым человеком в Республике. Ну, я кто, отброс на какой-то грязной улице с двумя банкнотами в кармане, соображая, что еще я могу предложить девушке, кроме того, как позависать с ней несколько недель? Кроме того, разве я уже забыл, что когда-то Джун принадлежала привилегированной семье - что она тусовалась с такими людьми как молодой Электор на потрясающих вечеринках и банкетах, в то время как я все еще добывал себе пропитание на помойках Озерного сектора? И это впервые, когда я представил её с мужчинами из высшего класс? Неожиданно, я почувствовал себя так подурацки из-за того, что сказал ей о своей любви, как будто я мог заставить её полюбить себя в ответ, как какую-нибудь девчонку с улиц. Да и как бы там ни было, она все равно не сказала этого в ответ.
Почему меня вообще это беспокоит? Это не должно причинять столько боли. Ведь не должно? Разве у меня нет более серьезных проблем, из-за которых стоит переживать?
Ко мне подходит Медик. Джун сжимает мою руку; я неохотно убираю свою руку. Она из другого мира, но делает все это ради меня. Иногда я принимаю это как должное, а потом удивляюсь, как у меня хватает духа сомневаться в ней, когда она, не задумываясь, подвергает себя опасности ради меня. Ей проще было бы оставить меня. Но она так не поступила. «Это мой выбор», - сказала она мне.
- Спасибо, - говорю я ей. Это все, что мне удается выдавить из себя.
Джун изучает меня, а потом едва касается поцелуем моих губ.
- Ты и пикнуть не успеешь, как все закончиться, а потом ты сможешь лазать по зданиям и бегать по стенам с такой скоростью, как никогда прежде. - Она задерживается на мгновение, затем выпрямляется и кивает Медику и Тессе. А потом уходит.
Я закрываю глаза и судорожно вздыхаю, когда приближается Медик. С этой точки обзора, я совсем не вижу Тессу. Чего уж там, какие бы ощущения операция не принесет, хуже, чем выстрел в ногу не будет. Правда?
Медик накрывает мне рот влажной тканью, и я отправляюсь в полет по длинному темному туннелю.
* * *
Искры. Воспоминания откуда-то издалека.
Я сижу вместе с Джоном за нашим маленьким столом. Нас обоих освещает зыбкий свет трех свечей. Мне девять. Ему четырнадцать. Стол более шаткий, чем когда-либо - одна из ножек сгнила, и каждый месяц, или около того, мы стараемся продлить её жизнь с помощью гвоздей, да картона. Джон держит перед собой открытую книгу. Его брови сведены. Он сосредоточен. Он читает очередное предложение, запинается на двух словах, а потом терпеливо переходит к следующему предложению.
- Ты очень уставший, - говорю я. - Наверное, тебе бы лучше отправиться в кровать. Мама сойдет с ума, если увидит, что ты еще не спишь.
- Мы закончим страницу, - бормочет Джон, слушая вполуха. - Если тебе не нужно ложиться спать.
Это заставляет меня сидеть прямее.
- Я не устал, - настаиваю я.
И мы опять горбимся над страницами, и Джон читает вслух следующее предложение.
- В Денвере, - говорит он медленно, - после...завершения северной Стены, Электор Примо...официально...официально...
- Считает, - говорю я, помогая ему.
- Считает...это преступлением... - Джон замолкает на несколько секунд, затем мотает головой и вздыхает.
- Против, - говорю я.
Джон хмурится, глядя на страницу.
- Уверен? Разве это правильное слово. Ну ладно. Против. Против государственной власти ввести... - Джон умолкает, отклоняясь на спинку стула, потирая себе глаза. - Ты прав, Дэни, - шепчет он. - Может мне лучше лечь спать.
- В чем дело?
- На страницах какие-то пятна. - Джон вздыхает и стучит пальцем по бумаге. - У меня от них голова кругом.
- Еще немного. Закончим после вот этой строчки. - Я указываю на строку, на которой он остановился, а затем читаю вслух слово, которое доставило ему немало неприятностей. - Столица, - говорю я. - Появление в столице без получения официального разрешения считается преступлением против государства.
Джон слегка улыбается, когда я читаю предложение без единой ошибки.
- Ты совершенно точно пройдешь Испытание, - говорит он. - Ты и Иден. Я провалился, но уверен, что вы блестяще сдадите экзамен. Вы оба очень умные.
Я отмахиваюсь от его похвалы.
- Меня не волнует средняя школа.
- А должна. По крайней мере, у тебя будет шанс попасть туда. А если будешь хорошо учиться, Республика может отправить тебя в колледж, а затем в армию. Есть о чем поволноваться, верно?
Неожиданно раздается стук в нашу дверь. Я поднимаюсь. Джон отодвигает меня себе за спину.
- Кто там? - спрашивает он.
Стук становится громче, и я закрываю уши, чтобы не слышать этого шума. Мама заходит в гостиную, держа на руках спящего Идена, и спрашивает нас, что происходит. Джон делает шаг к двери, готовый открыть ее, но до того, как он успевает это сделать, кто-то снаружи выбивает дверь и в комнату врывается вооруженный патруль. Впереди стоит девушка с длинными черными волосами, собранными в хвост, а глаза у нее блестят золотым блеском. Это Джун.
- Вы арестованы, - говорит она, - за убийство нашего славного Электора.
Она поднимает пистолет и стреляет в Джона. Затем в Маму. Я кричу изо всех сил, так громко, что начинают болеть голосовые связки. И все погружается в темноту.
Все тело пронзает резкая боль. Мне десять. Я снова в лаборатории Лос-анджелесской Центральной Больницы, запертый, как и многие другие, привязанный ремнями к больничной каталке, ослепленный светом флюоресцентных ламп. Надо мной склоняются врачи с масками на лицах. Прищурившись, я смотрю на них. Почему они держат меня в сознании? Свет такой яркий - все...происходит так медленно, как будто, я пробираюсь сквозь густой туман.
В руках у них скальпели. Они о чем-то переговариваются между собой. Затем я чувствую, как что-то холодное и металлическое касается моего колена, а потом, я с силой выгибаю спину, изо всех сил стараясь закричать. Но не издаю не единого звука. Я хочу сказать им, чтобы они прекратили резать мое колено, но вдруг, что-то с силой врезается мне в затылок и все мысли пропадают. Я снова проваливаюсь в темноту.
Открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в каком-то подвале, где, на удивление, очень тепло. По какой-то безумной случайности, я все еще жив. От боли в колене, мне хочется закричать, но я знаю, что должен сохранять тишину. Я вижу темные силуэты вокруг себя, большинство неподвижно лежат на земле, в то время, как люди в халатах ходят вокруг, проверяя черные мешки на полу. Я спокойно жду, подглядывая за происходящим в маленькую щелку, до тех пор, пока они не выходят из комнаты. Затем я поднимаюсь и разрываю штанину, чтобы обмотать кусок ткани вокруг кровоточащего колена. Спотыкаясь в темноте, иду вдоль стены, пока не натыкаюсь на дверь, открываю ее и оказываюсь на заднем дворе. Я выхожу на свет, и вижу Джун, в этот раз она тоже здесь, уверенно протягивая руку, чтобы помочь мне.
- Пойдем, - шепчет она, кладя руку мне на талию. Я прижимаю ее ближе к себе. - Мы в этом вместе, верно? Ты и я?
Мы идем по дороге, оставляя лабораторию позади.
Но у всех людей на улице такие же кудрявые белые волосы, как у Идена, и у всех одна прядь ярко алого цвета. На каждой двери, мимо которой мы идем, красной краской нарисован крест с еще одной поперечной линией. Это значит, что все здесь заражены чумой. Мутировавшей чумой. Мы идем вниз по улице, кажется сейчас день, но воздух такой густой, кажется, будто идешь по колено в грязи. Глазами я ищу дом мамы. Впереди виднеются огни городов Колоний манящие к себе в обещании лучшей жизни. Я возьму туда с собой маму, Джона, Идена, и мы наконец-то будем свободны от власти Республики.
Наконец-то мы доходим до дома мамы, но когда я открываю дверь, то вижу, что гостиная пуста. Мамы нет. Джона нет. Я вдруг вспоминаю, что солдаты расстреляли его. Я смотрю в сторону, но Джун исчезла, и я остался один в дверном проеме. Только Иден еще жив...он лежит в постели. Когда я подхожу достаточно близко, чтобы он мог услышать меня, он открывает глаза и протягивает ко мне руки.
Но глаза у него не того ярко голубого цвета как обычно. Из глаз у него идет кровь и они стали черными.
* * *
Медленно, очень медленно я возвращаюсь из этой тьмы. Шея пульсирует боли, как и каждый раз, когда голова перестает болеть. Я знаю, что это был сон, но, несмотря на это, во мне притаилось чувство страха, как будто что-то ужасное притаилось за дверью. Кто-то подкладывает мне подушку под голов, вынимает трубки из рук и кладет на пол. Я не на чем не могу сфокусироваться. Я стараюсь хоть что-то рассмотреть, но все, что вижу это край кровати, ковер на полу и девушку, сидящую у изголовья кровати. По крайней мере, я думаю, что это девушка. На мгновение, мне кажется, что возможно это Иден, что, каким- то образом Патриотам удалось освободить его и привести сюда.
Человек, сидящий рядом немного передвигается. Теперь я вижу, что это Тесса.
- Эй, - бормочу я. Я с трудом произношу каждое слово. - Как оно? Где Джун?
Тесса хватает меня за руку, резко встает с кровати и так быстро отвечает, что немного запинается.
- Ты очнулся, - говорит она. - Ты...как ты себя чувствуешь?
- Очень медлительным. - Я пытаюсь коснуться ее лица. Я все еще не до конца верю, что это и правда она.
Тесса смотрит на дверь, ведущую в комнату, чтобы убедиться, что там никого нет. Она прикладывает палец к губам.
- Не беспокойся, - говорит она тихо. - Это скоро пройдет. Медик довольна. Скоро ты будешь чувствовать себя даже лучше, чем прежде и мы сможем отправиться на фронт, чтобы убить Электора.
Так непривычно слышать от Тессы это слово. Через мгновение я понимаю, что моя нога не болит - даже слегка. Я пытаюсь привстать, чтобы посмотреть на ногу, и Тесса подкладывает подушку мне под спину, чтобы я смог сесть. Я неуверенно осматриваю свою ногу.
Тесса садится рядом и разматывает бинты, закрывающие рану. Под ними оказывается новое механическое колено вместо старого и металлическая пластина, идущая до середины бедра. Я удивленно смотрю на это. Кажется, что металл и кожа слились вместе, осталось лишь легкое покраснение в этих местах. Перед глазами все опять начинает расплываться.
Тесса в ожидании нервно перебирает пальцами одеяло и покусывает верхнюю губу.
- Ну? Что ты чувствуешь?
- Ничего. Совсем не больно. Я провожу пальцем по холодному металлу, стараясь привыкнуть к новой части тела. - Она все это сделала? Когда я смогу ходить? Неужели все и правда так быстро заживает?
Тесса с гордостью приподнимает подбородок.
- Я помогала Медику. Ты не сможешь много двигаться только в ближайшие двенадцать часов. Пусть сначала лечебная мазь до конца впитается и тогда все будет в порядке. - Тесса улыбается и эта улыбка знакомым образом отражается в ее глазах. - Это стандартная операция для солдат на фронте. Потрясающе, да? Со временем ты привыкнешь и будет даже лучше чем раньше. Доктор, которой я помогала, очень популярна в больницах на фронте, но к счастью она также подпольно помогает повстанцам. Когда она была здесь, она показала мне, как правильно забинтовать Каэде руку, чтобы быстрее зажило.
Интересно, сколько Патриоты потратили на эту операцию. До этого я встречал солдат с металлическими частями на теле, начиная с небольших на руках, заканчивая, полностью замененной металлической ногой. Вряд ли это дешевая операция и по виду своей ноги, могу сказать, что доктор использовала военные заживляющие мази высшего качества. Я даже могу сказать, насколько быстрее благодаря новой ноге я смогу передвигаться, когда поправлюсь. Как скоро я смогу найти Идена.
- Да, - говорю я Тессе. - Это потрясающе. - Я немного поворачиваю голову, чтобы посмотреть на дверь, но от этого перед глазами снова все расплывается. Когда головокружение немного проходит, я слышу вдалеке чьи-то голоса. - Чем все занимаются?
Тесса снова оглядывается на дверь, затем поворачивается ко мне.
- Они обсуждают первый этап плана. Меня в нем нет, поэтому я сижу здесь. - Она помогает мне лечь обратно на кровать. Между нами возникает неловкая пауза. Я все еще не могу привыкнуть к тому, как сильно она изменилась. Тесса замечает, что я любуюсь ею, и неловко улыбается.
- Когда все это закончится, - начинаю я. - Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в Колонии, хорошо? - Тесса прекращает улыбаться и нервно поправляет мое одеяло. - Если все пойдет по плану Патриотов и Республика действительно распадется, я не хочу, чтобы мы оставались в этом хаосе. Иден, Джун, ты и я. Понимаешь, сестренка?
Видно, что Тесса не разделяет моего энтузиазма. Она немного колеблется.
- Я не знаю, Дэй, - говорит она, снова оборачиваясь на дверь.
- Почему? Ты боишься Патриотов или еще чего-то?
- Нет... они очень добры ко мне.
- Тогда почему ты не хочешь пойти? - спрашиваю я спокойно. Я снова начинаю чувствовать слабость и мне трудно сохранять ясность мыслей. - Там в Озерном, мы всегда говорили, что убежим в Колонии вместе, когда выпадет шанс. Мой отец говорил, что Колонии - это место, где есть.....
- Свобода и возможности. Я знаю. - Тесса качает головой. - Просто.....
- Просто что?
Тесса кладет свою руку в мою. Я снова представляю ее ребенком, в тот момент, когда я нашел ее копающейся в мусоре в секторе Нима. Неужели это та самая девочка? Теперь ее руки не такие маленькие, хотя они все так же аккуратно лежат в моих. Она смотрит на меня. - Дэй..... я переживаю за тебя.
Я удивленно поднимаю бровь.
- Что ты имеешь в виду? По поводу операции?
Тесса недовольно качает головой.
- Нет. Я переживаю за тебя из-за Джун.
Я делаю глубокий вдох, боясь услышать, что она скажет дальше.
Ее голос меняется, так она раньше никогда со мной не разговаривала.
- Ну..... если Джун будет путешествовать с нами..... я имею в виду, я знаю, как ты к ней привязался, но еще пару недель назад она была солдатом Республики. Ты не замечаешь этого выражения лица? Такое чувство, что она скучает по Республике или хочет вернуться, или еще что-то? Что если она захочет сорвать наш план или подставит тебя, когда мы попытаемся уйти в Колонии? Патриоты уже принимают меры предосторожности...
- Стоп.
Я слегка удивлен тем, как громко и раздраженно это сказал. Прежде, я никогда не повышал на Тессу голоса, и тут же об этом жалею. В каждом слове, что произнесла Тесса, я слышал ревность. В том, как она произносит имя Джун, как будто она не может дождаться момента, когда же сможет отделаться от неё.
- Я понимаю, что прошло всего несколько недель с тех пор, все, что произошло. Разумеется, у неё будет возникать чувства сомнения. Ведь так? И, тем не менее, она больше не предана Республики, а мы в находимся в опасном месте, даже если и решим путешествовать без неё. Кроме того, у Джун есть навыки, которыми никто из нас не обладает. Черт возьми, она вывела меня из Баталла Холл! Она может помочь нам выжить!
Тесса сжимает губы.
- Что ж, и что ты думаешь по поводу того, что ей уготовили Патриоты? Что на счет её взаимоотношений с Электором?
- Да, какие там взаимоотношения? - Я поднимаю ослабшие руки, стараясь изобразить, что это ерунда. - Это часть игры. Она его даже не знает.
Тесса пожимает плечами.
- Ну, так узнает, - шепчет она. - Когда она подберется к нему достаточно близко, чтобы им манипулировать. - Она опять опускает глаза. - Я пойду с тобой, Дэй. Куда угодно. Но я просто хотела напомнить тебе о...ней. На всякий случай, если ты об этом думал.
- Все будет хорошо, - удается сказать мне. - Просто доверься мне.
Напряжение, наконец, отступает. Лицо Тессы смягчается, принимая знакомое очарование, и мое раздражение так же быстро исчезает, как появилось.
- Ты всегда за мной присматривала, - говорю я с улыбкой. - Спасибо, сестренка.
Тесса улыбается.
- Кто-то ведь должен, да? - Она рукой показывает в сторону моих засученных рукавов. - Кстати, рада, что форма оказалась тебе в пору. Когда она была сложенной, то казалась слишком большой, но, похоже, все в порядке. - Неожиданно она наклоняется вперед и целует меня в щеку и почти мгновенно отскакивает прочь. Её лицо становится ярко-розового цвета. Тесса и раньше целовала меня в щеку, когда была помладше, но это впервые, когда в этом её жесте я почувствовал нечто большее. Я стараюсь сообразить, как, меньше, чем за месяц, Тесса перестала быть девчонкой и превратилась в девушку. Я, испытывая чувство неловкости, кашляю. Эта странность новых отношений.
Потом Тесса встает и убирает руки. Вместо меня её глаза обращены к двери.
- Извини, ты должен отдыхать. Я позже тебя проведаю. Постарайся уснуть.
И вот тогда я понимаю, что должно быть именно Тесса оставила возле ванной униформу. И возможно она видела, как я целовал Джун. Я стараюсь, не взирая на туман в голове, придумать, что сказать ей, прежде чем она уйдет, но она уже выходит за дверь и растворяется в коридоре.
Глава 5
Джун
НА ЧАСАХ 05:45
ВЕНЕЦИЯ
ДЭЙ ТЕПЕРЬ ОФИЦИАЛЬНО ОДИН ИЗ ЧЛЕНОВ ПАТРИОТОВ.
Я РЕШИЛА НЕ ПРИСУТСТВОВАТЬ ВО ВРЕМЯ ОПЕРАЦИИ; а Тесса, конечно же, осталась помогать Медику. Вид Дэя, лежащего на столе без сознания, с бледным лицом, слишком сильно напоминает мне ту ночь, когда я увидела тело Метиаса за зданием больницы. Предпочитаю не показывать Патриотам свою слабость, поэтому решила остаться одна в главной комнате.
Кроме того, оставшись одна, я могу еще раз обдумать планы Рэйзора на меня:
Я сдамся солдатам Республики.
Мне нужно добиться аудиенции у Электора и заслужить его доверие.
Я должна буду рассказать ему о фальшивом плане покушения на его жизнь и тогда, все мои преступления против Республики будут прощены.
А затем, я заманю его в место, где его убьют на самом деле.
Вот, в чем состоит моя роль. Думать об этом - это одно, а вот воплотить в жизнь - совсем другое. Я смотрю на свои руки и думаю, готова ли я обагрить их чьей-либо кровью, готова ли я убить человека. О чем же Метиас всегда говорил мне?
«Не так много людей, у которых для убийства есть реальные причины, Джун».
Но затем я вспоминаю, что Дэй сказал мне в ванной:
«Убийство одного человека кажется небольшой ценой за освобождение всех остальных. Как считаешь?»
Республика забрала у меня Метиаса. Я думаю об Испытании, о том, как все врали о смерти моих родителей. Генетически измененная чума. Отсюда мне хорошо виден стадион Вегаса для Испытания. Несколько человек совершают убийство по реальным причинам, но если любая причина окажется верной, значит и человек, которой убил, будет прав. Верно?
Мои руки слегка дрожат, но я беру себя в руки.
Здесь так тихо. Рэйзор снова куда-то ушел (в 03:32 в полной униформе), а Каэде спит на другом конце дивана. Сейчас я бы даже услышала, как булавка падает на пол. Спустя какое-то время, мое внимание привлекает небольшой экран на стене. Звук на нем выключен, но я легко узнаю все ту же ленту новостей. Предупреждение о возможном наводнении и штормовое предупреждение. Время прибытия и вылета воздушного корабля. Победы над Колониями. Интересно, а правдива ли информация об этих победах, и действительно ли мы выигрываем войну. Сменяются заголовки. Предупреждение о том, что любой гражданин с выкрашенной красной прядью в волосах будет немедленно арестован.
Затем выпуск новостей внезапно прерывается. Я подаюсь немного ближе к экрану, когда вижу очередной заголовок: новый Электор впервые выступит с речью перед народом.
Я смотрю на Каэде. Кажется, что спит она довольно крепко. Я встаю, подхожу к экрану и включаю звук.
Я вижу как Андэн (а точнее новый Электор) изящной походкой поднимается на подиум. Он кивает журналистам, которые как обычно стоят за ограждением. Он выглядит точно так же, как в тот вечер, когда мы познакомились, более юная копия своего отца, очки в тонкой оправе, все тот же величественный наклон головы, одет он официально, черная форма с золотыми лампасами и двойной ряд сверкающих пуговиц.
- Наступило время больших перемен. От наших решений теперь зависит наша судьба и война с нашим врагом достигла своего апогея, - говорит он. Он держится так, как будто всю свою жизнь был нашим Электором. - Мы выиграли последние три битвы на фронте и освободители три южных города от натиска Колоний. Наша победа не за горами и очень скоро, Республика раскинет свои владения до самого края Атлантического океана. Это наша судьба.
Он продолжает свою речь, убеждая людей в нашей военной мощи и обещая чуть позже рассказать об изменениях, которые хочет осуществить - кто знает как много из этого правда. Я снова изучаю его лицо. Голос у него почти такой же, как у его отца, но он кажется более искренним. Ему двадцать. Возможно, он действительно верит в то, что говорит или он слишком хорошо скрывает все свои сомнения. Интересно, как он чувствует себя из-за смерти отца и как у него выходит сохранять самообладания, выступая на таких масштабных пресс-конференциях. Без сомнения Конгресс стремится управлять таким молодым Электором, управляя страной за кулисами. По словам Рэйзора они противостоят друг другу каждый день. Должно быть, Андэн также властолюбив, как и его отец, раз отказывается подчиниться Сенату.
В чем же разница между Андэном и его отцом? Какой Андэн хочет видеть Республику и, что самое важное, какой ее хочу видеть я?
Я выключаю звук на экране. Не хочу углубляться в мысли об Андэне. Я не могу думать о нем, как о реальном человеке, о человеке, которого я должна убить.
С первыми лучами солнца в комнате появляется Тесса, сообщая, что Дэй наконец-то пришел в себя.
- Он в хорошей форме, - говорит она Каэде. - Он уже может самостоятельно сидеть, а через несколько часов сможет ходить. - Затем она замечает меня и улыбка пропадает с ее лица. - Ммм. Можешь повидаться с ним, если хочешь.
Каэде приоткрывает один глаз, пожимает плечами и снова засыпает. Я выдавливаю из себя самую дружелюбную улыбку, на которую способна, делаю глубокий вдох и иду в спальню.
Дэй сидит на кровати, опираясь на подушки и натянув одеяло на грудь. Должно быть, он сильно устал, но когда он замечает меня, подмигивает с улыбкой, от чего мое сердце пропускает удар. Волосы у него рассыпались по плечам, образуя светящийся круг. На коленях у него лежат бумажные скрепки (должно быть, он взял их из коробок в углу). По-видимому, он что-то мастерил из них. Я облегченно вздыхаю, осознавая, что нога у него больше не болит.
- Привет, - говорю я. - Рада видеть тебя живым.
- Я тоже рад, что все еще жив, - отвечает он. Он неотрывно смотрит, как я подхожу ближе и сажусь на край кровати. - Я что- то пропустил, пока был без сознания?
- Да. Ты не слышал, как храпит Каэде. Для того, кто постоянно нарушает закон, эта девушка спит довольно крепко.
Дэй посмеивается. Я снова удивляюсь его хорошему настроению, уже давно я не видела его таким. Я смотрю на то место, где под одеялом скрыта его заживающая нога.
- Как нога?
Дэй отодвигает одеяло. На месте раны теперь вставлены металлические пластины (из стали и титана). Медик так же заменила его больное колено на механическое и теперь треть его ноги полностью металлическая. Он напоминает мне солдат, которые возвращаются с фронта с синтетическими руками и ногами, и металлом вместо кожи. Медик должно быть хорошо знакома с такими ранениями. Без сомнения Рэйзор хорошо ей заплатил, раз она использовала на Дэе специальную заживляющую мазь. Я протягиваю ему ладонь, и он кладет свою руку в мою.
- И как это ощущается?
Дэй безразлично качает головой.
- Легко и безболезненно. - На лице у него появляется озорная улыбка. - Теперь, милая, ты сможешь увидеть как быстро я могу бегать по зданиям. Теперь меня не сдерживает больное колено. Какой замечательный подарок на день рождения.
- День рождения? Я не знала. Поздравляю, - говорю я с улыбкой. Я перевожу взгляд на разбросанную бумагу у него на коленях. Что ты делаешь?
- О. - Дэй берет в руку свою поделку, которая сильно напоминает металлический круг. - Просто, чтобы убить время. - Он подносит его к свету, а затем берет мою руку и кладет его мне на ладонь. - Подарок для тебя.
Я внимательно изучаю его. Он сделан из четырех скрепок аккуратно соединяющихся друг с другом небольшими спиралями, образуя небольшое кольцо. Просто и аккуратно. Даже необычно. В нем чувствуется любовь и забота, которыми Дэй мастерил его, придавая каждой скрепке правильную форму. Он сделал его для меня. Я надеваю его на палец и оно идеально подходит мне. Великолепно. Я растеряна и к щекам приливает румянец. Не помню, когда последний раз, кто делал мне подарок, сделанный своими руками.
Дэй кажется разочарованным моим молчанием, но скрывает это за беспечным смехом.
- Я знаю, что у богатых свои причуды, но в бедных секторах, предложение руки и сердца делают именно так.
Предложение? Сердце начинает бешено биться в груди. Я не могу сдержать улыбку.
- Кольцом из скрепок для бумаги?
О нет. Мне просто стало любопытно все ли так делают, но я не ожидала, что мой вопрос прозвучит как сарказм.
Дэй слегка покраснел; снова злюсь на себя за свою глупость.
- Чем-то, что сделано своими руками, - поправляет он меня. Он выглядит расстроенным, смущенным и я чувствую себя ужасно, что поспособствовала этому. - Прости, это выглядит глупо, - говорит он тихо. - Хотел бы я подарить тебе что-то более ценное.
- Нет, нет, - прерываю я его, стараясь исправить то, что наговорила. - Мне правда нравится. - Я пробегаю пальцем по крошечному кольцу, не отводя от него взгляд, стараясь не смотреть Дэю в глаза. Неужели он решил, что я считаю его неподходящим для меня? Скажи что-нибудь, Джун. Что угодно. - Неметаллизированный проволочное покрытие. Это очень хороший материал. Крепче чем любой другой сплав и не ржавеет. Это...
Я останавливаюсь, увидев каким отстраненным взглядом, смотрит на меня Дэй.
- Оно мне нравится, - повторяю я.
Глупый ответ, Джун. Почему бы тебе еще не ударить его по лицу. Я вспоминаю, что раньше уже приставляла пистолет к его голове. Очень романтично.
- Всегда пожалуйста, - говорит он, убирая оставшиеся скрепки себе в карман.
Молчание длится слишком долго. Я не знаю точно, что он хотел услышать от меня в ответ, но точно не физические свойства скрепок. Я неуверенно прижимаюсь головой к груди Дэя. Он резко вдыхает воздух, как будто я застала его врасплох, а затем нежно обнимает меня. Так гораздо лучше. Я закрываю глаза. Одной рукой он проводит по моим волосам, от этого прикосновения по телу у меня разливается тепло, и я позволяю себе немного пофантазировать - я представляю, как он проводит рукой по моему лицу и прижимается губами ко мне.
Дэй склоняется к моему уху.
- Что ты думаешь по поводу плана? - шепчет он.
Я пожимаю плечами, отгоняя от себя чувство разочарования. Глупо с моей стороны мечтать о поцелуе с Дэем в такое время.
- Кто-нибудь рассказал тебе в чем твоя роль?
- Нет. Но я уверен, что он транслируют на всю страну новость о том, что я жив. Предполагается, что я снова создам им неприятности, верно? Сделаю так, чтобы люди впали в безумие? - Дэй сухо смеется, но на лице нет и намека на радость. - Думаю, я сделаю все что угодно, лишь бы найти Идена.
- Я тоже так думаю, - говорю я.
Он поднимает меня, и я оказываюсь с ним лицом к лицу.
- Я не знаю, позволят ли они нам общаться, - говорит он. Он говорит так тихо, что я едва его слышу. - План вроде бы хороший, но если что-то пойдет не так...
- Я уверена, они глаз с меня не спустят, - прерываю я его. - Рэйзор - офицер Республики. Он сможет найти способ вытащить меня, если план провалиться. Что же касается общение.... - Обдумывая, что сказать, я нервно кусаю нижнюю губу. - Я что-нибудь придумаю.
Дэй касается моего лица, притягивая ближе к себе, пока мы не касаемся друг друга носами.
- Если что-то пойдет не так, если ты передумаешь или тебе понадобиться помощь, ты предупредишь меня, слышишь?
От его слов по шее у меня появляются мурашки.
- Хорошо, - шепчу я.
Дэй коротко кивает в ответ, затем ложиться обратно на подушки. Я с трудом выдыхаю.
- Ты готова? - спрашивает он. Он хочет добавить кое-что еще, но не произносит этого. Хотя и так знаю. Готова ли ты убить Электора?
Я выдавливаю из себя улыбку.
- Как никогда.
Мы сидим так еще очень долго, пока сквозь окна не начинает пробиваться утренний свет, а на улицах по громкоговорителям транслируют клятву. Наконец я слышу, как открывается входная дверь, а затем голос Рэйзора. Его шаги приближаются в сторону спальни, я прямо сажусь на кровати, как раз в тот момент, как он заходит.
- Как твоя нога? - спрашивает он Дэя. Лицо у него спокойное как обычно, а глаза за очками ничего не выражают.
Дэй кивает:
- Хорошо.
- Превосходно. Рэйзор сочувственно улыбается. - Я надеюсь, вы провели достаточно времени с вашим молодым человеком, мисс Ипарис. Вы выдвигаемся через час.
- Я думал, Медик говорила, чтобы я отдыхал...- начинает Дэй.
- Извини, - отвечает Рэйзор, повернувшись к выходу. - Дирижабль уже прибыл. Не перенапрягай пока ногу.
Глава 6
Дэй
ПАТРИОТЫ МАСКИРУЕТ МЕНЯ ПЕРЕД ВЫХОДОМ.
Каэде стрижет мои волосы, теперь они чуть выше плеч, затем она оттеняет красную прядь белой краской. Она использует специальный спрей, чтобы при необходимости, вернуть все как было. Рэйзор дает мне пару контактных линз карего цвета, которые полностью скрывают ярко голубой цвет моих глаз. Только я могу понять, что это подделка: даже сквозь линзы я вижу крошечную точку темно фиолетового цвета. Эти линзы тоже можно считать роскошью, богачи покупают их, чтобы изменить цвет глаз просто так, ради забавы. Они бы пригодились мне тогда, на улицах. Каэде нанесла мне на щеку фальшивый шрам, закончив мою маскировку униформой солдата-первогодки; черная форма с красными лампасами на штанах.
Она дает мне наушник телесного цвета и микрофон - первый незаметно прикрепляется к уху, а второй к внутренней стороне щеки.
Рэйзор одет в форму офицера Республики. На Каэде форма пилота - черный комбинезон с серебряным крылом, проходящим от одного рукава к другому, белые перчатки и полетные очки. Ее не просто так называют Пилотом среди Патриотов - как говорит Рэйзор, он никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь кроме нее смог повернуть самолет на 180 градусов в воздухе на огромной скорости. Каэде легко сможет притвориться боевым летчиком Республики.
Тесса уже ушла, полчаса назад ее забрали солдаты, которых Рэйзор представил как членов Патриотов. Тесса слишком молода, чтобы представлять ее как солдата любого уровня, поэтому ее одели в обычные брюки и рубашку, которые носят рабочие, которые контролируют работу сотен печей на дирижабле «Династия».
Джун пока еще здесь.
Она молча наблюдает за моим преображением, сидя на диване. Она не особо разговорчива после того, что произошло в комнате, где я отдыхал. В то время как для остальных придумывают новые роли в плане, Джун должна остаться прежней - без макияжа, все те же темные проницательные глаза, волосы собраны в хвост. Она одета в курсантскую форму, которую Рэйзор принес вчера ночью. На самом деле Джун выглядит точно как на фотографии идентификационной карточки. Ее единственную не снабдили наушником и микрофоном, конечно по понятным всем причинам. Я несколько раз пытался поймать на себе ее взгляд, пока Каэде занималась моей маскировкой.
Меньше чем через час мы уже едем по главной улице Вегаса в джипе Рэйзора. Мы проезжаем мимо первого Александрийского дока из трех пирамид - Люксор, Каир, Сфинкс. Все они получили свои названия в древней до Республиканской цивилизации, правда это или нет, но это то, чему Республика научила нас в школе. Днем они выглядят совсем по-другому, с выключенными прожекторами и без подсветки, угрожающие черные могилы посреди пустыни. Солдаты заходят и выходят из них. Приятно видеть, что все вокруг чем-то заняты - так нам легче будет замаскироваться. Я снова осматриваю нашу униформу. Настоящая военная форма. Я все еще не могу к ней привыкнуть, несмотря на то, что мы с Джун притворялись солдатами в течение нескольких недель. Воротник слишком плотно прилегает к шее и рукава слишком жесткие. Не представляю, как Джун ходила в этом постоянно. Интересно, ей нравится, как я смотрюсь в этой форме? Плечи вроде кажутся немного шире.
- Перестань дергать свою одежду, - шепчет Джун, заметив, как я перебираю в руках края куртки. - Ты ее помнешь.
Это ее первые слова за последний час.
- Ты просто нервничаешь, - отвечаю я.
Джун колеблется, затем снова отворачивается. Она с силой сжимает челюсть, как будто боится, что слова сами вырвутся из нее.
- Просто пытаюсь помочь, - бормочет она.
Спустя несколько минут, я крепко сжимаю ее руку один раз. Она сжимает мою в ответ.
Наконец-то мы подъезжаем к Фараону, пирсу, где нас ожидает дирижабль. Рэйзор выпроваживает нас на улицу, затем приказывает встать по стойке смирно. Только Джун не в нашем строю, она стоит позади Рэйзора, пристально разглядывая улицу. Я незаметно наблюдаю за ней.
Через секунду из толпы выходит солдат, кивает Рэйзору, затем Джун, она расправляет плечи, присоединяется к солдату и исчезает в уличной толпе. Все, она исчезает из виду. Вот так просто. Я резко выдыхаю, чувствуя пустоту из-за ее отсутствия.
Я не увижу ее, пока все это не закончится. Если все пойдет хорошо. Нет, никаких если. Все будет хорошо.
Мы идем внутрь, вливаясь в строй солдат выходящих и заходящих в Фараон. Помещение здесь огромное: над главным входом протянулся высокий потолок, уходящий под самую вершину пирамиды и заканчивающийся там, где стоит дирижабль «Династия», на котором можно разглядеть крошечные фигурки, переходящие по лабиринту из проходов и трапов. На каждом уровне пирамиды идут ряды дверей, ведущих в бараки. На каждой стене экраны, с бесконечными данными о времени прилетов и вылетов. Лифты, передвигающиеся по диагонали из каждого угла пирамиды.
Здесь Рэйзор оставляет нас. Вот он идет вперед, поворачивает в толпу и исчезает среди других солдат. Каэде продолжает идти, но замедляет темп, так, что мы оказываемся плечом к плечу. Я едва различаю, что она шевелит губами, но ее голос эхом отдается в моем наушнике.
- Рэйзор поднимется на борт «Династии» с другими офицерами. Но не можем пойти с другими солдатами, иначе придется пройти идентификацию. Нам нужно пробраться туда тайком...
Я поднимаю глаза на дирижабль, осматривая укромные углы и трещины на стенах вокруг него. Я вспоминаю тот день, когда я проник на приземленный дирижабль и украл два мешка консервов с едой. Или день, когда я потопил небольшой дирижабль в Лос-анджелесском озере, выведя из строя его двигатель. В двух случаях был только один способ остаться незамеченным.
- Мусоропроводы, - бормочу я ответ в микрофон.
Каэде быстро ухмыляется в ответ.
- Говоришь как настоящий Беглец.
Мы пробираемся через толпу людей, пока не оказываемся у одного из лифтов. Здесь мы ждем свою очередь вместе с небольшой группой людей. Каэде щелкает языком, отключая свой микрофон, чтобы поговорить со мной, а я стараюсь не сталкиваться взглядом с другими солдатами. Многие их них даже моложе, чем я представлял, почти одного со мной возраста, и у некоторых уже есть травмы - металлические конечности, как у меня, только одно ухо, рука, покрытая шрамами от ожогов. Я снова смотрю на «Династию», на этот раз чуть дольше, чтобы отметить для себя все мусоропроводные отверстия на боковой стороне судна. Если хотим попасть на тот дирижабль, нужно действовать быстро.
Вскоре прибывает лифт. Мы проезжаем весь тошнотворный путь наверх по диагонали, затем наверху ждем, пока все остальные выйдут из кабины. Мы выходим последними. Как и остальные встаем по обе стороны главного холла ведущего к главному трапу дирижабля, Каэде поворачивается ко мне.
- Еще один пролет для нас, - говорит она, кивая в сторону узкой лестницы в конце коридора, которая ведет внутрь потолка пирамиды. Я внимательно изучаю ее. Лестница уходит прямо в потолок (и, возможно, ведет на крышу), сам потолок похож на лабиринт из металлических платформ и перекрещенных вспомогательных балок. С этой стороны, задняя часть дирижабля бросает тень на потолок, погружая этот участок в темноту. Если мы сможем спрыгнуть с середины последнего пролета лестницы и залезть на металлические балки, мы сможем добраться до дирижабля незамеченными, оставаясь в тени, и подняться по темной стороне корпуса. Плюс, вентиляционные отверстия издают очень много шума. Это, наряду с шумом и суматохой на борту, скроет любые звуки при нашем передвижении.
Теперь вся надежда на мою новую ногу. Я дважды с силой топаю ею об пол, чтобы проверить. Боли нет, но я чувствую небольшое давление в месте, где кожа соприкасается с металлом, как будто они еще не полностью срослись. Но я не могу сдержать улыбку.
- Будет весело, да? - говорю я.
Я снова вернулся в свою стихию, пусть всего на мгновения, но я снова лучший.
Мы идем в сторону темной лестницы, поднимаемся, затем каждый из нас делает небольшой прыжок вверх, чтобы дотянуться до балок. Каэде первая. Ей немного неудобно из-за раненной руки, но она быстро приноравливается. Теперь моя очередь. Я без особых усилий перебираюсь по балкам и быстро оказываюсь в тени. Не ожидал, что нога будет настолько хорошо функционировать. Каэде одобрительно наблюдает за мной.
- Чувствую себя отлично, - шепчу я.
- Вижу.
Мы передвигаемся молча. Мой кулон несколько раз выскальзывает из-под рубашки и мне приходится убирать его обратно. Иногда я смотрю вниз или на дирижабль; на борту полно солдат разного ранга, и теперь, когда предыдущая команда «Династии» покинула дирижабль, солдаты выстраиваются на линии перед главным трапом. Я наблюдаю, как каждый проходит быстрый осмотр, идентификацию и сканирование. Далеко под нами все больше кадетов толпятся у лифтов.
Я резко останавливаюсь.
- Что случилось? - спрашивает Каэде.
Я указываю пальцем вниз. Мой взгляд устремлен на землю, остановившись на знакомой фигуре, пробирающейся сквозь толпу.
Томас.
Этот ублюдок преследовал нас от самого Лос-Анджелеса. Он останавливается и что-то спрашивает у проходящего мимо солдата. С ним собака, с шерстью такого яркого белого цвета, что с этой высоты она кажется маяком. Я протираю глаза, чтобы убедиться, что у меня нет галлюцинаций. Да, он все еще там. Он продолжает идти вперед, держа одну руку на пистолете, прикрепленном к талии, а другой, держа поводок этой огромной белой овчарки. За ним следует небольшая группа солдат. Все мое тело онемело на мгновение, и все, что я вижу перед глазами, это как Томас направляет пистолет на мою маму, Томас, избивающий меня до полусмерти в комнате для допросов в Баталла Холле. Теперь мои глаза застилает красная пелена.
Каэде замечает, что-то привлекло мое внимание и тоже смотрит вниз. Ее голос выводит меня из оцепенения.
- Он пришел за Джун, - шепчет она. - Шевелись.
Я тут же продолжаю двигаться, хотя все мое тело дрожит.
- Джун? - шепчу я в ответ. Я чувствую, как во мне закипает ярость. - И вы ребята, из всех людей, направили именно его по следу Джун?
- Так будет лучше.
- И почему же?
Каэде раздраженно вздыхает.
- Томас не причинит ей вреда.
Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие. Я заставляю себя продолжать двигаться. Теперь нет другого выбора, чем довериться Каэде. Смотреть вперед. Двигаться. Мои руки дрожат, и я стараюсь успокоиться, чтобы перебороть свою ненависть. Мысль о том, что Томас прикоснется к Джун, выше моих сил. Если я сейчас сосредоточусь на этом, то уже не смогу мыслить здраво.
Сохраняй. Спокойствие.
Под нами, патруль Томаса продолжает пробираться вперед через толпу. Он приближается к лифтам.
Мы добираемся до корпуса дирижабля. Отсюда я могу видеть линию солдат, ожидающих своей очереди на борт. Вот, когда белая овчарка первый раз громко залаяла. Томас и его солдаты теперь вместе стоят у одного лифта. У того же, на котором мы поднимались. Собака теперь безостановочно лает, указывая носом на дверь лифта и виляя хвостом. Взгляд вперед. Двигаться.
Я снова оглядываюсь вниз. Томас прижимает одну руку к уху, скорей всего там спрятан наушник. Он стоит так минуту, как будто пытаясь осознать то, что он услышал. Затем, он внезапно кричит что-то своим солдатам, и они бегут в другую сторону от лифтов. Обратно в толпу.
Должно быть, они нашли Джун.
Мы пробираемся в тени под потолком пирамиды, пока не оказываемся достаточно близко к темной стороне судна. Он в десяти футах от нас, с одной единственной металлической лестницей, идущей вертикально к палубе. Каэде выравнивает равновесие и поворачивается ко мне.
- Прыгай первым, - говорит она. - Ты в этом лучший.
Время двигаться. Когда сдвигается достаточно, чтобы я мог выбрать хороший угол для прыжка. Я сгибаю ноги, группируюсь, надеясь, что не поврежу ногу, и прыгаю. Я ударяюсь об лестницу с глухим стуком, и с силой стискиваю зубы, чтобы не закричать. Боль поднимается вверх по всему телу и вниз исцеленной ноге. Я жду несколько секунд, пока не пройдет напряжение, прежде чем начать двигаться. С этой стороны судна, я не могу видеть патруль, но это означает, по крайней мере, я на это надеюсь, они не видят нас. А еще лучше, если они вообще ушли. Позади меня, я слышу, как прыгает Каэде и ударяется об лестницу несколькими футами ниже меня.
Наконец, я добираюсь до открытого люка мусоропровода. Я спускаюсь с лестницы, руками хватаюсь за края люка и прыгаю прямо в темноту. Еще один всплеск боли, но нога по-прежнему пульсирует новой энергией, силой, впервые за долгое время. Я отряхиваю руки и поднимаюсь. Первое, что я замечаю, это холодный воздух. Должно быть они охлаждают дирижабль перед взлетом.
Спустя несколько мгновений, Каэде тоже оказывается внизу. Она морщится, потирая больную руку, затем тычет пальцем мне в грудь.
- Никогда больше не останавливайся вот так внезапно, - говорит она. - Всегда продолжай двигаться. Мы не можем позволить тебе проявлять эмоции.
- Тогда не давайте мне повода, - отвечаю я. - Почему не сказали, что Томас придет за Джун?
- Я знаю твою историю с этим капитаном, - отвечает Каэде. Она прищуривается в темноту, затем делает знак, чтобы поднимались вверх контейнеру. - И Рэйзор решил, что не нужно беспокоить тебя по этому поводу заранее.
Я готов «произвести ответный огонь», но Каэде «стреляет» в меня предупреждающим взглядом. С трудом, но мне удается усмирить свой гнев. Я напоминаю себе, зачем я здесь. Это ради Идена. Если Рэйзор считает, что Джун будет в безопасности под присмотром Томаса, значит, так оно и есть. Но что они будут делать с Джун, как только поймают ее? Что если что-то пойдет не так и Конгресс или суд сделают то, что не входит в планы Рэйзора? Как он может быть так уверен, что все пройдет гладко?
Каэде и я двигаемся по контейнеру, пока не оказываемся на более низких уровнях «Династии». Мы прячемся под лестничной клеткой в задней комнате машинного отделения, ожидая взлета, когда паровые поршни приходят в движение, мы чувствуем ногами давление взлетающего судна, как оно свободно взлетает с базы. Я слышу, как гигантские кабели отсоединяются от бортов и взрыв аплодисментов экипажа, радующихся очередному удачному взлету.
После получасового ожидания, когда моя ярость, наконец, поостыла, мы выходим из своего укрытия.
- Сюда, - бормочет Каэде, когда мы доходим до крошечной комнаты с двумя выходами: один ведет в машинное отделение, а другой прямо на нижний уровень. - Иногда они проводят внезапный досмотр главного входа. У нас будет меньше проблем в машинном отделение. - Она замолкает и прикладывает руку к уху, и сосредоточившись, нахмуривает брови.
- Что такое?
- Кажется Рэйзор уже на месте, - отвечает она.
Нога немного болит, поэтому при ходьбе я слегка прихрамываю. Мы поднимаемся вверх по лестнице, которая ведет к машинному отделению, натыкаясь по дороге на пару солдат, пока, наконец, не оказываемся на шестом этаже. Мы идем вниз по коридору и останавливаемся перед узкой дверью. Надпись на двери гласит МАШИННОЕ ОТДЕЛЕНИЕ, ТЕРМИНАЛЫ A, B, C, D.
У двери стоит охранник. Он смотрит вперед, замечает нас и выпрямляет плечи.
- Что вам двоим тут нужно? - бормочет он.
Мы обмениваемся быстрыми приветствиями.
- Нас послали сюда, чтобы увидиться кое с кем, - начинает лгать Каэде. - Из персонала машинного отделения.
- Да? С кем? - Он неодобрительно косится на Каэде. - Ты пилот, не так ли? Сейчас ты должна быть на верхней палубе. Они проводят проверку.
Каэде уже готова начать спорить, но я быстро вмешиваюсь в разговор, изображая из себя саму невинность. Я говорю единственное, что в тот момент приходит на ум, к чему охранник не стал бы придираться.
- Ну ладно, как солдат солдату, - говорю я тихо охраннику, косясь на Каэде. - Мы....ээ....искали место, чтобы.... ну ты понимаешь. Мы решили, что машинное отделение вполне подойдет. - Я подмигиваю ему. - Я пытался заполучить поцелуй этой девчонки несколько недель. В ход пошла даже операция на колене. - Я делаю паузу и демонстративно еще сильнее начинаю хромать.
Охранник неожиданно начинает ухмыляться и удивленно смеется, как будто он рад был бы поучаствовать в чем-то неприличном.
- А, понятно, - говорит он, сочувственно глядя на мою ногу. - Она - милашка. - Я смеюсь вместе с ним, пока Каэде играет свою роль, закатывая глаза.
- Как вы и сказали, - говорит Каэде охраннику, пока он отпирает дверь. - Я опоздала на проверку. Мы постараемся побыстрее, мы вернемся на главную палубу через несколько минут.
- Ну, удачи вам, недоноски, - кричит он нам вслед. Мы неохотно салютуем ему в ответ.
- Я уже придумала отличную историю, - шепчет Каэде, пока мы идем дальше. - Хотя неплохо придумано. Неужели ты о себе такого мнения? - Она улыбается и оглядывает меня с ног до головы. - Как жаль, что я застряла здесь с таким страшненьким другом.
Я поднимаю вверх обе руки, как бы защищаясь.
- Как жаль, что я застрял здесь с такой лгуньей.
Мы идем вдоль полукруглого коридора, освещенного тусклым красным светом. Даже здесь, внизу, на стенах развешаны плоские экраны. На них отображаются места, куда летят Республиканские дирижабли, а также даты и расписание отправления. На данный момент двенадцать кораблей поднимаются в воздух. Когда мы проходим мимо одного из экранов, я вижу на нем картинку с «Династией».
РЕСПУБЛИКАНСКИЙ КОРАБЛЬ «ДИНАСТИЯ»: ОТПРАВЛЕНИЕ: СТАНДАРТНОЕ ВРЕМЯ 08:51, 01.13 ОТ ДОКА ФАРАОН, ЛАС ВЕГАС | ПРИБЫТИЕ: СТАНДАРТНОЕ ВРЕМЯ 17:04, 01.13 В ДОК БЛЭКВЕЛЛ, ЛАМАР
Ламар. Мы направляемся в военный город на севере. Еще на шаг ближе к Идену, напоминаю я себе. С Джун все будет в порядке. Все это скоро закончится.
Первая комната, в которую мы заходим, просто огромная: бесконечные ряды гигантских котлов и шипящих вентиляционных отверстий и десятки рабочих у каждого из них. Кто- то проверяет температуру, пока остальные подбрасывают что-то в котлы, очень похожее на белый уголь. Все они одеты в ту же форму, которую выдали Тессе, когда она уходила от нас в Венеции. Мы быстро проходим вдоль одного ряда котлов и заходим в следующую дверь. Затем выходим на нижнем уровне «Династии».
Этот дирижабль огромный. Конечно, я и раньше бывал на дирижаблях. Когда мне было тринадцать, я проник на дирижабль «Пасифика» и слил топливо из трех боевых истребителей F-170, а затем продал его на черном рынке за хорошие деньги. Но я еще никогда не был на борту такого масштабного дирижабля. Каэде ведет нас на лестничную клетку, а затем в проход, с которого открывается вид на все этажи у нас над головами. Солдаты везде. Мы идем вместе с ними, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица. Здесь, на самом нижнем этаже, некоторые отряды тренируются. В коридоре полно дверей, и через каждые четыре, висит большой экран, на котором показывают новости. Над каждым экраном висит портрет нового Электора. Быстро же они приспособились, не правда ли?
Офис Рэйзора находится на четвертом этаже, а на двери у него прикреплена серебряная печать Республики. Каэде два раза стучит в дверь. Когда из-за двери Рэйзор говорит нам войти, она заталкивает меня внутрь и закрывает за собой дверь, обращая все свое внимание на Рэйзора. Я следую ее примеру. Наши сапоги стучат по деревянному полу. В комнате слабо пахнет жасмином, я оглядываюсь, и в глаза сразу же бросается шарообразная лампа и портрет Электора на задней стене, а я ведь сразу и не заметил, как здесь холодно. Рэйзор стоит у своего стола, сложив руки за спиной. Он одет в униформу коммандера и разговаривает с женщиной, которая одета также.
У меня уходит секунда, чтобы узнать в этой женщине Коммандера Джемисон.
Каэде и я резко останавливаемся. После испытанного шока от того, что я увидел Томаса, можно было бы предположить, если Коммандер Джемесон и находится в Вегасе, то она обязательно в пирамидных доках, контролирует успехи своего капитана. Я и подумать не мог, что она на корабле. Зачем она летит на фронт?
Рэйзор кивает в нашу сторону, мы с Каэде приветствуем его в ответ.
- Вольно, - говорит он нам, затем поворачивается обратно к Коммандеру Джемесон. Я чувствую, как напряжена Каэде. В игру вступают мои уличные инстинкты. Если Каэде взволнована, значит, Патриоты не планировали, что Коммандер Джемесон окажется здесь. Я перевожу взгляд на дверь; и представляю себе, как выбиваю ногой дверь, перепрыгиваю через балконные перила и оказываюсь на палубе ниже. Перед глазами ,как в трехмерном изображение, появляется план дирижабля. Я должен быть готов, на случай, если она узнает меня. Лучше сразу запланировать план побега.
- Мне посоветовали смотреть в оба, - говорит Коммандер Джемесон Рэйзору. Он кажется совершенно невозмутимым, плечи расслаблены, на лице легкая улыбка. - Что я и вам советую, ДеСото. Если заметите что-то странное, сообщите мне. Я буду начеку.
- Конечно, - Рэйзор с уважением склоняет голову, хотя по значкам на его форме можно сказать, что он старше по званию. - Всего наилучшего вам и Лос-Анджелесу.
Они салютуют друг другу. Коммандер Джемесон отворачивается и идет к двери. Я заставляю себя стоять смирно, но каждый мускул в моем теле кричит о том, что нужно бежать.
Коммандер Джемесон проходит мимо меня, и я спокойно жду, пока она осматривает меня с ног до головы. Краем глаза я вижу грубые черты ее лица и подбородка, красную полосу губ. Этим выражением лица скрывается ледяная пустота - полное отсутствие эмоций, из-за чего в крови у меня одновременно закипает гнев и страх. Затем я замечаю, что у нее забинтована рука. Рана все еще не зажила, с того момента, когда я прокусил ее руку почти до кости, во время своего заточения в Баталла Холле.
Она поняла кто я. По спине у меня стекает капля пота. Она должна знать. Даже быстро взглянув, она видит меня за этими темными волосами, фальшивым шрамом и контактными линзами. Я жду, когда же она поднимет тревогу. Я уже готов бежать. Моя заживающая нога начинает пульсировать.
Но проходит доля секунды, Коммандер Джемесон отворачивается и подходит к двери. Я делаю шаг назад от обрыва.
- Приведи в порядок свою форму, солдат, - говорит она мне с неприязнью. - Если бы я была Коммандером ДеСото, ты получил бы десять ударов в наказание.
Она выходит за дверь и исчезает в коридоре. Каэде снова запирает дверь, она расслабляется, и я слышу, как она вздыхает с облегчением.
- Неплохая штучка, - говорит она Рэйзору и садится на диван. В ее голосе слышно сарказм.
Рэйзор показывает мне, чтобы я тоже садился.
- Мы должны поблагодарить тебя, Каэде, - говорит он. - Отличная маскировка для нашего юного друга. - Каэде вся сияет от его комплиментов. - Я прошу прощения за этот неожиданный сюрприз. Коммандер Джемесон доложила об аресте Джун. Она хотела проверить судно, чтобы убедиться, что больше никого не найдет. - Он садится за свой стол. - Сейчас она садится на самолет обратно в Вегас.
Я чувствую слабость. Отдыхая на диване рядом с Каэде, я не могу оторвать взгляд от окна, в случае, если Командер Джемесон придет сюда еще за чем-нибудь. Окна сделаны из матового стекла. Может кто-нибудь снизу увидеть нас здесь?
Каэде полностью расслабившись, обсуждает с Рэйзором следующий этап плана. В какое время мы приземлимся, когда мы должны перегруппироваться в Ламаре, все ли солдаты на своих местах. Я сижу и думаю о выражение лица Коммандера Джемесон. Из всех офицеров Республики, с которыми я сталкивался, за исключением наверное Хиана, только взгляд Коммандера Джемесон пробирает меня до костей. Я с дрожью вспоминаю, как она приказала убить мою маму и казнь Джона. Томас арестовал Джун, что же Коммандер Джемесон сделает с ней? На самом ли деле Рэйзор может защитить ее? Я закрываю глаза и пытаюсь мысленно послать свои слова Джун.
Береги себя. Я хочу снова увидеть тебя, когда все это закончится.
Глава 7
Джун
Я НЕ МОГУ ЗАСТАВИТЬ СЕБЯ ЕЩЕ РАЗ ВЗГЛЯНУТЬ НА ДЭЯ перед тем как уйти. Когда Патриоты Рэйзора уводят меня подальше от главного входа пирамид Фараона, я стараюсь не поворачиваться к Дэю лицом. Так будет лучше, говорю я себе. Если все пройдет хорошо, это будет всего лишь недолгая разлука.
Забота Дэя о моем благополучии сейчас действительно может сорвать весь план. По словам Рэйзора все хорошо спланировано, но что, если что-то пойдет не так. Что если вместо того, чтобы встретиться с Электором, меня застрелят на месте, как только обнаружат? Или они могут связать меня и отправить в комнату для допросов, а там избивать, пока я не потеряю сознание. Я видела, как это бывает, много раз. Я могу умереть, прежде чем закончится этот день и задолго до того, как Электор узнает, что меня нашли. Миллион вещей могут пойти не по плану.
Вот почему я должна сосредоточиться, напоминаю я себе. А я не смогу этого сделать, если взгляну Дэю в глаза.
Патриот ведет меня внутрь пирамиды, вниз по узкому проходу, идущему вдоль одной стороны стены. Здесь очень шумно. Сотни солдат толпятся на нулевом уровне. Рэйзор сказал мне, что они поместят меня в одну из пустых комнат в казармах на первом этаже, где по плану я должна была бы прятаться перед тем, как проникнуть на «Династию». Когда солдаты выбьют дверь и попытаются схватить меня, я должна буду попытаться сбежать. Нужно сделать все, как задумано.
Я ускоряю шаг, чтобы не отставать от своего сопровождающего. Мы доходим до конца прохода, откуда через охраняемую дверь (толщина пять и шесть дюймов, высота десять футов), которая ведет с главного этажа в коридор первого, где находятся казармы. Патриот проводит карточкой по замку на двери. Раздается звуковой сигнал, затем загорается зеленая лампочка и дверь открывается.
- Окажите сопротивление, когда за вами придут, - говорит мне Патриот так тихо, что я едва его слышу. Внешностью он ничем не отличается от других солдат здесь, зачесанные назад волосы и черная форма. - Убедите их, что вы не хотите быть пойманной. Скажите, что пытались добраться до Денвера. Хорошо?
Я киваю.
Он отворачивается. Он внимательно изучает коридор, затем поднимает голову, чтобы осмотреть потолок. В коридоре в ряд висят камеры наблюдения, всего восемь штук, каждая направлена на вход в комнаты казармы. Прежде, чем зайти в коридор, Патриот достает карманный нож и срезает им одну из блестящих пуговиц со своего мундира. Затем он подходит к дверному проему, прижимает ноги к каждой стороне дверной рамы и подпрыгивает.
Я оглядываюсь по сторонам. Сейчас здесь нет других солдат, но что, если кто-то выйдет из-за угла? Не удивительно, если они схватят меня здесь (все-таки, это наш план), но что будет с моим сопровождающим?
Он приближается к одной из камер видео наблюдения, затем ножом соскабливает защитный слой с проводов. Когда появляются сами провода, он достает срезанную блестящую пуговицу и прикрепляет к ним.
Фонтан искр. И к моему удивлению, все камеры видео наблюдения в коридоре перестают работать.
- Как ты вывел их из строя только одной...? - начинаю я говорить.
Патриот спрыгивает вниз и движением руки показывает мне, что нужно поторопиться.
- Я хакер, - отвечает он, когда мы переходим на бег. - Раньше работал здесь в командном центре. Я немного подпортил им проводку. - Он гордо улыбается, показывая при этом ряд ровных белых зубов. - Но это еще ничего. Подожди, пока не услышишь, что мы сделали с Башней Конгресса в Денвере.
Впечатляет. Если бы Метиас присоединился к Патриотам, он бы тоже стал Хакером. Если бы он был жив.
Мы бежим вниз по коридору, но он делает знак остановиться у одной их двери. Казарма 4А. Он достает карточку ключ и проводит им по электронному замку на двери. Щелчок, затем дверь немного приоткрывается - внутри восемь рядов коек и прикроватных шкафчиков.
Хакер поворачивается ко мне.
- Рэйзор сказал оставить тебя здесь, чтобы быть уверенным, что тебя обнаружат нужные солдаты. Они из специального патруля.
Конечно, это имеет смысл. Это подтверждает мою догадку о том, что Рэйзор не хочет, чтобы меня избили до полусмерти солдаты из другого патруля.
- Кто...? - начинаю говорить я.
Но он дотрагивается пальцами до края своей фуражки прежде, чем я успеваю закончить вопрос.
- Мы все будем наблюдать за твоей миссией через камеры. Удачи, - шепчет он. Затем он разворачивается и быстро идет по коридору, пока не исчезает за углом.
Я делаю глубокий вдох. Я одна. Осталось только дождаться солдат, которые арестуют меня.
Я быстро захожу в комнату и закрываю дверь в казарму. Здесь очень темно, нет окон, а дверь не пропускает даже полоску света. Убедительное место, где я могла бы прятаться. Я не иду вглубь комнаты; я хорошо знаю, что здесь находится, ряды коек и общая ванная комната. Я прислоняюсь к стене рядом со входом. Лучше оставаться здесь.
Я протягиваю руку, чтобы в темноте нащупать дверную ручку. Руками, я пытаюсь измерить расстояние от пола до ручки (три и шесть футов). Скорее всего, столько же футов от ручки до верхней части дверного проема. Я вспоминаю, какое расстояние от верха дверного проемы до потолка. Примерно два фута.
Хорошо. Теперь я знаю все детали. Я снова облокачиваюсь на стену, закрываю глаза и жду.
Проходит двенадцать минут.
Затем, дальше по коридору, я слышу лай собаки.
Я резко открываю глаза. Олли. Я узнаю этот лай где угодно - моя собака все еще жива. Каким-то чудесным образом, он все еще жив. Я одновременно испытываю радость и смятение. Какого черта он здесь делает? Я прислоняюсь к двери и слушаю. Несколько секунд тишины. Затем снова лай.
Моя белая овчарка здесь.
Я быстро фокусирую свои мысли. Единственная причина, почему Олли здесь, это потому, что он пришел вместе с патрулем, который ищет меня. И есть только один солдат, которому могла прийти в голову мысль использовать мою собственную собаку, чтобы найти меня: Томас. Я вспоминаю слова Хакера. Рэйзор хотел, чтобы меня обнаружил «нужный солдат». У него на уме определенный патруль.
Конечно, патрульный (то есть человек), которого имел в виду Рэйзор, это Томас.
Скорее всего, Коммандер Джемесон приказала Томасу выследить меня. Для этого он использует Олли. Но из всех патрулей, которыми я хотела бы быть обнаружена, Томас последний в списке. Мои руки начинаю дрожать. Я не хочу снова видеть убийцу своего брата.
Лай Олли становится громче. А вместе с ним, я слышу шаги и голоса. Я слышу голос Томаса, кричащего что-то одному из солдат. Я задерживаю дыхание и сосредотачиваюсь на деталях.
Они прямо за дверью. Их голоса стихают, сменяясь щелкающими звуками (солдаты снимают оружие с предохранителей, звук похож на оружие их серии М, стандартные винтовки).
Дальше все происходит как в замедленной съемке. Дверь со скрипом открывается и в комнату врывается свет. Я делаю небольшой прыжок, выставляя ногу вперед и наступая на дверную ручку, в тот момент, когда дверь открывается в мою сторону. Когда солдаты входят в комнату с оружием в руках, я хватаюсь за верхнюю часть дверного проема, используя дверную ручку как опору. Я подтягиваюсь вверх. Без единого звука, я запрыгиваю на верхнюю часть двери, как кошка.
Они не видят меня. Скорее всего, в темноте они вообще ничего не видят. Я быстро пересчитываю солдат. Томас ведет группу, рядом ним Олли (к моему удивлению, у Томас в руках нет оружия), за ним стоят четверо солдат. Еще больше стоят снаружи, но я не могу посчитать, сколько точно.
- Она здесь, - говорит один из них, прижимая руку к уху. - У нее нет шансов попасть на дирижабль. Коммандер ДеСото подтвердил, что один из его солдат видел, как она заходила сюда.
Томас ничего не говорит. Я наблюдаю, как он осматривает темную комнату. Затем его взгляд останавливается на двери.
Наши взгляды встречаются.
Я спрыгиваю вниз и валю его на землю. В момент слепой ярости, я готова сломать его шею голыми руками. Это было бы так легко.
Остальные солдаты поднимают свое оружие, но в суматохе я слышу, как Томас выкрикивает приказ.
- Не стрелять! Не стрелять! - Он хватает мою руку. Мне почти что удается вырваться и пробежать мимо солдат, но еще один солдат толкает меня и я падаю на землю. Теперь все они наваливаются на меня, хватая меня за руки, поднимают на ноги. Томас продолжает кричать своим людям, чтобы те были осторожней.
Рэйзор был прав на счет Томаса. Он захочет доставить меня живой Командеру Джемесон.
Наконец, они связывают мне руки и так сильно толкают меня на пол, что я не могу пошевелиться. Над головой я слышу голос Томаса.
- Рад снова видеть вас, Мисс Ипарис. - Его голос дрожит. - Вы арестованы за нападение на солдат Республики, за организацию беспорядка в Баталла Холле и за предательство. У вас есть право сохранять молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. - Он не сказал ничего о том, что я помогала преступнику. Он все еще притворяется, что Республика казнила Дэя.
Он поднимают меня на ноги и ведут вниз по коридору. К тому времени, когда мы выходим на улицу, только несколько солдат, проходящих мимо, с интересом наблюдают за нами. Люди Томаса бесцеремонно запихивают меня на заднее сидение джипа, приковывают руки к двери и застегивают в железные кандалы. Томас садится рядом со мной и приставляет оружие к голове. Так нелепо. Джип едет по улицам города. Двое других солдат в машине наблюдает за мной в зеркало заднего вида. Они ведут себя так, как будто я какое-то опасное оружие - хотя я думаю, так оно и есть. От такой иронии судьбы, мне хочется смеяться. Дэй - солдат Республики на борту «Династии», а я очень ценный пленник. Мы поменялись местами.
Томас пытается игнорировать меня во время поездки, но я не свожу с него взгляд. Он выглядит уставшим, бледные губы и темные круги под глазами. На щеках небольшая щетина, вот это сюрприз - Томас никогда не выходит на улицу, пока не убедиться, что выбрит начисто. Наверное Коммандер Джемесое хорошо потрепала его за то, что дал мне уйти из Баталла Холла. Возможно, они даже допрашивали его.
Минуты тянутся очень долго. Никто из солдат ничего не говорит. Тот, который ведет машину, неотрывно смотрит на дорогу и единственные звуки, это шум работающего двигателя и приглушенные звуки с улиц. Я почти уверена, что все они слышат, как стучит мое сердце. Я могу видеть джип, который едет впереди нас и в заднем стекле иногда появляется полоска белой шерсти, вид которой заставляет меня улыбаться. Олли. Я бы хотела, чтобы он был со мной в одной машине.
Я обращаюсь к Томасу.
- Спасибо, что не причинил Олли вреда.
Я не жду от него ответа. Капитаны не разговаривают с преступниками, говорил он. Но к моему удивлению, он встречается со мной взглядом. Кажется, он все же готов нарушить протокол.
- Твоя собака оказалась полезной.
Его, это собака Метиаса. Во мне снова закипает гнев, но я быстро успокаиваюсь. Ярость не поможет мне привести наш план в действие. Все же странно, что он оставил Олли в живых, он мог выследить меня и без него. Олли не полицейская собака и у него нет опыта в слежке. Он не смог бы помочь, когда они пересекли пол страны, чтобы найти меня; он полезен только в небольшом пространстве. Что означает, что Томас оставил его в живых по другим причинам. Потому что он заботится обо мне? Или...он все еще вспоминает Метиаса. Я вздрагиваю от этих мыслей. Томас отворачивается от меня, не дождавшись ответа. Опять долгое молчание.
- Почему ты разговариваешь со мной?
- До допроса тебя будут держать в Тюрьме Хай Дезет, а после, суд решит, что с тобой делать.
Время привести в действие план Рэйзора.
- После допроса, я могу гарантировать, что суд отправит меня в Денвер.
Один из солдат, сидящих впереди, прищуривает на меня глаза, но Томас поднимает руку вверх.
- Пусть говорит. Мы должны доставить ее невредимой. - Затем он поворачивается ко мне. Кажется он похудел с того момента, когда я видела его в последний раз, даже его волосы выглядят тусклыми и грязными. - И почему же?
- У меня есть информация, которая сможет сильно заинтересовать Электора.
У Томаса дергается уголок рта, он очень хочет расспросить меня сейчас обо всем, что я знаю. Но это нарушение протокола, а он уже и так нарушил достаточно правил, беседуя со мной. Кажется, он решил пока не давить на меня.
- Посмотрим, что мы сможем вытянуть из тебя.
Странно, что они решили отправить меня в тюрьму в Вегасе. Меня должны допрашивать и судить в родном штате.
- Почему меня оставляют здесь? - спрашиваю я. - Разве я не должна быть на полпути в Лос-Анджелес?
Теперь Томас смотрит прямо перед собой.
- Карантин, - отвечает он.
Я неодобрительно смотрю на него.
- Что, чума добралась до Баталла Холла?
От его ответа по спине у меня пробегает дрожь.
- Лос-Анджелес под карантином. Целиком.
* * *
ТЮРЬМА ХАЙ ДЕЗЕТ.
КОМНАТА 416 (20Х12 КВАДРАТНЫХ ФУТОВ).
НА ЧАСАХ 22:24; ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, КОГДА МЕНЯ АРЕСТОВАЛИ.
Я сижу в нескольких шагах от Томаса. Между нами старый хлипкий стол - ну, если не считать солдат, которые охраняют его. Каждый раз они неловко переминаются с ноги на ногу, когда я смотрю на них. Я слегка раскачиваюсь на стуле, борясь с усталостью, и перебираю цепи, в которыми скованы руки, скрестив их за спиной. Я перебираю мысли в голове - я вспоминаю о том, что Томас сказал на счет Лос-Анджелеса и карантина. Но у меня сейчас нет на это времени, напоминаю я себе, но эти мысли не оставляют меня. Я пытаюсь представить себе Университет Дрейка с пометками чумы, Рубиновый сектор, где на улицах дежурят патрули. Как такое возможно? Как мог целый город оказаться в карантинной зоне?
Мы сидим в этой комнате уже шесть часов, и Томас еще ни разу не оставил меня одну. Мои ответы на его вопросы водят нас по кругу, и я делаю это так тонко, что он даже не понимает, что я манипулирую разговором, пока он тратит на меня очередной час. Он пытался угрожать убить Олли. На что я отвечала, что в таком случае, унесу всю информацию с собой в могилу. Он пытался угрожать мне. На что я снова напоминала ему, что унесу информацию с собой в могилу. Он даже пытался применить на мне игры с разумом - хотя ни одна из них и отдаленно ему не помогла. Я только продолжаю спрашивать его, почему Лос-Анджелес в карантине. Меня обучали тактике допроса, так же как и его, и вот последствия. Он пока еще не применял на мне физическую силу, как когда-то на Дэе. Это еще одна интересная деталь. Неважно как сильно Томас переживает за меня, если его командир прикажет применить силу, он это сделает. Если он до сих пор этого не делал, это значит, что Коммандер Джемесон приказала ему не трогать меня. Странно. Даже если это так, я могу точно сказать, что его терпение почти иссякло.
- Скажите мне, мисс Ипарис, - говорит он после недолгой паузы. - Что мне нужно сделать, чтобы получить от вас полезную информацию?
Я невозмутимо смотрю на него в ответ.
- Я уже сказала. Я обменяю ответ на просьбу. У меня есть информация для Электора.
- Ты не в том положении, чтобы торговаться. И ты не сможешь молчать вечно. - Томас откидывается на спинку стула и нахмуривается. Свет флюоресцентных ламп отбрасывает темные тени под его глазами. На фоне пустых белых стен (на них ничего нет, кроме двух флагов Республики и портрета Электора), Томас выглядит зловеще в своей черно-красной капитанской форме. Метиас носил такую же. - Я знаю, что Дэй жив, а ты знаешь, где его найти. Ты заговоришь, спустя всего несколько дней без воды и еды.
- Не нужно делать предположений, о том, что я сделаю или не сделаю, Томас, - отвечаю я. - Что же касается Дэя, ответ очевиден. Если бы он был бы жив, он бы сразу кинулся спасать своего младшего брата. Любой дурак бы до этого додумался.
Томас старается игнорировать мой выпад, но по его лицу я вижу, что он раздражен.
- Если он жив, он никогда не найдет своего брата. Его местоположение засекречено. Мне не нужно знать, куда Дэй захочет пойти. Я хочу знать, где он сейчас.
- Нет никакой разницы. Ты не сможешь его поймать. Он не попадется на туже удочку дважды.
Томас складывает перед собой руки. Неужели всего пару недель назад мы двое сидели вместе и обедали в кафе в Лос-Анджелесе? Мысли о ЛА снова возвращают меня к новостям о карантине, я представляю это теперь уже пустое кафе с табличками о карантине.
- Мисс Ипарис, - говорит Томас, кладя раскрытые ладони на стол. - Мы можем продолжать так до бесконечности, и ты можешь продолжать врать, качать головой, пока не выдохнешься от усталости. Я не хочу причинить тебе вред. У тебя есть шанс искупить свой грех перед Республикой. Не смотря на все, что ты сделала, начальство все еще считает, что ты можешь быть полезной.
Так. Коммандер Джемесон точно в этом участвует и мне не должны навредить во время допроса.
- Как мило, - отвечаю я так, что в каждом моем слове слышится сарказм. - Я удачливее Метиаса.
Томас вздыхает, склоняет голову и раздраженно потирает переносицу. Он сидит так какое- то время. Затем он делает знак остальным солдатам.
- Всем выйти, - резко говорит он.
Когда солдаты оставляют нас одних, он снова поворачивается ко мне, наклоняется вперед, кладя руки на стол.
- Мне жаль, что ты сейчас здесь, - говорит он тихо. - Я надеюсь, вы понимаете, Мисс Ипарис, что это был мой долг.
- Где Коммандер Джемесон? - отвечаю я. - Она ведь кукловод, не так ли? Я думала она тоже придет меня допрашивать.
Томас не обращает внимание на мою насмешку.
- В данный момент она находится в Лос-Анджелесе, следит за карантином и докладывает обо всем Конгрессу. При всем моем уважении, мир не вращается вокруг тебя.
Находится в Лос-Анджелесе. Эти слова шокируют меня.
- Неужели ситуация с чумой настолько серьезная? - Я решаю спросить еще раз, смотря Томасу прямо в глаза. - ЛА в карантине из-за болезни?
Он качает головой.
- Эта информация засекречена.
- Когда это прекратиться? Все сектора в карантинной зоне?
- Перестань спрашивать. Я сказал тебе, что весь город в карантинной зоне. Даже если бы я знал, когда это превратиться, у меня нет причин говорить тебе об этом.
Я сразу же понимаю по его лицу, что его слова на самом деле означают: Коммандер Джемесон не рассказала мне, что происходит в городе, поэтому я понятия не имею. Зачем ей нужно держать его в неведении?
- Что произошло в городе? - продолжаю я, надеясь узнать больше.
- Это не относится к твоему допросу, - отвечает Томас, нетерпеливо постукивая пальцами по руке. - Лос-Анджелес больше не ваша забота, Мисс Ипарис.
- Это мой родной город, - отвечаю я. - Я там выросла. Метиас погиб в нем. Конечно, это меня касается.
Томас молчит. Он поднимает руку, чтобы убрать с лица темную прядь волос, его глаза похожи на черные дыры. Проходит несколько минут.
- Так вот к чему все это, - наконец тихо бормочет он. Интересно, он говорит это, потому что тоже слишком устал сидеть здесь шесть часов подряд. - Мисс Ипарис, то, что случилось с вашим братом...
- Я знаю, что случилось, - прерываю я его. Мой голос дрожит от нарастающего гнева. - Ты убил его. Ты продал его государству. - Слова так сильно ранят меня, что я едва могу их произнести.
Он вздрагивает. Он тихо кашляет и выпрямляется на стуле.
- Приказ пришел прямо от Коммандера Джемесон, и последнее, что я сделаю - это ослушаюсь ее приказа. Ты должна знать эти правила так же хорошо, как и я, хотя должен признать, что не очень-то следуешь правилам.
- Значит, ты решил предать его только за то, что он узнал, как на самом деле погибли наши родители? Он был твоим другом, Томас. Вы выросли вместе. Коммандер Джемесон не дала бы тебе шанса - и сейчас ты бы ни сидел за этим столом - если бы Метиас не порекомендовал тебя в ее патруль. Или ты забыл об этом? - Я повышаю голос. - Ты бы не стал рисковать своей репутацией, чтобы помочь ему?
- Это был прямой приказ, - повторяет Томас. - Приказы Коммандера Джемесон не обсуждаются. Что из этого ты не поняла? Она узнала, что он взломал базу данных погибших людей и много других засекреченных документов. Твой брат нарушил закон, и не однократно. Коммандер Джемесон не может держать авторитетного капитана в своем патруле, который совершает преступления прямо у нее под носом.
Я прикрываю глаза.
- И поэтому ты убил его в темном переулке, свалив все это на Дэя? Потому что ты, виляя хвостом, прыгнешь за своим командиром со скалы?
Томас с силой ударяет руками по столу, что я даже подпрыгиваю от неожиданности.
- Это был подписанный приказ из Калифорнии, - кричит он. - Ты понимаешь, что я говорю? У меня не было другого выбора. - Затем его глаза расширяются, он не ожидал, что сможет сказать эти слова, только не так. Меня они тоже шокируют. Он продолжает говорить, теперь гораздо быстрее, как будто пытаясь стереть вырвавшиеся слова. В глазах у него странный блеск, причины которого я не могу объяснить. Что это значит? - Я солдат Республики. Когда я присоединился к армии, я дал клятву подчиняться своему командиру любой ценой. Метиас произносил туже клятву и нарушил ее.
Есть что-то странное в том, как он говорит о Метиасе, какие-то скрытые эмоции, которые сбивают меня с толку.
- Государства уже давно нет. - Я делаю глубокий вдох. - А ты трус, который оставил Метиаса на его милость.
Томас с силой сжимает глаза, как будто я ударила его ножом в спину. Я пристальней смотрю на него, но он замечает, что я анализирую его поведение, и быстро отворачивается от меня, опустив голову на руки.
Я снова думаю о брате, тщательно перебирая в памяти то время, которое он провел в компании Томаса. Метиас знал Томаса с детства, задолго до моего рождения. Всякий раз, когда его отец, швейцар в нашем доме, брал Томаса с собой на работу, он вместе с Метиасом играли часами напролет. В военные видео игры. Игрушечные пистолеты. Когда я родилась, я помню, как часто они болтали в нашей гостиной и, что они всегда были вместе. Я вспоминаю балл, который получил Томас на Испытании: 1365. Отлично для ребенка из бедного сектора, но средне для детей из Рубинового сектора. Это Метиас подал Томасу идею стать солдатом. Он потратил много времени, обучая Томаса всему, что знает сам. Томас никогда бы не поступил в Университет Хайлендд в Изумрудном секторе без помощи моего брата.
Я успокаиваюсь, когда все кусочки головоломки встают на свои места. Я помню, как взгляд Метиаса задерживался на Томасе во время их тренировок. Мне всегда казалось, что таким образом мой брат учит Томаса правильно держать себя. Я помню, каким спокойным и мягким был Метиас, объясняя Томасу все, что нужно. То, как он дотрагивался до его плеча. Тот вечер, когда я с Томасом и Метиасом ужинала в кафе, и Метиас впервые заметил слежку Хиана. То, как рука брата иногда задерживалась на руке Томаса чуть дольше, чем нужно. Тот разговор с братом, когда он ухаживал за мной в день своего первого инструктажа. Как он смеялся. Мне не нужна подружка. У меня есть маленькая сестра, и я могу заботиться о ней. И это была правда. Он встречался со многими девушками из колледжа, но никогда дольше недели и всегда относился к ним с вежливой незаинтересованностью.
Так очевидно. Как я могла не заметить этого раньше?
Конечно, Метиас никогда не говорил со мной об этом. Отношения между офицерами и подчиненными строго запрещены. И жестко наказываются. Это Метиас порекомендовал Томаса в патруль Коммандера Джемесон... Должно быть он сделал это ради его же блага, даже не смотря на то, что знал, что в этом случае любые отношения между ними станут невозможными.
Все эти мысли промелькнули за одну секунду.
- Метиас был влюблен в тебя, - шепчу я.
Томас не отвечает.
- Ну? Это правда? Ты должен был знать.
Томас по-прежнему молчит. Вместо этого он продолжает прятать голову в руках и повторяет.
- Я дал клятву.
- Подожди минуту. Я не понимаю. - Я облокачиваюсь на спинку стула и делаю глубокий вдох. Мои мысли теперь в полном беспорядке. Молчание Томаса говорит мне больше, чем я могла бы от него услышать. - Метиас любил тебя, - говорю я медленно. Мой голос дрожит. Он сделал для тебя так много. Но ты все равно предал его? Я трясу головой, не веря своим словам. - Как ты мог?
Томас поднимает на меня взгляд, на лице появляется смущенный румянец.
- Я никогда не доносил на него.
Мы долго смотрим друг на друга. Наконец, я говорю сквозь сжатые зубы.
- Расскажи мне, что случилось.
Томас смотрит прямо перед собой.
- Админы по безопасности выследили его, когда он нашел лазейку в системе, - отвечает он. - В базу данных о погибших гражданах. Сначала он доложил об этом мне, понимая, что передам это Коммандеру Джемесон. Я всегда предупреждал Метиаса по поводу хакерства. Ты слишком часто переходишь дорогу Республике, в итоге и ты можешь сгореть. Оставайся верным, оставайся преданным. Но он не слушал. Ни один из вас меня не слушал.
- Так ты сохранил его секрет?
Томас снова опускает голову на руки.
- Тогда я впервые поругался с Метиасом. Он во всем мне признался. Я обещал, что никому не расскажу об этом, но в глубине души, хотел этого. Я никогда ничего не скрывал от Коммандера Джемесон. - Он делает небольшую паузу. - Получается, что мое молчание не имело никакого значения.. Админ все же решил передать информацию Каммандеру Джемесон. Вот как она узнала. Затем она приказала мне позаботиться о Метиасе.
Я молча слушаю его. Томас никогда не хотел убивать Метиаса. Я пытаюсь представить себе подходящий сценарий. Возможно, он даже пытался уговорить Коммандера Джемесон поручить это кому-то другому. Но она отказала, и он все равно решил это сделать.
Интересно, Метиас когда-нибудь пользовался своей привлекательностью и отвечал ли Томас взаимностью. Зная Томаса, я в этом сомневаюсь. Любил ли он Метиаса? Он пытался поцеловать меня после бала в честь поимки Дэя.
- Праздничный бал, - размышляю я, в этот раз вслух. Мне не нужно объяснять Томасу, что я хочу сказать, он все понимает. - Когда ты пытался....
Я замолкаю, замечая, что Томас продолжает смотреть в пол, выражение его лица меняется с полного безразличия на гримасу боли. Наконец он запускает руку в волосы и бормочет.
- Я стоял на коленях рядом с Метиасом, наблюдая, как он умирает. Моя рука держала тот нож. Он...
Я жду, голова слегка кружится от его слов.
- Он просил меня не причинять тебе вред, - продолжает Томас. - Его последние слова были о тебе. И я не знаю. В день казни Дэя, я пытался уговорить Коммандера Джемесон, чтобы она не арестовывала тебя. Но ты слишком все усложняешь и людям трудно защищать тебя, Джун. Ты нарушила так много правил. Как и Метиас. В тот вечер на балу, когда я смотрел на твое лицо... - Его голос надламывается. - Я думал, что смогу защитить тебя, а единственный способ был держать тебя поближе к себе, и я хотел завоевать тебя. Я не знаю, - повторяет он с горечью. - Даже Метиасу едва удавалось уследить за тобой. Каковы тогда были мои шансы?
День казни Дэя. Пытался ли Томас помочь мне, когда сопровождал вниз, чтобы проверить склад электробомб? Что если Коммандер Джемесон готовила мой арест, а Томас хотел добраться до меня первым? Для чего, чтобы помочь сбежать? Я не понимаю.
- Я заботился о нем, ты знаешь, - говорит он, нарушая тишину. Он притворяется храбрым, изображая фальшивый профессионализм. Но я все еще слышу нотки грусти в его голосе. - Но я также солдат Республики. Я сделал то, что должен был.
Я отталкиваю стол в сторону и делаю выпад, хотя и знаю, что все еще прикована цепями к стулу. Томас отпрыгивает назад. Я с силой сжимаю руки, падаю на колени, и пытаюсь схватить его за ногу. Сделать хоть что-нибудь. Ты больной. Ты настолько извращенный. Я хочу убить тебя. Я еще ничего не хотела так сильно за всю свою жизнь.
Нет, это неправда. Я хочу, чтобы Метиас был жив.
Солдаты снаружи, должно быть, услышали грохот, потому что они резко врываются внутрь и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, меня окружают несколько солдат, надевают еще одни наручники и отвязывают от стула. Они поднимают меня на ноги. Я яростно пинаюсь, вспоминая технику каждого удара, который изучала в школе, лихорадочно пытаясь освободиться. Томас так близко. Всего в нескольких шагах.
Томас просто стоит и смотрит на меня.
- Это был самый милосердный способ для него, чтобы умереть, - выкрикивает он. От этого у меня начинает кружиться голова, я знаю, что он прав, Метиаса наверняка замучили бы до смерти, если бы Томас не убил его в той аллее. Но мне все равно. Меня ослепила ярость и злость. Как он мог сделать такое с тем, кого любил? Как он смеет оправдывать себя? Что с ним такое?
После смерти Метиаса, в те ночи, когда Томас в одиночестве сидел в своем доме, он хоть раз снимал свою маску? Он когда-нибудь прятал в себе солдата и давал волю чувствам?
Меня вытаскивают из комнаты и тащат по коридору. Мои руки дрожат - я стараюсь выровнять дыхание, успокоить бешено колотящееся сердце, вернуть мысли о Метиасе обратно в потайной уголок своего сознания. Крошечная часть меня надеется, что я ошибалась на счет Томаса. Что он не тот, кто убил моего брата.
На следующее утро на лице Томаса не осталось и следа от каких-либо эмоций. Он говорит мне, что суд Денвера решил выполнить мою просьбу встретиться с Электором и меня решили отправить в Государственную Тюрьму в Колорадо.
Я направляюсь в столицу.
Глава 8
Дэй
МЫ ПРИЗЕМЛЯЕМСЯ В ЛАМАРЕ, ХОЛОДНЫМ ДОЖДЛИВЫМ УТРОМ, точно по расписанию. Рэйзор уходит со своим отрядом. Каэде и я ждем под лестницей, ведущей к запасному выходу из его офиса, пока все звуки не стихнут, а толпа с корабля, наконец- то, не уходит. В этот раз охранники не сканируют отпечатки пальцев и не проверяют ID карточки, поэтому мы можем следовать за другими солдатами прямо через главный выход. Мы сливаемся с толпой солдат, которые прибыли сюда, чтобы сражаться за Республику.
Когда мы из доков попадаем в бескрайнюю серость этого места, на нас падают ледяные капли дождя. Небо сплошь заволокли грозовые тучи. Пристань, идущая по одной стороне потрескавшейся уличной дороге и ряда огромных черных пирамидных доков по обеим сторонам, сейчас кажутся гладкими и блестящими из-за дождя. В воздухе пахнет сыростью и затхлостью. Туда-сюда, разбрызгивая грязь и гравий по тротуарам, проезжают джипы с солдатами. У всех солдат здесь на глазах выкрашена черная полоса, идущая от одного уха до другого. Должно быть, какой-то чокнутый стиль на фронте. Перед нами вырисовывается весь остальной город - серые небоскребы, которые скорее всего служат как казармы для солдат, некоторые из них новые, с гладким покрытием и тонированными окнами, на других уже появились трещины, как будто их недавно обстреляли гранатами. От некоторых остались только пепел и руины, у других только одна целая стена, больше напоминающие сломанные памятники. Здесь нет ленточных построек, лужаек и пастбищ.
Мы быстро идем по улице, тщетно стараясь спрятаться от дождя, надев на головы капюшоны.
- Это место уже бомбили, верно? - спрашиваю я у Каэде. С каждым словом зубы все сильнее стучат друг о друга.
Каэде открывает рот, притворяясь удивленной.
- Вот это да. Ты знаешь?
- Я не понимаю. - Я пристально смотрю на разрушенные здания, виднеющиеся на горизонте. - Почему здесь все разрушено? Разве военные действия проходят не далеко отсюда?
Каэде склоняется ближе, так, чтобы другие солдаты нас не слышали:
- Колонии сильно напирали на эту часть границы еще, когда мне было, сколько же, семнадцать? В общем, в течение многих лет. Они были примерно в добрых тысячи милях от Колорадо.
После многих лет, когда Республика промывала всем мозги, как-то непривычно слышать правду.
- Что...ты говоришь, что Колонии выигрывают войну, так? - спрашиваю я тихо.
- И выигрывают уже много лет. Ну, вот ты и услышал это от меня. Еще несколько лет, дружок, и ты увидишь их на своем заднем дворе. - В ее словах слышится отвращение. Возможно, она имеет что-то против Колоний. - Понимай, как хочешь, - бормочет она. - Я здесь только ради денег.
Я замолкаю. Колонии станут новыми Соединенными Штатами. Неужели это правда, что после стольких лет войны, все наконец-то закончится? Я стараюсь представить себе мир без Республики - без Электора, Испытания, чумы. Колонии победители. Черт, слишком хорошо, чтобы быть правдой. А с потенциальной возможностью убийства Электора, все это может стать реальностью гораздо раньше. Мне хочется расспросить ее обо всем подробнее, но Каэде шикает на меня, прежде чем я успеваю что-то сказать, и продолжаем идти в тишине.
Мы поворачиваем несколькими кварталами ниже и идем мимо двойных рядов железнодорожных путей, которые, кажется, тянутся на несколько миль. Наконец, мы останавливаемся, когда доходим до угла улицы далеко от казарм, скрытых тенью от полуразрушенных зданий. Иногда мимо проходят солдаты - одиночки.
- Сейчас здесь затишье в боевых действиях, - говорит Каэде, внимательно осматривая улицу. - Уже несколько дней. Но в ближайшее время все возобновится. Ты должен быть благодарен за то, что мы тебя взяли; ни у одного из солдат Республики нет шанса спрятаться под землей во время бомбежки.
- Под землей?
Но Каэде сфокусировала все свое внимание на солдате, который идет прямо к нам по улице. Я вытираю капли с лица, чтобы лучше рассмотреть его. Одет он так же как мы, мокрая кадетская куртка с накидкой, закрывающей часть пуговиц, на плечах серебряные погоны. Его смуглая кожа блестит под проливным дождем, а короткие завитки волос прилипают к голове. При дыхании, изо рта у него вырывается облако пара. Когда он подходит ближе, я понимаю, что глаза у него поразительно бледно серого цвета.
Он проходит мимо, делая вид, что не знает нас, и делает знак Каэде: два пальца вверх в виде буквы V.
Мы проходим по путям и продолжаем идти еще несколько кварталов. Здесь здания расположены близко друг к другу и улицы такие узкие, что рядом могут идти только два человека. Должно быть, здесь жили мирные жители. Большинство окон выбито, а оставшиеся накрыты старой одеждой. Я вижу в них очертания нескольких человек в свете свечей. Любой, кто не является солдатом в этом городе, должно быть выполняют ту же работу, что когда-то делал мой отец - готовка, уборка забота о раненных. Отец, наверное, жил в такой же нищете, когда оправлялся на фронт исполнять свой долг.
Каэде вырывает меня из моих мыслей, внезапно толкнув в одну из темных узких аллей.
- Двигайся быстрее, - шепчет она.
- Ты, наверное, забыла с кем разговариваешь, да?
Она игнорирует меня, присаживается около одной из стен, где на земле прикреплена металлическая решетка, затем здоровой рукой достает какой-то черный прибор. Она быстро прикрепляет его к одной стороне решетки. Проходит несколько секунд. Затем решетка поднимается вверх на двух петлях и тихо сдвигается в сторону, открывая черный проход. Я понимаю, что этот проход специально сделали грязным, но на самом деле это замаскированный потайной ход. Каэде наклоняется и прыгает вниз. Я следую за ней. Мои ботинки с всплеском приземляются в воду, а решетка над нами снова закрывается.
Каэде берет меня за руку и ведет по туннелю. Здесь пахнет затхлостью, похоже на смешанный запах старого камня, дождя и ржавого металла. Ледяная вода капает с потолка прямо на мокрые волосы. Мы проходим всего несколько шагов, прежде чем резко повернуть направо, полностью спрятавшись в темноте.
- В каждом военном городке есть такие туннели, - шепчет Каэде, нарушая тишину.
- Да? Для чего они?
- По слухам, все эти туннели использовались, когда восточные Американцы пытались пробраться на запад, подальше от наводнения. Еще до начала войны. Так что каждый из этих туннелей проходит прямо под казармами между Республикой и Колониями. - Каэде делает какое-то движение рукой, но в темноте я ничего не могу разглядеть. - После того, как началась война, обе страны начали использовать их в боевых действиях, а в итоге Республика разрушила все входы в туннели со своей границы, точно также как и Колонии. Патриотам в тайне удалось раскопать и восстановить пять из них. Мы воспользуемся одним из них в Ламаре, - она делает паузу и указывает на потолок, - и одним в Пирре. В соседнем городе.
Я пытаюсь представить, какими они были раньше, когда не было ни Республики, ни Колоний, и одна единая страна была в центре Северной Америки.
- И никто не знает, что они здесь?
Каэде насмешливо хмыкает:
- Думаешь, мы бы пользовались ими, если бы о них знала Республика? Даже Колонии не знают. Но они отлично подходят для миссий Патриотов.
- А Колонии, правда что ли вас, ребятки, спонсируют?
Каэде слегка улыбается.
- Кто еще дал бы нам достаточно денег, чтобы поддерживать такие туннели? Я еще не встречалась с нашими спонсорами - Рэйзор сам поддерживает с ними связь. Но деньги продолжают поступать, так что, думаю, они довольны нашей работой.
Мы идем еще какое-то время в тишине. Мои глаза уже приспособились к темноте, и я могу видеть ржавчину, покрывающую стены туннеля. Ручейки воды стекают вниз по металлическим стенам.
- Ты рада, что они выигрывают войну? - спрашиваю я через несколько минут. К счастью, она не против поговорить о Колониях. - Я имею в виду, ведь они практически выгнали тебя из их страны?
Каэде горько смеется. Звуки наших шагов по воде эхом отдаются в туннеле.
- Да, думаю я рада, - говорит она. - А какова альтернатива? Смотреть, как побеждает Республика? Ты скажи мне, что лучше. Но ведь ты вырос в Республике. Кто знает, что ты думаешь о Колониях. Возможно, ты уверен, что это рай.
- А есть причина, по которой я не должен так думать? - отвечаю я. - Отец рассказывал мне истории о Колониях. Он говорил, что там были города, полностью освещенные электричеством.
- Твой отец работал на сопротивление или что?
- Я не уверен. Он не говорил об этом вслух. Мы все думали, что он занимается чем-то за спиной Республики. Он приносил нам эти..... безделушки вязанные с Соединенными Штатами. Немного странно для обычного человека. Он говорил о том, что когда-нибудь увезет нас всех из Республики. - Я делаю паузу, погрузившись в старые воспоминания. Даже цепочка на шее кажется тяжелее. - Не думаю, что я когда-нибудь понимал, чем он действительно занимается.
Каэде кивает.
- Ну, я выросла на восточном побережье Колоний, где они граничат с Южной Атлантикой. Я не была там уже много лет, уверена, что вода же заняла десятки футов земли. Во всяком случае, я попала на один из их Военных Дирижаблей и стала лучшим пилотом во время обучения.
Если у Колоний нет Испытаний, интересно, как они выбирают, кого принимать в школы.
- Так что же случилось?
- Убила человека, - отвечает Каэде. Она говорит это так, как будто это самая обычная вещь на свете. В темноте она подходит ближе ко мне и смело всматривается в мое лицо. - Что? Не смотри на меня так - это был несчастный случай. Он завидовал тому, что наш командир любил меня больше чем его, поэтому попытался столкнуть меня с дирижабля. В той драке я сильно повредила один глаз. Позже я нашла его в раздевалке и разделалась с ним. - Она изображает отвращение. - Оказалась, что я слишком сильно ударила его по голове, и он уже никогда не проснулся. Мой благодетель выгнал меня после этого маленького инцидента, запятнавшего мою репутацию - и не только потому что я убила человека. Кому нужен работник, боевой пилот, с поврежденным глазом, даже поле операции? - Она останавливается и указывает на свой правый глаз. - Я была испорченным товаром. Моя ценность сильно снизилась. Академия дала мне пинка после того, как мой спонсор бросил меня. Очень обидно, честное слово. Я пропустила последний год обучения из-за этого проклятого придурка.
Я не понимаю некоторых терминов, которые использует Каэде - служба, служащий - но я решаю спросить ее об этом в другой раз. Я уверен, что постепенно смогу вытащить из нее больше информации о Колониях. Сейчас я хочу больше узнать о людях на которых работаю.
- А затем ты присоединилась к Патриотам?
Она беспечно отмахивается от меня и выпрямляет руки перед собой. Я напоминаю себе какая Каэде высокая, когда ее плечи оказываются на одном уровне с моими.
- Факт в том, что Рэйзор платит мне. Иногда мне даже удается полетать. Но я здесь только ради денег и до тех пор, пока я получаю свою долю, сделаю все, чтобы вернуть Соединенные Штаты. Если это означает позволить Республики рухнуть, пусть так. Если это означает победу славных Колоний, пусть так. Сделать так, чтобы эта война закончилась, и Соединенные Штаты снова возродились. Вернуть людям нормальную жизнь. Вот, что меня волнует.
Все это меня немного забавляет. Хотя Каэде и пытается сделать будто ей все равно, я точно могу сказать, что она гордится быть Патриотам.
- Ну, кажется, Тессе ты нравишься, - отвечаю я. - Поэтому думаю, что с тобой полный порядок.
Теперь Каэде смеется не сдерживаясь.
- Должна признать она очень милая, рада, что не убила ее в том бою Скиз. Вот увидишь - нет такого Патриота, которому она бы не нравилась. Не забывай теперь проявлять любовь своей маленькой подружке, хорошо? Я знаю, ты положил глаз на Джун, но Тесса с ума сходила из-за беспокойства о тебе. Это на случай, если сам ты ничего не понял.
От этого на лице у меня пропадет улыбка.
- Я просто никогда по-настоящему не думал о ней так, - бормочу я.
- С ее прошлым она заслуживает немного любви, тебе так не кажется?
Я выставляю руку вперед, останавливая Каэде.
- Она рассказала тебе о своем прошлом?
Каэде оглядывается на меня.
- Она никогда не рассказывала тебе свою историю, так? - говорит она, действительно сбитая с толку.
- Я так и не смог узнать этого от нее. Она всегда выкручивалась и через какое-то время я сдался.
Каэде быстро приходит в себя.
- Наверное, она не хотела, чтобы ты жалел ее, - наконец говорит она. - Она была самой младшей из пяти. Думаю, тогда ей было около девяти лет. Родители не могли позволить себе прокормить их всех, поэтому как-то ночью просто выкинули ее из дома. Она говорила, что стучалась в дверь несколько дней.
Я не могу сказать, что удивился, когда услышал это. Республике наплевать на уличных сирот, поэтому они никогда не дают им второго шанса - любовь моей семьи, вот, что поддерживало меня все эти годы на улицах. Вероятно, у Тессы этого не было. Не удивительно, что она так вцепилась в меня, когда мы впервые встретились. Я, наверное, был единственным человеком в мире, который заботился о ней.
- Я не знал, - шепчу я.
- Что ж, теперь знаешь, - отвечает Каэде. - Поддерживай ее, вы двое отлично подходите друг другу. - Она слегка хихикает. - Оба такие оптимистичные. Я никогда не встречала такую парочку «солнце и радуга» среди идиотов из трущоб.
Я не отвечаю. Конечно, она права - я никогда об этом не думал, но мы с Тессой правда подходим друг другу. Она понимает, откуда я родом. Она легко может подбодрить меня. Как будто она всегда была сама счастлива, вместо той правды, которую рассказала мне Каэде. Я чувствую приятное тепло при мысли, что снова увижу Тессу. Куда она туда и я, и наоборот. Неразлучные.
Но Джун.
Даже при упоминании ее имени мне становится трудно дышать. Меня всегда смущает моя реакция. А с Джун мы подходим друг другу? Нет. Это первое слово, которое всплывает в моих мыслях.
Но все же.
Больше нам нечего обсудить. Иногда я оглядываюсь назад, наполовину надеясь увидеть хоть какой-то отблеск света, а наполовину боясь увидеть этот свет. Отсутствие света означает, что туннель не проходит прямо под канализационными решетками и люди на поверхности не видят его. Мы уходим все глубже и глубже под землю. Я заставляют себя дышать ровно и спокойно, хотя, кажется, что стены вокруг как будто сужаются. Чертов туннель. Я бы отдал что угодно, чтобы снова оказаться на поверхности.
Кажется проходит целая вечность, но наконец, я чувствую, что Каэде резко останавливается. Эхо наших шагов по воде, теперь слышится иначе - думаю мы остановились перед сплошной конструкцией. Возможно стеной.
- Раньше этот бункер использовался как место отдыха для беженцев, - бормочет она. - За ним туннель идет дальше и выходит прямо в Колониях.
Каэде пытается открыть дверь с помощью небольшого рычага с одной стороны, когда ей это не удается, она начинает слегка постукивать по двери костяшками пальцев, в общей сложности ударив по двери десять или одиннадцать раз. - Ракета, - говорит она вслух. Мы дрожим от холода.
Ничего. Затем на стене открывается небольшое прямоугольное отверстие и оттуда выглядывает пара желто-коричневых глаз.
- Привет, Каэде. Дирижабль прибыл вовремя, да? - Девушка, говорящая за дверью прищуривает на меня глаза. - Кто твой друг?
- Дэй, - отвечает Каэде. - А теперь тебе лучше прекратить все это дерьмо и пустить меня внутрь. Я замерзла.
- Хорошо, хорошо. Просто проверяю. - Она осматривает меня с головы до ног. Я удивлен, что она вообще-то что-то может видеть в такой темноте. Наконец небольшое прямоугольное отверстие закрывается. Я слышу несколько звуковых сигналов и второй голос. Стена отъезжает в сторону, открывая узкий коридор с дверью на другом конце. До того, как кто-то из нас успевает сделать хоть шаг, трое людей выходят вперед из-за стены с оружием направленным нам в головы.
- Заходите, - говорит один из них. Это девушка, которая только что открывала отверстие в стене. Мы делаем, как она говорит. Стена за нами задвигается обратно. - Пароль этой недели? - добавляет она, громко лопая пузырь жевательной резинки.
- Александр Гамильтон, - резко отвечает Каэде.
Теперь все три пистолета направлены на меня.
- Дэй, да? - говорит девушка. Она быстро надувает пузырь. - А ты в этом уверена?
Несколько секунд я соображаю, что этот вопрос адресован Каэде, а не мне. Каэде раздраженно вздыхает и хлопает девушку по руке.
- Да, это он. Так что хватит уже.
Они опускают оружие. Я облегченно выдыхаю, до этого момента я даже не заметил, как задержал дыхание. Девушка, которая пустила нас внутрь, жестом указывает нам идти ко второй двери, и когда мы подходим к ней, она достает такое же устройство, что и Каэде до этого, и прикрепляет его к левой стороне двери. Несколько звуковых сигналов.
- Идите вперед, - говорит она нам. Затем она кивает в мою сторону. - Одно резкое движение и я пристрелю тебя раньше, чем ты успеешь моргнуть.
Открывается вторая дверь. Нас сразу же окутывает теплом, когда мы заходим в огромную комнату полную людей, суетящихся вокруг столов и около настенных мониторов. На потолке электрические лампы; в воздухе витает едва различимый запах ржавчины и плесени. Здесь находятся, наверное, человек двадцать-тридцать, но в комнате по-прежнему полно свободного места.
Заднюю стену украшает огромная проекция в виде эмблемы, в которой я узнаю сокращенную версию официального флага Патриотов - большая серебряная звезда с тремя серебряными V образными полосами под ней. Умно с их стороны просто проецировать изображение, в крайнем случае, они быстро смогут забрать проектор и бежать. На некоторых мониторах изображен воздушный корабль, который я заметил еще на борту «Династии». Другие показывают кадры с камер безопасности - комнаты офицеров, городские улицы Ламара, видео с борта воздушного корабля, пролетающего прямо над фронтом. На одном даже крутится коротая запись пропаганды Патриотов для повышения боевого духа, которая слишком сильно напоминает мне рекламные объявления Республики: ВОЗРОДИМ ШТАТЫ, затем СВОБОДНАЯ ЗЕМЛЯ и, наконец, ВСЕ МЫ АМЕРИКАНЦЫ. На остальных изображена карта Америки, усеянная разноцветными точками - и еще на двух карта мира.
Я изумленно смотрю на них. Еще никогда в жизни я не видел карты мира. Я даже не уверен, что такие вообще есть в Республике. Но теперь я вижу океаны, которые омывают Северную Америку и отделяют от нее еще одну островную территорию ЮЖНУЮ АМЕРИКУ, крошечный архипелаг, который называется Британские острова, огромные материки Африка и Антарктика, страна - Китай (с кучей маленьких красных точек, идущих прямо по краю береговой линии).
Это реальный мир, и он отличается от того мира, который Республика показывает своим гражданам.
Все люди в комнате наблюдают за мной. Я отворачиваюсь от карты и жду, пока Каэде скажет что-то. Но она только пожимает плечами и хлопает меня по спине. Моя промокшая куртка издает при этом хлюпающий звук.
- Это Дэй.
Все они молчат, хотя я вижу как в их глазах узнавание, когда они слышат мое имя. Затем кто-то громко воет как волк. Напряжение в комнате пропадает - в комнате раздаются смешки, а люди возвращаются к своим делам.
Каэде ведет меня мимо столов. Несколько человек рассматривают какую-то схему, другая группа распаковывает коробки; кто-то просто отдыхает, просматривая повторы каких-то мыльных опер Республики. Двое Патриотов сидят в углу перед монитором, раскачиваясь назад и вперед, играя в видео игру, передвигая синего монстра по экрану движениями рук. Наверное, даже эта игра куплена специально для Патриотов, так как все элементы в ней в синих и белых цветах.
Один парень сдавленно смеется, когда я иду мимо. Волосы у него выкрашены в ярко белый цвет и уложены в форме ирокеза, кожа цвета бронзы, он слегка сутулится, как будто готовится к прыжку. На мочке уха отсутствует кусок плоти. Я понимаю, что этот тот же самый человек, издавший вой.
- Так. Значит ты тот, кто бросил Тессу, да? - Есть в нем какое- то высокомерие, от которого он сильно раздражает меня. Он с презрением осматривает меня с головы до ног. - Не понимаю, почему такая девушка, как она зависает с таким уродом, как ты. Несколько ночей в Республиканской тюрьме сбили с тебя всю спесь?
Я делаю шаг к нему и весело улыбаюсь.
- При всем уважении, я не вижу, чтобы Республика развешивала плакаты с твоей симпатичной мордашкой по всей стране.
- Заткнитесь оба. - Каэде встает между нами и тычет пальцем парню в грудь. - Бакстер, разве ты не должен готовиться к завтрашнему ночному забегу?
Парень оскаливается на меня и отворачивается.
- До сих пор не понимаю, с какой стати мы доверяем любовнику этой девки из Республики, - огрызается он.
Каэде хлопает меня по плечу и продолжает идти вперед.
- Не обращай внимания на этого придурка, - говорит она мне. - Бакстер не самый большой фанат твоей Джун. От него могут быть неприятности, так что постарайся подружиться с ним, ладно? Тебе придется работать с ним. Он тоже Беглец.
- Он? - спрашиваю я. Я не ожидал, что такой качок, как он может быть Беглецом, но опять же, его сила наверняка помогает ему попасть в места до которых я бы не смог добраться.
- Ага. Ты сбросил его вниз в иерархии Беглецов, - ухмыляется Каэде. - И однажды ты сорвал ему одну из миссий Патриотов. Хотя никогда об этом и не догадывался.
- Да? И что это была за миссия?
- Обстрел Административной машины Хиана, в Лос-Анджелесе.
Ого - как будто прошло уже лет сто, когда я последний раз сталкивался с Хианом. Я тогда и понятия не имел, что в тоже время Патриоты планировали свою миссию.
- Какая трагедия, - отвечаю я, разглядывая людей в комнате, после того, как Бакстер упомянул о Тессе.
- Если ты ищешь Тессу, она ждет нас здесь. Вместе с остальными Медиками. -Каэде указывает на заднюю часть комнаты, где находятся несколько дверей. - Скорее всего сейчас она в медчасти наблюдает как зашивают чью-нибудь рану. Она быстро учиться.
Каэде проводит меня мимо столов и оставшихся Патриотов, затем останавливается перед картой мира.
- Держу пари, ты никогда не видел ничего подобного.
- Неа. - Я внимательно рассматриваю материки, все еще напуганный мыслью, что все это может контролировать Республика. В начальной школе нам рассказывали, что те земли, которые находятся не под контролем Республики, всего лишь разрушенные нации, которые едва сводят концы с концами. Неужели так много стран борются за выживание? Или дела у них идут хорошо, и они даже процветают? - Для чего вам карты мира?
- Наше движение здесь очень похоже на такие же по всему миру, - отвечает Каэде, скрещиваю руки перед собой. - Везде, где люди недовольны своим правительством. Это своего рода моральная поддержка для нас. - Когда она замечает, что я продолжаю концентрированно анализировать карту, она быстро проводит рукой по Северной Америке. - Здесь находится Республика, которую мы все любим и знаем. А здесь Колонии. - Она указывает на небольшие раздробленные участки земли, разделяющие Республика на восточной границе. Я рассматриваю красные круги, которыми отмечены города в Колониях. Нью-Йорк, Питтсбург, Сент-Луис, Нэшвилль. Интересно они и правда светятся как рассказывал отец?
Каждые продолжает рассказывать, водя рукой по карте от севера к югу.
- Канада и Мексика придерживаются строгой демилитаризации на своих территориях как по отношению к Республике, так и к Колониям. В Мексике есть свои Патриоты. А здесь все, что осталось от Южной Америки. Знаешь, раньше все это было одним большим континентом. А это Бразилия, - она показывает на большой треугольный остров, расположенный далеко на юге от Республики, - Чили и Аргентина. - Каэде весело рассказывает об этих континентах о том, что они из себя раньше представляли. То, что сейчас называется Норвегией, Францией, Испанией, Германией и Британскими островами раньше были частью единого целого, Европой. Она говорит, что то, что осталось от европейского народа, переселились в Африку. Народы России и Монголии не вымерли, как утверждает Республика. Австралия была одним большим материком. Затем она рассказывает о сверхдержавах. Китай - это огромный мегаполис, целиком построенный на воде и над городом всегда нависают черные тучи.
- Хай Чэн, - добавляет она. - Города морей. - Я узнаю, что Африка не всегда была процветающим государством с высоко раз витыми технологиями, постепенно там появлялись университеты, небоскребы и межнациональные беженцы. Антарктида раньше была полностью необитаема и покрыты ледниками. Но теперь, также как Китай и Африка, она стала высоко развитой столицей, привлекающей огромное число туристов. - По сравнению с ними, технологии Республики и Колоний в очень плачевном состоянии, - добавляет Каэде. - Когда-нибудь я поеду в Антарктиду. Скорее всего, там просто потрясающе.
Она говорит, что Соединенные Штаты раньше тоже были сверхдержавой.
- А потом пришла война, - добавляет Каэде, - и все их великие мыслители в буквальном смысле бежали со всех ног, чтобы не потерять свое положение. Знаешь, из-за Антарктиды все время были угрозы наводнения. И, кажется, что дела и так хуже некуда, но внезапно солнце прямо свихнулось и растопило весь лед в Антарктиде. Такого наводнения мы с тобой никогда не видели. Миллионы людей погибли, не выдержав резкого изменения температуры. То наверное еще зрелище было, да? В конце концов, солнце вернулось к прежнему состоянию, а вот климат нет. Тогда вся пресная вода смешалась с морской и все изменилось.
- Республика никогда об этом не рассказывала.
Каэде закатывает глаза.
- О, да перестань. Это же Республика. Зачем им это? - Она указываем на небольшой экран в углу комнаты, на котором транслируются новости. - Хочешь посмотреть, что о Республике думают иностранцы? Смотри.
Я присматриваюсь к заголовкам и понимаю, что новости транслируются на незнакомом мне языке.
- Антарктийский, - отвечает Каэде на мой вопросительный взгляд. - Мы поймали родин из их каналов. Читай заголовки.
На экране появляется континент вид с воздуха вместе с поясняющим текстом Республика Америка. Женский голос что-то говорит, а в правом нижнем углу появляется перевод, -...можно найти новые способы переговоров с этим воинствующем государством особенно сейчас, когда вся власть перешла к новому Электору. Африканский президент Нтомби Оконджо предложил сегодня приостановить помощь Соединенным нациям Республики, пока не будет достаточно доказательств создания мирного договора между этим изолированным государством и его восточных соседом -
Изолированный. Военное положение. Я внимательно смотрю на эти слова. Республика всегда казалась мне воплощением силы, безжалостной, машиной убийств. Каэде ухмыляется, увидев мое выражение лица и, наконец, отводит меня от мониторов. - Внезапно Республика перестала быть всемогущей, да? Ничтожное крошечное государство, поддерживающее свое положение на чужой помощи? Я скажу тебе Дэй - они просто промывают всем мозги, убеждая их, что реальности не существует.
Мы подходим к столу, на котором стоят два компьютера с плоскими экранами. Молодой человек, сидящий за одним из них, это тот же самый парень, который показал Каэде пальцами знак V, когда мы шли по железной дороге, парень с темной кожей и светлыми глазами. Каэде дотрагивается до его плеча. Он не сразу реагирует. Вместо этого он печатает несколько последних строк, а затем плавно садиться на стол. Я ловлю себя на том, что с восхищением наблюдаю за его движениями. Без сомнения он Беглец. Он скрещивает руки на груди и спокойно ждет, пока Каэде представит нас друг другу.
- Дэй, это Паскао, - говорит она мне. - Паскао - бесспорный лидер среди наших Беглецов, и он с нетерпением ждал встречи с тобой.
Паскао протягивает мне руку, его бледные глаза неотрывно смотрят на меня. Он улыбается мне белозубой улыбкой.
- Приятно познакомиться, - говорит он взволновано, слегка сбиваясь на словах. Он заливается румянцем, когда я улыбаюсь в ответ. - Мы все много слышали о твоих великих делах Я твой большой фанат. Самый большой.
Я не помню, чтобы кто-то раньше также открыто флиртовал со мной, за исключением может того парня из сектора Блюридж.
- Приятно встретить еще одного Беглеца, - отвечаю я, пожимая ему руку. - Уверен, что смогу научиться у тебя пары новых трюков.
На лице у него появляется дьявольская ухмылка, когда он замечает, как взволновано я выгляжу.
- О, тебе понравится то, что будет. Поверь мне, ты не пожалеешь, что присоединился к нам - мы ознаменуем начало новой эры в Америке. Республика даже не поймет, кто именно нанесет удар. - Теперь он перешел на серию восторженных жестов, сначала раскинув руки широко перед собой, а затем, делая вид, что развязывает узлы в воздухе. - Наши Хакеры провели несколько недель, заменяя проводку в Денверской Башне. Теперь нам всего лишь нужно подключиться к любому громкоговорителю и бам, мы уже транслируемся на всю Республику. - Он хлопает один раз, а затем щелкает пальцами. - Все услышат тебя. Ты же у нас Революционер, да?
Звучит, как более сложная версия того, что я делал в аллея в месте десяти секунд, когда я впервые противостоял Джун, чтобы достать лекарство от чумы для Идена. Когда я похимичил с проводами на громкоговорителях по всей аллее. Но переделать проводку на главном здание, чтобы транслировать на всю Республику?
- Звучит забавно, - говорю я. - И что же мы будем вещать?
Паскао удивленно смотрит на меня.
- Конечно же убийство Электора. - Он быстро переводит взгляд на Каэде, та кивает, и он достает из кармана маленькое треугольное устройство. Щелчком он открывает его. - Нам нужно будет записать все доказательства, все до малейшей детали, начиная с того как мы вытаскиваем его из машины и заканчивая тем, как мы всаживаем в него несколько пуль. Наши Хакеры будут наготове и смогут сразу же прокрутить запись убийства на всех Информщитах. Мы расскажем о нашей победе по громкоговорителям всей Республике. Посмотрим, как они смогут нас остановить.
У меня мурашки бегут по кожи от такой дикости. Я вспоминаю, как солдаты записали и транслировали смерть Джона - то есть мою смерть - по всей стране.
Паскао наклоняется ко мне, прикладывает руку к уху и шепчет:
- И это даже не лучшая часть плана, Дэй. Он отодвигается достаточно далеко, так, что я снова могу видеть его зубастую ухмылку. - Хочешь узнать, в чем заключается лучшая часть?
Я напрягаюсь:
- Что?
Паскао удовлетворенно скрещивает перед собой руки.
- Рэйзор считает, что именно ты должен застрелить Электора.
Глава 9
Джун
ДЕНВЕР, КОЛОРАДО.
НА ЧАСАХ 19:37
24 ГРАДУСА ПО ФАРЕНГЕЙТУ.
Я ПРИБЫВАЮ В СТОЛИЦУ НА ПОЕЗДЕ (СТАНЦИЯ 42 B) в самый разгар метели, где на платформе собралась толпа, чтобы посмотреть на меня. Пока мы медленно останавливаемся, я, через замерзшее окно, вглядываюсь в толпу. Несмотря на то, что на улице очень холодно, эти жители собрались позади временно огораживающего барьера, толкая и отпихивая друг друга, будто приезжает Линкольн или другой знаменитый певец. Людей сдерживает не менее двух военных патрулей. До меня доносятся их приглушенные крики.
- Назад! Всем зайти за ограждение. За ограждение! Любой, замеченный с камерой, будет сразу же арестован.
Так странно. Многие из них кажутся очень бедными. Помогая Дэю, я заработала себе хорошую репутацию в бедных секторах. Я дотрагиваюсь до кольца из бумажных скрепок на пальце. Похоже, это уже вошло у меня в привычку.
Томас идет по проходу к моему месту, затем наклоняется, чтобы сказать что-то солдату, сидящему рядом со мной.
- Отведите ее к двери, - говорит он. - Быстро. - Он переводит на меня взгляд, затем осматривает мою одежду (желтая тюремная куртка из-под которой торчит воротник тонкой белой рубашки). Он ведет себя так, как будто вчера вечером между нами не было никакого разговора в комнате для допросов. Я неотрывно смотрю на свои колени. От его взгляда у меня мурашки бегут по спине. - Снаружи очень холодно, - говорит он своим людям. - Убедитесь, что она тепло одета.
Солдаты направляют на меня оружие (Модель XM-2500, диапазон 700 метров, самонаводящийся прицел, может пробить два слоя цемента), затем поднимают меня на ноги. Во время поездки на поезде я довольно открыто наблюдала за этими двумя солдатами, так что сейчас их нервы скорей всего на пределе.
Кандалы у меня на руках с лязгом ударяются друг о друга. С таким оружием как у них, я точно умру от потери крови, неважно, куда угодят их пули. Должно быть, они думают, что я планирую отнять оружие у кого-нибудь из них, когда они отвлекутся. (Смешное предположение, потому что с этими кандалами на руках, я никак не смогу справиться с винтовкой.)
Они ведут меня по проходу к выходу из нашего вагона, где еще четверо солдат ждут у открытой двери, которая ведет на платформу. В нас ударяет порыв холодного ветра, и у меня перехватывает дыхание. Однажды я уже была на фронте, когда мы с Метиасом единственный раз вместе были на задание, но тогда то был Западный Техас в разгар лета. Я еще никогда не была в городе, доверху заваленном снегом. Томас проходит вперед нашей группы и показывает одному солдату, чтобы тот накинул на меня пальто. Я принимаю его с благодарностью.
Толпа (где- то около девяносто или сто человек) замолкает, когда видит меня в ярко желтой куртке, и когда я иду вниз по ступеням, то чувствую на себе их обжигающие взгляды. Большинство из них дрожат на ветру, одетые в тонкую одежду, которая едва ли защищает их от холода, а в ботинках сплошь дыры. Я не могу этого понять. Несмотря на холод, они пришли сюда, чтобы только посмотреть, как я выхожу из поезда - и кто знает, как долго они уже здесь стоят. Внезапно я чувствую вину за то, что приняла пальто.
Мы доходим до конца платформы, почти заходим в вестибюль здания, когда я слышу, как кто-то выкрикивает из толпы. Я оборачиваюсь до того, как солдаты успевают меня остановить.
- Дэй жив? - кричит какой-то парень. Он, наверное, старше меня, недавно вышел из подросткового возраста, но такой тощий и маленький, что легко мог бы сойти за моего ровесника, если не приглядываться к его лицу.
Я поднимаю голову и улыбаюсь. Но охранник бьет его по лицу прикладом винтовки, а солдаты хватают меня за руки и силой разворачивают обратно. Толпа взрывается криками. Среди всего этого шума, я различаю несколько слов: Дэй жив! Дэй жив!
- Идем дальше, - выкрикивает Томас. Мы заходим в вестибюль и, когда за нами закрываются двери, я чувствую, как по всему телу разливается тепло.
Я ничего не сказала, но и улыбки было достаточно. Да. Дэй жив. Я уверена, что Патриоты оценят мой вклад в распространение этих слухов.
Мы проходим через вестибюль и садимся в три военных джипа. Когда мы выезжаем от станции и выруливаем на шоссе, я разглядываю город, раскинувшийся за окном. Обычно у людей имеется веская причина, чтобы приехать в Денвер. Никто кроме местных жителей не может сюда въехать без специального разрешения. То, что я нахожусь здесь и вижу этот город уже необычно. Город лежит под покровом белого снега, но даже сквозь него проглядываются очертания гигантской стены Денверской дамбы, защищающей город от наводнений. Доспехи. Я читала об этом в начальной школе, но видеть это своими глазами совсем другое. Небоскребы здесь такие высокие, что их верхушки исчезают за туманом заснеженных облаков, каждый балкон покрыт тоненькой коркой льда, каждый из которых огорожен гигантскими металлическими балками. Между зданиями я замечаю Главную Башню. Повсюду горят прожектора и летают вертолеты рассекающие небо над небоскребами. В одном месте у нас над головами пролетают сразу четыре военных истребителя. Я замираю, глядя на них (Жнецы X-92, экспериментальные самолеты, производство которых еще не началось за пределами столицы; но должно быть они уже удачно прошли тесты, раз инженеры разрешили запустить их прямо над центром Денвера). В этом городе еще больше военных, чем в Вегасе, и он выглядит куда более пугающим, чем я могла себе представить.
Голос Томаса возвращает меня к реальности.
- Мы отвезем тебя в Колбурн Холл, - говорит он с переднего сиденья джипа. - Это обеденный зал в Кэпитал Плаза, где сенаторы иногда проводят банкеты. Часто там обедает Электор.
Колбурн? Я слышала, что это очень необычное место для встречи, а учитывая то, что изначально меня хотели отвезти в Денверскую тюрьму, все становиться еще более странным. Скорей всего для Томаса это тоже новая информация. Не думаю, что он хоть раз был в столице, но как у хорошего солдата, у него нет времени разглядывать местные пейзажи. По правде говоря, я чувствую предвкушение от того, что скоро увижу Кэпитал Плаза, и если он действительно такой огромный как я слышала.
- Там мой патруль передаст тебя другому патрулю под командованием Коммандера ДеСото. - Патруль Рэйзора, добавляю я про себя. - Электор встретится с тобой в королевских палатах в Холле. Советую вести себя надлежащим образом.
- Спасибо за совет, - отвечаю я, холодно улыбаясь отражению Томаса в зеркале заднего вида. - Будь уверен, я покажу ему свой лучший реверанс. - Хотя на самом деле я начинаю немного нервничать. Электор - это тот, кого меня учили уважать с самого рождения, тот, за кого, я не задумываясь, отдала бы жизнь. Даже сейчас, даже после всего того, что я узнала о Республике, я все еще чувствую, как та глубоко укоренившаяся приверженность пытается взять надо мной верх, то знакомое ощущения, которое хочет вновь окутать меня. Странно. Я не чувствовала этого раньше, когда узнала о смерти Электора или, когда впервые услышала речь Андэна. Это чувство скрывалось до сих пор, когда я всего лишь через несколько часов увижу его лично.
Я уже не та одаренная девушка, которую он встретил в первый раз. Что он теперь обо мне подумает?
* * *
КОЛБУРН ХОЛЛ, КОРОЛЕВСКАЯ ОБЕДЕННАЯ КОМНАТА.
Здесь слышится эхо. Я сижу одна с одной стороны длинного стола (двенадцать футов темного вишневого дерева, на ножках ручная резьба, украшенный золотым орнаментом, каждая деталь которого наверняка идеально прорисованы до последнего миллиметра), выпрямившись на стуле с мягкой вельветовой спинкой. Далеко у противоположной стены в камине слышится треск дров, над ним висит огромный портрет Электора, а на стенах восемь золотых ламп. Повсюду стоят солдаты - пятьдесят два стоят в линию у стены, плечом к плечу, шестеро стоят по обе стороны от меня. На улице все еще холодно, но здесь достаточно тепло, поэтому служанки одели меня в легкое платье и тонкие кожаные сапоги. Мне вымыли, высушили и уложили волосы, и теперь они гладко лежат, доходя до середины моей спины. Их украшают нити из крошечных жемчужин (стоимость одной такой около двух тысяч Банкнот). Я с восхищением осторожно дотрагиваюсь до них, но потом, вспомнив бедняков, которые собрались у станции, в изношенной одежде, резко убираю руку от волос, испытывая отвращение к самой себе. Другая служанка нанесла блестящие тени мне на веки, чтобы казалось, будто они горят в свете ламп. Платье кремово - белого цвета, с добавлением грозового серого, спускается шифоновыми юбками до самых ног. От сильно затянутого внутреннего корсета я едва ли могу дышать. Без сомнения очень дорогое платье: пятьдесят тысяч Банкнот? Шестьдесят?
Единственное, что кажется неуместным в этой картине, это тяжелые металлические кандалы на лодыжках и запястьях, которыми я прикована к стулу.
Проходит полчаса, пока еще один солдат (одетый в черно- красную форму столичного патруля) не входит в комнату. Он держит дверь открытой, встает по стойке смирно и поднимает подбородок.
- Наш славный Электор в здании, - объявляет он. - Пожалуйста, встаньте.
Он делает вид, что обращается не к кому-то конкретно, но на самом деле я единственная, кто здесь сидит. Я поднимаюсь со стула с характерным звоном цепей.
Проходит еще пять минут. Затем, когда я уже начала задумываться зайдет ли вообще кто-нибудь, молодой человек тихо заходит в комнату и кивает солдатам у входа. Охранники отдают воинское приветствие. Я не могу отсалютовать с этими цепями на руках, равно как не могу присесть в реверансе - поэтому я просто стою на месте и смотрю прямо на Электора.
Андэн выглядит точно так же, как тогда, когда я впервые его встретила на праздничном балу - высокий, с царственным видом и идеальной фигурой, темные волосы лежат идеально, вечернее пальто красивого темно-серого цвета, с золотыми полосками на рукавах и золотыми погонами на плечах. Серьезный взгляд зеленых глаз, хотя кажется, что он немного сутулит плечи, как будто на них опустился неподъемный груз. Кажется, будто смерть его отца все же как-то повлияла на него.
- Садитесь, пожалуйста, - говорит он, направляю руку в белой перчатке (перчатки боевых пилотов) в мою сторону. У него мягкий голос, но он эхом разносится по всей комнате. - Надеюсь, с вами хорошо обращались, мисс Ипарис.
Я делаю, как он говорит.
- Да. Благодарю вас.
Андэн садится на стул на другом конце стола, а солдаты возвращаются на свои позиции.
- Меня известили, что вы хотели встретиться со мной лично. Я полагаю, вы не возражаете против одежды, которую я подобрал. - Он замолкает на несколько секунд, как раз, чтобы лукаво мне улыбнуться. - Я подумал, что вы, возможно, не захотите обедать в тюремной робе.
В его голосе слышится нечно вроде покровительственного тона, играющего на моих нервах. «Как он посмел одеть меня как куклу?»- возмущается одна моя часть. А другая восхищается его уровнем пилотирования и его новым статусом. Он так внезапно пришел к власти, но держится так уверенно, что мое прежнее чувство преданности с силой давит изнутри. Прежняя неуверенность в нем исчезла. Этот человек был рожден для власти. «Кажется, Андэн увлекся тобой», - сказал Рэйзор. Я наклоняю голову и смотрю на него сквозь ресницы.
- Почему вы со мной так любезны? Я думала, что теперь стала врагом государства.
- Мне было бы стыдно, если бы я обращался с самой известной одаренной в Республике как с заключенной, - говорит он, поправляю свою вилку, нож и бокал для шампанского в идеальное положение. - Разве вы не находите это неприветливым?
- Вовсе нет. - Я еще раз осматриваю комнату, запоминая места, где расположены лампы, декор на стенах, местоположение каждого солдата и их оружие. Тщательность, с которой здесь все подготовлено, убеждает меня, что Андэн организовал это платье и обед не для того, чтобы пофлиртовать. Думаю, он хочет публично показать, как хорошо он со мной обращается. Он хочет, чтобы люди знали, как новый Электор заботиться о спасительнице Дэя. Мое первоначальное отвращение к нему уже не такое сильно - эта новая мысль даже интригует меня. Андэн должно быть хорошо осведомлен о своей плохой репутации среди народа. Возможно, он рассчитывает на их поддержку. Если это так, то он старается сделать то, о чем наш прошлый Электор даже не думал. Это также заставляет меня задаться вопросом: если Андэн на самом деле ищет одобрения общества, что тогда он думает о Дэе? Вряд ли он сможет расположить к себе людей, если объявит о розыске самого известного преступника в Республике.
Двое служащих приносят подносы с едой (салат из настоящей клубники и изысканная жаренная свиная грудка), в то время, как двое других кладут свежие белые салфетки нам на колени и наливают шампанское в бокалы. Эти служащие из высшего класса (их походка характерна для элиты общества), хотя возможно не из того же ранга, что и мои родители.
Затем начинается самое интересное.
Служанка, наливающая шампанское Андэну подносит бутылку слишком близко к бокалу. Он опрокидывается, и содержимое выливается на скатерть, затем бокал катится по столу и разбивается об пол.
Она издает писк и падет на колени, ударяясь руками об пол. Рыжие кудри выбиваются из аккуратно завязанной ленты у нее на голове; насколько прядей падают ей на лицо. Я замечаю насколько ухоженные у нее руки - без сомнения она из высшего класса.
- Мне так жаль, Электор, - повторяет она снова и снова. - Мне так жаль. Я сейчас же переоденусь и принесу вам новый бокал.
Я не знаю, чего на самом деле ожидаю от Андэна. Обругает ли он ее? Выскажет строгое предупреждение? Или просто нахмурится? Но к моему удивлению, он отодвигает свой стул, встает и протягивает ей руку. Девушка замирает. Ее карие глаза широко открываются, а губы дрожат. Одним движением Андэн наклоняется вниз, берет обе ее руки и поднимает на ноги.
- Это всего лишь бокал для шампанского, - говорит он мягко. - Не порежьтесь. - Андэн машет рукой одному из солдат около двери. - Принесите веник и совок, пожалуйста. Спасибо.
Солдат быстро кивает.
- Как скажете, Электор.
Слуга быстро уходит, чтобы принести новый бокал, уборщик собирает стекла с пола, а Андэн с изяществом короля садится обратно на свое место. Он берет в руки нож и вилку, демонстрируя безупречный этикет, затем отрезает кусочек свинины.
- Так скажите же мне, агент Ипарис. Зачем вы хотели увидеть меня лично? И что случилось в день казни Дэя?
Я следую его примеру, беру в руки нож и вилку и разрезаю мясо. Цепи у меня на руках достаточно длинные, чтобы я могла поесть. Будто кто-то специально измерил их для этого. Я быстро выкидываю инцидент с бокалом из головы и начинаю рассказывать историю, которую для меня сочинил Рэйзор.
- Я помогла Дэю избежать казни и Патриоты помогли мне в этом. Но на этом все, они не отпускали меня. И когда казалось, что я, наконец, сбежала от них, ваши солдаты арестовали меня.
Андэн медленно моргает. Интересно он верит хоть во что-то из того, что я говорю.
- Вы были с Патриотами прошедшие две недели? - спрашивает он после того, как я прожевываю кусок мяса. Еда потрясающая; мясо такое нежное, что просто тает во рту.
- Да.
- Понятно. - В голосе Андэна слышится недоверие. Он промокает губы салфеткой, затем кладет столовые приборы на стол и откидывается на спинку стула. - Так Дэй жив или был жив, когда вы видели его последний раз? Он тоже работает на Патриотов?
- Когда я видела его последний раз - он был жив. Сейчас не знаю.
- Почему он работает с ними, хотя в прошлом избегал их?
Я пожимаю плечами, стараясь скрыть замешательство.
- Ему нужна помощь, чтобы найти брата, и он в долгу у Патриотов за то, что они вылечили его ногу. В его рану из-за пули попало заражение...после всего этого.
Андэн делает паузу и отпивает шампанское из бокала.
- Почему вы помогли ему сбежать?
Я потираю запястья, так, чтобы наручники не оставили следов на коже. Цепи громко ударяются друг о друга.
- Потому что он не убивал моего брата.
- Капитан Метиас Ипарис. - Я чувствую ужасную тоску, услышав полное имя моего брата. Он знает как погиб мой брат? - Я сожалею вашей потере. - Андэн слегка наклоняет голову, немного неожиданный знак уважения, отчего у меня ком встает в горле.
- Знаете, я помню, как читал о вашем брате, когда был моложе, - продолжает он. - Я читал о его оценках в школе, как хорошо он прошел Испытание, и особенно как хорошо он разбирался в компьютерах.
Я накалываю клубнику, тщательно пережевываю, затем проглатываю.
- Я и не знала, что у моего брата был такой уважаемый поклонник.
- Я не был его поклонником, как таковым, хотя он бесспорно впечатлял. - Андэн берет в руку бокал шампанского и делает глоток. - Я был вашим поклонником.
«Помни, будь естественной. Заставь его думать, что ты польщена. И что он тебе нравится. Он красив, это точно», - я стараюсь сосредоточиться на этом. Свет от ламп на стене красиво переливается на его волосах; его оливковая кожа светится теплым золотым оттенком; его глаза напоминает цвет листвы весной. Постепенно я чувствую, как на щеках разливается румянец. Хорошо, продолжай в том же духе. В нем явно есть Латинские корни, но едва заметный раскос больших глаз и утонченность бровей выдают азиатскую кровь. Как у Дэя. Вдруг, мое внимание рассеивается, и все, что я вижу перед собой - это как мы с Дэем целуемся в ванной комнате в Вегасе. Я помню его обнаженную грудь, его губы на моей шее, его пьянящая непокорность, на фоне всего этого Андэн выглядит совсем непримечательным. Небольшой румянец на щеках теперь горит ярким пламенем.
Электор наклоняет голову набок и улыбается. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя успокоиться. Слава богу, мне все-таки удалось добиться от него реакции, на которую рассчитывала.
- Вы когда-нибудь задумывались о том, почему Республика относится к вам так снисходительно, учитывая то, что вы предали государство? - интересуется Андэн, лениво водя вилкой по тарелке. - Любого на вашем месте уже давно бы казнили. Но не вас. - Он выпрямляется на стуле. - Республика наблюдала за вами с тех пор, как вы получили высший балл на Испытании. Я слышал о ваших оценках и о ваших успехах на дневных тренировках в Дрейке. Несколько Конгрессменов хотели выдвинуть вашу кандидатуру на политическую должность еще до того, как вы закончили первый год обучения в Дрейке. Но в итоге они решили определить вас в военные, потому что у вас на лице было написано «офицер». Вы знаменитость в высших кругах. Обвинение вас в предательстве было огромной потерей для Республики.
Знает ли Андэн правду о том, как были убиты мои родители и Метиас? Что их не предательство стоило им жизни? Неужели я так много значу для Республики, что они не хотят казнить меня, несмотря на мои недавние преступления и, что предательство у моей семьи в крови?
- Как вы могли видеть меня у кампусов в Дрейке? - спрашиваю я. - Я не помню, чтобы объявляли, что вы посещаете университет.
Андэн отрезает кусочек мяса.
- О нет. Вы бы и не услышали об этом.
Я недоумевающе смотрю на него.
- Вы были.... студентом Дрейка, когда я училась там?
Андэн кивает.
- Администрация хранила мою личность в тайне. Мне было семнадцать - второкурсник - когда вы поступили в Дрейк в двенадцать лет. Мы все много о вас слышали, а точнее - о ваших выходках. - Он улыбается и в глазах сверкает озорной огонек.
Сын Электора ходил среди нас по Дрейку, а я даже не знала об этом. Меня переполняет чувство гордости при мысли о том, что лидер Республики наблюдал за мной в университете. Затем я трясу головой, чувствуя вину за такое внимание.
- Что ж, я надеюсь не все, чем вы слышали было настолько плохо.
У Андэна видно ямочку на левой щеке, когда он смеется. А звук его голоса успокаивает.
- Нет. Не все.
Даже я невольно улыбаюсь.
- У меня были хорошие оценки, но я уверена, секретарь нашего декана счастлива, что я больше не буду приходить к ней в кабинет.
- Мисс Уитакер? - Андэн качает головой. На мгновение он скидывает с себя формальную маску, игнорируя этикет, откидывается на спинку кресла и рисует вилкой круг в воздухе. - Меня тоже вызывали к ней в кабинет, что было очень забавно, ведь она понятия не имела кто я. Я попал в неприятности, когда заменил тяжелые тренировочные винтовки на пенопласт.
- Это были вы? - вскрикиваю я. Я хорошо помню тот случай. Первый год обучения, тренировочный класс. Винтовки из пенопласта выглядели как настоящие. Когда студенты наклонились вниз, чтобы как обычно поднять, как они думали тяжелое оружие, они с силой делали рывок на себя и большинство с грохотом падали на спины. От воспоминаний я начинаю смеяться по-настоящему. - Это было потрясающе. Капитан был в бешенстве.
- Каждый должен в колледже хоть раз попасть в неприятности, верно? - Андэн ухмыляется и барабанит пальцами по бокалу с шампанским. - Хотя, у вас их было гораздо больше. Разве не из-за вас эвакуировали класс?
- Да. История Республики том третий, ой второй. - Я пытаюсь потереть в шею в замешательстве, но из-за кандалов, мне это не удается. - Старший, сидящий рядом со мной, сказал, что я не смогу попасть в пожарную сигнализацию из его тренировочного пистолета.
- А. Как я вижу, вы всегда делаете правильный выбор.
- Я была молода. И признаю, не совсем зрелой, - отвечаю я.
- Я не согласен. Учитывая все обстоятельства, вы были очень взрослой для своих лет. - Он улыбается, и румянец снова появляется у меня на щеках. - У вас взгляд человека, которому уже далеко не пятнадцать. Я был рад, что, наконец-то, смог познакомиться с вами на праздничном балу.
Неужели, я правда сижу здесь, обедаю и вспоминаю о старых временах в Академии с Электором? Это просто нереально. Я удивляюсь, как легко мне с ним общаться, обсуждать знакомые вещи, несмотря на все, что происходит, разговор, в котором я не могу случайно обидеть человека, сделав ему замечание.
Затем я вспоминаю, зачем я здесь. Еда во рту приобретает вкус пепла. Это все ради Дэя. Обида прорывается сквозь меня, даже если это неправильно. Интересно, неужели я правда готова убить кого-то ради него?
Солдат заглядывает в комнату через дверь. Он салютует Андэну, неуверенно откашливается, поняв, что мог прервать Электора в середине разговора. Андэн добродушно улыбается и жестом показывает ему войти.
- Сэр, Сенатор Барюс Камьен хочет переговорить с вами, - говорит солдат.
- Скажите сенатору, что я занят, - отвечает Андэн. - Я свяжусь с ним после обеда.
- Боюсь, он настаивает, чтобы вы встретились с ним сейчас. Это о, а.... - Солдат смотрит в мою сторону, затем быстро говорит что- то на ухо Андэну. Я слышу отрывки их разговора. - Стадионы. Он хочет дать.... сообщение..... должен сейчас же закончить обед.
Андэн поднимает одну бровь.
- Он так сказал? Хорошо. Я сам решу, когда закончить обед, - говорит он. - Доставьте это сообщение обратно Сенатору Камьену, когда посчитаете нужным. И скажите ему, что следующий Сенатор, который отправит мне такое дерзкое сообщение, будет отвечать передо мной лично.
Солдат быстро салютует, он слегка ссутуливает плечи, представив, как доставляет такое сообщение сенатору.
- Да, сэр. Как скажете.
- Как ваше имя, солдат? - спрашивает Андэн.
- Лейтенант Фелип Гарза, сэр.
Андэн улыбается.
- Благодарю вас, Лейтенант Гарза, - говорит он. - Я не забуду эту услугу.
Солдат пытается сохранить невозмутимость, но я вижу гордость в его глазах и улыбку прямо за этим каменным лицом. Он кланяется Андэну.
- Электор, это честь для меня. Спасибо, сэр. Затем он уходит.
Я смотрю на это с восхищением. Рэйзор был прав только в одном - безусловно между Сенатом и их новым Электором натянутые отношения. Но Андэн не дурак. Он вступил во власть меньше недели назад, а уже старается делать все правильно: завоевывает уважение своих солдат. Интересно, что еще он сделает, чтобы заслужить их доверие. Республиканская армия была непоколебимо верна его отцу; вероятней всего именно поэтому предыдущий Электор был таким могущественным. Андэн знает это, и он делает свой ход при любой возможности. Жалобы Сената бесполезны против Андэна, которого поддерживают войска.
Но у них есть сомнения, напоминаю я себе. Есть Рэйзор и его люди. Предатели в рядах военных занимают свои места.
- Итак. - Андэн аккуратно отрезает еще один кусочек свинины. - Вы проделали весь этот путь, чтобы сказать мне, что вы помогли преступнику сбежать?
Пару секунд в комнате не слышно других звуков, кроме того, как Андэн водит вилкой по тарелке. Инструкции Рэйзора звучат у меня в голове - что мне нужно им сказать.
- Нет...Я здесь, чтобы рассказать о покушении на вас.
Андэн кладет вилку на стол и поднимает два пальца в направлении солдат.
- Оставьте нас.
- Электор, сэр... - начинает один из них. - Мы не оставим вас одного.
Андэн вытаскивает пистолет из-за пояса (элегантная черная модель, которую я раньше не видела) и кладет на стол рядом с тарелкой.
- Все в порядке, капитан, - говорит он. - Со мной все будет в порядке. А теперь, пожалуйста. Оставьте нас.
Женщина, которую Андэн назвал капитан, делает знак другим солдатам и они тихо выходят из комнаты. Даже шестеро охранников, стоящих рядом со мной, выходят. Я наедине с Электором, на расстояние двенадцати футов от него.
Андэн опирается локтями на стол и скрещивает пальцы.
- Вы пришли сюда, чтобы предупредить меня?
- Да.
- Но я слышал, что вас поймали в Вегасе. Почему же вы не явились с повинной?
- Я была на пути сюда, в столицу. Я хотела попасть в Денвер пред тем как сдаться, чтобы наверняка встретиться с вами. Я точно не планировала быть арестованной случайным патрулем в Вегасе.
- Как же вам удалось сбежать от Патриотов? - Андэн смотрит на меня нерешительным скептическим взглядом. - Где они сейчас? Они наверняка преследуют вас.
Я делаю паузу, опускаю глаза и прочищаю горло.
- Я села на ночной поезд, идущий Вегас, и надеюсь мне удалось сбить их столку.
Андэн молчит некоторое время, затем берет салфетку и промокает губы. Я не уверена, поверил ли он в мою историю.
- А какие у них были планы на вас, если бы вы не сбежали?
Теперь нужно показать свою неуверенность.
- Я не знаю всех деталей их планов на меня, - отвечаю я. - Но я точно знаю, что они планируют напасть на вас во время вашей поездки по фронту и, что я должна была им помочь. Ламар, Вествик, Барлингтон, они говорили об этих местах. У Патриотов есть свои люди здесь, Андэн, люди в вашем внутреннем кругу.
Я знаю, что рискую, называя его по имени, но надеюсь, так между нами быстрее возникнет взаимопонимание. Кажется, Андэн даже не заметил этого - он наклоняется вперед и пристально смотрит на меня. - Как вы узнали об этом? - говорит он. - Поняли ли Патриоты, что вы знаете? Дэй тоже причастен к этому?
Я отрицательно качаю головой.
- Этого я так и не выяснила. Я не говорила с Дэем после своего ухода.
- Вы хотите сказать, что вы с ним друзья?
Немного странный вопрос. Может быть, он хочет найти Дэя?
- Да, - отвечаю я, стараясь не отвлекаться на воспоминания руки Дэй, проводящей по моим волосам. - У него свои причины, чтобы остаться - у меня свои, чтобы уйти. Но да, я могу сказать, что мы друзья.
Андэн кивает в знак благодарности.
- Вы сказали, что есть люди в моем внутреннем кругу, о которых я должен знать. Кто они?
Я кладу вилку на стол и наклоняюсь вперед.
- Двое солдат в вашей личной охране хотят совершить покушение.
Андэн бледнеет.
- Моя охрана проходит тщательный отбор. Очень тщательный.
- И кто выбирает их? - я скрещиваю перед собой руки. Мои волосы падают на одну сторону и краем глаза я вижу, как блестят жемчужины в них. - Не имеет значения верите вы мне или нет. Проведите расследование, либо я права, и вы избежите смерти, либо я не права и тогда умру я.
К моему удивлению, Андэн встает со своего места, выпрямляется и идет в мою сторону. Он садится на стул рядом со мной, придвигается ближе. Я удивленно моргаю, когда он изучает мое лицо.
- Джун. - У него такой мягкий голос, едва громче шепота. - Я хочу доверять тебе... и хочу, чтобы ты доверяла мне.
Он знает, я что-то скрываю. Он видит сквозь мою ложь и хочет, чтобы я об этом знала. Андэн склоняется над столом и убирает руки в карманы брюк.
- Когда умер мой отец, - начинает он, произнося каждое слово тихо и медленно, как будто опасаясь чего-то. - Я остался совсем один. Я сидел у его постели, когда он умер. Тем не менее, я благодарен за это - у меня не было шанса попрощаться с мамой. Я знаю, каково это, Джун, остаться совершенно одному.
Мое горло болезненно сжимается. Завоевать его доверие. Это моя роль, единственная причина, почему я здесь.
- Мне жаль это слышать, - шепчу я. - И мне жаль вашу маму.
Андэн склоняет голову, принимая мои соболезнования.
- Моя мама была Принцепсом в Сенате. Отец никогда не говорил о ней..... но я рад, что теперь они вместе.
Я слышала слухи о последнем Принцепсе. Как она умерла от болезни из-за ослабленного иммунитета сразу после родов. Только Электор может назвать лидера Сената - поэтому он отсутствовал в течение двух десятилетий, с тех пор как умерла мама Андэна. Я пытаюсь забыть, как комфортно было говорить с ним о Дрейке, но это труднее чем я думала. Думай о Дэе. Я вспоминаю, как он был взволнован, услышав план Патриотов, и о новой Республике.
- Я рада, что ваши родители нашли покой, - говорю я. - Я понимаю каково это потерять любимых.
Андэн обдумывает мои слова, прикасаясь к губам двумя пальцами. Он с силой сжимает челюсть. Он взвалил на себя огромную ответственность, но он все еще так молод. Его отец был страшным человеком, а Андэн? Он не настолько силен, чтобы удержать эту страну в одиночку. Внезапно перед глазами встают воспоминания первых ночей после смерти Метиаса, как я плакала много часов до рассвета, представляя себе лицо брата. Может быть, Андэн тоже не может спать по ночам? Что он, должно быть, чувствует, потеряв отца, когда ему нельзя проявлять свои чувства публично, и понимая, каким злом был его отец? Любил ли Андэн его?
Я жду, пока он наблюдает за мной, давно забыв про ужин. Кажется, проходит несколько часов, Андэн опускает руки и вздыхает.
- Не секрет, что он болел в течение долгого времени. Когда ты ждешь что любимый человек должен умереть. .. годами.... - На этих словах он морщится, показывая истинную внутреннюю боль. - Уверен, это отличается от того, когда это происходит..... внезапно. Он поднимает на меня глаза, произнеся последнее слово.
Я не уверена, имеет ли он ввиду моих родителей или Метиаса - возможно их всех - но то, как он говорит это не оставляет никаких сомнений. Он пытается сказать, что знает, что произошло с моей семьей. И что он этого не одобряет.
- Я знаком со всеми этими предположениями. Некоторые считают, что я отравил отца, чтобы занять его место.
Кажется, он говорит со мной каким-то шифром. Однажды ты считала, что Дэй убил твоего брата. Что смерть твоих родителей была случайностью. Но теперь ты знаешь правду.
- Народ Республики считает меня своим врагом. Что я такой же, каким был мой отец. Что я не хочу поменять эту страну. Они думают я всего лишь марионетка, которая просто унаследовала трон по воле отца. - После недолгих раздумий, он смотрит мне прямо в глаза, от вида которых у меня перехватывает дыхание. - Я не такой. Но если я останусь один..... если рядом никого не будет, я не смогу ничего изменить. Если я останусь один, стану таким же как отец.
Неудивительно, что он хотел пообедать со мной. Андэн что-то придумал. И ему нужна я. У него нет поддержки народа, и поддержки Сената тоже. Ему нужен кто-то, чтобы завоевать людей. А есть только двое людей в Республике у которых есть такое влияние на людей...... я и Дэй.
Но этот разговор смущает меня. Андэн не такой, каким его описывали Патриоты; подставное лицо, стоящее на пути славной революции. Если он правда хочет завоевать доверие людей, если Андэн говорит правду..... зачем Патриотам убивать его? Может быть я чего-то не знаю. Может быть, есть что-то, что знают Андэн и Рэйзор, но не знаю я.
- Могу я доверять тебе? - спрашивает Андэн. Выражение его лица стало серьезным, подняв брови и широко открыв глаза.
Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом. Могу я доверять ему? Я не уверена, но сейчас, я говорю самый безопасный ответ.
- Да.
Андэн встает и отходит от стола. Я не могу сказать, верит ли он мне.
- Оставим это между нами. Я скажу своей охране о твоем предупреждении. Надеюсь, мы найдем эту пару предателей. - Андэн улыбается мне, затем наклоняет голову. - Если мы найдем их, Джун, я хотел бы поговорить с тобой еще раз. Кажется у нас много общего. - От его слов на щеках у меня появляется румянец.
Вот и все.
- Пожалуйста, заканчивай свой обед. Мои солдаты отведут тебя обратно в камеру, когда ты будешь готова.
Я тихо говорю спасибо. Андэн разворачивается и идет к выходу, когда солдаты заходят обратно, эхо их шагов наполняет комнату, где до этого было так тихо. Я опускаю голову и притворяюсь, что снова ем. В Андэне есть что-то большее, чем я сначала думала. Только сейчас я понимаю, что часто дышу, и сердце бешено стучит в груди. Могу я доверять Андэну? Или я доверюсь Рэйзору? Я смотрю на край стола. Какой бы не была правда, я должна тщательно все обдумать.
* * *
После обеда, вместо тюремной камеры, меня отвели в роскошные апартаменты, комната с ковром, двойными дверьми и большой мягкой кроватью. Здесь нет окон. Кроме кровати, здесь нет другой мебели, ничего, что я могла бы превратить в оружие. Единственным украшением в комнате является портрет Андэна, висящий на стене. Я сразу же замечаю камеру наблюдения - она висит прямо над двойными дверьми, небольшое устройство, встроенное в потолок. Полдюжины охранников стоят снаружи.
Я беспокойно спала всю ночь. Солдаты меняли посты. Рано утром один солдат будит меня.
- Пока что все идет хорошо, - шепчет она. - Помни, кто наш враг. - Затем она выходит из комнаты и на ее место приходит другой охранник.
Я, молча, надеваю теплую вельветовую ночную рубашку, мои нервы напряжены, а руки слегка трясутся. Цепи на руках тихо ударяются друг о друга. Я не была уверена, но теперь я точно знаю, что Патриоты наблюдают за мной. Солдаты Рэйзора на своих позициях. Я могу больше никогда не встретить ее - но теперь я вглядываюсь в лицо каждого охранника, пытаясь понять, кто настоящий, а кто Патриот.
Глава 10
Дэй
ЕЩЕ ОДИН СОН.
Я просыпаюсь очень рано утром в день моего восьмого дня рождения. Свет только начал пробираться сквозь наши окна, прогоняя серость уходящей ночи. Я сижу на кровати и тру руками глаза. Полупустой стакан воды стоит на краю старого ночного столика. Одинокое растение - плющ, который Иден притащил домой с какой-то свалки - стоит в углу, раскинув лозы по полу, пытаясь поймать солнце. Джон громко храпит в углу. Ноги у него торчат из-под одеяла и свисают с края кровати. Идена нигде не видно; скорее всего, он с Мамой.
Обычно, если я просыпаюсь рано, то лежу на кровати и думаю о чем-нибудь успокаивающем, о птицах или озере, и в итоге снова ненадолго засыпаю. Но сегодня так не получится. Я спускаю ноги с кровати и надеваю разные носки.
В тот момент, когда я захожу в гостиную, понимаю - что-то не так. Мама спит на диване с Иденом на руках, натянув одеяло на плечи. Но папы здесь нет. Я осматриваю комнату. Он только вчера ночью вернулся с фронта, но обычно после этого он проводит три-четыре дня дома.
- Папа? - шепчу я. Мама шевелится во сне, и я снова замолкаю.
Затем я слышу слабый звук за дверью. Я широко открываю глаза и бросаюсь к двери, высовывая голову наружу. Мне в лицо ударяет порыв холодного воздуха.
- Папа? - шепчу я снова.
Сначала я никого не вижу. Но затем из тени появляется человек. Папа.
Я начинаю бежать - меня не волнует, что грязь с улицы просачивается сквозь потертые носки. Он делает еще пару шагов, затем замечает меня и оборачивается. Теперь я вижу светло-каштановые волосы отца, его узкие медового цвета глаза, легкую щетину на подбородке и непринужденную позу. Мама всегда говорила, что кажется, будто он только что сошел со страниц какой-нибудь монгольской сказки. Я бегу еще быстрее.
- Папа, - выкрикиваю я, когда догоняю его. Он встает на колени и прижимает меня к себе. - Ты уже уезжаешь?
- Мне очень жаль Дэниэль, - шепчет он. Он выглядит уставшим. - Меня вызвали обратно на фронт.
У меня в глазах появляются слезы.
- Уже?
- Тебе надо вернуться домой прямо сейчас. Не хорошо, если уличная полиция увидит, как ты тут плачешь.
- Но ты ведь только приехал, - пытаюсь возразить я. - Ты...сегодня ведь мой день рождения и я...
Отец кладет руки мне на плечи. В его глазах отражается все, о чем он не может сказать вслух. Я хочу остаться, говорит его взгляд. Но я должен уйти. Ты знаешь, что так нужно. Не говори об этом. Но вместо этого он говорит:
- Возвращайся домой Дэниель. Поцелуй за меня маму.
Мой голос начинает дрожать, но я говори себе быть сильным.
- Когда мы снова увидим тебя?
- Я скоро вернусь. Я люблю тебя. - Он кладет руку мне на голову. - Не своди глаз с горизонта, хорошо?
Я киваю. Он на мгновение замирает, затем встает и уходит. Я иду домой.
Это был последний раз, когда я его видел.
* * *
Проходит еще один день. Я сижу один на кровати, которую мне выделили Патриоты в одной из комнат, рассматриваю кулон на шее. Волосы падают мне на лицо, и кажется, будто я смотрю на него сквозь светлую вуаль. Каэде выдала мне бутылку с гелем, который смыл фальшивый цвет с моих волос. Как она сказала это для следующей части плана.
Кто-то стучится в дверь.
- Дэй? - раздается приглушенный голос с другой стороны двери. Я быстро прихожу в себя и узнаю голос Тессы. Я просыпаюсь от кошмара в моем восьмом дне рождения. Я все помню, как будто это было вчера, глаза покраснели и опухли от слез. Когда я просыпаюсь, в голове сразу же появляются образы Идена, привязанного к каталке и кричащего от боли, когда в лаборатории они вводят в него какие-то химикаты, и образ Джона, стоящего перед солдатами с ружьями. И мама. Я не могу избавиться от этих мыслей, и это выводит меня из себя. Если я найду Идена, что тогда? Как образом я смогу забрать его от Республики? Надеюсь, Рэйзор сможет мне в этом помочь. А чтобы вернуть его, я должен убить Андэна.
Руки болят от многочасовых тренировок с Каэде и Паскао, которые учили меня стрелять.
- Не переживай, если не сможешь попасть в Электора, - сказал Паскао, когда мы стреляли по мишеням. Он проводит рукой по моему плечу, от чего я тут же заливаюсь румянцем. - Это неважно. С тобой будут другие, которые закончат работу, не смотря ни на что. Рэйзор просто хочет, чтобы все увидели, как именно ты наставляешь пистолет на Электора. Разве это не круто? Электор, произносящий речь, чтобы повысить моральный дух своей армии будет застрелен среди своих же солдат. Какая ирония! - Затем он улыбнулся одной из своих фирменных улыбок. - Народный герой убивает тирана. Какая получится история.
Да, в самом деле, какая история.
- Дэй? - говорит Тесса за дверью. - Ты там? Рэйзор хочет поговорить с тобой. Хорошо. - Она все еще стоит там и зовет меня.
- Да, можешь войти, - отвечаю я.
Тесса просовывает голову внутрь.
- Эй, - говорит она. - Как давно ты здесь?
«Будь с ней милым», - сказала Каэде. - «Вы подходите друг другу». Я улыбаюсь ей в знак приветствия.
- Понятия не имею, - отвечаю я. - Я решил немного вздремнуть. Может несколько часов.
- Рэйзор хочет, чтобы ты пришел в главную комнату. Они связались с Джун. Я подумала ты бы мог...
Связь? Должно быть у нее получилось. С ней все в порядке. Я вскакиваю на ноги. Наконец- то новости от Джун - при мысли о том, чтобы снова ее увидеть, даже если всего лишь по камере слежения, у меня кружится голова.
- Я уже иду.
Мы идем по короткому коридору прямо в главную комнату, несколько Патриотов присоветуют Тессу. Она улыбается каждый раз, обменивается шутками и смеется, как будто давно со всеми знакома. Двое парней добродушно похлопывают ее по плечу.
- Поторопитесь, черт вас возьми. Не заставляйте Рэйзора ждать. - Мы оба поворачиваемся и видим Каэду, проходящую мимо нас в главную комнату. Она останавливается и хватает Тессу за шею, притягивает к себе и с улыбкой целует ее в щеку. - Клянусь, милая, ты самая медлительная задница.
Тесса смеется и вырывается из ее объятий. Каэде подмигивает ей, прибавляет шаг и исчезает за углом. Я смотрю ей вслед, удивленный таким проявлением любви. Такого я от нее не ожидал. Я никогда об этом раньше не думал, но теперь я понял, как легко Тесса сходится с людьми - я чувствую как хорошо Патриотам рядом с ней, точно как и было мне на улицах. Без сомнения в этом ее сила. Она исцеляет всех. С ней чувствуешь себя комфортно.
Затем мимо нас проходит Бакстер. Тесса опускает глаза, когда он проводит по ее руке, и я замечаю, что он слегка кивает ей, перед тем, как взглянуть на меня. Когда он отходит на достаточное расстояние, я наклоняюсь к Тессе.
- Что ему нужно? - шепчу я.
Она просто пожимает плечами и берет меня за руку.
- Не обращай на него внимания, - отвечает она, повторяя слова Каэде, когда я впервые попал в туннель. - У него частые перепады настроения.
«Заметил уже», - думаю я про себя.
- Если он достает тебя, скажи мне, - бормочу я.
Тесса опять пожимает плечами.
- Все в порядке, Дэй. Я могу с ним справиться.
Внезапно я чувствую себя глупо, предлагаю свою помощь, как рыцарь в сияющих доспехах, когда у Тессы наверняка десятки новых друзей, которые могут ей помочь. Когда она сама может со всем справиться.
К тому моменту, когда мы заходим в главную комнату, небольшая толпа уже собралась перед одним из больших экранов, на котором воспроизводится запись с камер наблюдения. Рэйзор стоит рядом с толпой, скрестив руки на груди, в то время как Паскао и Каэде стоят позади него. Они замечают меня и движением руки показывают подойти.
- Дэй, - говорит Рэйзор, похлопывая меня по плечу. Каэде быстро кивает. - Рад видеть тебя здесь. Все в порядке? Слышал, ты был немного расстроен с утра.
Его озабоченность кажется даже милой - это напоминает мне, как отец разговаривал со мной.
- Я в порядке, - отвечаю я. - Просто немного устал после путешествия.
- Все понятно. Полет был трудным. - Он указывает на экран. - Наши Хакеры смогли подключить нас на Джун. Звук еще барахлит, но скоро все будет исправлено. Полагаю, ты в любом случае хочешь увидеть видео.
Мой взгляд прикован к экрану. Изображение четкое, как если бы мы стояли прямо там. Я вижу богато украшенную обеденную комнату с элегантно оформленным столом и солдатами, стоящими у стен. Молодой Электор сидит с одной стороны стола. Джун сидит с другой, одетая в великолепное платье, от чего мое сердце начинает биться быстрее. Когда я был заключенным Республики, они избили меня до полусмерти и бросили в грязную камеру. Заключение Джун больше похоже на отдых. Я с облегчением вижу, что с ней все в порядке, но в тоже время чувствую горечь. Даже после предательства Республики, люди с родословной как у Джун достойны лучшего, а такие как я страдают.
Все смотрят на меня, наблюдающего за Джун.
- Рад, что у нее все в порядке, - говорю я, глядя на экран. Я уже испытываю к себе отвращение за такие мысли.
- Умно с ее стороны говорить с Электором о годах обучения в Дрейке, - говорит Рэйзор, подключая звук. - Она рассказывает придуманную историю. Скорее всего, они проверят ее на детекторе лжи, и нам откроется прямой путь к Андэну, если она пройдет его. Наша следующая часть плана должна будет завтра пройти без проблем.
Если она сможет пройти его. Это обнадеживает.
- Хорошо, - отвечаю я, стараясь, чтобы по лицу не было видно истинных чувств. Но на экране я вижу, как Андэн приказывает солдатам выйти и в горле встает ком. Этот парень сама изысканность, сила и власть. Он близко наклоняется, чтобы сказать что-то Джун, они смеются и пьют шампанское. Я могу представить их вместе. Они подходят друг другу.
- Она отлично справляется, - говорит Тесса, убирая волосы за уши. - Электор полностью поглощен ею.
Я хочу возразить, но Паскао быстро произносит:
- Тесса совершенно права - видите этот блеск в его глазах? Я могу точно сказать, этот парень сражен наповал. Он готов склонить голову перед нашей девочкой. Она полностью покорит его за пару дней.
Рэйзор кивает, но не проявляет такого энтузиазма.
- Правда, - говорит он. - Но мы должны быть уверены, что Андэн не разоблачит Джун. Он прирожденный политик. Я найду способ поговорить с Джун.
Я рад, что Рэйзор рассуждает здраво в такое время, но мне нужно отвернуться от экрана. Я и не предполагал, что он может залезть в голову Джун.
Чужие комментарии пропадают, когда я перестаю к ним прислушиваться. Тесса конечно же права; я вижу желание в глазах Электора. Сейчас он встает и идет к месту, где сидит Джун, прикованная к стулу, затем наклоняется к ней ближе, о чем-то говоря. Я вздрагиваю. Как кто-то может устоять пред Джун? Она идеальна во всех отношениях. Но затем я понимаю, что не сильно расстраиваюсь из-за реакции Андэна - ведь он скоро умрет, так? Мне больно от того, что Джун не изображает поддельный смех на видео. Кажется, она хорошо проводит время. Она равна таким мужчинам как он: аристократам. Рождена для жизни в высшем обществе. Как она может быть счастлива с кем-то вроде меня, у кого нет ничего кроме горстки бумажных скрепок в кармане? Я отворачиваюсь и иду прочь от толпы. Я увидел все, что хотел.
- Подожди!
Я оборачиваюсь через плечо и вижу, догоняющую меня Тессу, ее волосы обрамляют лицо. Она останавливается рядом со мной.
- Ты в порядке? - спрашивает она, изучая мое лицо, пока мы идем обратно в мою комнату.
- Я буду в порядке, - отвечаю я. - Почему нет? Все идет просто.... идеально. - Я выдавливаю из себя улыбку.
- Хорошо. Я знаю. Просто хотела убедиться. - Тесса улыбается и на щеках у нее появляются ямочки, от чего я немного расслабляюсь.
- Я в порядке, сестренка. Серьезно. Ты цела, я цел, Патриоты на верном пути и они помогут мне найти Идена. Это все о чем можно мечтать.
Тесса словно светится, услышав мой ответ, а губы растягиваются в дразнящей ухмылке.
- Знаешь, о тебе ходят кое-какие слухи.
Я насмешливо поднимаю брови.
- О, правда? И какие же?
- Слухи о том, что ты жив, распространяются как лесной пожар - об этом все говорят. Твое имя пишут на стенах зданий по всей стране и кое-где даже на портретах самого Электора. Ты можешь в это поверить? Протестующие повсюду. И все они скандируют твое имя. - Энтузиазм Тессы немного сбавляется. - Даже зараженные районы в Лос-Анджелесе. Сейчас уже, наверное, весь город под карантином.
- Они изолировали Лос-Анджелес? - Это застает меня врасплох. Нам рассказывали об опечатанных секторах, но я никогда не слышал о таком масштабном карантине. - В чем причина? Чума?
- Не из-за чумы. - Зрачки Тессы расширяются от волнения. - Из-за восстаний. Республика объявила это как карантин, но правда в том, что весь город восстал против нового Электора. Ходят слухи, что Электор охотится за тобой, и кое-кто из Патриотов сказали людям, что это именно Андэн приказал...э, это он приказал твою семью... - Тесса замолкает, заливаясь краской. - В любом случае, Патриоты делают все, что бы Андэн выглядел в плохом свете, даже хуже, чем его отец. Рэйзор говорит, что протесты в ЛА хорошая возможность для нас. В столицу придется вызвать тысячи дополнительных войск.
- Потрясающая возможность, - повторяю я, вспоминая как Республика подавила последний протеста Лос-Анджелесе.
- Да, и все это благодаря тебе Дэй. Ты сделал это - ну или по крайней мере, это сделали слухи о том, что ты жив. Они вдохновлены твоим побегом и бесятся от того, как с тобой обращались. Ты единственный, кого Республика не смогла контролировать. Все следят за тобой, Дэй. Они ждут твоего следующего шага.
Я молчу, не осмеливаясь поверить в это. Это невозможно, Республика бы никогда не позволила восстанию зайти так далеко, даже контролировать целый город. Ведь так? Неужели люди действительно противостоят военным? Они восстали из-за меня? Они ждут твоего следующего шага. Но черт меня возьми, если я знаю, что это значит. Я просто хочу найти брата, вот и все. Я качаю головой, отгоняя от себя внезапный приступ страха. Я ведь хотел силу, чтобы сражаться, верно? Вот чего я хотел добиться все эти годы, так? Теперь они вручают мне эту власть... но я не знаю что делать.
- Да, конечно, - отвечаю я. - Ты шутишь? Я всего лишь уличный мусор из ЛА.
- Ага. Только знаменитый. - От ее заразительной улыбки у меня сразу же поднимается настроение. Она толкает меня в руку, когда мы подходим к двери моей комнаты. Мы заходим внутрь. - Ну же Дэй. Разве ты забыл, почему Патриоты согласились завербовать тебя? Рэйзор сказал, что можешь стать таким же могущественным как сам Электор. Все в стране знают тебя. И большинству ты нравишься. Есть чем гордиться, верно?
Я, молча, подхожу к кровати и сажусь. Я даже не замечаю, как Тесса садится рядом со мной.
Она первая нарушает тишину.
- Ты действительно беспокоишься? - говорит она, разглаживая одеяло с одной стороны. - Она не похожа на девушек, которых ты использовал, валяя дурака в Озерном.
- Что? - отвечаю я, растерявшись на секунду. Тесса подумала, что я все еще в шоке от того, что Андэн увлекся Джун. Щеки Тессы покрываются румянцем, и я вдруг чувствую себя странно, находясь так близко к ней, ее большие глаза неотрывно смотрят на меня. Я всегда легко справлялся с девушками, которым нравился, но все они были незнакомками. Девушки, которые приходили и уходили из моей жизни без последствий. Тесса другая. Я не знаю, что делать с мыслью о том, что мы можем быть больше, чем просто друзьями. - Что ты хочешь от меня услышать? - спрашиваю я. Мне тут же захотелось ударить себя за эти слова.
- Не переживай - я уверена, она будет в порядке. - Она с неприязнью выплевывает последнее слово, затем снова замолкает. Да уж, я точно сказал что-то не то.
- Я присоединилась к Патриотам не потому что хотела, ты же знаешь. - Тесса поднимается с кровати и встает передо мной, сжимая и разжимая кулаки. - Я присоединилась к Патриотам из-за тебя. Потому что я беспокоилась о тебе после того, как Джун арестовала тебя. Я думала, что смогу уговорить их спасти тебя - но у меня нет таких навыков вести переговоры, как у Джун. Джун может делать с тобой все, что захочет, а ты все равно принимаешь ее обратно. - Тесса повышает голос. - Каждый раз Джун получает все, что хочет, но мои потребности ничего не стоят. Может если бы я была любимицей Республики, ты бы заметил меня.
Ее слова глубоко ранят меня.
- Это не правда, - говорю я, встаю с кровати и беру ее за руку. - Как ты можешь так говорить? Мы росли вместе на улицах. Ты хоть имеешь представление, что это для меня значит?
Она сжимает губы и поднимает на меня глаза, стараясь не заплакать.
- Дэй, - начинает она снова, - ты когда-нибудь задумывался, почему Джун тебе так сильно нравится? Я имею в виду...ну, то как она арестовала тебя...
Я отрицательно качаю головой.
- Что ты имеешь в виду?
Она делает глубокий вдох. Я слышал об этом по Информщитах или еще где-то, где они рассказывали о заключенных из Колоний. О том, как их жертвы поддавались своим похитителям.
Я нахмуриваю брови. Сейчас вокруг Тесы сгущаются тучи подозрений и темных мыслей.
- Ты думаешь, что Джун мне нравится, потому что она арестовала меня? Ты правда считаешь меня сумасшедшим?
- Дэй? - говорит Тесса осторожно. - Джун предала тебя.
Я отпускаю руку Тессы.
- Я не хочу говорить об этом.
Тесса печально качает головой, а в глазах появляются слезы.
- Она убила твою маму, Дэй.
Я делаю шаг назад. Такое чувство, что я получил удар по лицу.
- Она этого не делала, - говорю я.
- Но она могла это сделать, - шепчет Тесса.
Я чувствую, как во мне поднимается желание защитить, и оно ослепляет меня.
- Ты забыла, что она также помогла мне сбежать. Она спасла меня. Послушай, ты...
- Я спасала тебя тысячу раз. Но если бы предала тебя и из-за этого погибла твоя семья, ты бы меня простил?
- Тесса, я простил бы тебе все.
- Даже если бы я была виновата в смерти твоей мамы? Нет, я так не думаю. - Она смотрит мне прямо в глаза. Теперь в ее голосе слышится грубость и злость. - Вот, что я имею в виду. К Джун ты относишься по-другому.
- Это не значит, что мне плевать на тебя.
Тесса игнорирует мой ответ и продолжает.
- Если бы тебе пришлось выбирать спасти меня или Джун, и у тебя не было бы времени все обдумать... что бы ты сделал?
Я чувствую, как краснеет мое лицо, когда я представляю это.
- Кого бы ты спас? - Тесса рукавом вытирает лицо и ждет моего ответа.
Я раздраженно выдыхаю. Просто скажи ей эту проклятую правду.
- Тебя, хорошо? Я бы спас тебя.
Она смягчается, момент ненависти и ревности проходит. Все что нужно это немного ласки и Тесса снова превращается в ангела.
- Почему?
- Я не знаю. - Я провожу рукой по волосам, раздражаясь от того, что не могу контролировать этот разговор. - Потому что Джун не понадобилась бы моя помощь.
Глупо, очень глупо. Я не смог быть сказать ничего хуже. Слова вырываются до того, как я успеваю их остановить и уже слишком поздно забирать их обратно. Это не та причина. Я бы спас Тессу, потому что это Тесса, потому что я бы не вынес, если бы с ней что-то случилось. Но у меня нет времени объяснить это. Тесса разворачивается и идет к выходу.
- Спасибо за твою жалость, - говорит она.
Я хватаю ее за руку, но она отбрасывает ее.
- Мне жаль. Я не это имел в виду. Я не жалею тебя, Тесса, я...
- Все в порядке, - огрызается она. - Это просто правда, так? Что ж, ты скоро воссоединишься с Джун. Если только она не решит вернуться к Республике. - Она знает, как холодно звучат ее слова, но она не пытается смягчить их. - Бакстер считает, что предашь нас. Он пытается убедить меня в этом с тех пор, как я к ним присоединилась. Я не знаю.... может быть он прав.
Она уходит, оставляя меня одного. Чувство вины проникает в каждую клеточку моего тела. Часть меня очень злится, я хочу защитить Джун и сказать Тессе обо всех вещах, которые Джун отдала ради меня. Но..... вдруг Тесса права? И я просто обманываю сам себя?