6 лет спустя

ДЖОН

Небо было сожжено оранжевым, когда солнце медленно начало ползти по горизонту, а пушистые белые облака были ярко-золотистого цвета, который мерцал, оживая. Теплая улыбка тянулась к моим собственным губам, когда мягкое ржание лошади наполнило воздух. Пока огромный лес кружился вокруг меня, толстые коричневые стволы и запах землистой почвы наполняли мой нос. Ярко-зеленые листья мерцали в раннем утреннем свете.

«Джон!» - громко закричала моя мать.

Я посмотрел на Призрака. Он постоянно отдыхал у моих ног, его уши были насторожены, как будто он спрашивал: «Ты собираешься что-то сказать?» Ярко-красные глаза были прикованы ко мне, как будто он ждал, что я сделаю что-то, по крайней мере, но я оглянулся на лес, осматривая крепкие стволы и яркие изумрудно-зеленые листья Гардина Эйгона.

Но я не хотел ехать. Я знал, куда мы собираемся отправиться в путешествие в столицу, я знал, что мне придется увидеться с братьями и сестрами. Я уверен, что они хотели как лучше, пытаясь сблизить нас троих, но этого не произойдет.

Рейнис собиралась выйти замуж за Визериса. Это сделало ее жестокой и холодной, и она винила нашего отца за то, что он погиб на поле боя и женился на моей матери. Я не был глупым, я слышал шепот, насмешки и издевательства, которые они говорили за моей спиной каждый раз, когда я шел в столицу.

Я не был склонен к самоистязанию, а потом появился мой так называемый старший брат, Эйгон чувствовал себя брошенным и вынужденным жениться на дочери человека, который убил нашего отца. Вынужденный быть вторым номером у своего дяди, он знал, что именно он должен был править королевством вместо своего дяди. Многие говорили Эйгону, что он наследник королевства, но наш безумный дед подменил своего наследника из-за какой-то случайной паранойи.

Вместо того, чтобы стать королем семи королевств, как многие его тезки до этого, он вместо этого будет забытым наследником, вынужденным выполнять приказы своего дяди, а его сестра будет править им. Я знал, что Ланнистер шептал ему на ухо, по крайней мере, так я слышал, как моя мать говорила это в темноте за закрытыми дверями. В то время как Дорн был за троном все это время, старшая дочь наконец-то получала трон, даже если ей пришлось бы выйти замуж за мужчину, чтобы получить его, на троне все равно наконец-то будет женщина.

Визерис жесток и мстителен, как и его отец, но он слаб и податлив, ей не составит большого труда изменить его в любом направлении, в котором она захочет. Пойти туда было похоже на войну, в которой я не хотел участвовать. Это было больше похоже на захват власти, чем на воссоединение семьи.

«Снова прячешься от матери», - раздался в воздухе тихий, нежный голос.

Я обернулся и увидел пятилетнюю девочку. Ее мерцающие серебристые волосы и яркие фиолетовые глаза приветствовали меня. На ее фарфорово-белой коже, мерцающей от легкого пота, была лукавая улыбка. Она протянула мерцающую серебристую шелковую рябь по ногам, крепко держась за черные кожаные поводья, когда она нависла надо мной.

Ослепительно-белая улыбка играла на ее губах, когда она ухмыльнулась мне сверху вниз. Я тяжело вздохнул, сидя в грязи, которая, как земля, заполнила мой нос, и запрокинув голову назад, сделал глубокий вдох, чувствуя, как прохладный воздух разливается по моей груди. Мой разум начал расширяться, когда я подумал о своем дедушке, безумном короле.

В тот момент, когда я приходил туда, он требовал встречи со мной, и моя мать была бессильна сказать ему «нет», если только мы не хотели умереть мучительной смертью, тогда ей пришлось бы подчиниться. Затем он смотрел на меня, изучал мое лицо и говорил мне, что, хотя я и полукровка, я выгляжу точь-в-точь как мой отец. Затем он прогонял меня, а моя бабушка бросала на меня взгляд седана, как будто она увидела привидение.

Она делала все возможное, чтобы скрыть любые синяки, усеивающие ее кожу, когда она бросала взгляд, как будто не хотела, чтобы мы увидели страх, который, несомненно, был в ее глазах. Каждый раз, когда мы шли туда, это было похоже на новый вид клетки, и это только делало меня более подавленным, чем в прошлый раз, когда я ходил. Какой смысл идти, если я знал конечный результат.

«Говоря мне, что ты здесь не делаешь то же самое. Разве ты не хочешь увидеть своих родителей, своего брата?» - самодовольно проговорил я.

Наблюдая, как ее лицо омрачилось при мысли о старшем брате, Визерис подумал, что он владеет всеми, и он не задумываясь дал тебе знать, что он на самом деле чувствует к тебе. Он был самым жестоким из всех с Дейенерис, и я знала, что это было влияние его отца, от того, как он думал о нем, до того, как он видел и слышал, как его отец говорил и обращался с его матерью. Он думал, что это был единственный выход. Хотя его ждало грубое пробуждение, когда он женился на Рейенис.

Она была волевой и неуправляемой, когда она выходила из себя, умной как кнут и такой же искусной в обращении с ним. Ее часто можно было найти тренирующейся во дворе с Оберином, который обучал ее смертельным искусствам, которые ей понадобятся, чтобы выжить в жизни с Визерисом. Поэтому, поскольку он не мог ее запугать, он перешел к следующей логичной цели - своей младшей сестре.

Милая пятилетняя девочка сидела рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими. Она была моим единственным другом и компаньоном на острове. Мой дедушка следил за тем, чтобы я не общался ни с кем, кроме персонала замка или семьи. Мы оба были заперты здесь, где не могли представлять никакой угрозы будущему королю.

Я видел своего кузена каждые пару именин или всякий раз, когда рождалась новая звезда, но только после того, как у меня было трое рыцарей-королевских стражников и несколько городских стражей, но они всегда чувствовали себя несчастными в снегу, что только портило мои отношения с южанами.

Пленники в собственном доме, что это за существование и кто знает, как долго оно продлится. Когда мы достигнем совершеннолетия, королевства начнут искать нас, чтобы попытаться надеть корону на нашу голову. Я слегка нахмурился, глядя на огромный лес, простирающийся перед нами, а тихое журчание воды рядом со мной наполнило мои уши.

Я посмотрел на ярко-голубые воды, которые отдыхали в пруду, единственном участке леса, который не был застрял под густым пологом зеленых листьев. Золотой солнечный свет медленно начал проникать в лес, ударяясь о кристально-голубые воды, согревая их и заставляя формироваться мерцающий эффект.

«Нет, он подлый и всегда бьет меня, когда мама не видит. Зачем мне вообще ходить в это место, а папа...» Ее голос оборвался.

Она знала его жестокость с того момента, как родилась, ее отправили жить сюда со мной и моей матерью. Она возвращалась дважды в год на свои именины и именины своего брата. Время от времени ее матери разрешалось покидать столицу, чтобы увидеть ее. Я знала, что безумный король не хотел ничего, кроме как убить нас всех; он считал, что любой, кто не находился под его непосредственным контролем, представлял угрозу. Я был сыном предателя в его представлении, а Дейенерис была женщиной, и это все, что ему нужно было знать о ней.

Его разум постоянно колебался между здравомыслием и безумием, и я не собирался быть одной из его следующих жертв, не как северная часть моей семьи. Я тяжело вздохнул, когда мы оба посмотрели на отверстие, которое вело обратно в обширную окружающую долину, которая должна была привести к замку и порту, куда нам нужно было отправиться.

Я тяжело вздохнул, откинувшись назад, пожирая взглядом ярко-зеленые листья. Я ненавидел ходить туда. Город воняет дерьмом, люди шептались за моей спиной и обвиняли меня и мою мать в войне, которая едва не разнесла империю Таргариенов и семь королевств. Мне было всего 6 лет, но это не означало, что у меня не было ушей и интеллекта. Я знал, что они обо мне думают.

Низшие классы ненавидели меня, а другие королевские особы и дворяне хотели либо убить меня, либо использовать меня, чтобы получить власть, и я не собирался этого допустить. Я тяжело вздохнул, потирая брови, когда услышал шелест листьев. Я знал, что стражники придут, чтобы найти нас.

«Отец - чудовище, но нам придется терпеть его всю оставшуюся жизнь, и если мы опоздаем, ты знаешь, что он сделает, а если мы вообще не появимся, он воспримет это как знак войны. Он пошлет сюда своих людей, чтобы убить нас. Ты знаешь это, и я знаю, что королевская стража не может сделать ничего, чтобы защитить нас, когда она находится под контролем безумного короля». Дейенерис говорила мудрым голосом, который не шел на пользу ее возрасту.

Хотя я знал, что она права, с каждым днем ​​я становился все лучше с мечом и луком. Я был более искусен и подавал больше надежд, чем Визерис в моем возрасте и Эйгон. Пока он обучался военному искусству, он уже был женат на Ланнистерах и Баратеонах, которые оба были привязаны к трону, так что только я оставался джокером в этой группе.

«Ладно, пошли», - сердито проворчал я, чувствуя тренировочный меч, лежащий у меня на спине. Это был не Blackfyre, который дали моему дяде, и даже не Dark sister, который дали моему брату. Просто простой плоский меч, не имевший истории или магических сил.

Я вышел из леса с Дэни рядом. В ее глазах был темный взгляд, который кричал, что это последнее, чего она хотела, но она, в отличие от меня, знала лучше и, по-видимому, имела лучший инстинкт выживания.

Яркие холмы смотрели на меня, когда я заметил мерцающую яркую синеву, которая сияла под золотым солнечным светом, струящимся сквозь теперь уже тонкие облака. Мое сердце колотилось в груди, когда я заметил свою мать и сэра Уэнта. Я знал, что моя мать была не очень рада тому, что Уэнт защищает меня. Я не возражал против того, что он был забавным и имел странное чувство юмора, которое забавляло меня.

Но моя мать увидела в этом еще одно оскорбление семьи. Я знала, что Артур был лучшим другом моего отца, когда он был жив, и не было никого, кому он доверял бы больше, чем секрет моей жизни. Он и другие охранники защищали меня, вместо того чтобы быть рядом с ним. Это было то, что другие никогда не позволяли мне забыть, как будто это была моя вина, что мой отец... наш отец выбрал мою жизнь вместо своей.

Они даже не казались мне семьей за те шесть лет, что я прожил. Я видел их всего 4 раза, которые я помню, в общей сложности 4 недели. Я прожил 6 лет и был в той же комнате, что и тогда, всего 4 недели. Для кого-то еще это может показаться странным для нас, это просто еще один день.

Не то чтобы они слушали меня, так что вместо этого я посмотрел на свою мать. Она была еще молода, у нее была ее юность, но она никогда не брала другого мужчину в свою постель. Она когда-то размышляла о том, чтобы выйти замуж за другого лорда, и было много мужчин, которые приходили, но она знала, что даже мысль о поиске другого мужа будет рассматриваться как заключение союза с другими королевствами.

Так что, хотя у нее все еще были ее молодые пышные формы и потрясающие дымчато-серые глаза, которые мерцали на свету, она была одета в элегантное платье, которое, как я знал, она ненавидела носить, но она не могла носить кожаные брюки или брюки для верховой езды. В конце концов, она встречалась со своим королем и добрым отцом. Она должна была выглядеть наилучшим образом, и она была не единственной, мне пришлось надеть черный дублет с красной подкладкой и трехголовым драконом, покоящимся на моей пояснице, в то время как три дракона возвышались прямо над моим правым нагрудным карманом.

Дейенерис пошла вперед, ни разу не обеспокоенная или обеспокоенная суровым взглядом на лице моей матери, когда ее густые каштановые кудри были затянуты в тугую косу, ее рука на бедрах, как будто она не могла поверить, что мы снова попытаемся спрятаться от нее посреди рассвета. Дейенерис пошла с поднятым подбородком и с идеальной осанкой, отказываясь сутулиться, зная, что это будет просто еще одним словом, которое ее семья скажет о ней, когда увидит ее.

Ее струящееся огненно-красное платье смотрело на меня, когда она мчалась вверх по холму в своих черных балетных туфлях, танцуя по гладкому покрытию из стекла. Я тяжело вздохнула, когда мчалась вверх по холму, и я нежно улыбнулась, наблюдая, как моя мать нежно похлопывала меня по спине, пока это разочарованное хмурое выражение начало формироваться на ее лице, когда она нежно поправляла черные кудри, которые были не на месте.

«Ты знаешь, что нужно быть вежливой, доброй, уважительной, следи за выражением лица и постарайся изо всех сил не разозлить брата на этот раз». Ее материнский, но ворчливый голос наполнил мои уши.

Я слышал, как Уэнт хихикал на заднем плане. Я уверен, он думал о прошлом году, когда мы с Эйгоном спарринговали, и это зашло слишком далеко. Я ударил его по заднице, и можно было подумать, что он потерял конечность. Я закатил глаза. Он всегда был королевой драмы. Уэнт, должно быть, думал о том же, что и я, поскольку он начал громче смеяться. Моя мать медленно покачала головой, нахмурившись, глядя на нас обоих.

«Я знаю, что вам двоим может быть все равно, но они уже видят в нас угрозу. Мы должны убедиться, что ты доживешь до взрослой жизни». Я тяжело покачал головой, пока мама забрасывала меня еще больше лекциями о том, как надо играть.

Я знал, что она была в отчаянии со мной. Я был очень похож на нее, дикий и свободный во всех отношениях, но я был заперт в этой клетке, поэтому мы оба сходили с ума на этом острове. Запах соли и рассола начал наполнять мой нос, когда я наблюдал, как люди из маленького рыбацкого порта улыбались и махали нам руками. Многие из них смотрели на нас яркими глазами, полными удивления. Я знал, что они всегда задавались вопросом, каков последний сын Рхаргара. Мне не часто разрешали выходить из замка, если только я не сбегал, что случалось довольно часто.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, когда я помахал им в ответ. Я заметил нескольких мальчиков, которые бегали по берегу, играя с палками, словно рыцари, сражающиеся за защиту королевства.

Я знал, что в любой другой день я бы тайком выбрался из своих репетиторских покоев и направился на этот самый пляж. Подбрасывая вверх белый песок, держа в руке свой собственный фальшивый меч и сияя улыбкой на лице.

Но сегодня был не один из таких дней, сегодня я бы отправился в столицу, и это было бы совсем не прекрасно. Но куда мы отправляемся, чтобы увидеть семью в бурных морях.

ВИЗЕРИС

Запах дерьма наполнил воздух. Он был резким и едким, бьющим мне в нос, а чувство сильного раздражения начало наполнять мое тело. Я даже не знал, зачем я здесь. Последнее, что я хотел сделать, это приветствовать маленьких засранцев дома, но там, где я был. Моя одежда была толстой и тяжелой от пота, который изнурял меня, как набор доспехов.

Ярко-голубое небо дразнило меня, смеялось надо мной, говоря, что, хотя я и наследник королевства, именно я вынужден ждать последнего ребенка Рейегара и моих младших сестер. Густые белые пушистые облака медленно двигались по горизонту, уступая дорогу солнцу, так что у меня не было выбора, кроме как страдать, пока всепоглощающая жара кружилась вокруг меня, тяжелая и влажная.

Я повернулась к матери, худой женщине, но очень высокой, примерно такого же роста, как я, с мягкими нежно-розовыми губами, которые были изогнуты в теплой улыбке. Я могла видеть волнение, наполняющее ее блестящие ярко-фиолетовые глаза. Я знала, что она любит мою сестру больше, чем меня, и это только заставляло меня ненавидеть ее еще больше. Она вела себя так, как будто была лучше меня, приезжая всего два раза в год и получая от моей матери всю любовь, которую она перестала мне давать.

Я знал, почему моя мать боялась меня, она испытывала отвращение ко мне. Я уверен, что она слышала слухи обо всех ужасных вещах, которые я делал. Хотя то, что меня волновало, я собирался стать королем, я мог делать это как угодно, так что то, что несколько шлюх, животных и крестьян пропадали, не было ее заботой. Она была той, кто не могла произвести королю больше наследников. Если она хотела смотреть на кого-то свысока, то она должна была смотреть свысока на себя.

Ее яркие фиолетовые глаза даже не потрудились посмотреть на меня. Вместо этого они были прикованы к мерцающему морю; резкий запах гнилой рыбы и умирающих детей заполнил мой нос. Я наблюдал, как тощие дети с коричневой кожей, обожженные солнцем, мчались по улицам города, разглядывая меня и остальную часть королевской семьи, которая ждала здесь, как будто мы были помощью, эта мысль заставила меня с отвращением ухмыльнуться.

Я посмотрел на свою жену, полукровку, на которой меня собирались силой женить. Я думал, что раз я старше, то буду сильнее и буду доминировать в отношениях, но я не мог ошибаться сильнее. Сегодня она была одета как настоящая принцесса. На ней были струящиеся золотые шелка и прозрачное платье с драгоценностями под платьем, но я знал, что драгоценности должны были скрыть спрятанные клинки. Если она хотела тренироваться в смертельных искусствах, она тренировалась в ментальных. Учась всему, чему могла, чтобы стать правящей монархиней.

Я часто слышу шепот замка. Они часто говорили, что, хотя я и король, она будет той, кто будет править. Это приводило меня в убийственное безумие, которое заставляло служанок и гончих быть избитыми и пропадать без вести. Я пытался поднять руку на девятилетнюю девочку только один раз, она отдыхала рядом со мной, ее фиолетовые глаза были цвета вина. Ее густые черные кудри струились по ее спине, скрывая ту самую попытку, о которой я думал.

Не прошло и года, как я впервые услышал о шепоте, как я ударил ее хлыстом по спине, когда она не смотрела, а она приставила нож к моему горлу. Я все еще чувствовал ее жесткую хватку, так сильно сжимавшую мою тонкую шею, что я думал, что она собирается убить меня. Я видел этот опасный блеск в ее глазах, когда она нависла над моим ножом у моего горла. Она была не такой, как я, но я знал, что она была так же опасна.

Даже сейчас она стояла там, ее милые высокие скулы и тонкие черты лица не выставляли напоказ тех опасных женщин, какими я ее знал, даже в возрасте девяти лет она сражалась с мальчиками моего возраста и старше на тренировочном дворе. Говорят, что Висенья Таргариен придет снова. Что это заставило меня, потому что уже был Эйгон.

Я посмотрел на своего 7-летнего племянника. Его светло-фиолетовые глаза мерцали на свету, а его серебристые волосы медленно начинали отрастать, в отличие от меня, которая позволяла своим волосам расти. Эйгон подстригал его каждый раз, когда они отрастали ниже ушей. Даже сейчас его волосы были зачесаны направо, он выглядел Галантным в своей алетической конструкции, а меч был пристегнут к его спине, и я знал, что это Темная Сестра.

Его мерцающие серебряные волосы выглядели как расплавленное серебро, и он выглядел высоким даже для семилетнего ребенка. Мы не сходились во мнениях по многим вопросам, но я знала, что он, как и я, ненавидел своего младшего брата, он был спрятан на драконьем камне вдали от глаз города и всех дворян, которые не хотели ничего, кроме как шептать ему на ухо и говорить то, что они хотели, чтобы он знал и слышал.

Эйгон мог быть в ярости, и он мог быть разочарован, но он был ребенком, и у него не было шансов завоевать союзников в борьбе против меня и его сестры, следующих правителей. У нас была столица, Дорн, и Север, если Лианна хотела, чтобы ее сын остался жив. У них могли быть Ланнистеры и Баратеоны, но если бы мы согласились женить их сына на Дейенерис, то они бы с радостью перешли на мою сторону. Он никогда не был лучше, чем восстать или позволить кому-либо восстать против нас.

Единственным неизвестным был Джон; он был всего лишь ребенком, но это не означало, что он не знал, что происходит вокруг него. Я знал, что мне нужно быть осторожным. Первые люди сопротивлялись целевой силе и преклонили колено только из-за драконов. Теперь, когда у нас нет драконов, а у них есть повелитель драконов, нет способа узнать, кому можно доверять.

Если я чему-то и научился у Вариса, так это тому, что информация - ключ к победе. Он часто говорил мне, что никогда нельзя быть уверенным в чьих-то мотивах, независимо от того, насколько они преданы своему королю или своей семье. Я старался помнить этот девиз и убедиться, что не ослеплен так же, как мой отец. Я меньше всего доверял Ланнистерам, если бы не обещание королевского наследника, они бы разграбили город и убили нас всех.

Я знал, что за ними придется следить, но в тот момент у нас не было выбора, кроме как довериться им. Нам нужны деньги не только для восстановления семи королевств, но у нас есть еще большая проблема: они составляют большую часть наших военных сил и кораблей. Нам нужно восстановить наши силы, а затем мы должны пристально следить за Ланнистерами. Но мы не можем этого сделать, если есть Таргариен, который может просто выбрать любую сторону, которую он хочет, сидя сложа руки и наблюдая за тем, что происходит.

Я наблюдал за океаном, как большой корабль, одна из немногих галер, которую мы начали резать по ярко-голубой воде, которая медленно начинала поворачивать назад, чем ближе он подходил к порту. Я мог видеть черный парус, на котором справа был изображен большой трехглавый дракон, а слева - рычащий лютоволк.

Мой отец настоял на этом, чтобы всегда видеть, какой Таргариен прибывает в док. У Эйгона и Рейенис были свои паруса, так что все знали, какой Таргариен прибывает. Я знал, что это имеет значение только для Таргариенов, которые любят сохранять чистоту крови. Такие люди, как я и мой отец.

Я посмотрел на палубу, просоленное дерево покоилось, горя на солнце, во главе стаи стоял мальчик, за его спиной ошеломлял огромный волк, мерцающий белый мех блестел на свету, у него была более светлая шерсть, чем у лютоволков других детей Старков, поскольку большую часть времени он проводил на юге.

Призрак, как его назвал Джон, - альбинос с густой белой шерстью, красными глазами и пушистым хвостом. Лютоволк не скулит и не воет, но иногда скалит зубы в безмолвном рычании, что он, кажется, всегда делает, когда находится рядом со мной. Моя мать часто говорила, что, как и драконы, лютоволки - магические звери, продолжительность их жизни неизвестна, хотя волку было всего 6 лет, лучший был размером с лошадь, и я часто видел Джона, катающегося на нем по холмам Драконьего Камня. В те несколько раз, когда я ходил, и это было не потому, что я хотел.

Он возвышался над Джоном, который стоял рядом с ним, проводя пальцами по мягкой шерсти волка, когда он смотрел в иллюминаторы. В тот момент, когда он увидел нас, это было всего лишь мгновение, но я мог видеть ненависть, которая наполнила его глаза. Это было всего лишь короткое мгновение, прежде чем теплая улыбка появилась на его лице. Я знал, что ему потребовалось все, что у него было, чтобы быть рядом с нами.

Он был диким ребенком, часто сбегал и наслаждался островом в те несколько раз, когда ему приходилось наслаждаться жизнью без принца, за исключением тех нескольких раз, когда ему приходилось приезжать сюда. Я чувствовал, как Эйгон и Рейнис оба напрягаются от ненависти, не к Джону, а к огромному зверю рядом с ним. Я знал, что они оба чувствовали себя отвергнутыми. Но драконов не существовало, хотя я и ревновал, но мне удалось стать королем. Зверь ничего не значил для меня.

Я перевел взгляд на Дейенерис, которая отдыхала на лодке рядом с Джоном. На ее лице появилась теплая белая ослепительная улыбка, когда она заметила нашу мать. Она остановилась на ней, и только она не потрудилась посмотреть влево или вправо. Вместо этого она крепко вцепилась в поручни с ослепительной улыбкой на лице. Она редко видела мою мать, а когда видела, их было невозможно разлучить.

Единственный раз, когда их не было вместе, был, когда они впервые приехали в столицу, и она была вынуждена показаться отцу короля. Мне пришлось признать, что его безумие ухудшалось. Он был более жестоким и опасным. Он уже давно перестал скрывать свои убийственные порывы.

Я почти с нетерпением ждала, когда увижу, как их выставят перед моим отцом и увижу, что с ними случится. Наконец, Лиана и Уэнт выбрались на верхнюю часть лодки, как раз когда палуба, Артур стоял позади меня, напрягаясь, я знала, что каждый раз, когда он видел своего молодого принца, а затем был вынужден попрощаться с ним, это было полной агонией, и это всегда заставляло меня улыбаться.

Корабль пришвартовался всего через несколько минут, и все сошли с корабля, радуясь, что покинули его. Джон тепло улыбнулся и первым делом подошел к моей маме. На его лице сияла теплая улыбка, когда он ей улыбнулся.

«Бабушка, ты хорошо выглядишь», - Джон изящно поклонился, прежде чем мама заключила его в теплые объятия.

Я видела, как теплая и искренняя улыбка появилась на его лице, когда он упал в теплые объятия моей матери. Я знаю, что Джон был больше всего похож на Рейегара. Были времена, когда я видела его лицо и вспоминала тот момент, когда я в последний раз видела своего брата, и желала ему всего наилучшего, когда он спешил на войну.

Я уверена, что у моей матери было то же самое чувство, поэтому он был ее самым любимым внуком и она думала, что никогда не произнесет слова, которые она часто говорила одно и то же, несмотря ни на что. Она любила нас всех одинаково, но мы все знали, что это неправда. Как только объятие распалось, Дэни пошла поговорить с ней, пока Джон шел ко мне. Я ухмыльнулась, когда вела его, кланяясь мне одновременно изящно и уважительно. Он поклонился немного ниже, как будто знал, что это будет мне приятно.

«Дядя, для меня большая честь видеть тебя», - говорил он ровным, сердечным голосом.

Он поднялся с земли, его огромный, размером с лошадь, волк, чей красный язык облизывал его отбивные, когда он злобно посмотрел на меня, его губы скривились над его зубами в безмолвном рычании, прежде чем двинуться, чтобы начать Джона, когда он сделал то же самое со своим братом и сестрой. Я знал, что Джон просто бежал от основных эмоций, не брат даже, чтобы скрыть это, когда он начал подниматься с земли. Он закончил кланяться, и теперь он был готов перейти к следующему шагу, к встрече с моим отцом.

АРТУР

Он был так похож на своего отца, что это было почти леденяще, он обладал неземной красотой, которая захватывала дух как у мужчин, так и у женщин, которые положили на них глаз. Я наблюдал, как он вошел в комнату, его подбородок выпятился вперед, его меч на бедре, и волк рядом с ним. Он вошел в комнату первым, находясь в этом мире 6 лет, чтобы узнать, как его дедушка любит жить с ним.

Джон прошел в центр комнаты, его глаза были прикованы к человеку, который отдыхал на огромном троне. Трудно было поверить, что это был тот самый король, при котором я выживал последние годы. Я посмотрел на человека, которого я ненавидел больше всего на свете, но которому должен был оставаться верным, потому что это означало, что дети Рейегара в безопасности.

Когда я впервые стал членом королевской гвардии, он выглядел совсем иначе, тогда Эйерис был красивым молодым человеком с фиолетовыми глазами и золотисто-серебряными волосами. Но казалось, что прошло много лет с тех пор, как он выглядел так, и теперь, с годами, он становился все хуже и хуже.

Позже, когда он начал становиться все более и более неуравновешенным, то же самое произошло и с его внешним видом за 10 лет моей службы, он отказывался мыться и не позволял никому стричь его волосы, подравнивать бороду или стричь ногти из-за страха прикосновений. Его волосы были длиннее, чем у его жены, теперь достигая талии. Его ногти больше не были ногтями, а длинными когтями, прикрепленными к кончикам пальцев. Там, где он раньше был толстым от мускулов, теперь он был худым и изможденным, и он выглядел намного старше, чем был на самом деле. Я мог видеть струпья, которые скрывались под его рукавами.

Джон не выглядел испуганным, он стоял твердо, делая медленные и осторожные шаги, но в нем не было ни капли страха. Это было странно, как будто Эйерис мог учуять страх, который цеплялся за кожу тех, кто пытался получить аудиенцию у него. Тьма тронного зала кружилась вокруг меня, хотя там были большие открытые раны, заполнявшие тронный зал. Длинные темно-красные и черные занавески не давали свету мерцать.

Большой зал вырисовывался передо мной, когда я посмотрел туда, где сидел король, но не на короля, а на то, за что люди боролись 300 лет. Железный трон стоит на приподнятом железном помосте с высокими и узкими ступенями. Длинный ковер тянется от трона до больших дубово-бронзовых дверей зала.

Пещеристый Большой Зал может вместить тысячу человек. Зал ориентирован с севера на юг, с высокими узкими окнами на восточной и западной стенах. Черепа драконов Таргариенов когда-то украшали стены, За Железным Троном находится дверь короля, личный выход. Железный Трон - это асимметричное чудовище из шипов, зазубренных краев и искореженного металла.

Трон был построен Эйгоном I Таргариеном из расплавленных, искривленных, избитых и сломанных клинков, отданных его врагами или вырванных из рук умирающих. Он огромный и отвратительный, и я не знаю, зачем они вообще его держат, не говоря уже о том, почему люди сражаются и умирают за него. Это был просто отвратительный металлический трон, который резал тех, кого считал недостойными, или так говорят королевские особы.

Дети, когда они были младше, всегда играли у подножия трона, и каждый из них пытался сесть на трон, и каждый из них был порезан, кроме двоих, Дейенерис и Джона. Эта мысль забавляла меня, но она ужаснула короля, когда он обнаружил Джона, а затем и Дейнерис, сидящими на троне, и ни один порез не пересекал их кожу. Я думал, что он потеряет его. Им было всего 3 и 4 года.

«Внук, ты здесь, дай мне взглянуть на тебя, подойди поближе». Даже когда он наклонился вперед, я мог видеть, как осторожно он обращается со стулом.

Джон шагнул вперед, Призрак не посмел обнажить клыки на безумного короля, он ему не нравился. Я знал это, но Джон и Призрак оба знали, что если он сделает что-то, что оскорбит короля, огромный волк будет усмирен. В то время как другой думал, что Призрак был не более чем безмозглым зверем, я знал по мерцанию его ярко-красного взгляда, что он был гораздо умнее, чем другой считал.

«Дедушка, для меня большая честь видеть тебя снова», - сказал Джон ровным голосом.

На его губах была легкая улыбка, а его яркие серые глаза не кричали о Таргариенах, но его лицо кричало. Он стоял твердо всего в нескольких дюймах от трона, его глаза в сердечном свете не дерзкие, согревающие или полные озорства, как я часто видел, когда он был моложе и бегал по драконьему камню.

Я знала, что здесь он всегда настороже, нервничает, уверенный в том, кому доверять и насколько открытым он должен быть в кругу своей семьи. Он был всего лишь ребенком, но он знал, что никому в столице нельзя доверять, пока они не проявят себя, даже его братьям и сестрам.

«С каждым днем ​​ты становишься все больше и больше похож на своего отца, даже сейчас, когда я вижу тебя, я вспоминаю, как он был мальчиком, обучающимся в Драконьем Камне. Хотя ты гораздо более искусен в обращении с мечом, чем твой отец. Надеюсь, это поможет тебе выжить в битвах, а не потерять голову, как твой отец», - поддразнил он Джона.

Он часто дразнил его, чтобы посмотреть, клюнет ли тот на приманку, и хотя он может быть диким, гордым и сильным, как его мать, и у него действительно был дикий нрав, он также унаследовал от отца сдержанную ментальную стойкость и силу. Чтобы разозлить его, нужно было больше, чем резкий и дешевый выпад.

«Да, я уверен, что однажды мне послужит польза стать лучшим мечником в семье, а также верным солдатом для всех остальных членов королевской семьи», - сказал Джон с озорной ухмылкой на лице, которая говорила, что, когда он вырастет, он не замышляет ничего хорошего.

Эйрис медленно начал подниматься с трона, смелый смех сорвался с его собственных губ, когда напряжение начало наполнять воздух. Мне это не понравилось, что-то темнее тени, которая цеплялась за стены, образовалось вокруг нас. Я не осмелился сдвинуться со своего места рядом с правой стороной трона, просто стоя безмолвно, наблюдая за Эйрисом.

Я видел, как напряглись задние ноги Призрака, словно он почувствовал то же, что и я. Эйерис понял, что что-то не так, заложив руки за спину, и стал преследовать Джона по кругу с голодным взглядом.

Я знал, что услышав, в честь кого его назвали, он впал в яростный рев, что в последние часы он думал, что Лианна назвала его так, чтобы насолить ему, потому что это был тот самый человек, который подвел его, чтобы получить Роберта, что могло бы изменить исход, и я мог бы стоять рядом с Рейегаром, а не с этим безумцем. Даже мне было трудно не быть убийственным по этому поводу.

Длинная борода и волосы Эйриса тянулись за ним, когда он обошел его три раза, тыкая в спину маленького мальчика, и мускулы напрягались и росли с силой и силой с каждым днем. Я знал, что он будет крепким молодым человеком с мощным телом и, возможно, одним из лучших мечников королевства, который однажды сможет оживить меня, и я уверен, что Эйрис боялся этого больше всего.

Он не мог заставить Джона присоединиться к страже или королевской гвардии, потому что им нужно поддерживать кровь живой, и они не могли этого сделать, если клятва не позволяла ему иметь детей. Поэтому вместо этого он либо держал его взаперти на острове, либо... устранил угрозу. От этой мысли у меня кровь застыла в жилах.

Когда Эйерис закончил осмотр, он поднялся к трону, с достоинством поднявшись по ступеням трона, пока не откинулся на спинку трона и не кивнул. Джон нежно улыбнулся мне, прежде чем выйти из комнаты, но я не знаю почему, но у меня было это преследующее, это тонущее чувство, что это был один из последних раз, когда я его видел.

Когда он вышел через заднюю дверь, огромные двойные двери начали открываться, и я заметил, что следующей вошла теплая девушка, которая никогда не робела в тени своего отца, но и не наслаждалась ею. Ее расплавленные серебристые волосы спадали до поясницы, а яркие фиолетовые глаза были устремлены на жену ее отца и по-детски.

Я знала, что он не задаст ей вопросов, просто примет ее красоту и посмотрит, в какую женщину она вырастет. После долгого мгновения и изящного реверанса ей разрешили выйти из комнаты. То же самое неустойчивое преследующее чувство наполнило меня, когда я наблюдала, как Эйерис провел длинным когтем по нижней челюсти, прежде чем заговорить ровным голосом.

«Джон силен, он точная копия Рейегара, и с этим лютоволком на его стороне он станет большим активом или даже может стать еще более сильным оружием против нас. Многие считают, что королевство должны были получить дети Рейегара, его сыновья. Они - Мейегор, а мои дети - Недостойный Эйегон. Я не могу этого допустить, через неделю, когда они будут возвращаться на остров, корабль сделает крюк, чтобы забрать припасы, пираты нападут на корабль, убив Джона и Дейенерис». Эйерис говорил тонким и монотонным голосом.

Даже когда он говорил, я не чувствовала никакой нежности в его голосе, я покосилась на него, не позволяя своему отвращению отразиться на моем лице, другой начал называть Дейенерис, Дени, милым именем для милой девушки, но ее отец собирался приказать ей умереть без причины. Я знала, что он, должно быть, увидел смущение, которое формировалось на моем лице, потому что он начал пикировать.

«Я напомню тебе о танце драконов, я напомню тебе о восторге королевства, Рейнира, и я напомню тебе, что она расколола королевство надвое из-за своей красоты и жажды власти. Она отняла то, что принадлежало ее братьям. Я этого не допущу, они оба - препятствия, другие лорды могли бы использовать Дейенерис, чтобы жениться на ней и сказать, что трон должен принадлежать ей. Мы знаем, что это то, что дорнийцы пытались сделать с Рейнерис, если бы она не стала королевой. Они подняли достаточно шума по этому поводу, когда она родилась первой, я уверен, что другие слышали этот шепот. Я не могу рисковать. Через неделю они отправятся на Драконий Камень, но на них нападут пираты. Вот почему они не доживут до своих следующих именин». Эйерис быстро и без угрызений совести приказывает их убить.

У стен есть уши, поэтому я знаю, что рано или поздно они узнают. Я должен убедиться, что они узнают и выберутся отсюда живыми. Если кто-то и заслуживает смерти, так это безумный король, а не дети. Мне пришлось вскоре предупредить Лианну и Рейлу.

В противном случае Джон и Дени были бы убиты.