Жертвоприношение. Анаис

Стоило ей осознать свое предназначение, как она тут же поняла, насколько горьким оно может быть. Лишившись всяких сил, девушка молча наблюдала за тем, как родители тщетно звали девочку, не желая принимать правду. Стенаниям не было конца, поэтому она подошла поближе, чтобы сказать.

– Ребенок мертв.

Родители разом умолкли и глянули на нее. Оба были молоды, чем-то неуловимо схожие друг с другом. Мужчина темноволосый и худощавый, с большими, огрубевшими руками, в которых тело девочки выглядело ещё меньше. Женщина была худой и казалось хрупкой, но даже сквозь пелену слез и плачущую гримасу, можно было рассмотреть ее гордое и красивое лицо.

– Ребенка нужно похоронить, – произнесла воительница.

Подавая пример, она принялась рыть яму прямо там, где недавно развернулось сражение. Оттащив трупы ящериц подальше, расчистила участок земли от травы и принялась мечом разрыхлять землю, чтобы потом было легче руками копать яму.

Первый к ней присоединился мужчина. На его лице еще не высохли слёзы, он то и дело шмыгал, но взгляд у него уже был твёрдый и осмысленный, а вот его жена продолжала что-то нашептывать малышке, будто боясь оставить ее в одиночестве.

Работа шла в гнетущем молчании, и воительница на годы вперёд нахлебалась чувством вины и саморазочарованием. Ей уже не терпелось закопать девочку, чтобы её покорёженный вид не причинял боль. Пережить угрызения совести будет гораздо проще, когда тело будет погребено под холодной землёй.

Когда яма была готова, воительница, чувствуя, что мужчина более крепкий и здравомыслящий, встретилась с ним взглядом, а затем перевела глаза на его жену. Пусть он сам упрашивает её положить ребенка в яму. Но стоило ему грязной рукой потянуть жену за рукав, как та разразилась новыми рыданиями.

– Я не оставлю её! – произнесла она дрожащими губами.

Мать никак не могла заставить себя выпустить свою дочь из объятий. Муж долго и терпеливо успокаивал жену, хоть от этого не было никакого толка. Наконец, он силой забрал труп, который перенес в яму.

Девушка не удержалась и напоследок глянула на ребёнка. Бледная кожа, истрёпанное платьице, пропитанное бурыми пятнами крови, но больше всего цепляло лицо. Оно было симпатичным, но разинутый в крике рот и мышцы лица, сведенные посмертной судорогой, превратили его в страшную, театральную маску.

Воительница первая взялась засыпать могилу. Каждый ком земли, падающий на открытые синие глаза и в рот, вызывал тошноту, но, когда тело хорошенько припорошило, с души свалился заметный груз.

Пока муж утаптывал могилку, а жена смотрела на неё пустым взглядом, воительница нашла неподалеку камень. Его она поставила в изголовие могилы и решила выцарапать имя девочки острием меча.

– Как её звали? – спросила она.

– Анаис, – почти беззвучно ответила ей мать.

Вскоре дело было сделано, и они немного помолчали, отдавая последнюю дань уважения.

– Спасибо вам, – сказал мужчина, его губы дернулись в попытке изобразить улыбку. – Если бы вы не подоспели, от нас бы ничего не осталось.

Эту благодарность воительница восприняла, как пощечину. Она даже дернула головой, но ответила спокойно.

– Это мой долг.

– Меня зовут Бэрри Илер, а это моя жена – Марика, – представился, наконец, он. – А как ваше имя?

– Нет у меня имени. Ничего не помню, – просто объяснила та.

Илер удивился и посмотрел на нее внимательнее.

– Так не бывает, – уверенно заявил он. – У каждого есть своё имя, иначе, как нам друг к другу обращаться?

– Можете думать, как угодно: бывает или не бывает, но это факт я – ничего не помню.

– Это ужасно несправедливо. Вам обязательно нужно имя.

– Возьму какое-нибудь позже.

Усталое лицо Илера потемнело еще сильнее, а воительница никак не могла понять, чего он так прицепился с этим именем. Вот уж точно не время перебирать тут всякие варианты.

– Возьмите моей дочери, – попросил он. – Раз уж оно теперь свободно.

Воительница не нашла, что ответить. В этом разговоре чувствовалось что-то неправильное, хотя бы потому, что за спиной безутешного отца виднелась могила девочки. К тому же забирать имя только что убитой казалось, словно ей предлагали обобрать мертвеца.

– Нет, – наконец, выдавила она из себя.

– Прошу вас, – Илер не пытался объяснить причину своей неожиданной щедрости, но в его голосе была бездна печали и скорби, будто ему было важно, чтобы имя носил живой человек, из плоти и крови, который ходит по земле, словно вместе с ним, невидимой и не отягощающей тенью, будет ходить его собственная дочь.

Воительница почувствовала это и, пересилив в себе сопротивление, кивнула. Она не стала отказываться и говорить, что это имя стало для нее нарицательным. Анаис – это её ошибка, её промах и бездарность, её слабость и невнимательность. Но герой должен думать в первую очередь о людях, а не о своих желаниях, поэтому она уступила скорбящему родителю, тем более, что чувствовала себя виноватой в том, что произошло.

– Я вам благодарен, Анаис, – снова выдавил из себя улыбку Илер.

– Что?! – вскрикнула Марика, очнувшись от тягостных размышлений.

Красными от слез глазами она впилась в своего мужа, а затем уставилась на новую Анаис, губы ее дрожали, будто в любой момент её могла накрыть новая волна истерики.

– Ты отдал имя нашей дочери этой женщине?! – закричала Марика. – Как ты посмел?! Её тело едва оказалось в могиле, а ты уже разбазариваешь то единственное, что от неё осталось, первым встречным людям!

– Марика, – тихо произнес Илер, протянув к ней руки, но жена ударила его по пальцам, поджав губы.

– Послушайте, я не хочу ссор между вами, – вмешалась Анаис. – И за это имя я не держусь, если нужно – забирайте.

– Имя тебе не безделица, – искоса глянув на нее, прошипела Марика. – Оно дается не просто так и кому попало.

– Имя – набор букв, – пожала плечами Анаис. – В нём нет ничего такого.

Марика, услышав это, уставилась на мужа испепеляющим взглядом.

– Ты подарил человеку дар, который не понимает его ценности. Ничего более оскорбляющего я в своей жизни не видела.

– Ладно, давайте успокоимся, – изрядно устав от криков женщины, попросила Анаис. – Я не хочу вас ни в чем обвинять, но какого черта вы блуждали здесь вместе с ребенком?

 Семейная пара, которая продолжала ругаться, вдруг замолкла и странно покосилась на нее.

– А где нам нужно было быть? – смущенно спросил Илер. – Мы тут живем.

– Неужели? – протянула Анаис и внимательно осмотрелась.

Ни следов жилища, ни троп, ни запаха костра неподалеку. Казалось, что семейка выбралась на прогулку и её настигли монстры, а потому она не верила словам Бэрри.

– Где же ваш дом? – в лоб спросила она.

– Какой дом? – раздраженно откликнулась Марика. – Чтобы его построить, нужно обосноваться на одном месте, но это невозможно, когда за тобой гонится толпа монстров.

– Так, – протянула Анаис и нахмурилась.

Она смотрела с подозрением на семью Бэрри, а семья Бэрри странно смотрела на Анаис.

– Значит, вы живете в постоянном движении? Но почему, имея ребенка, вы выбрали жить именно в этом лесу?

– А в каком ещё нам жить? – вопросом на вопрос ответил ей Илер.

– Где же ваши припасы и оружие?

Парочка посмотрела друг на друга, затем на неё и пожала плечами. Анаис почувствовала прилив раздражения, который грозил превратиться во вспышку ярости. Разве можно быть такими безответственными? Ведь малышке Анаис, чье имя перешло к ней, когда-то была грудничком, так каким же образом у них получалось выживать в таком неприветливом месте? Тут наверняка есть какое-нибудь поселение, просто эти двое не хотят о нём говорить, или они поехали умом от горя и с трудом понимают человеческую речь. С виду, эти новые знакомые казались вроде бы нормальными, но чем дальше Анаис говорила с ними, тем сильнее злилась на их бестолковость.

– Может вы расскажите, куда вы шли и откуда?

– Оттуда, – спокойно показав рукой куда-то за спину, объявила Марика.

– А шли туда, – показав перед собой, дополнил Илер.

И снова молчание.

«Идиоты», – грызя губу, думала Анаис. «Или они дурят меня. Нет, точно дурят».

– Ладно, – решив принять, что они просто такие, миролюбиво произнесла она. – Лучше бы нам убираться отсюда. Может неподалеку есть какое-нибудь поселение?

– Нет, что ты, – удивился Илер. – После того, как лес одичал и одремучел, тут не найти человеческого жилища. Потому он стал зваться Дикомучий.

– А как выйти из леса?

– Куда? – нахмурилась Марика.

– Не знаю, куда-нибудь. В лесу, как вы говорите, полно монстров, не лучше ли найти место поспокойнее?

– Откуда же тебе известно, что за лесом спокойнее? – явно с вызовом спросила женская половина семьи Бэрри. – Лес огромен и, если все время идти в одну сторону, то монстров будет становиться все больше. Непроходимая стена из когтей, чешуи, грязного меха и утробного рыка.

– Очень интересно... – протянула Анаис.

– Странная ты, – покачал головой Илер и тут же добавил. – Не в плохом смысле, конечно. Но, чтобы говорить о том, чтобы уйти из леса, о таком я слышу в первый раз.

Анаис хотела бы поспорить, но тут невдалеке послышался шорох и чье-то фырканье. Судя по звуку, издавало его что-то достаточно крупное, поэтому она приложила палец к губам, а затем замахала руками, показав направление, куда следует тихонько двигаться. Бэрри понимающе кивнули, и Марика напоследок успела коснуться могильного камня, прежде, чем убраться с места побоища.