Смертный приговор

РЕЙЛА

«Правда?» — спросила Дени, широко раскрыв фиолетовые глаза. 

Она лежала в постели, плотно завернутая в толстую простыню, ее серебряная коса была заправлена ​​за уши, когда она посмотрела на меня. Ее пухлые розовые губы были выпячены, когда она ухмыльнулась мне. В ее глазах был этот застывший взгляд, когда я рассказывал ей сказки на ночь. 

«Да, действительно, в разгар драконьих дней магия буйствовала, были всевозможные драконы, конечно, огненные да, но были и всевозможные заклинания, заклинания, которые могли заставить вас летать, которые могли управлять предметами и заставлять людей подчиняться своей воле простым словом или кокетливой улыбкой на лице. Они могли высекать камни с помощью ветра и всех видов магии. Они могли разговаривать с людьми, не произнося ни слова, и разговаривать с животными...» Я говорил тепло, пока Дени визжала от радости и законности. 

По блеску в ее глазах я понял, что она собирается задать мне еще больше вопросов и не остановится, пока не получит все ответы, которые хотела. Я никогда не чувствовал себя теплее, больше как мать, чем когда я рассказывал Дэни те же истории, которые мне когда-то рассказывала мама, а до этого она. 

«Расскажи мне об особых драконах!» — завизжала она от восторга. 

Я нежно улыбнулась, еще немного укутывая ее одеялом и рассказывая эту историю так же легко, как будто ее рассказывали мне самой. 

«Эти драконы были особенными, только самые магически одаренные и сильные повелители драконов могли их приручить. У них, в отличие от других драконов, было четыре ноги и крылья, выходящие из спины, настолько мощные, что они могли затмить солнце. Когда они летели по небу, это звучало как гром, и они могли говорить. Как будто они были в десять раз умнее людей, которые ездили на них. Они самые сильные, они растут быстрее всех драконов, и некоторые говорят, что они могли сами контролировать магию». Я говорил ровным, похожим на сон, голосом. 

Я нежно улыбнулся ей, когда начал подниматься с кровати. Я знал, что она хотела услышать больше, но с каждым произнесенным ею словом я видел, как ее веки становились тяжелее, словно еще мгновение, и она уснет. 

Я порхала по комнате, задувая свечи, и на моем лице была милая улыбка, когда я выходила из комнаты. Как раз когда дверь закрылась и холодная темнота закружилась вокруг меня, поскольку влажный воздух давно исчез, вместо этого прохладный бриз черных водных утесов закружился вокруг меня, когда я заметила Артура в конце коридора. Он держал палец на губах, говоря мне не издавать ни звука. 

Я перекатывала ноги, двигаясь медленными осторожными шагами, чтобы не издать ни звука, пока я шла по залу, опасаясь блуждающих глаз и ушей, которые, как я знала, таились вокруг. Варис никогда не был слишком далеко, следя за тем, чтобы я не заводила любовников и не отклонялась от воли безумного короля. Мысль о человеке, которого я называла и братом, и мужем, вызывала у меня отвращение, и каждый раз, когда я смотрела на нашего сына, все, что я могла видеть, было это чудовище и все ужасные вещи, которые Визерис со временем сотворит. 

Рейнис может быть той, кто правит повседневными делами и даже положит конец войнам, но именно Визерис начал не только их, но и все проблемы, которые возникнут у этого королевства. Он умен и по-своему хитер, и кое-что он получил от своего наставника Вариса. Но он также тщеславен и жесток и лишен сочувствия к тем, кого считает слабее и ничтожнее себя. Хотя он образован, он недостоин, он думает обо всех остальных, кто не является валирийцами или не из Волантиса, как о не более чем дикарях. 

Я знал, что он может быть коронован в ближайшие годы, но он никогда не будет любим, как его брат. Люди будут бояться и ненавидеть его и шептаться грязные вещи за его спиной, только на этот раз у него будет власть заставить их и все, что им дорого, страдать. Эта мысль вызывала у меня отвращение. Я скрываю свое презрение за вежливой улыбкой, но что еще я мог сделать. 

Я знала, что Рейенис чувствовала то же самое, что и они ненавидели ее, потому что она была похожа на дорнийку, но она знала, что они не могли замышлять убить ее. Если бы они убили ее, что бы ни случилось с Эйегоном, Дорн восстал бы, потому что они бы знали, кто это сделал. Эйерис и Визерис не скрывали своей ненависти к ней, что еще больше усложнило им задачу убить ее. Именно ее внешность заставляет их ненавидеть ее, но именно ее кровь и ее внешность сохраняют ей жизнь.

Стражники короля ясно дали понять, что не будут защищать ее или меня от жестоких порывов Эйериса или Визерси, поэтому я сомневаюсь, что они пойдут против своего короля, хотя они любили Рейегара и сделали бы все, чтобы почтить его детей и его память. Они не пойдут против своего короля и будущего короля ради женщин в этой семье. 

Посмотрите на Элию, когда ее дети стали достаточно взрослыми, чтобы больше в ней не нуждаться, Эйерис отправил ее в Дорн, больше не принимая ее вида. Как будто видеть ее было отвратительно, и если бы ему пришлось смотреть на нее еще хоть на мгновение, она была бы мертва, или он. Я надеялся, что он будет мертв, но не повезло. 

Вместо этого он отправил ее прочь и позволил сиру Мартеллу отправиться с ней, чтобы следить за ней и докладывать, если она предпримет какие-либо действия, чтобы сделать своих детей истинными героями трона. Он не любил и не доверял Рейенис, но она будет ближе к детородному возрасту, чем Дейенерис, в ближайшие пару лет она получит свою лунную кровь, чтобы выйти замуж за Визериса и быть вынужденной иметь детей. У нас заканчивается Таргариенов, даже такой безумец, как Эйерис, знал это. 

План состоял в том, чтобы выдать Дени за Визериса, а Рейнис за Эйгона, но он знал, что если он так сделает, ему придется дольше ждать новых детей. Он убежден, что драконы вернутся в этот мир, и у него будут наследники, чтобы ездить на них, когда это произойдет. 

Не говоря уже о том, что была одна вещь, которая все это изменила, которая внесла сомнения и нерешительность в планы малого совета, а затем сделала королем, и это был Джон. Это был план до войны, до Джона, до того, как Эйерис решил, что хочет изменить правила престолонаследия просто потому, что он сошел с ума, слишком сошел с ума, чтобы увидеть, что его сын не собирался его предавать. 

Эта мысль меня огорчает, я уверен, что последнее, о чем думал Рейегар, было то, что, по крайней мере, его дети будут в безопасности, но двое были оторваны от матери, а третий был вынужден жить на острове вдали от глаз королевского двора и знати. Я знал, почему, конечно, были Ланнистеры, которые хотели трон. Люди Простора чувствовали себя напуганными и хотели еще одного шанса на корону. Который они потеряли только из-за этой сучки из Высокой башни.  

Кракены считают, что поскольку они группа островов, они могут делать все, что им заблагорассудится, и даже сейчас они в центре восстания. Эйрис сказал, что Старки могут справиться с этим сами, он отказался оказать им помощь, заставив Север сражаться в одиночку, но рано или поздно ему придется послать союзников, чтобы помочь им. Затем были Речные земли, которые послушны только потому, что они женаты на Старках, у которых есть родственники здесь, на юге. 

Нед все еще может быть зол на свою сестру из-за ее выбора, но на Севере есть много людей, которые любят Лианну и не хотели бы, чтобы ей причинили вред, несмотря на ссору между братьями и сестрами Старками. 

Штормлендс ничего не сделает, не с Ренли, восторгом Штормс-эндов, отдыхающим в нескольких дверях отсюда. Я знала, что единственные, о ком беспокоился мой муж, о ком его паранойя поглощала его день и ночь, были мои милые Дэни и Джон. 

Он часто говорил мне, что женщины — грешные создания, и что нужно быть осторожнее с милыми и добрыми, потому что они жаждут того, чего им не следует иметь. Узнав историю Танца Драконов, он не винил женщин Хайтауэра, которые изменили мнение мужчин. Но Рейниру за то, что она осмелилась быть равной мужчинам. 

Именно по этой причине он доверял Дени даже меньше, чем Рейенис, конечно, Дени выглядела как точная копия Таргариена, но она была мила и ее кричали не только люди Драконьего Камня, но и столицы. Даже малый совет очарован ею. Любой, у кого были глаза, мог видеть, как он боялся того, во что они могут превратиться. Символы восстания. 

Я часто насмехался над собой в темноте каждый раз, когда думал об этом, даже сейчас мне хотелось насмехаться, но я знал лучше. Если Артур пытался приехать ко мне вместо того, чтобы быть рядом со своим принцем, королем, это означало, что все, что он должен был нам сказать, не должно и не будет воспринято легкомысленно. 

Это было похоже на похоронный марш, когда я подошла к Артуру. Он увел меня прочь, его руки были нежными, но твердыми, когда он наполовину нес, наполовину тащил меня по коридорам. Тьма, которая кружилась вокруг нас, только помогала мне чувствовать беспокойство, пока мы продвигались все дальше и дальше в скрытые коридоры. 

Он не останавливался, пока мы не оказались в секретном проходе. Красный замок и Высокий холм Эйгона имеют сеть секретных проходов и туннелей. Немногие знали этот проход, но за то время, что Артур был членом королевской стражи, я знал, что к настоящему времени он знал большинство из них, если не все.

 Некоторые туннели сделаны из камня, а другие из земли, поддерживаемой бревнами. Тот, в котором мы сейчас находились, представлял собой гладкую влажную каменную стену. Запах океанского бриза наполнял воздух, когда я шел в темноту. Я ничего не видел перед собой, но чем дальше я шел, тем больше земля начинала выравниваться и размягчаться. 

Земля из неровной и мокрой превратилась в сырую и гладкую. Я посмотрел вниз и увидел, что на меня смотрит чистый белый песок. Я не мог не улыбнуться. Прошло так много времени с тех пор, как я был в этой бухте. Я выглянул и увидел черную воду, которая мчалась по земле. 

Яркий серебристый лунный свет падал на черную воду, заставляя ее мерцать на свету. На черной воде висело неземное серебристое сияние. Жесткие черные камни мерцали на свету, когда я заметил Лианну. Она сидела на камнях, заложив руки за спину и откинув голову назад. Каштановые кудри рассыпались по ее спине, пока не стали щекотать камни. 

Она надела свои штаны для верховой езды, как будто только что сошла с коня, когда Артур втащил ее в бухту, так же, как и я, она положила одну ногу на другую, когда она подняла голову к небу, впитывая лунный свет. Когда я посмотрел на нее, я почувствовал, что смотрю на лесную нимфу. Она была дикой красавицей, и когда она купалась в лунном свете, как волчица, глядящая на звезды. 

Я знал, что именно поэтому Рейегар влюбился в нее, но ее надутые розовые губы были сжаты в напряженную мрачную линию, словно она думала о чем-то неприятном. Хотя никто из нас не издал ни звука, я наблюдал, как ее голова медленно начала опускаться, когда она медленно начала открывать глаза. Яркие серые глаза мерцали в лунном свете, когда она посмотрела на меня, нежная улыбка тронула ее губы, когда она повернулась к Артуру. 

Я глубоко вздохнул, когда Лианна заговорила нетерпеливым голосом. «Ты преследуешь меня, когда я еду через королевский лес, словно какой-то обычный преступник, и самое меньшее, что ты можешь сделать, это объяснить мне, почему». 

Я наблюдал, как потемнели ее глаза, когда она посмотрела на Артура. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, а затем снова на Лианну, и что-то темное поглотило его лицо, почти как будто все, что он должен был сказать, будет хуже всего, что любой из нас мог себе представить. Я чувствовал напряжение, наполняющее воздух, когда ветер ревел в воздухе, когда он шел дальше, пока не оказался под лунным светом. Он оглянулся на меня через плечо, прежде чем резко развернуться на каблуках, чтобы посмотреть на меня и Лианну. 

«Как я уверен, ты знаешь, как всегда, дети были замечены королем, после того, как он увидел их обоих, он решил, что они представляют опасность для безопасности королевства, через неделю, вместо того, чтобы вернуться домой, они изменят курс корабля так, что на него нападут пираты, дети будут убиты, тебя, конечно, оставят в живых, чтобы передать послание королю, по крайней мере, так он собирается это представить. Но у меня есть план, не тот, который гарантированно сработает, но это лучший шанс, который у них есть», — Артур говорил тихим голосом. 

Как будто даже здесь есть уши и глаза на нас, но не было ничего, кроме воя ветра и мягкого разбивания волн о берег. Я огляделся, чтобы убедиться, что позади меня никого нет. То, как Артур действовал так, словно это вопрос жизни и смерти, и это были не только жизни наших детей, но и наши жизни, если Эйерис когда-нибудь узнает, что Артур предал его доверие. 

«Ну, продолжай», — заговорил я ускоренным голосом. 

Последнее, чего я хотел, это потерять свою дочь, но если потеря означала другое место вместо ее жизни, то это было более чем нормально для меня. Я чуть не умер, приводя ее в этот мир. Я не собирался терять его из-за этого безумца, который называл себя моим мужем. Лианна вскочила на ноги, горя желанием разобраться в этом, она проигнорировала прохладную воду, которая хлестала по его кожаным сапогам для верховой езды. 

Артур посмотрел на нее лишь на мгновение, прежде чем заговорить ровным голосом: «Мы отправляемся так же, как Эйерис, как и планировал, но мы отправляем вторую лодку, чтобы преследовать ту, на которой ты. Как только мы достаточно далеко, мы посадим детей на лодку на востоке. Мы можем договориться на востоке. У нас много союзников Рейегара, которые могут забрать детей. Я уже отправил письма грифону. Надеюсь, мы получим ответ до того, как лодка уйдет. Я знаю, что это много «если», и мы не можем отправить с ними Уэнта, потому что это было бы подозрительно, но если мы скажем, что детей съели акулы, когда они пытались сбежать от пиратов. Таким образом, пираты никогда не увидят детей, но убийство все равно будет. В то время как на самом деле дети находятся на другом конце света, где они могут расти в мире и надеяться, что однажды они смогут найти дорогу домой, когда регион безумного короля закончится». Артур заговорил ускоренным голосом. 

Я медленно кивнул головой, что угодно было лучше, тогда смерть была бы верна. Я посмотрел на Лианну, когда она мягко кивнула головой, посмотрев на Артура после тяжелого вздоха и вежливого кивка. 

«Очень хорошо, но мы не скажем Джону, что мальчик хорошо скрывает эмоции, но даже его темперамент достигает точки кипения, и это выведет его из себя, и тогда не будет никакого способа посадить его на лодку, на которой он захочет остаться и бросить вызов судьбе. Бросить вызов его деду, несмотря на него, мы сможем сказать ему, как только выйдем в море, не минутой раньше, и, по крайней мере, с Призраком мы знаем, что они будут защищены», — Лианна говорила тихим голосом. 

Даже когда мы говорили, я мог сказать, что это не просто какая-то милая болтовня при лунном свете, а болтовня не на жизнь, а на смерть. Выберутся ли они из этого, покажет время. 

ДЕЙНЕРИС

Все было напряженно, когда мы покидали город, когда мы садились на корабль, и когда мы выходили, чтобы увидеться, они были еще напряженнее. То, как моя мать обнимала меня, было последним разом, когда я видел ее на долгое время. Это заставляет мое сердце биться чаще, а беспокойство разъедает меня. Ветер развевал мои волосы. Яркая луна сидела высоко в середине неба. 

Небо было темным, хотя на мне сверкали ярко-голубые мерцающие звезды и взрывающиеся белые звезды. Дул ветер, а спокойное море смотрело на меня, пока я наблюдал за бурлящей голубой водой, которая кружилась вокруг меня. Я думал, что мы отправимся обратно на Драконий Камень, но лодка сделала крюк по приказу короля, чтобы забрать некоторые крайне необходимые припасы для острова. 

Экипаж лодки продолжал странно на меня смотреть. Их глаза были затравленными и грустными, почти как будто они смотрели на привидение. Я тяжело вздохнул, прислонившись к перилам и вглядываясь в спокойные воды океана, пока не заметил пятнышко. Сначала это была всего лишь черная точка. Но когда наша лодка начала останавливаться, она приблизилась, затем это было пятнышко, затем маленькое пятнышко, а затем корабль. 

Я слышал громкий грохот цепи, когда оглянулся и увидел, как люди бросают якорь в землю. Громкий всплеск наполнил их, когда вода начала хлынуть. Я наблюдал, как открылась дверь в каюту. На лице моей тети Лианны была теплая улыбка, но глаза были серьезными и туманными, как будто она плакала и могла начать снова в любой момент. 

«Иди сюда, дорогая, нам нужно поговорить». Ее мягкий северный акцент наполнил воздух. 

Что-то серьезное и темное наполнило воздух, когда я начал пробираться в каюту, чтобы увидеть, что вокруг стола сидело несколько человек. Среди них был Джон. Он тер правый глаз, словно крепко спал, пока его мать не проснулась. Я наблюдал, как его глаза сверкали от радости, когда он смотрел на меня. Легкая сонная улыбка тронула его губы. 

Я заметил среди других мужчин за столом капитана корабля, валирийца, дальнего родственника лорда Валирийца, его бледно-серебристые волосы и глубокие синие, почти светло-сиреневые глаза. Его волосы были короткими и чистыми, а серебристая тень пробегала по его челюсти. У него было скучное телосложение и грубые руки от работы с такелажем корабля. 

Он был известным капитаном корабля, и он совершил путешествие сюда, чтобы поговорить со своим братом, повелителем кораблей, и своим кузеном. Я наблюдал за смелым выражением его лица, когда он перевел взгляд на человека рядом с собой. Я не знал многого о нем, но я знал, что он был северянином, охотником, который обучал одну работу кое-чему об охоте. 

Он был крепким мускулистым мужчиной с густой черной бородой и длинными волосами, которые защищали его от холода во время летних порывов Севера. Он носил доспехи из вареной кожи и меч на бедре. На его лице было изящное выражение, словно он знал, что то, что он собирался сделать, изменит все. 

Но Джон и я были теми, кто не знал, что происходит, и это начинало меня раздражать. Я посмотрел на Джона, когда сел справа от него, наблюдая, как остальные смотрят на нас двоих. На всех их лицах была грустная улыбка, и я устал от этого. Я почувствовал, как моя ярость закипает, когда я ударил руками по столу. 

«Я устал от этих взглядов, мы не умерли, так что перестаньте смотреть на нас так, будто мы сейчас умрем! Расскажите нам, что происходит». Я заорал на них. Я устал от лжи, и все было странно уже неделю, и я хотел узнать почему, но я знал, что я устал от людей, которые принимают решения о нашей жизни, даже не говоря нам об этом. 

Я наблюдал, как Джон наклонился вперед, весь сон, который терзал его тело, не прошло и нескольких мгновений, как будто они никогда не были взволнованы, с самого начала. Лианна посмотрела на меня, а затем на своего сына, этот печальный взгляд не покидал ее лица, когда она села в кресло, почти побежденная. Я наблюдал, как она потерла правый висок, словно желая, чтобы головная боль прошла.
«Твой отец и дед, король, сделали заявление, что вы двое не должны праздновать свои следующие именины по приказу короля, вы двое должны быть убиты пиратами на этом обходном пути. Но мы сделали второй. Вместо плана, разработанного Артуром, твоей матерью принцессой Дейенерис и мной, мы собираемся доставить тебя на восток на той лодке, которую ты видел на горизонте, Дейенерис». Она замолчала лишь на мгновение, чтобы мы все могли получить возможность впитать это, но когда я оглядел комнату, это было новостью не для них, а только для меня и Джона. 

Я чувствовал, как его мускулы напрягаются, испытывая силу и ярость, когда он думал о том, что это значит для нас. Нас заставили жить на острове в изоляции, а теперь нас заставят жить где-то еще, иначе мы умрем. Я даже не знал, что сказать. Я знал, что мой отец был монстром, но я даже не думал, что он может быть таким холодным к своей крови. Я был слишком наивен. 

«Так что вместо этого вы отправитесь в Волантис, где встретитесь с лордом Конджитионом, вашим тезкой Джоном. Он был союзником и большим другом Рейегара, вторым после Артура, где он будет обучать и учить вас обоих править, сражаться и выживать, пока тирания Безумного Короля не будет положена конец, и вы не сможете вернуться домой свободными гражданами. Но для мира вы будете мертвы. Только люди в этой комнате, Артур и Рейла, будут знать правду. С этого момента вы не сможете связаться ни с кем из своих друзей или семьи. Призрак будет защищать вас двоих, капитан Вайлерон и сир Сноу позаботятся о том, чтобы вы благополучно добрались до другого корабля и отправились туда. В Волантисе Дейенерис ваши волосы и глаз будут считаться принадлежащими старому Волантису, а не Таргариену. Но пока вы не окажетесь за черной стеной, на корабле была паста, которая испачкает ваши волосы, по крайней мере создавая видимость того, что вы из Лиса. Я знаю, что это внезапно и что мы должны были сказать тебе, но мы не могли рисковать, что ты предупредишь безумного короля, даже небольшое изменение даст ему достаточно времени, чтобы просто убить нас всех, ты понимаешь это? Это для того, чтобы у тебя был шанс жить. Лианна говорила терпеливым, но готовым голосом. 

Я знаю, что то, что мы выбрались из этого живыми, много значило для нее и моей матери, если бы мы этого не сделали, я знаю, что они все были бы убиты горем. Я часто слышу, как люди шепчутся вокруг моей матери, что нет ничего хуже, чем потерять ребенка. Я уверена, что моя мать не хотела потерять еще одного ребенка из-за жестокости моего отца. 

Я мог только кивнуть головой, когда Лианна посмотрела на Джона, источник ее беспокойства. Я знал, что ее не волновало то, что я сейчас говорил. Даже когда я повернулся, чтобы посмотреть на Джона, в его глазах горел решительный огонь, который кричал, что это чушь. Но после долгой молчаливой паузы его глаза устремились на палубу, где нас ждали второй корабль и новая жизнь. 

«Очень хорошо, но прежде чем мы уйдем, ты должен подумать об этом, ты предполагаешь, что Эйерис — единственный, кто хочет нашей смерти. Если мы не вернемся, скажем, через 10 лет, Визерсу будет 23 года, и он, скорее всего, станет королем. У Эйгона будет 10 лет, чтобы томиться в своей ярости и думать, что он тот, кто должен вести, и я уверен, что у него под рукой будет Ланнистер. А что, если королевство, в которое мы возвращаемся, хуже того, что мы покинули?» — Джон говорил мудрым голосом. 

Были времена, когда я был шокирован тем, насколько он умен, это был один из таких случаев, я нежно смотрю на него, пока Лианна отворачивается, как будто она не думала об этом. Но наверняка, по крайней мере, один из них мог подумать, что Эйерис не единственный, кто выиграет от нашей смерти, и не захочет видеть нас снова живыми. 

Мое сердце колотилось в груди, тревога расползалась по груди, словно горячие щупальца. Я едва мог ясно мыслить. Это может быть один из последних разов, когда я вижу свою семью, и я даже не уверен, будут ли они горевать по нам, если мы действительно умрем. 

«Тогда делай, как когда-то делали твои предки, возвращайся с армией за спиной, если то, что ты найдешь, — это не семья, ожидающая тебя, а враждебные враги. Вы двое — Таргариены, и вы отвечаете на свои угрозы огнем и кровью. Не поклонами головы и вежливыми банальностями. Вы, Таргариены, никогда этого не забудете». Лианна говорила быстрым и сильным голосом. Она потянулась через стол, схватила меня за руку, а затем присоединилась. 

Мы оба знали, что у нас нет выбора в этом вопросе, поэтому, когда мы поднялись, что-то серьезное и тяжелое, как мокрое одеяло, легло на наши плечи. Но мы были последними из драконов, и мы будем сражаться с ними огнем и кровью.