Глава 19. Дорога пыли и шепот камней
Путь на север был адом. Пустыни, саванны, границы, охваченные
пламенем восстаний. Дима и Лекс прыгали не ради карнавала, а ради
выживания и скорости. Каждое тело – временный контейнер, топливо для бега.
Чад (через ЦАР): Прыжок в тело французского журналиста,
застрявшего в Нджамене. Использовали его аккредитацию и кредитку, чтобы
купить билеты на грузовой самолет до Нигера. Журналист очнулся в дешевом
отеле с пустым кошельком и репортажем о "загадочной эпидемии
кратковременной амнезии" в Центральной Африке.
Нигер (Агадес – ворота пустыни): Прыжок в тело старого туарегапроводника. Его память знала песок как свою ладонь. Тишина пустыни была
иной, чем в горах Камеруна – бескрайней, выжигающей мысли. Здесь Дима
впервые почувствовал слабый, едва уловимый гул. Как будто гигантский
камертон закопан где-то под песками. Резонанс места. Лекс (в теле молодого
торговца верблюдами) кивнул: "Тассилин поет. Чувствуешь? Мы близко."
Алжир (граница): Пограничный пост. Серые настигли. Они вошли в
тело скорпиона, заползшего в палатку. Ядовитый хвост замер над спящим
солдатом – провокация паники. Лекс среагировал молниеносно. Он разбил
маленькое зеркальце у входа в палатку. Искаженные отражения Серых в
осколках заставили твари замереть. Дима прыгнул в офицера, отдал приказ
"проверить периметр". Солдаты растоптали скорпионов. Офицер потом
недоумевал о своем "прозрении насчет членистоногих".
Жесть Глубины: Прыжок в тело матери из кочевого лагеря, потерявшей
ребенка в песчаную бурю. Ее горе было физической болью, рвущей сердце.
Дима-Мать бродил(а) по дюнам, выкрикивая имя, чувствуя, как пустыня
высасывает последние силы. Он не мог выпрыгнуть, пока не нашел маленький
тряпичный амулет ребенка под камнем. Выпрыгнул в тело ее мужа. Тот
очнулся с амулетом в руке и слезами на глазах – чудо, давшее силы жене жить
дальше. Дима унес с собой тяжесть безутешной потери.