Глава 1. Часть 1: «Фотографическая»
Все началось 14 мая 1979 года. Мне было 16 лет, я училась на фотографа в Саутендском колледже искусств.
Погода в тот день была расчудесной: теплый весенний ветерок ласково гладил волосы, солнце ярко светило прямо над головой, птицы наперебой напевали свои причудливые мелодии, а люди, проникшись теплой погодой, переоделись в самые легкие вещи и вышли на прогулку. Однако такая погода отрицательно сказывалась на моем и без того ужасном настроении.
Для курсовой работы мне потребовались фотографии представителя любой субкультуры того времени. Я не была уверена, что куратор разбирается в огромном количестве ответвлений от наиболее популярных субкультур, так что решила запечатлеть привычного для глаз панка, гота или кэжуала.
Я долго искала подходящую модель для работы, но, как назло, никто не попадался. Да, я искала не слишком тщательно поначалу, отмахиваясь знакомой всем студентам фразой «Ай, завтра все сделаю!», но это «завтра» не наступало ни через день, ни через неделю, ни через месяц. И хотя каждый раз, собираясь на прогулку, я брала с собой фотоаппарат, думая, что вот сейчас точно кого-нибудь удастся сфотографировать, в итоге вся пленка забивалась любимыми уличными пейзажами и лицами друзей-сокурсников, таких же разгильдяев, как и я.
Близился срок сдачи, и я все чаще отказывалась от веселых гулянок, и все больше разочаровывалась в процессе обучения, осознав простую истину: «Даже любимое хобби становится скучным, если тебя заставляют им заниматься против твоей воли». Я засела дома с полным отсутствием мотивации, жалея себя и ничего не делая для исправления своего положения. Но за неделю до сдачи позвонила бабушка и дала знатный нагоняй, услышав от меня последние новости, так что после разговора с ней, я все-таки выползла на улицу и начала настоящие поиски. Однако и тут нашлись препятствия. Все, кого я встречала в центре маленького города, были какие-то неправильные: смазливый панк, которого бьют скинхэды, гот, смеющийся на всю улицу, кэжуал в дешевой одежде – на них было смешно смотреть, кто в самом деле смог бы поверить, что они представляют из себя что-то уникальное? Точно не мой куратор.
Настроение ухудшал тот факт, что сегодня был последний день перед сдачей, и шанс на то, что все-таки удастся сделать фотографии, приравнивался к нулю. Совсем отчаявшись и уже даже плюнув на завтрашнюю плохую отметку, я пустила все на самотек и пошла отдохнуть в кафе. В конце концов, стоило ли думать о завтрашнем дне, когда сейчас хотелось только спокойно пообедать? Тем более что уже давно голодный желудок стонал, выпрашивая хотя бы кусок хлеба.
Только я уселась за боковой стол рядом с большим окном, из которого хорошо обозревалась набережная и маленький сквер с огромным искусственным прудом, и поставила свою сумку возле себя, как ко мне тут же подошла официант. Я заказала зеленый чай с мятой и яблочный штрудель. Официант, кивнув, ушла, оставив на столе меню.
В ожидании заказа я подперла рукой голову и засмотрелась сквозь стекло на улицу, неохотно обдумывая маршрут дальнейшего путешествия.
Мысли текли вяло. В такую погоду больше всего хотелось отдыхать, а не бегать по городу, разыскивая каких-то идеализированных персонажей, которые были описаны в обязательном требовании моего куратора.
Я безынтересно скользила взглядом по прохожим. В сквере их всегда было много, самых разных: от маленьких дошкольников с их родителями, до глубоких стариков, и все, как один, просто наслаждались теплыми деньками, прогуливаясь вдоль набережной. Лишь молодежь либо ошивалась в парке аттракционов, расположившегося через дорогу, либо сидела на лавочках возле пруда, недовольно оглядывая все вокруг. Я с ужасом подумала, что со стороны выгляжу точно так же уныло, как и остальные подростки, но эта мысль быстро улетучилась, так как официант принесла заказ и я принялась обедать.
Впрочем, спокойно ела я ровно до тех пор, пока не заострила внимание на одном парне, что сидел на самой дальней от меня лавочке. Я сразу воодушевилась, так как с виду он выглядел точно как типичный представитель панк-культуры. И одет подобающе: в черную кожаную куртку, в такие же черные и кожаные штаны с декоративным элементом в виде шнуровки по бокам, и высокие ботинки в стиле милитаризма. На голове красуется очень модная причёска среди нынешней «не такой как все» молодежи – «еж», что представляет собой обилие геля на голове, лака для фиксации и зачесанных вечно непослушных волос в форме игл, торчащих вверх, как у ежа. Правда, у этого парня еще была небольшая челка, что было не типично для других похожих на него парней. И к этому бы и придрался куратор, заявив категоричное: «Неправдоподобно!». Но не я. Наоборот, мне понравилось это решение, так как он не стремился быть похожим на Сида Вишеса или других ребят из SexPistols, и не поддался влиянию модной прически под названием «ирокез». Я также обратила внимание, что в одной руке парень держал сигарету, в другой – журнал. И это было как минимум странно, ведь панки не читают журналы у всех на виду. И вообще, их обычно редко встретишь по одиночке, так как они предпочитают гулять компаниями, чтобы не нарваться на агрессивных скинхэдов, но, видимо, этот парень совсем ничего не боялся, так как в округе ни одного похожего на него человека не наблюдалось.
Он сидел на краю скамьи и увлеченно читал, не обращая никакого внимания ни на прохожих, ни на шумных детишек, ни даже на свою сигарету, так как за все время, что я разглядывала его, не сделал ни одной затяжки.
Меня вдруг охватило такое навязчивое желание просто взять и подойти сейчас к этому парню, и тогда будь, что будет. Фотография мне до сих пор нужна была, даже пускай я и смирилась с завтрашним провалом. Я немедленно расплатилась за заказ, так и не допив чай, торопливо набросила на плечо тяжеленный кофр и выбежала из кафе.
Моя неуверенность сразу затвердила: «Из этой затеи ничего дельного не выйдет. Парень просто не согласится стать моделью для тебя, он же панк!», но я настойчиво отгоняла эту мысль, все же надеясь на лучшее.
Пока я подбирала в голове наилучший способ попросить его попозировать, панк вдруг сам обратил на меня внимание и, на удивление, замер. Пока он пребывал в смятении, я поправила сумку, и, наполнившись решительностью, подошла прямиком к молодому человеку.
Он посмотрел на меня наивными большими глазами, такими юношескими, что даже стало немного неудобно. Он точно был моим ровесником, на вид, не больше девятнадцати лет. Однако даже с этой наивностью он выглядел как панк. Теперь картина была завершенной: в ушах у него красовались серьги, а в крупном носу – пирсинг. И он был лучшим кандидатом на роль модели для курсовой работы.
— Можно тебя сфотографировать? — вопрос прозвучал несколько скованно, но это нисколько не смутило того, к кому я обращалась.
— Зачем? — придя в себя, поинтересовался он, отложив журнал. Я вновь поправила сумку, заметно покраснев.
— Для моей курсовой работы. Понимаешь, завтра сдача, а я так и не сделала фотографии...
Он вопросительно поднял бровь, пожав плечами, и затем еле заметно кивнул, начав наблюдать за тем, как я ставлю кофр с тяжелым фотооборудованием рядом с его небольшой сумкой и настраиваю фотоаппарат. Я не до конца поняла, согласен ли он на фотосессию или нет, но упускать момент нельзя было. Через несколько секунд, я наконец приступила к основному действию: холодными от волнения руками, поднесла камеру к своему лицу. И нервно выдохнула.
Сквозь объектив, этот парень казался взрослее, чем был на самом деле. Его челка совсем не мешала. Серьезность и некая мрачность лица на первом плане идеально подходила к фону. Обыденная не постановочная поза подчеркивала мою идею с пленэрной фотосессией. Плечевые и поясные фотографии получились очень удачными, но когда мы перешли к созданию портретов в полный рост, я поняла, что просто встать с лавки недостаточно – задний план сразу становился объемнее и притягивал больше внимания, а это было плохо. Ничего не получилось, даже когда я поигралась с фокусом, в итоге пришлось отойти ближе к набережной, поставить панка возле каменной перегородки и дождаться, пока он закурит и отвлечется на другой объект.
Мне было жутко неудобно перед ним, однако я поняла, что деваться некуда. Я начала снимать, и меня уже было не остановить. В конце концов, фотосессия затянулась на несколько минут и была прервана внезапно скрывшимся за плотным облаком солнцем. Естественное освещение исчезло, и я уже не стала прибегать к помощи вспышки – с ней фотографии были бы не такими натуральными.
Я с досадой опустила фотоаппарат, оценив ситуацию, и поблагодарила парня, не забыв дружелюбно улыбнуться:
— Спасибо большое! Ты меня очень выручил.
Мы отошли обратно к шумному пруду. Я сразу подняла кофр и, отодвинув дополнительную линзу, убрала свой Canon вглубь главного отсека. Все это время я боялась только того, что парень может потребовать плату за проведенную фотосессию или, хуже того, отнимет все, что у меня есть ради забавы.
— Так и кому же я только что помог? — обратился парень, снова усевшись на свое место, с которого ему пришлось встать специально ради меня.
Я растеряно протянула руку, отчеканив свое обычное приветствие:
— Чарла Уиллер, начинающий фотограф, приятно познакомиться.
Он пожал ее, заметно и легко улыбнувшись, произнеся «мне тоже».
Я облегченно выдохнула, осознав, что никакого подвоха в его дружелюбности уже можно не ожидать. В самом деле, ну не стал бы он задираться среди бела дня в одном из самых людных мест города?
— Так сдача пятнадцатого, да? — спросил он, закрывая журнал.
Я чуть помедлила, наблюдая за тем, как он убирает все тот же журнал к себе в сумку, но затем тихо подтвердила:
— Да, пятнадцатого.
— Тогда завтра встретимся. Хочу посмотреть на то, что в итоге получилось, — он достал сигарету и, отвернувшись, закурил.
Я решила не ждать, пока он снова начнет разговор, просто кивнула и, попрощавшись, поспешила домой, – проявлять фотографии и дописывать свою работу.
И в тот день я так и не узнала, как зовут этого молодого человека, который спас меня от пересдачи. Я просто растерялась, когда наш диалог немного затянулся, да и целью моей было не знакомство. Однако, возможно, именно это и повлияло на наше дальнейшее общение.