Участь жертвы
Зашитые раны на спине отдались острой болью. Взор помутнел, сквозь большие усилия и боль, я перевернулась на левый бок, протягивая руку к тумбе где должна была покоится книга и старая тетрадь. По телу прошла мелкая дрожь и я, стараясь не упасть на спину, безвольной куклой обмякла на кровати, уткнувшись носом в подушку. Голова сильно болела, словно ту зажали стальными тисками. Прикрыв глаза, испускаю вымученный вздох, позвавший острую резь в области грудной клетки. Моя рубашка, изорванная практически в клочья, мирно покоилась на близ стоящем стуле, видимо придя в негодность, рядом с ней, аккуратно сложенный, лежал тёмный свитер, приятно разносивший лавандовый аромат по комнате. На тумбу из темного дерева падали лучи осеннего бледного светила, игриво расплывающиеся по убранству комнаты. Может, физическая слабость прочно закрепилась в моём теле, зато душа трепещет радостью от того, что та зловещая тьма, пусть и частично, рассеялась. Быть может всё не столь критично, как кажется? Сквозь пелену, застилавшую глаза стараюсь разглядеть комнату: её расплывчатые силуэты утопают в солнечных лучах, птицы изливают свои прощальные трели, улетая в скорем времени в далёкую сторону. Хотелось бы стать им подобной.
Птиц никогда и ничто не ограничивало в свободе и сердца их каждый раз вновь и вновь трепетали от пережитого. Очередной сиплый вздох срывается с моих сухих губ и в очередной попытке встать, имеющей успех, я оказываюсь на полу, холодом обжигающем ступни. Шатаясь, ухватываюсь за канделябр, висящий на стене. Равновесие, как на зло, подводит меня, и ослабшие ноги подкашиваются, будто бы переплетаясь друг с другом. Холодная поверхность паркета встречает меня глухим ударом и резкой болью в спине, от которой хочется завыть волком. Досада, на мой возглас о помощи отреагировал дворецкий, находившийся, на сей момент, в другом крыле поместья. Шаги демона тихим эхом отдаются от вековых стен, утопая в глубинах его тайн, сокрытых ото всех. На бледном лице не отражается ни единой эмоции, служащих главной определяющей мыслей. Он приподнимает меня над холодным паркетом, словно нарочито задевая свежезашитые, его же руками, раны. Прикусываю губу от безысходности, стараясь не выдать своей боли. Взгляд его обращается на моё лицо, искажённое гримасой усталости, перемешанной с некой растерянностью. В очах полыхнуло багровое демоническое пламя, заставляя съёжиться от столь пронзительного взора. На устах его появляется довольная ухмылка: догадался о моём страхе, который я стараюсь очень тщательно скрывать, ведь именно он является главным показателем слабости и может довести до негативных последствий.
- Ну, доволен проделанной работой? - иронично отозвалась я на его действия с плохо скрытой хрипотцой в голосе, с отвращением оглядев смазливое лицо, человеческой формы этого упыря.
Он промолчал и на мои слова растянул губы лишь в большей ухмылке, видимо показывая своё превосходство надо мной, смертной. Всё ранее пережитое острыми когтями стегануло по, едва затянувшимся, бороздам в душе. Бесцеремонно опуская меня на кровать, тот удаляется, предварительно сообщив о скором визите его господина и о том, что он желает оговорить со мной некоторые детали на счёт пребывания в кошмарной иллюзорности демона с винными очами.
Веки машинально закрываются, наливаясь свинцом, в уголках глаз проступают слёзы, градинками скатывающиеся по щекам, с них же на белоснежные постели. Душа желает мести за то, что произошло, за то, что он разделил меня с ангелом. Закрываю лицо руками, утопая в душевной боли и прошлом, ставшим страшным кошмаром, преследующим меня до самой кончины. Эш неоднократно говорил мне о том, что месть является одним из людских пороков. Я не смогу оставить всё так просто и опустить руки.
Жизнь ставила и ранее преграды на моём пути, но, видимо, на сей раз ей надоело терпеть мои выходки и та, в досождении, оставила меня мучаться от горя, сходя с ума. Душа так предательски ныла, чтоо хотелось и вовсе исчезнуть, канув в небытие. Слёзы таяли, как снежинки, на белоснежной подушке, сдерживающей мои тихие всхлипы от чужих ушей. Утирая прозрачные капли с лица, тем самым просто размазав те, слегка поджимаю губы, зная, что ангел ни в коем случае не счёл бы подобное на своё одобрение. Его воле можно было позавидовать и пережить всё девять кругов ада во второй раз смог бы не каждый, но он, как и был дан предсмертный обет, вернулся, ожил, представ предо мной как и ранее - надеждой, лучиком света в непроглядной тьме.
Багрянец листвы сверкал, переливаясь и нежась в тёплых лучах солнца, кошка, чёрная как смоль, вальяжно прошла по перилам балкона, удаляясь куда-то вглубь территорий, лежащих под покровительством демона. Эти существа всегда меня пугали своей жестокостью и своим видом, только продолжительное созерцание тьмы, сгладило этот панический страх, сокрытый, теперь, в самых недрах моего разума.
Смахиваю с глаз слёзы, стараясь успокоиться и взять себя в руки, приведя в более приемлемое состояние мысли, роившиеся в голове. Отросшие волосы ниспадают на плечи и осунувшееся бледное лицо, что кажется совсем прозрачным в лучах солнечного света - так я выглядела сейчас, походя на закоренелого забулдыгу и всеми фибрами ощущая свою ничтожность. Протягивая руку к свитеру, беру тот, надевая на себя и чертыхаюсь от боли в швах, задетых его малость колючими нитями. Демон явно постарался максимально быстро и оперативно заставить меня корчится от боли.
Коридоры поместья встретили меня лёгким полумраком и прохладой, я поёжилась от холода, растирая предплечья в пустых попытках вернуть, столь драгоценное, тепло. Длинные рукава свитера лишь слегка прикрывали мои ладони, не принося никакой пользы, да и, с виду достаточно толстая вязка, оказалась очень тонкой, что от любого дуновения ветра, гулявшего по коридорам поместья, я содрогалась, как осиновый лист на ветви дерева. В памяти, кружась, мельком всплыло такое мимолётное воспоминание о тех далёких днях, когда, даже несмотря на холод исходящий от ангела, я крепко обнимала его, блаженно улыбаясь, и все невзгоды, тревожащие меня на тот момент, становились столь невзрачными, превращаясь в пепел, разносимый сильным ветром. От всего этого в сердце неприятно кольнуло, а к горлу вновь подступал ком - я была на грани, снова. Всё связывающее нас с Эшем сгорело в пламени демонического желания и вожделения, став самым абсурдным желанием моего эгоистичного рассудка.
Порой, конечно, хотелось забыть случившееся, как страшный сон или начать всё с чистого листа, погребя часть жизни связанной с ангелом глубоко, в самые недры сознания, успевшего пострадать от моих же глупости и любопытства. Так безрассудно я могла поступать лишь ради него, рискуя собственной шкурой при любой возможной ситуации, где ему, высшему существу, изгнанному с небес, грозила опасность. Эш, скорей всего, где-то в глубине души, посмеивался от вида моей ничтожности, в тот момент, и рьянного желания защитить его, того, кто в разы сильнее жалкой смертной. По спине, вдоль позвоночника, табуном прошлись мурашки, оставив после себя неприятное, еле ощутимое покалывание в области лопаток, там-то и находятся швы.
Взглянув в окно, сквозь которое пробивался яркий солнечный свет я обратила своё внимание на розовые бутоны, кренившиеся к земле. Именно в этот момент местонахождение книги, будто дало о себе знать, как и всё приключившееся вчера.
«Flashback»
Кровоточащие раны, отдавали острой болью, обагрив кровью порванную рубашку; сил идти уже не было, ноги подкашивались. На устах стоящего позади мелькнула злорадная ухмылка. Нельзя позволить ему забрать книгу. Мужчина обернулся, видимо заметив то, что я осталась позади. Его бровь в немом вопросе приподнялась, образуя дугу.
Недовольно скорчившись от боли устремляюсь за ним. Поместье из темного камня встречает нас своим величием, розовые бутоны, склоняя свои белоснежные главы, в приветственном поклоне, провожают хозяина томными взорами. Необычно, осень во всей своей красе и белые, подобно снегу, розы.
Перевожу свой взор к дворецкому, отворившему массивные двери парадного входа: Аккуратные черты лица, бледная кожа, черные, слегка растрёпанные, волосы и глаза, никак не вязались с образом того отродья, оставившего на моем теле столь сильные увечья. Мне что-то подсказывало, что этот человек является моим заклятым врагом, желающим лишь крови. Всё-таки, останься бы я там, шансов убить меня было бы в разы меньше, чем сейчас, когда я у него на виду. Предельная осторожность не будет лишней, как и расстояние, в коем я должна находиться от демона. Он явно видит, всё что сейчас творится в моей душе, в том числе и ярость, жгучую, как рыжина пламени, пожирающего дома и жизни людей, один за другим.
Мой серый и его, багрянный, взоры пересеклись, образовав непонятную искру, от коей его намерения стали мне более чем ясны. Стоит копнуть немного глубже и тайное станет явным, так и в этом случае, по его глазам мне удалось понять им желаемое. Стоит найти библиотеку, там шансов найти информации о местонахождении альбиноса будет больше.
Запнувшись о порог я зажмурилась, готовясь принять на себя новую волну боли, ставшую привычной. Моё предплечье оказалось сжато рукой демона, он бесцеремонно, словно мешок, приподнял меня, оттолкнув. Прошипев в его адрес пару оскроблений, от коих с его уст сошла та противная ухмылка, я, стараясь не оглядываться, прошла внутрь поместья.
Размеры его завораживали, казалось, что я попала в совсем иное измерение. Темные тона радовали глаз своей изысканностью и тем временем простотой. Воистину, тот, кто создавал его был великим человек или не совсем. Мой взгляд вновь метнулся в сторону, к демону. Видимо решил прикончить.
- Я знаю о всех твоих помыслах, - просипела я, тому через плечо.
- О чём же, миледи? - с ухмылкой язвит тот, прищуриваясь.
- Не притворяйся идиотом. - сквозь зубы, практически рычу эти слова, корчась от боли в открытых ранах, - Нетрудно было догадаться о твоих намерениях, отродье. Вы все как один - лживые моральные уроды.
- Девчонка, - рычит тот, глаза же его наливаются демоническим огнём, - Убить букашку вроде тебя будет проще простого, возрадуйся о моём снисходительстве.
Ничего ему не отвечаю, принимая удар его когтей, полоснувших по спине и затылку. В глазах рябит и, книга, выпадая из моих рук, оказывается на земле. Злорадная ухмылка мелькает на его губах, будучи последним, что я увидела на тот момент.
End Flashback
Значит шансов забрать книгу всё меньше и надежда угаснет, как и рвение к свободе, теплившееся глубоко внутри, а израненная душа поглотится демоном, переживая огромные муки. От безысходности я сваливаюсь на месте, и, оседая подле стены, заливаюсь слезами, как маленький ребёнок, чувствуя полную беспомощность в такой-то ситуации. Я миллионы раз твердила себе, что надо быть сильной и не плакать, вообще, сдерживая всё, глубоко, внутри себя, иначе люди, увидев малейшую слабость ополчатся против, сведя на «нет» всё к чему я ранее стремилась. Обхватываю плечи руками, представляя рядом ангела, в успокаивающем жесте, приобнимабщего меня и уверяющего в том, что он рядом, жив и в полном порядке. Обычно, после подобного мне становилось легче, но, чёрт, сейчас ничего не помогало, наоборот - подливало масла в огонь.
Казалось, словно особняк жил собственной жизнью, не зависящей от главы рода. Тени, блуждающие в самых тёмных и дальних углах, перемещались по стенам, огибая солнечные блики, нагоняя животный страх. Само их созерцание не столь пугало, как схожесть с тьмой, являющейся чем-то мстительным. К горлу подступил ком, я металась из стороны в сторону, в жалких попытках найти укромное место. Нечто холодное коснулось моей спины, в области лопаток сильно надавив на раны, делая их ещё более глубокими. Эта боль сравнима лишь с самым мощным выстрелом, пробивающим всё, насквозь, вместе с лёгкими и костями. Я закричала, настолько громко, как выходило. Это было невыносимо, в глазах рябило от обилия световых бликов. Вся та решимость словно бы улетучилась, режущая боль вновь возвращалась, на сей раз сосредотачиваясь на руках, столь же стремительно распространяясь дальше, будто какой-то паразит.
- Хватит! - этот крик вырвался из груди, преисполненный яростью, которая смешивалась треклятой ломотой, которая оставалась после каждого нового ранения.
Время растягивается долгими мучительными минутами, течение которых не желает ускоряться; сгустки чёрной материи не оставляют без внимания ноги, крепко оплетая голень. Колотые, но более мелкий раны появляются не менее стремительно, такие мучения непроизвольно заставляют выть от боли. Голос уже сорван, вырывается лишь тихий хрип и слёзы, что стекают по щекам. Перед глазами всё меркнет тем не менее я остаюсь на ногах, едва ли обхватывая себя руками.
Пронзительные, как небесная синева глаза в шоке распахиваются, граф застывает в паре метров от меня, оглядывая кровавое месиво и глубокие царапины на тыльной стороне ладоней. Слёзы продолжают скатываться по щекам, обжигая холодную кожу и со столь же тихим стуком меркнут, поглощаемые багровой лужой под ногами.
- Господин,.. - дворецкий не успевает договорить, как его шаги позади затихают и самая нежелательная картина предстаёт у того перед глазами.
- Себастьян? - вопрос мужчины адресовывается демону, что лишь отрицательно покачивает головой, прожигая мою спину взглядом красных глаз.
- Если уж не он, то тёмная сущность, которая желает крови сочтёт концы с моей жизнью. - напрягая голосовые связки отзываюсь я тут же покачиваясь от потери крови и падая прямиком на руки тому, кто буквально пару месяцев назад сломал мою жизнь.