Тайна
Половица жалобно пискнула от моих движений. Старое перо, скрипя, выводило на желтой бумаге мелкие корявые буквы. От стечения многих лет тетрадь, местами с порванной обложкой, поистрепалась из-за чего некоторые листы выпадали, вынуждая постоянно вкладывать их назад. Некогда витиеватая позолоченная надпись, теперь же облезлая, гласила: «Diary». Комнатушка, где я нашла эту тетрадь была единственным местом, которое хоть как-то ограждало меня от той завесы тьмы и демона, что по пятам, словно тень, шел за мной, пытаясь лишить жизни. Да, было больно и страшно, зато Эш, пока, жив.
Я прекрасно запомнила ту острую боль от ударов когтей демона, она прожигала всё тело, парализуя. Новые шрамы украшали спину и руки, что до сих пор, иногда, побаливали. Сколько времени моего пребывания в этом мире прошло - не знаю, может месяц, может вообще год. В этом измерении время текло долго, мучительно, да и порой казалось, что вообще остановилось. Никого за эти дни я не встретила, словно живой человек здесь только я, ну и этот демон, разлучивший нас с альбиносом.
Как мне удалось понять этот мир является чем-то средним между вселенными, где каждый имеет свою историю, иную, отличающуюся от нынешней. Думаю, Эш был отправлен в один из них и мне, дабы вернуть его, за отведенное время, придется найти книгу, о которой я узнала из небольшой книжонки, с местами истёртыми страницами и текстом. На её расшифровку у меня ушло, порядка нескольких дней, но восстановить информацию удалось не полностью, ибо далее страницы были беспощадно вырваны и, видимо, сожжены.
Дверь поскрипывала от давления, несмотря на то, что казалась довольно прочной. Неужели и сюда добрались? Швырнув тетрадь под койку, которая заменяет кровать, я схватила первое что попалось под руку, а именно кочергу. Может, это и не обеспечит, как таковой защиты, зато даст возможность подальше отшвырнуть непрошенных гостей и чем-нибудь забрикадировать дверь. Полусгнившие доски попосту трещали от моих шагов, что только играло тому, кто находился за дверью, на руку. Если это демон то он, определенно метнется в мою сторону, разнеся в щепки хлипкую дверь. Впрочем, гадать кто же там находится времени нет - каждая секунда на счету.
Медленно подойдя к двери я скинула засов, готовясь к бегству. Всё-таки зря я оставила тетрадь под койкой вместе с книгой - таким образом мне не удастся забрать все накопленные материалы с собой. Каково было моё удивление когда на пороге я узрела мужчину средних лет с пронзительными синими глазами. Его костюм ещё сохранил свой насыщенный тёмно-зелёный цвет, галстук и вовсе не измялся, аккуратно уложенные иссиня-чёрные волосы лишь слегка спадали отдельными прядями на лицо, создавая немного небрежный эффект. Я наставила на него острие кочерги, опасливо отдойдя подальше, к койке. Рука потянулась к тетради и книге, небрежно валявшимся на пыльном полу. Мужчина лишь приподнял бровь, бесцеремонно откинув кочергу в противоположный конец комнаты.
- Уйди, не иначе, - я уже чуть ли не шипела, крепче прижимая ценное к себе.
Мужчина не ответил, лишь одарил меня безразличным взглядом голубых глаз. Какое дело ему до того, что там написано? Ничего отдавать ему я не намерена, потому что единственная зацепка будет утеряна, а Эш снова умрет на этот раз по его вине. Его поступь была легка, прогнившие доски даже не скрипели, будто он и вовсе не проходил в комнатушку. Я отодвинулась подальше, в дальний угол комнаты, с ужасом поняв, что убежать возможности нет.
- Не приближайся, - вновь прохрипела я, прожигая вторженца взглядом, полным отвращения и ярости.
Знакомый треск раздаётся за спиной и я ощущаю как гнилые пальцы касаются моих плеч, ведя разнообразные дуги вдоль спины. Глаза закрываются; я в безысходности. С одной стороны, чуть ли не нависая находится этот синеглазый аристрократ, с другой порождения тьмы, желающие свежей крови. Выхода нет, кажется жизнь вот-вот оборвется и Эш больше не улыбнется той грустной полуулыбкой, которая так мне полюбилась. Может я останусь мимолетным воспоминанием в его долгой жизни и испарюсь отпустив все переживания.
Сердце колотится в неумолимом ритме, душа бурлит, разрываясь, и старая рана с новой силой начинает болеть. Он не должен умереть, пусть мне и будет больно, пусть я переживу всё снова, лишь бы он радовался жизни, той, кою, с таким усердием вырвал из лап тьмы один раз. Ветер холодный, пронизывающий обдаёт тело сильным потоком, взъерошивая волосы. В глаза бьёт назойливый свет, заставляя щуриться. Приоткрываю их, видя пред собой лишь бледную лазурь небес, ставшую чуждой за прошедший, как казалось бы, месяцы. Я обернулась и глаза мои расширились от шока. Крылья, чёрные, размашистые, они были за его спиной, будто бы я ранее и не видовала ничего подобного. Он смотрел вдаль, даже не обращая внимания на то, что я пытаюсь вырваться из его хватки. Голубые глаза теперь полыхали алым пламенем, тем, которое стало моим кошмаром. Попытки вырваться были брошены, когда я чуть не выронила из рук книгу, зато теперь мне удалось детальней разглядеть местность. Светло-голубая лазурь небес была усеяна редкими облаками-барашками. Внизу мелькала осенняя позолота из опавших листьев, деревья перешептывались между собой, шурша, ещё не опавшей, листвой. Неужели прошло так много времени? Я горестно вздохнула, прикрыв глаза, а ведь ещё совсем недавно всё было покрыто зеленью, теперь же осень подходит к концу и совсем скоро земля будет припорошена этим ненавистным белёсым снегом.
Мужчина опускается на землю, идя куда-то в сторону леса. Это не те, знакомые мне с младенчества леса, скорее непроходимые дебри, окруженные кольцом вековых дерев, переплетённых друг с другом корнями. Неспешно иду вслед за ним в эти дебри, дальше от порождающих страх чудищ и от своих тревог, с надеждой на то, что всё вернется на круги своя.
Он ступает прямиком в самую чащу, скрытую той всепоглощающей тьмою, не щадящей никого. Оглядываюсь: над моей головою нависают желтые, практически переплетынные меж собой листья, пропускающие свет холодного осеннего солнца, утерявшего свою яркость на ближайшие месяцы. Ветер несчадно срывает листья с ветвей деревьев, кружа те в причудливом, танце. Безмолвно они умирают, глядя на небеса в последний раз, а после сгнивают, теряя свою красоту. Осень – та пора, когда всё подходит к своему логическому концу и умирает. Меня рано или поздно это тоже настигнет и для Эша я останусь лишь мимолетным воспоминанием. Я поджала губы, думая о том, что же будет после моей смерти. Сердце саднило от тоски, ритм его биения участился, в голове назойливой мухой крутились разные мысли, смешиваясь в густой моток нервущейся паутины, мужчина обернулся, намекая на то, что терпение у него уже на исходе.
Одарив того скептичным взглядом, я последовала за ним, погрузившись в раздумья. Моё состояние оставляло желать лучшего, ноги практически не держали, да мне с трудом удавалось их переставлять. Шрамы на спине начали кровоточить и болеть, от чего двигать руками было практически невозможно. Что бы сказал Эш, увидев это? Я криво усмехнулась от своих мыслей, переведя взгляд на мужчину. Конечно, куда мне до этого аристократа, к тому же он демон, а к этим отродьям особой симпатии я не питаю, да и пересекаться больше не желаю. Увы, сему сбыться не суждено, этот алоглазый по-любому будет меня преследовать, пока не добьется желаемого – долгой, мучительной расправы. Как же я была опрометчива, когда ничего не предприняла и пошла дальше, дабы убедиться, что с ангелом всё в порядке.
Листья шуршат под моими ногами, где-то вдалеке виднеется просвет меж деревьями и высится жилище синеглазого демона. Что ж, походу это то самое место, где я смогу найти ответы на все вопросы и спасти ангела.
– Мх, не будь так уверен в своей победе, – произнесла я в пустоту, зная, что их адресат находится прямо позади меня.