Глава 5
Солнечный свет, падающий в окно, казался Банчану насмешкой. Он сидел за своим столом в участке, пальцы судорожно сжимали старый, замызганный стакан с холодным кофе. Каждая клетка его тела помнила. Помнила прикосновения верёвок, вкус кожи кляпа, влажность губ Чонина и то, как его собственное тело предательски откликалось на насилие. Стыд был едким химикатом, разъедающим его изнутри.
Он должен был понять, как это произошло. Как его вынесли из клуба, перевезли через полгорода, а потом так же бесследно вернули домой. Он пересмотрел все доступные камеры вокруг «Лабиринта». Ничего. На записи он выходил из клуба один, шатаясь, садился в такси и уезжал. Дальше — плёнка с камер у его дома: он так же неуверенно выходил из машины и шёл к подъезду. Всё было чисто. Слишком чисто.
— Это профессионал, Чан, — Джисон, сидя на столе, хрустел чипсами, но его глаза были серьёзными. — Я пролистал запись десять раз. Ни намека на подделку, никаких монтажных склеек. Либо этот ублюдок обладает ресурсами целой спецслужбы, либо он заранее подготовил всё до мелочей. Кадр за кадром. Как сценарий.
Феликс, подключившийся к разговору через видеосвязь, мрачно кивнул. Его лицо на экране ноутбука было бледным.
— Джисон прав. Это уровень высшей лиги. Манипуляция камерами, подставное такси… Мне потребовалось три часа, чтобы найти аномалию в логах городской системы наблюдения. Было короткое, точечное вмешательство. Настолько ювелирное, что его почти невозможно отследить. Это… восхитительно. И пугающе.
Слово «восхитительно» отозвалось в Банчане острой болью. Да. Этот психопат был восхитителен в своём абсолютном, выверенном зле.
— Значит, у него есть помощник, — хрипло произнёс Банчан. — Или он сам настолько хорош.
— Или и то, и другое, — парировал Джисон.
В этот момент в кабинет ворвался Чанбин. Его лицо было искажено гримасой.
— Чан, собирайся. Есть новое тело. Похожий почерк.
Ледяная пустота заполнила Банчана. Он медленно поднялся. Каждый мускул протестовал. Он не хотел туда идти. Он боялся того, что увидит. Боялся, что это снова будет послание лично для него.
---
Место преступления находилось в заброшенной типографии. Воздух был густым от запаха старой бумаги, пыли и свежей крови. Хёнджин уже был там. Он стоял на коленях перед телом, его камера щёлкала с нервирующей частотой. Увидев Банчана, он лишь мельком кивнул, его взгляд был пристальным, почти одержимым.
— Он снова был… творческим, — без эмоций констатировал Хёнджин.
Банчан заставил себя посмотреть. Жертва — мужчина лет сорока, прикован наручниками к старой типографской машине. Его грудь была вскрыта. Но не как у предыдущих жертв. Ребра были аккуратно раздвинуты, обнажая лёгкие и сердце. И на одном лёгком, словно татуировка, чернилами был выведен тот самый символ — солнце, пронзённое молнией.
— Господи… — прошептал Чанбин, отворачиваясь. — Это уже даже не убийство. Это вскрытие при жизни.
Банчан не отводил взгляда. Его желудок сжался в комок. Он видел не ужас, а послание. Холодное, расчётливое. «Смотри, детектив. Смотри, что я могу сделать. Смотри, как глубоко я могу залезть внутрь».
— Здесь что-то есть, — тихо сказал Хёнджин. Он протянул руку в перчатке и осторожно извлёк из-под развороченной грудной клетки маленький предмет. Это была шахматная фигура. Чёрный слон. Она была липкой от крови.
Банчан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Шахматы. Феликс. Его онлайн-игры.
— И ещё, — Хёнджин указал на левую руку жертвы. Ладонь была развёрнута вверх. На ней не было символа. Вместо этого там было выведено одно слово, одно-единственное, аккуратным, каллиграфическим почерком:
ЗЕРКАЛО
Слово ударило Банчана с физической силой. Он отступил на шаг, наткнувшись на старенький печатный станок. В ушах зазвенело. Он снова был в той комнате. Слышал шёпот Чонина. «Ты — зеркало, детектив. Ты просто не хочешь видеть своё отражение».
— Всё ясно? — раздался резкий голос Чанбина. Он смотрел на Банчана, и в его глазах читалось не только отвращение к зрелищу, но и подозрение. — Он просто психопат, который мнит себя художником. И мы все — его зрители.
— Нет, — с трудом выдохнул Банчан. — Не все. — Его взгляд упал на окровавленную шахматную фигуру в руках Хёнджина. — Он играет. Не с нами. Со мной.
Хёнджин поднял на него глаза. В его взгляде не было удивления. Было понимание. Почти… соучастие.
— А ты готов играть с ним, Бан? — тихо спросил он. — До конца?
Банчан не ответил. Он смотрел на слово «ЗЕРКАЛО» на мёртвой ладони и чувствовал, как стены его собственного рассудка начинают трескаться, отражая улыбающееся лицо монстра. Он больше не был просто охотником. Он был полем боя. И битва только начиналась.