Чёрное зеркало.

Три месяца в теле Вишулики научили Диму многому. Рыбачить (память
Мазуриха), различать съедобные коренья (память Вишулики), избегать зеркал
и выдерживать трехдневные "окна" между атаками Охотников. Но жить в теле
уставшей, немолодой женщины на берегу озера, вечно в страхе... это была не
жизнь. Это выживание. Дима хотел больше.
Идея зрела: если он смог прыгнуть в Вишулику на грани сна, почему бы
не попробовать сознательно? Он концентрировался изо всех сил, представляя
себя вылетающим из этого тела, как дух из бутылки. Ничего. Пытался "упасть"
в сон и в последний момент рвануть в сторону. Только просыпался с головной
болью и усилившимся страхом. Отчаяние грызло.
Прорыв случился банально. В рыбацкой деревушке, куда он ходил
менять рыбу на соль и спички, его (ее) толкнул пьяный мужик. Рука Вишулики
рефлекторно уперлась в его голую, потную грудь, чтобы не упасть.
Удар током. Не боль, а переключение. Как щелчок тумблера в темноте.
Одно мгновение – он смотрел на мужика из глаз Вишулики. Следующее
– он смотрел из глаз мужика на пошатнувшуюся Вишулику! Запах перегара,
тяжесть мускулистого тела, тупая злоба в голове – не его злоба, а владельца
тела! Дима-Мужик заорал что-то на суахили (язык полился сам, как из крана –
поверхностный слой памяти!) и отшатнулся от женщины, которая секунду
назад была им.
16
«Сработало! КОНТАКТ! Ключ – прикосновение к коже и желание
перепрыгнуть – острое желание, которое съедало его в последнее время!»
Эйфория! Чистая, дикая, как первый глоток пива после сухого закона!
Вишулика (теперь уже настоящая, вернувшаяся в свое тело) смотрела на него
с диким недоумением и страхом, бормоча что-то. Дима-Мужик развернулся и
побежал. Не от страха – от восторга. Он мог! Он был свободен!
Карнавал начался.
- Молодой Рыбак (озеро Виктория): Первая сознательная жертва. Дима
подошел к пареньку, чинившему сети. "Упал", "случайно" коснувшись его руки.
Щелчок! Легкость! Сила! Гибкость 18-летнего тела! Он прыгнул в озеро,
поплыл как торпеда (мышечная память рыбака!), нырнул глубоко, ощущая
мощь легких. Вынырнул с криком восторга. Через час прыгнул обратно в
Вишулику (коснувшись ее руки издалека палкой) – паренек очнулся у воды,
мокрый, ничего не помня, списал на солнечный удар.
- Туристка-Бэкпекер (Кампала): В теле Вишулики Дима "случайно"
задел белокурую девушку в переполненном матату. Щелчок! Мир взорвался
цветом – глаза девушки были голубыми! Он заговорил на ломаном английском
(ее уровень!) с изумленными угандийцами, купил холодного пива (первое за
месяцы!), почувствовал легкость походки. Потом прыгнул в уличного
музыканта – пальцы сами заиграли на адунгу (арфе)! Мелодия полилась, люди
подтанцовывали. Он смеялся! Настоящим, молодым смехом! Музыкант
очнулся с инструментом в руках и деньгами в шляпе – подарок "незнакомца".
- Врач (деревенская клиника): Дима в теле туристки "заболел". Его
"подвели" к усталому доктору. Прикосновение к руке во время "осмотра".
Щелчок! Лавина знаний! Латынь, названия болезней, процедуры! Он
мимоходом поправил диагноз фельдшеру (память доктора!), вызвав шок.
Прыгнул в медсестру – ловкость пальцев при перевязке! Потом – в пациента с
малярией, чтобы понять боль... и быстро выпрыгнул обратно в доктора.
Медики потом долго спорили, что это было – коллективная истерия или чудо.
- Богатый Бизнесмен (джип в пробке): Дима в теле врача
"поскользнулся" рядом с дорогим внедорожником, оперся рукой о плечо
водителя через открытое окно. Щелчок! Роскошь кожи салона, запах дорогого
парфюма, власть! Он приказал шоферу ехать в лучший ресторан. Английский
– беглый (уровень бизнесмена!). Он заказал стейк (настоящий! не рыбу!), вино.
Наслаждался каждой секундой. Потом прыгнул в официанта – чтобы
почувствовать легкость обслуживания. Бизнесмен очнулся за десертом, смутно
помня "деловую встречу".
- Полицейский (пост ДПС): Чисто ради драйва. Дима в теле официанта
"нечаянно" коснулся руки копа, когда подавал воду. Щелчок! Чувство власти,
тяжесть табельного на поясе! Он остановил пару машин, сурово посмотрел –
нарушители тут же давали «на лапу»! Он рассмеялся, отдал деньги 17
следующему водителю и ушел с поста. Полицейский позже не мог понять, где
потерял часы дежурства.
Дима размышлял что он получал в ходе таких прыжков….
Что передавалось? Не глубокие воспоминания, а поверхностный слой:
Языки: Основные фразы, акцент, интонация. Навыки: мышечная память
(вождение, игра на инструменте, ловкость рук), базовые профессиональные
действия (укол, перевязка, заполнение бумаг). Привычки: Любимая еда,
походка, мимика, инстинктивные реакции (злость у пьяного, вежливость у
официанта). Ощущения: Физическая форма (сила/слабость), состояние
здоровья (боль, бодрость), базовые эмоции владельца тела в момент прыжка
(злость, усталость, радость).
Что НЕ передавалось: Глубокие личные тайны, детские воспоминания,
сложные профессиональные знания (только автоматизмы), настоящие чувства
к близким.
Последствия для "хозяев" тел: кратковременная "отключка" (от
нескольких секунд до пары минут), ощущение дежавю, легкая дезориентация,
иногда потеря мелких предметов или необъяснимые поступки (как у
полицейского). Никто не помнил время "аренды" Димой. Для них это был
провал в памяти или странный "уход в себя".
Дима летал, как бабочка, опьяненный свободой. Страх отступил.
Охотники? А кто их помнит! Он мог быть кем угодно! Он пил жизнь сотнями
глотков через чужие губы, трогал мир тысячами чужих пальцев. Он научился
прыгать точнее – не в первого попавшегося, а выбирая тело по внешности, полу,
статусу. Он стал игроком, а мир – его игровым полем.
Однажды, прыгнув в тело молодой художницы, рисующей на
набережной, он почувствовал нечто новое. Не просто навык держать кисть, а…
радость творчества. Чужая, но такая яркая эмоция! Он смешал краски (память
художницы!) и мазнул по холсту – ослепительно желтый, как африканское
солнце. И засмеялся. Искренне, без тени прежнего страха.
Мир постепенно переставал быть серым и враждебным. Он
становился… ярким. Полным возможностей. И Дима, накопивший осколки
десятков жизней, начал видеть в нем не только поле для побега, но и место, где
можно, наконец, жить. Пусть и в чужих, меняющихся, как перчатки, кожах.
Карнавал плоти был в разгаре, и дирижером был он – Дима Уксус, бывший
пацанчик с окраин, ставший призрачным королем мимикрии. И черные тени
Охотников казались теперь лишь досадной рябью на поверхности его
бесконечного, головокружительного праздника.