Глава 5
Шестиногий пентатлон
Нас разбудили резким сигналом, прогремевшим по громкоговорителю, как удар по мозгу. Красный свет мигал на потолке, двери открылись автоматически — и охранники в красном уже стояли, как будто ждали нас всю ночь.
— Все игроки, приготовьтесь к следующему этапу.
— У вас 3 минуты, чтобы встать в колонну.
Мы с Джунхи переглянулись. Её лицо всё ещё было бледным, но решительным. Живот она аккуратно прикрывала руками, будто защищая самое главное.
Нас повели вверх по металлической лестнице. Каждый шаг звенел, как приговор. Снова коридоры. Снова пустота. Снова неизвестность.
Комната, в которую мы зашли, была огромной, как спортивный зал, но оформлена в стиле детской площадки: маты, старые настенные рисунки, яркие, но пугающе стерильные декорации.
На потолке загорелась надпись:
🐾 ВТОРАЯ ИГРА: ШЕСТИНОГИЙ ПЕНТАТЛОН
Экран мигнул, и голос заговорил с искажённым эхом:
— Игроки должны объединиться в команды по 5 человек.
— Ноги игроков будут связаны, создавая „шестиногую" структуру.
— Команды должны пройти 5 традиционных корейских детских игр, не разрывая сцепки.
— У вас есть 5 минут. Команда, не завершившая все этапы или нарушившая связку — исключается.
На экране замигали мини-игры:
1. 🟫 Ттакчи (переворачивание бумажек)
2. ⚫ Бисёкчиги (сбивание камней)
3. 🔹 Гонги (игра с камешками)
4. 🔄 Крутящийся волчок
5. 🪁 Джеги (удары ногой по мешочку)
Люди начали метаться. Кричали:
— Ты с кем?!
— Нужен пятый, быстро!
— У нас трое, давай!
Мы с Джунхи бросились искать команду.
Уже было четыре человека с номером 456 — им не хватало одной. Я посмотрела на Джунхи.
— Иди к ним. Ты будешь в безопасности. Они нормальные.
— А ты? — она схватила меня за руку.
— Я найду свою команду. Мне не впервой.
Она колебалась, но всё же кивнула и пошла к группе 456.
Я побрела между людьми, стараясь найти хоть кого-то, кто не смотрел на меня как на обузу.
И тут голос:
— Минджон! — голос Менги прозвучал резко и без улыбки.
Я обернулась. Менги стоял в стороне с двумя игроками, его лицо хмурое, брови сведены в нахмуренный знак.
— У нас трое. Нужен кто-то. Давай с нами, — сказал он с раздражением, будто я мешала ему.
Я подошла ближе, тяжело дыша.
— Ты не помнишь, что говорил мне вчера возле туалета? "Я её ещё люблю".
— А теперь хочешь со мной в команде?! У тебя тут две бывшие, а одна беременная! — бросила я ему в лицо.
Менги насупился ещё сильнее, холодно усмехаясь:
— Определись уже, кого ты любишь, а кого нет. Или память у тебя короткая?
— Я просто не хочу, чтобы ты погибла, — буркнул он сухо. — Сейчас не время для твоих дурацких драмы.
В этот момент к нам подошла группа Таноса: он сам, его друг с шрамом на лице, молчаливая девушка с короткими волосами и номером 380 с кружком, и тихий парень с крестиком под номером 125.
Танос кивнул в мою сторону:
— Она с нами. Пятеро. Команда собрана.
Менги шагнул вперёд, пытаясь возразить, но Танос посмотрел на него спокойно и твёрдо:
— Нет, подожди.
Я уже не обращала внимания на Менги:
— Я с ними.
Танос посмотрел на меня с тем же спокойствием:
— Хороший выбор.
— Но Джунхи не трогайте, — добавил я с вызовом.
— Не тронем. Пока она не мешает, — холодно ответил друг Таноса, фыркнув:
— Забавно всё это. Две бывшие, одна беременная. Как сериал.
Менги, сжав кулаки и побагровев от злости, отрезал:
— Ты определись уже, кого любишь, а кого нет, Минджон.
Он замолчал, а Танос повернулся ко мне:
— Минджон. Теперь точно запомнил. Подходит.
Я ответила Менги: Это ты определись. Радуйся что я Джунхи еще не рассказала что я твоя бывшая тоже. И знай, я теперь тебя даже знать не хочу не то что любить.
Потом начались игры, моя команда номером 1
И мы играли против команды номер 2
⸻
🐾 Шестиногий пентатлон (продолжение)
Остальные команды уже расселись по бокам зала. Кто-то болел искренне, кто-то — с ехидной надеждой, что мы провалимся. Я метнула взгляд — в толпе увидела Джунхи. Она сидела среди команды 456, сжала кулаки на коленях, её губы дрожали. Я знала, она молится, чтобы мы выжили.
Перед нами уже стояли соперники — сильная, слаженная команда, с холодными взглядами. Они смотрели на нас, как на обречённых.
На потолке замигал экран:
⏱ ВРЕМЯ: 5:00
Голос в громкоговорителе начал отсчёт:
— На старт... Внимание...
БИП!
Связанные ноги сдёрнулись вперёд одновременно. Команда Таноса двигалась слаженно, как будто мы уже проходили это. Каждый знал свою роль:
• Я — первая. Моя задача: ттакчи — переворачивать бумажные конвертики. Я резко ударяла своим конвертом по лежащему, стараясь поймать нужный угол и силу. Перевёрнут — один, ещё один — почти! Две попытки были мимо, но третья — точное попадание. Соперники спешили, но я успела закончить первой. — Готово!
• Сразу же вперёд шагнула 380. Её мини-игра — бисёкчиги, сбивание камней. Она была быстра и сосредоточена, бросала камешки, как будто с детства этим жила. Один за другим — попадание! — Дальше!
• Теперь очередь 125 — молчаливого парня с крестиком. Он играл в гонги: ловко подбрасывал и ловил мелкие камешки. Его руки тряслись, но он справлялся. Он задержался на последнем броске, и мы все задержали дыхание... поймал! — ЕСТЬ!
• 124 — друг Таноса со шрамом — шагнул к следующей станции. Крутящийся волчок. Он ловко закрутил его, балансируя ногами вместе с нами. Волчок вращался быстро, и казалось, он вот-вот упадёт, но 124 вовремя подхватил его. — Идём!
• Финальный этап — джеги. Теперь всё зависело от Таноса — 230. Он отбивал мешочек ногой, чётко, уверенно, как будто делал это всю жизнь. Один удар. Второй. Третий. Мы не дышали. На шестом ударе соперники начали нас догонять.
⏱ ВРЕМЯ: 04:46
— Последний! — крикнула я.
Мешочек взмыл вверх — Танос ударил его с такой точностью, что он поднялся идеально по дуге... и упал точно на линию.
БИП!
— КОМАНДА 1–
ПРОШЛА! — раздался голос с потолка.
В зале повисла тишина... А потом кто-то медленно захлопал. Джунхи вскочила, хлопая первой, её глаза блестели. Остальные команды вздохнули — кто с облегчением, кто с разочарованием.
Соперники, которые играли напротив, опустили головы. Один из них сорвался с места и ударил кулаком по стене — они не прошли. Их вывели охранники.
Мы тяжело дышали. Пот струился по лицам. Но мы стояли. Все пятеро.
— Хорошо сработано, — сказал Танос тихо.
Я впервые увидела, как он чуть улыбнулся.
В зале повисла звенящая тишина. Мы стояли, вытирая пот, дрожа от напряжения. Молча. Всё ещё связанные, всё ещё единым телом.
Соперники напротив — крепкая команда с мрачными лицами — застыли, поняв, что они не уложились. Их волчок покатился слишком поздно. Их «джеги» всё ещё был в воздухе.
БИП-БИП-БИП. ВРЕМЯ ИСТЕКЛО. КОМАНДА 2— ИСКЛЮЧЕНА.
Они не успели.
Их лица исказились — один в отчаянии рухнул на колени, второй взвыл:
— Нет! Мы почти...
Охранники в красном молча вошли из бокового тоннеля. Без предупреждения, без пафоса. Выстрелы прозвучали быстро и сухо — как механика.
Один. Второй. Третий. Пятый.
Кровь брызнула на игровое поле, окрашивая яркие маты. Кто-то из сидящих в сторонних командах вскрикнул. Джунхи вжалась в плечи, закрыв рот рукой.
Мы стояли, не двигаясь. Даже Танос замер, как будто снова осознав, насколько здесь всё по-настоящему. Нас не предупреждали, что непройденная игра = смерть. Но теперь — знали.
Тела лежали в неловких позах прямо напротив нас. В десяти метрах. Мы были на их месте... секунду назад.
— Команда 1, — вновь заговорил голос, — отвязаться. Вернуться на свои места.
Верёвки были срезаны охраной. Мы шагнули назад, по одному, и только теперь позволили себе выдохнуть.
Танос первым поднял взгляд и прошептал, будто себе:
— Дальше будет только хуже.
Группа Таноса молча шла вперёд. Мы были первыми, кто прошёл игру и теперь имел право войти в главный зал ожидания. Просторное помещение с рядами пластиковых скамеек, тусклым светом и тем же напряжением в воздухе, как перед бурей.
Мы вошли внутрь. Танос и остальные заняли места ближе к центру. Я пошла немного дальше и села отдельно — мне нужно было немного тишины. Хоть какое-то пространство, чтобы дышать.
Ноги всё ещё гудели от напряжения, пальцы дрожали, хоть я старалась это скрыть. Казалось, что я чувствую на себе остатки крови тех, кто не справился. Кто был всего в нескольких секундах от спасения. И умер.
Я сидела, не поднимая головы, и только мысленно повторяла:
Пожалуйста... пусть Джунхи пройдёт...
Я не могла не думать о ней. О том, как она играла, несмотря на слабость. Беременная. О том, как рядом с ней были те, кто уже прошёл ад первой игры. И, может быть, именно это поможет им пройти и вторую.
Я сидела тихо, почти не шевелясь, будто боялась, что лишний звук может разрушить хрупкую надежду внутри.
В комнате всё ещё стояла тишина. Только дыхание, только тяжесть мыслей — и ожидание, которое тянулось мучительно
Я сидела на своей кровати, молча уставившись в стену. Ноги поджаты, руки сжаты в кулаки. Мысли крутились в голове, одна за другой: Джунхи... команда 456... сколько из них дойдут до зала?.. Осталась ли она жива?
Тишина давила.
И вдруг, через весь зал раздался спокойный, но чёткий голос:
Т
— Минджон, — сказал Танос, оборачиваясь, всё так же сидя среди своей группы. — На голосовании. Не забудь, за что голосовать.
Я подняла голову. Он смотрел на меня, просто сказал — как напоминание. Как приказ. Или как сделку, которую уже не изменить.
М
— Я помню, — ответила я коротко, не громко, но достаточно, чтобы он услышал.
Танос не сказал ничего в ответ. Только подмигнул мне и кивнул. Остальные из его группы переглянулись между собой, но молчали.
Зачем мне он подмигнул.
Я снова уставилась в пустоту перед собой.
Я действительно помню. Они обещали, что если я буду с ними — выживу. И сейчас мне просто нужно... дожить до следующего утра.
Но внутри всё равно всё дрожало — потому что до зала всё ещё не пришла Джунхи.
Прошло 10 Минут, зашла команда Менги. Он увидел меня, я отвела взгляд. Потом еще зашла одна команда. Джунхи! Она выжила! Боже мой, я быстро подбегла к ей
М
— боже мой ты жива! Все хорошо с тобой?!
Д
— Да.. я благодарна 456! Я бы не смогла без них!
М
— пойдем, тебе нужно отдохнуть.
Сказала я ей смотря ей в живот
Игра закончилась, вернулись те кто выжил
Было убито 20 игроков.
Комната вновь наполнилась тяжёлой тишиной. Как только мы все устроились, двери с глухим звуком распахнулись, и внутрь вошли охранники в красных костюмах. Они быстро двинулись к огромному экрану, который мигнул и ожил.
На экране стали появляться цифры и слова:
«РЕЗУЛЬТАТЫ ВТОРОЙ ИГРЫ: ШЕСТИНОГИЙ ПЕНТАТЛОН»
Погибло: 20 игроков
Воздух словно сковало. Некоторые игроки опустили головы, другие сжали кулаки. Я почувствовала, как сердце забилось сильнее — двадцать жизней, оборванных в этой бесчеловечной игре.
Затем экран сменился, и появилась знакомая копилка, куда с каждой проигранной игрой добавлялись деньги. На этот раз сумма была значительно больше.
«Общая сумма приза: 5,3 миллиарда вон»
Осталось игроков: 162
Снова наступила пауза, словно всем нужно было осознать, насколько далеко мы зашли и сколько еще осталось пройти.
В комнате заговорил голос охранника, звучавший строго и механически:
— Поздравляем игроков, успешно завершивших второй этап. Но игра продолжается. Сейчас состоится голосование — «за» или «против» продолжения игры.
Я молча сидела рядом с Джунхи на наших клойках я посмотрела на Таноса вдаль. Он смотрел на меня так же внимательно, как и всегда, но я не могла прочитать в его глазах ни страха, ни уверенности. Мы оба знали — от нашего выбора зависит очень многое или меня убьют, главное чтобы не трогали Джунхи
Я еще не сказала Джунхи, что я выберу . Мы все молчали, ожидая сигнала.
Менги, стоя рядом, бросил на меня быстрый взгляд — он тоже не знал, какую сторону я выберу. Круг или крест? Он был в команде с кругом, как и я.
Охранник вновь взял слово:
— Начинается голосование. Все игроки от номера 001 до 456 должны выбрать символ — кружок или крест. Решите, хотите ли вы продолжать игру или отказаться. Ваш голос определит ваше будущее.
На табло зажглись номера игроков, и процесс начался.
Я чувствовала, как тысячи глаз смотрят на экран, как каждое решение будет отражено здесь, в этой комнате, где мы одновременно и зрители, и участники судьбы.
Началось голосование. 001 проголосовал за хрест, много участников уже проголосовали. 124(друг Таноса, его оказывается зовут Намгю) проголосовал за круг, потом Минсу(125) его заставали за круг. Потом вышла я.
«Игрок 212 пожалуйста проголосуйте.»
Я вышла, я видела как на меня смотрит моя команда. Я остановилась, посмотрела на Таноса. Он улыбнулся показывая круг на куртке. Потом я посмотрела на Джунхи. Я нажала на круг. Джунхи в шоке. А моя команда заорали от радости. Я увидал как Менги смотрел на меня не понимающим взглядом. Я поменяла свой крест на круг приклеив в себе на куртку и подошла к нашей кровате Джунхи она смотрит на меня не понимающим взглядом. Я ей потом собиралась сказать. Ее очередь голосовать она нажала хрест.
92 за продолжение
60 за уйти
Дальше Танос. Он проголосовал как всегда за круг,но он поцеловал кнопку. Что за хуйня? Он под наркозом? Потом Менги, за круг.
Сэми(380) тоже за круг.
Голосование закончилось
102 за остаться
60 за уйти.
Я начала говорить Джунхи
М
—почлушац я проголосовала на круг потому что у меня можут быть проблемы, и могу умереть.
Д
—что?..
М
— я тебя спасу. Не переживай. Я тебе потом все расскажу, я пойду в очередь взять нас еду хорошо?
Джунхи неуверенно кивнула. Я ушла с клойки встала за человеком в очередь за едой мне и Джунхи. Когда была моя очередь я забрала мою порцию и порцию Джунхи, но я врезалсь в Менги. Он специально встал перед мной. Чего ему уже нужно от меня опять !?
Менги стоял прямо передо мной, с подносом в одной руке, а в другой — своей вечной полуправдой, которую он то скрывает, то выплёскивает на меня, когда ему это удобно.
М
— Почему ты выбрала круг, Минджон?
Я отступила на шаг, чтобы не уронить еду. Внутри всё бурлило: злость, страх, обида, отчаяние. Но на лице — ничего. Только холод.
М
— Потому что иначе меня бы убили, — резко ответила я. — Потому что я знаю, кто за мной следит. Потому что это не просто "игра", Менги. Для кого-то здесь это — контракт на жизнь. Или на смерть.
Менги щурится.
М
— То есть ты теперь одна из них?
М
— Я теперь не "одна из них", — рыкнула я. — Я просто выживаю. А ты? Ты с кем вообще? Сам не знаешь. То с Таносом ты не дружишь, то за круг голосуешь. Ты всё ещё играешь в обиженного мальчика, а это — реальность. Не сериал.
Менги сжал челюсти, смотрел на меня с какой-то смесью ревности и жалости.
М
— И всё же ты не сказала Джунхи, что ты — моя бывшая.
Я отвела взгляд.
М
— Потому что она не заслуживает такой боли. И потому что, в отличие от тебя, я не делаю людям больно просто так.
М
— Минджон... — он проглотил комок в горле, его голос вдруг стал тише. — Ты всё ещё что-то ко мне чувствуешь?
Я посмотрела на него прямо. И на секунду в груди защемило.
М
— Знаешь, раньше — да. Сейчас? Я чувствую, что ты для меня — только прошлое. И пусть оно сгорит.
Я развернулась и пошла обратно к Джунхи. Спина горела от его взгляда, но я не остановилась.
Она уже ждала меня, укрытая тонким пледом, и пыталась хоть немного согреться в этом бетонном аду. Я протянула ей еду. Она взяла её, не сразу, будто руки не слушались.
Д
— Ты точно в порядке?
Я кивнула. Ложь — быстро, уверенно.
М
— Всё хорошо, правда. Я не дам тебе умереть здесь. Мы выберемся, поняла? Вместе.
Д
— Спасибо, — прошептала она. — Ты единственная, кто у меня осталась.
Внутри что-то сломалось. Потому что я знала — если придётся выбирать между ней и собой... я выберу её. Даже если меня это убьёт.
С потолка раздался глухой сигнал. Экран мигнул.
📢 Следующая игра состоится через 6 часов. Подготовьтесь.
И я знала — скоро наступит момент, когда "выбор" уже не будет выбором. Только проверкой на человечность.
Свет в зале выключили резко, как щёлкнули выключателем. Пространство моментально погрузилось в темноту, нарушаемую лишь тусклыми красными лампами под потолком — как на подлодке, перед тревогой. Некоторые уже легли, кто-то продолжал ворочаться на своих койках, не веря, что можно просто уснуть, когда смерть рядом, в двух шагах.
Я сидела рядом с Джунхи, она уже полулежала, обняв подушку, глаза были закрыты, но я знала — не спит.
Я наклонилась к ней и прошептала:
М
— Мне нужно в туалет. Поспи немного, я быстро.
Она приоткрыла глаза, тревожно:
Д
— Может, не ходи? В темноте как-то... не по себе.
М
— Всё нормально. Я быстро. Если что — кричи.
Я встала. Сделала пару шагов и оглянулась: Джунхи свернулась на своей койке, обхватив живот. Такая уязвимая. Я сжала кулаки. Нужно быть рядом. Но сначала — туалет.
Я шла к туалету, в темноте прищуриваясь, когда кто-то резко схватил за руку.
Я тут же обернулась, почти срываясь на крик, но голос заставил меня замереть.
М
— Минджон. — хрипло, грубо, будто сдерживал злость.
Менги стоял в тени, лицо в полумраке, глаза хмурые, напряжённые.
М
— Что, опять хочешь показать, какой ты герой? — бросила я резко, пытаясь выдернуть руку. — Опоздал.
Он не отпускал. Пальцы врезались в кожу.
Оставив следы от его ногтей
М
— Нам надо поговорить.
М
— Не надо, Менги. Не после всего. И уж точно не среди ночи, когда я просто хочу спокойно дойти до чёртового туалета, — рявкнула я, с ненавистью глядя в его глаза.
М
— Ты выбрала круг, — процедил он. — Ты даже не сказала. Секунду назад была одна, теперь — среди игроков, которые в любой момент могут тебе нож в спину.
Минджон усмехнулась, жестко.
М
— Забавно слышать это от того, кто сам прячется за чужими спинами. Или за беременной девушкой, чтобы вызвать жалость.
Менги дернулся, будто она его ударила.
М
— Ты ничего не знаешь.
— Ой, да ладно, — перебила я— Я знаю больше, чем мне нужно. Знаю, что ты говоришь одно, делаешь другое. Что ты бегаешь за мной, а потом сидишь рядом с Джунхи, изображая заботу.
— Она беременна, Минджон! — рявкнул он. — Или ты это уже тоже забыла, как и всё остальное, что у нас было?
— Я не забыла, — прошипела она. — Я просто теперь смотрю на тебя и не узнаю. Ты стал жалким. Мямля, который вечно стоит посередине. Ни тебе, ни ей, ни себе.
Он шагнул ближе, лицо рядом с её, глаза сверкают злостью.
— А ты стала холодной сукой. Всё время раздаёшь приказы, указываешь, как мне жить, кому смотреть в глаза, кого защищать.
Минджон склонила голову набок, усмехнувшись.
— По крайней мере, я знаю, чего хочу. А ты — просто кусок тени, который бегает за тем, кто громче дёрнет.
Она выдернула руку с резким движением. Он позволил, но остался стоять, дыша тяжело.
— Смотри, как бы в следующий раз я не выбрала вовсе не круг... а тебя, — бросила она на прощание. — Только не для спасения. А для расплаты.
Я ушла в темноту, шаги быстрые, резкие.
Менги остался стоять один, кулаки дрожали, губы сжаты до бела.
— Лучше бы ты не вернулась в мою жизнь, Минджон, — выдохнул он. — Лучше бы.
Я ушла в туалет, зашла в кабину и закрылась. Потом вышла подойдя к раковине. Я умылась и увидела сзади меня Сэми. Она тоже подошла к умывальному. Я просто молчала умываясь и она заговорила:
С
—Минджон, будь аккуратнее, особенно с этими двома придурками, мне кажется они что-то замышляют.
М
— Танос и Намгю?
тяжело выдохнула я
С
— Да, будь аккуратнее просто, я слышала что другая игра должна быть в команде снова, будешь с нами?
М
—У меня нету выбора. Если нет,то они меня убьют, мне этот Намгю не нравится,он псих будто.
С
—Да мне тоже так кажется, вчера мы с командой сидели и тот заставил Минсу пойти найти одного участника, но я остановила и сказалa чтобы тот сам шел, эти двое придурки под наркотиками, так что будь осторожнее. Потом он сказал мне закрыть рот. Видимо походу я умру от этого придурка
Сэми хмыкнула убрав прядь с волос
М
—Вот придурки, Сэми ты тоже будь осторожной, мало что эти двое затеют.
С
—Конечно.
Дальше мы молчали, я первая вышла с туалета, и тихо шла в кровать как третий раз схватили за руку и потянули в стену, я ударилась об головой
— Тссс, — раздался над самым ухом чей-то голос, и я мгновенно узнала его. Хриплый. Мягкий, но угрожающий. — Тише, Минджон. Не ори.
Я попыталась вывернуться, но рука держала крепко. Угол губ дернулся — Намгю.
— Отпусти, псих! — прошипела я, упираясь в его грудь. — Что тебе надо?!
— Только поговорить, — почти ласково прошептал он, приблизив лицо вплотную. — Хотя... если будешь кричать — придётся сделать по-другому.
Он втянул воздух, словно вдыхал мой страх, и усмехнулся.
— Мы с Таносом видим, что ты сомневаешься. Ты не из нас. Ты просто прячешься под нашим флагом, чтобы выжить. Это... раздражает.
Я сжала зубы.
— И что, ты решил просто меня прибить в сортире? Стратегия бога?
Он рванул меня ближе, и в глазах мелькнула искра настоящего безумия.
— Нет. Это предупреждение. Ещё раз заиграешь в двойную игру — и никто тебя не спасёт. Ни твоя беременная подружка, ни бывший, ни твой острый язык.
Он отпустил руку, как резко, как схватил. Я почти рухнула обратно к стене, удержалась. Ладонь ныла.
— Танос этого не одобрил бы, — бросила я, выпрямляясь, — он думает стратегически, не как ты, бешеная собака.
Намгю оскалился. — Танос всё знает. Но я — тот, кто делает грязную работу. Не забывай это.
Он развернулся и исчез в темноте коридора, как тень. Я осталась стоять, прижавшись к стене, сердце колотилось в висках.
Он точно псих. И Танос это знает. Но всё равно держит его рядом. Я просто села возле стены держась за голову, мне очень больно было что не могла идти назад в кровать, на утро меня разбудил.. Менги. Я лежала об стеной и сидела об стеной пытаясь открыть глаза
Я сидела об стеной рядом с Менги, чувствуя, как мое раздражение постепенно вырывается наружу. Он стоял и словно не замечал, что Джунхи, беременная от него, нуждается в помощи и защите. Вместо этого он продолжал настойчиво лезть ко мне, словно стараясь запутать ситуацию.
М
— Почему ты опять ко мне лезешь? — прохрипела я,сдерживая злость. — Вместо того чтобы хоть как-то помочь Джунхи! Она скоро родит, а ты ни разу к ней не подошёл! Что ты вообще тут делаешь, если не ради неё?
Менги нахмурился, голос его стал грубее, он явно пытался не показывать слабость:
М
— Ты не понимаешь, что тут происходит, Минджон. Я делаю то, что считаю нужным. А тебе лучше не вмешиваться.
М
— Ты всегда так! — не сдержалась я.— Ты всегда прячешься за своими словами и не делаешь ничего, когда это действительно нужно. Джунхи сейчас — в самом опасном положении, а ты тут как ни в чём не бывало пытаешься втянуть меня в свои игры.
Менги сжал кулаки, его голос стал резче:
М
— Это не твоя проблема. Я решу, как поступать.
М
— Не моя проблема? — ехидно усмехнулась я, шагнув ближе. — Джунхи — твоя бывшая, женщина, которая скоро родит твоего ребёнка! Если ты не хочешь её защищать, тогда почему лезешь ко мне? Что ты хочешь от меня?
М
— Хочу, чтобы ты перестала мешать, — ответил он холодно.
М
— Мешать? — переспросила я, холодея от раздражения. — А разве ты не мешаешь сам? Ты никому не помогаешь, но при этом пытаешься контролировать меня и всё вокруг.
Я посмотрела на него, её глаза горели упрёком.
М
— Ты был рядом с Джунхи, когда она нуждалась в тебе, когда ей было страшно? Нет. Ты даже не подошёл, чтобы поддержать её. А теперь пытаешься устроить драмы с моей стороны, потому что боишься признаться себе и ей, что всё не так просто.
Менги замолчал, его грубость смягчилась на секунду, но он всё равно не смог встретиться с её взглядом.
М
— Я... — начал он, но тут его перебила Минджон.
М
— Не надо оправданий. Ты выбрал свой путь, а я — свой. И если хочешь кого-то защищать, начинай с того, кто сейчас рядом с тобой, а не лезь туда, где тебя не ждут.
Я отвернулась, сердце колотилось в груди. Ей было больно за Джунхи, за себя, за то, что всё оказалось настолько сложно и запутано.Лдано он бросил меня беременной,я сделала аборт, но Джунхи!? Но одной я не могла позволить себе сломаться.
Менги остался стоять на месте, словно поражённый её словами, но гордость не позволяла ему что-то сказать в ответ.
Я же знала одно — теперь она будет бороться не только за себя, но и за Джунхи. И никакие игры, драмы и старые чувства не смогут это изменить.
Я не помню, когда уснула. Кажется, всё произошло мгновенно — миг, и темнота поглотила меня прямо у стены. Как будто сознание решило выключиться, спасая меня от перегрузки. Мне снились какие-то рваные картинки — кровь на белых стенах, чей-то крик, шаги за спиной... потом резкий, холодный голос Намгю и вспышка боли.
Когда я открыла глаза, солнце уже протискивалось сквозь щели в жалюзи. Было тихо. Слишком. Голова болела, виски стучали от пульса, будто кто-то молотком бил изнутри. Я попыталась встать, но ноги затекли. Всё тело ныли, руки дрожали, и только один звук прорезал это мучительное утро:
Зашли охранники и объявили о третей игре которая начнется через час. Нам принесли завтрак. Я пошла в очередь взять нам еду с Джунхи. Когда я шла назад к клойке как перед мной закрыли путь эти наркоманы. будто он не участник этой мясорубки, а просто гость на частной вечеринке. Скрещённые руки, ухмылка на лице. Намгю стоял рядом, злорадно глядя на меня.
— Минджон, — заговорил Танос спокойно, почти вкрадчиво. — Мы подумали. Тебе стоит выбрать сторону. Ты ведь и так с нами, так? Так чего уж притворяться?
— Оставь Джунхи, — продолжил Намгю, шагнув ближе. — Она балласт. Мешает тебе. А ты, честно говоря, слишком хороша, чтобы прозябать с этим ничтожеством. Умная, быстрая, злая — мне такие нравятся. Будь с нами.
— А если нет?.. — я подняла подбородок, вглядываясь в его глаза. Чёрные. Пустые. Как бездна.
Он усмехнулся.
— Тогда ты умрёшь. И она тоже. И не важно, где или когда. Мы просто сделаем это, и всё. У нас есть способы.
Гнев вспыхнул мгновенно. Я шагнула ближе, не думая.
— Вы совсем охуели, два наркомана. Думаете, вы тут короли?! Вы гнилые ублюдки, которые прячутся за страхом. Сами ничего не можете, только языками треплете и ломаете тех, кто слабее. Вы — ничто!
Лицо Таноса потемнело. Он резко схватил меня за ворот рубашки и поднял на полголовы.
— Кто, блядь, это сказал?
Я попыталась вывернуться, ногами уперлась в пол.
— Я, сука! — выдохнула я ему в лицо. — Минджон. Та, которую вы не сможете сломать, сколько бы не пытались!
— Тебе всё это рассказала эта сучка Сэми!? — вдруг рявкнул Намгю. — Сука... как хочу её убить!
Я взбешённо попыталась вырваться. Рука Таноса сжималась всё сильнее, ворот душил.
— Пусти меня, мразь... — прорычала я.
Но в этот момент что-то ударило Таноса в плечо, и он отшатнулся. Менги. Он стоял рядом, тяжело дыша, кулак сжат.
— Она сказала "пусти", — процедил он. — Или я тебе всё лицо переломаю. Ты думал, мы боимся?
На секунду повисла тишина. Тонкая, напряжённая, как струна перед разрывом.
— Твоя ошибка, мальчик, — прошептал Танос, — ты думаешь, что героизм — это сила. Нет. Это слабость. Она умирает первой.
— Тогда умри первым ты, — спокойно сказал Менги, и стал между мной и Таносом.
Я стояла, тяжело дыша, в груди всё горело от гнева и страха. Намгю зло зыркнул и сквозь зубы прошипел:
— Твои минуты сочтены, девочка.
А потом они ушли. Просто... ушли. Как всегда. А у меня руки дрожали. Я еле удержала завтрак в руках.
Менги повернулся ко мне:
— С нами будет опасно. Но ты не будешь одна. Ни на секунду.
Я посмотрела на него. Долго. В его глазах была решимость. Что-то вроде преданности. Может, даже надежда. И это больнее всего. Потому что я знала, к чему всё идёт.
Я шагнула назад, убирая его руку с моего плеча. Он замер.
— Менги, — голос у меня дрожал, но не от страха, от злости. — Я тебе ни разу говорила: отстань от меня. Не надо геройства. Не надо мнимой защиты.
Он нахмурился, будто не понимал.
— Вместо того чтобы бегать за мной, помоги Джунхи! Она твоя кровь! А ты всё ещё играешь в дурацкие отношения, будто у нас нормальная жизнь!
Я сделала шаг ближе, почти вплотную:
— Очнись, Менги. Я больше не буду с тобой. Всё. Конец. Перестань мечтать. Лучше думай, как выжить вместе с Джунхи. Она нуждается в тебе больше, чем я.
Он стоял, будто его только что ударили. Губы приоткрылись, глаза бегали, и в этот момент он впервые выглядел... растерянным. Безоружным.
Я не стала ждать его ответа. Развернулась на пятках, сжала поднос с завтраком и пошла прочь. Шаг за шагом — прочь от него, от боли, от того, что когда-то нас связывало.
Я вернулась к своей кровати. Джунхи сидела, слегка прижавшись к стене, усталая, но всё ещё сильная. Я опустилась рядом, молча протянула ей булочку и молоко.
Она посмотрела на меня с тихой благодарностью, не спрашивая ни слова.
А я смотрела вперёд.
Молчала.
Потому что знала: это утро — только начало конца.
Мы сидели с Джунхи на кровати. Завтрак уже был съеден, но еда не имела вкуса. Никто не говорил. Лагерь затих перед бурей — это всегда так бывает перед играми. Люди молчаливо смотрят в одну точку, будто надеются, что смогут исчезнуть, если будут достаточно тихими.
Я сидела рядом, держала ладони на коленях. Потела. Сердце билось, будто меня уже запустили в игру. Я должна была сказать. Она заслуживает знать.
— Джунхи, — выдохнула я, не глядя на неё.
Она посмотрела на меня, немного настороженно, будто уже почувствовала неладное.
— Что?
Я всё ещё молчала. Горло сжалось. Слова не шли.
— Минджон, — повторила она, — что случилось?
Я стиснула зубы.
— Мне... мне нужно будет покинуть тебя в третьей игре.
— Что?.. — она моргнула, выпрямившись. — В смысле покинуть?
Я подняла взгляд. В её глазах было всё: шок, тревога, капля паники. Я заставила себя продолжить:
— Эти двое... Танос и Намгю... они угрожают мне. И тебе. Они... они следят. Они знают, что я не "с ними". Я пыталась скрыть, быть тенью, но вчера... Намгю прижал меня. Сказал, что если я буду играть двойную игру — мы обе умрём. Ты умрёшь.
Джунхи отшатнулась чуть назад.
— И ты... собираешься уйти от меня?
— Это не "уйти", Джунхи, — я выдохнула. — Это защита. Я буду в другой команде. Подальше от тебя. Чтобы ты не попала под их прицел. Пока ты рядом со мной — ты в опасности.
Она отвернулась. Плечи дрогнули.
— Ты опять хочешь всё тащить одна? — прошептала она. — Как всегда.
— Потому что я не позволю им тебя тронуть, ты понимаешь?! — голос мой надломился. — Я не могу защищать тебя, если нас поставят в разные точки, если у меня на спине нож, если они только и ждут, чтобы я ошиблась!
— Но ты же обещала... — её голос дрожал, как стекло перед трещиной. — Обещала, что мы до конца вместе...
Я взяла её за руки. Сжала крепко.
— Я помню. И я всё ещё держу это обещание. Только теперь — по-другому. Я не брошу тебя. Я просто... отойду в тень, чтобы ты выжила. Чтобы тебя не убили из-за меня.
Слёзы выступили на её глазах, и она отвела взгляд, пытаясь их сдержать. А я только смотрела, глотая боль.
— Мы всё равно встретимся, — тихо сказала я. — После игры. Я найду тебя. И ты увидишь — я справлюсь. Я переживу ради тебя. А ты — ради себя.
Джунхи молча кивнула, и я впервые увидела в ней то, что давно уже было во мне: тяжесть выбора. Мы обе устали быть жертвами. Но, чёрт, как тяжело делать больно тому, кого хочешь защитить.
И тогда я встала. Не дожидаясь, пока она скажет «останься» — потому что я бы осталась. Несмотря на страх, на Таноса, на Намгю, на всю эту сраную игру. Я осталась бы ради одной только просьбы.
Но я знала: ради её жизни — нужно уйти.
Я сделала шаг назад. И сказала последнее:
— Это не про предательство. Это про выживание.
А потом — ушла. Оставив Джунхи в тишине, среди шорохов лагеря и приближающейся бури.
Я уже собиралась уйти, но задержалась у края кровати, глядя на Джунхи. Она всё ещё сидела, немного сгорбившись, будто эта новость выбила из неё воздух. Я не могла просто вот так уйти, не сказав ещё кое-что.
— Джунхи, — снова позвала я мягко. — Я думаю... тебе стоит поговорить с ним.
Она подняла на меня взгляд — усталый, вымотанный. Но уже без слёз.
— С кем?
— С твоим бывшим. — Я выдохнула. — С Менги. Вы всё равно связаны. Вы должны быть командой, даже если у нас с ним теперь ничего нет. Он... он может быть рядом с тобой. Он должен. Вы оба этого заслуживаете.
Она не ответила сразу. Только медленно кивнула.
— Пойдёшь?
— Да... — прошептала она, — да, пойду.
Я подала ей руку. Она взялась за неё, но встала медленно, тяжело — словно каждая мышца болела. И тут же, почти автоматически, схватилась за живот. Я увидела, как она скривилась, но попыталась не показать этого. Всё-таки... она была сильнее, чем казалась.
— Осторожно, — шепнула я.
Она кивнула, не говоря ни слова, и медленно направилась к клойке, где сидел Менги. Я смотрела ей вслед — как она, пошатываясь, идёт по проходу между рядами кроватей, словно по минному полю.
И тогда я почувствовала их. Взгляд.
Резкий, пронзительный.
Я повернула голову и, конечно же — Танос и Намгю. Оба стояли чуть поодаль, облокотившись о стену, словно случайно. Но я знала: они следят. Они всегда следят.
Танос медленно жевал свою булочку, будто ему вообще плевать, что скоро мы все будем бороться за жизнь. Намгю — нет. Его взгляд был бешеный, живой, яростный. Он не ел. Он просто смотрел на меня, как зверь, который ждёт команды.
— Придурки, — прошептала я себе под нос, — накромсаны.
И действительно — глаза Намгю уже были неестественно стеклянные. Он дышал глубже обычного. Как перед кайфом. Или перед убийством.
Психи. Настоящие. Опасные.
Я отвернулась и села на свою кровать, стискивая в руках пустой стакан из-под молока. Он трещал в пальцах. Меня била мелкая дрожь — не от страха, от ярости.
До начала третьей игры оставалось 30 минут.
Полчаса — чтобы собраться. Полчаса — чтобы проститься.
Полчаса — до следующего ада.
Он сидел, сгорбившись, глядя в пол, пока остальные готовились к третьей игре. Рядом кто-то нервно шептался, кто-то молился, кто-то ел в последний раз — но он не слышал ничего.
И вдруг — шаги.
Медленные. Тяжёлые. Но знакомые.
Он поднял глаза.
Джунхи.
Её взгляд был прямым, холодным. Уже не таким, как раньше. В нём не было ни тепла, ни страха — только боль, стиснутая в кулаки.
— Мы поговорим, — сказала она. Не просила. Утверждала.
— Конечно, — сказал он, вставая. — Хочешь сесть?
— Нет, — отрезала она. — Я долго молчала. Но теперь, перед этой игрой, я не могу больше это держать. Ты должен знать.
Он затаил дыхание.
— Я не забыла, Менги. Не забыла тот день, когда сказала тебе, что беременна. И как ты исчез. Просто... испарился.
Менги опустил голову.
— Я испугался.
— А я нет?! — сорвалось с неё. — Ты думаешь, я была готова к этому?! В этом месте?! Под охраной, среди безумных, с каждым днём ближе к смерти — и при этом чувствовать, как внутри меня растёт человек?!
Он молчал. Даже не пытался оправдаться.
— Я звала тебя. В мыслях, в снах, — продолжила она, — надеялась, что ты появишься. Хоть как-то. Слово, жест. Но ты исчез. Навсегда. А теперь стоишь тут, будто ничего не было.
— Я знаю, что виноват, — тихо произнёс он. — И не прошу прощения. Я просто... хочу быть рядом. Хоть сейчас.
— Рядом? — её голос дрогнул. — Зачем? Чтобы успокоить себя? Исправить вину?
Поздно, Менги.
Ты не был рядом, когда мне было страшно. Когда я не спала по ночам от боли. Когда каждый звук казался угрозой для моего ребёнка.
Ты выбрал не быть.
И теперь не смей просить, чтобы я притворялась, будто это неважно.
Он шагнул ближе, но она отступила.
— Не надо, — прошептала. — Не трогай меня. Я выжила без тебя. И выживу дальше. Я не сломалась. И не позволю тебе снова быть частью моей жизни. Ты уже не имеешь права.
Он застыл. Руки опустились.
— Я просто хочу помочь. Сейчас. Любым способом.
— Нет.
Помочь — значит быть рядом, когда это нужно. А не когда удобно.
Ты не отец. Не друг. Даже не кто-то важный. Ты — просто тот, кто ушёл.
На мгновение повисла глухая тишина. Её губы дрогнули, и вдруг она схватилась за живот. Лицо побледнело. Она тяжело задышала.
Менги рванулся вперёд:
— Джунхи?!
— Не трогай! — крикнула она, сжав зубы. — Я сама...
Она выпрямилась, сдерживая дрожь в ногах. Дышала ровнее. Протёрла глаза.
— Всё нормально. До игры осталось мало. У меня нет времени спорить с прошлым. Мне нужно выжить ради будущего.
И она развернулась, медленно пошла прочь, держась за живот, будто с каждой секундой ноша становилась тяжелее. Он остался стоять. Один. С пустыми руками.
А в другом конце зала Минджон всё видела. Она знала, что этот разговор случится.
Но её взгляд остановился не на Джунхи. А на двух фигурах в тени.
Танос и Намгю.
Наблюдали.
Ждали.
Готовились.