Глава 1. Часть 2: «Новая жизнь»
Мы встретились снова в день сдачи наших курсовых работ.
Это было 15-ого мая. На сей раз погода никого не радовала. На улице было жарко и солнечно, и даже ветер, дующий со стороны набережной, не спасал от духоты. Хотелось как можно меньше времени проводить на этом пекле, и, в идеале, все просто мечтали окунуться в море, что виднелось на горизонте.
Я как раз выходила из здания колледжа, уставшая, но очень довольная своей итоговой оценкой. Вопреки всем ожиданиям, куратору понравился выбор модели, хотя он не очень любит субкультуру панков. Из-за того, что все-таки осмелилась осветить такую противоречивую тему, я получила высший балл. Теперь меня переполняло чувство гордости, безграничной свободы и безмерной радости. Хорошая отметка давала право самостоятельно выбрать из списка место для прохождения практики, а это означало, что я оказалась еще на шаг ближе к мечте о собственной уютной фотостудии. Если я сейчас смогу завести нужные знакомства, потом будет намного легче.
Я неторопливо огляделась, наблюдая за потоком людей вдалеке, переходящих дорогу, по которой я никогда не ходила. Вокруг колледжа людей было намного меньше, потому нетрудно было отыскать глазами группу подростков, облаченных в кожаные куртки. Среди этих пугающих людей я разглядела своего знакомого, непринужденно и весело болтающего со своими друзьями. Легко одернув подол своего платья, я поспешила спуститься к этому юноше.
Мне отчего-то было приятно, что он не соврал о том, что придет посмотреть на итог нашей фотосессии.
— Привет, — подойдя достаточно близко, первой поздоровалась я, резко махнув ладонью и одарив парня дружелюбной улыбкой.
Вся панковская компания на мгновение прервала свои разговоры, а мой знакомый, кивнув им, тут же отошел со мной подальше.
— Здравствуй, Чарла, — добродушно отозвался он, без стеснения оглядев меня. — Ну, как сдала?
— На «отлично».
— Молодец, — похвалил он негромким мягким голосом так, чтобы никто кроме нас не слышал. На моем лице сразу заиграл еле заметный румянец. — У нас сегодня тоже сдача была, правда, в другом корпусе. Теперь на практику идти надо.
Я кивнула, почувствовав интерес к дальнейшей беседе:
— Нам тоже. Кстати, я распечатала тебе наиболее удачные фотографии...
Быстро достав из сумки свой потрепанный красный фотоальбом, я протянула его парню и взволнованно вздохнула. Однако он не стал смотреть снимки. Вместо этого он извинился и ненадолго покинул меня, для того, чтобы попрощаться с друзьями.
Вернулся он уже без сигареты, которую во время нашего диалога держал в руках, и сходу пригласил прогуляться.
Я была рада такой возможности – голова кипела после выступления перед профессорами колледжа, тем более, мне все еще было интересно узнать, что он скажет о своих портретах.
Однако мы быстро сообразили, что гулять в такую погоду – настоящее самоубийство, даже в такой легкой одежде, как у нас, поэтому решили зайти куда-нибудь.
Из всех открытых сейчас мест, самым близким оказалось то самое кафе возле пруда, у которого мы и встретились. Недолго думая, мы направились туда.
— А ты, значит, из этих, которые себя «модами» называют? — внезапно поинтересовался парень, бросив насмешливый взгляд на мое платьице и огромные бусы из поддельного жемчуга.
Я смутилась, искоса глянув на только что загоревшийся зеленый свет светофора, и, продолжив путь, возмущенно ответила:
— Нет. Не люблю причислять себя к каким-либо субкультурам, просто потому, что не вижу в этом смысла.
— Странно! — немедленно отреагировал собеседник, недоверчиво качнув головой. — Если ты не вливаешься ни в один коллектив, значит, ты и не тусуешь нигде?
Я нахмурилась, взмахнув свободной от сумки рукой:
— Мне попросту некогда этим заниматься.
Непонятливо хмыкнув, он ненадолго замолчал, но затем довольно скоро возобновил диалог.
— А я, вот, недавно начал в Блитце зависать. Знаешь такой клуб? В Лондоне, — я отрицательно качнула головой и он продолжил. — А до этого с панками на улицах шастали. Анархия и все такое. Теперь надоело.
Затем парень начал рассказывать разные истории, которые происходили у них в компании, с его однокурсниками, и в аудиториях на учебе. Самым впечатляющим стал красочный и объемный рассказ о том, что он любил на одном адреналине убегать от полиции при угоне очередной машины. Сразу же в голове созрел вопрос о его имени. Если он что-то такое учудит рядом со мной, я ведь даже не буду знать, кто он!
Когда его речь вновь зашла о неизвестных мне людях, я решила, что пора, и, неожиданно резко даже для самой себя, спросила:
— Ты ведь не говорил, как тебя зовут, верно?
Потом я покраснела как рак, думая, что сейчас он, вероятно, усмехнется, как это сделал бы любой уважающий себя панк, но парень лишь виновато улыбнулся, опустив взгляд:
— Действительно, не говорил. Мое имя – Дэвид Гаан, но к черту формальности, зови меня Дэйв.
Дэйв Гаан...
Это имя прочно застряло у меня в голове, но я не могла понять, по какой причине. Что-то в нем сразу привлекло меня, может, необычность звучания, или еще что-то – не знаю. Но оно было невероятно легким для запоминания. Кроме того, мне показалось, что я его где-то уже слышала, но не стала спрашивать об этом.
Между тем, мы подошли к кафе, и я очнулась от своих мыслей.
Весь сквер был заполнен студентами, и мы с Дэйвом не выделялись в этой толпе.
Мы с ним разместились на том месте, где я сидела вчера, которое, кстати, было единственным свободным. Чуть позже, когда мы оба расположились, скинув сумки на противоположный диван, к нам подошла официант и подала меню. Выбрав по блюду, мы сделали заказ, и официант ушла. Дэйв после ее ухода начал показывать мне журнал, который я видела у него ещё в прошлый раз, но не успела разглядеть.
— "Dépêche Mode", — незамедлительно прочитала я вслух название. — Это же французский! Ты знаешь французский? О чем журнал?
— Это так называемый «Вестник моды», — кивнув, ответил Дэйв с самым умным видом. — Тут самые стильные вещи со всей Европы представлены, еще интервью разные, но я ничего не понимаю. Вообще, я не это хотел показать...— парень открыл нужную страницу и повернул журнал ко мне. — Вот, твой внешний вид напомнил мне об этой коллекции. Что скажешь?
Я оценивающе хмыкнула, оглядывая моделей. Да, одежда, представленная на гладких журнальных листах, определенно была мне по душе. Утонченная и изысканная, но вместе с тем простая и обыденная, – ее захотелось примерить сразу же. Хотя большую роль играли и аксессуары к ней. Особенно выделялся синий вязаный шарф на одной из модели – не по погоде, но мне захотелось его приобрести, так же сильно, как и замечательные сережки с голубым стеклом.
— Да, действительно что-то есть. Мне нравится, — кивнула я, вернув парню журнал.
— Ну вот, значит, тебя можно причислить к «модам»! — победоносно воскликнул Дэйв.
— Эх, ладно, — сдалась я, вновь вспомнив о фотографиях. Пока я копошилась в сумке, официант принесла заказ. Она отчего-то странно взглянула на моего собеседника, но ничего не сказала. Тогда мне показалось, что Дэйв тоже заметил удивленный взгляд молодой официантки, потому что как только она ушла, парень чуть пригнулся и отвернулся к окну.
Я вновь вытащила из сумки любимый альбом и аккуратно положила его на стол.
— Так вот, — смущенно протянула я, закинув ногу на ногу и сложив руки перед собой, — я распечатала вчерашние фотографии. Они заняли всю пленку, но тут только самые удачные. На первом листе.
Без лишних слов, юноша открыл альбом и с некой жадностью и большим интересом принялся всматриваться в изображения. Честно сказать, я сильно нервничала, пока он безмолвно скользил взглядом по застывшим снимкам. Конечно, я понимала, что от его мнения не должна пошатнуться моя вера в себя, но когда Дэйв, чуть нахмурившись, вытащил одну из фотографий, я была готова провалиться сквозь землю, на секунду представив, что он может сказать что-то не очень лестное.
— Можно, я возьму ее себе? — однако по интонации стало понятно, что он просто сильно увлечен, оттого и нахмурен. Я облегченно вздохнула, поправила челку и, как ни в чем не бывало, кивнула. — Спасибо. Я ожидал увидеть чего-то худшего качества, без обид. По правде говоря, я в этом не особо разбираюсь, так что не могу судить справедливо... Но мне нравится.
От одной его непринужденной улыбки стало намного легче на душе. Дэйв бережно упаковал только что приобретенную фотокарточку к себе в портфель и довольно хмыкнул, спросив разрешения просмотреть остальные фотографии. Я была не против, так что, подвинув тарелку с картофелем фри, пожала плечами и кивнула.
Наблюдая за парнем, мне все больше становилось понятно, что как фотограф я вполне неплоха. Потом я еще больше убедилась в этом, когда Дэйв пожаловался на одного криворукого приятеля, который недавно приобрел фотоаппарат и теперь хвастается всем своей крутизной, а на деле ничего не умеет.
Он пролистывал один альбомный лист за другим, и я заметила, что его привлекали фотографии из Бэзилдона, где жила моя бабушка, и из родного мне Лондона, – их он разглядывал особенно долго, изредка спрашивая о том, где был сделан тот или иной снимок. Еще он внимательно изучал моих родителей и некоторых друзей. Остановившись на одном таком, где была изображена моя лучшая подруга, он сделал такое странное лицо, что я готова была поклясться, будто они знакомы.
После просмотра всего фотоальбома последовал вопрос о том, как долго я увлекаюсь фотографиями, и простой ответ меня бы не удовлетворил. Когда разговор заходит о любимом хобби – сложно остановить воодушевленный монолог, особенно когда говоришь с кем-то об этом впервые. Вот и сейчас я поведала целую историю о бабушке, ее древнем фотоаппарате и о том, что любовь к искусству в нашей семье передается из поколения в поколение. В самом деле, рассказать было чего. Когда я впервые нажала кнопку затвора, мне было пять лет. Я хорошо помнила этот день, ведь он навсегда остался запечатлен на фотокарточке – я бежала по заднему дворику бабушкиного дома с фотоаппаратом в руке, который стянула с полки, пока никто не видел, за мной гналась вредина-мама, чтобы его отобрать, но я на удивление быстро бегала. Затем я вдруг споткнулась об одну из бабушкиных скульптур, но смогла удержать равновесие и в тот же момент нажала на огромную, по моему мнению, кнопку. Разумеется, снимок вышел нечетким и ничего из себя не представляющим, но бабушка его все равно распечатала, в шутку сказав, что я однажды стану великим фотографом. Шутка переросла в мечту, мечта в стремление, и вот она я – только в начале своего пути, делаю первые пробы в профессиональной художественной фотографии.
Монолог снова плавно перетек в диалог, и тогда уже парень поведал, чем занимается. На деле, такого яркого увлечения у него еще не было, но ему нравилось быть в центре внимания, и он, по его словам, делал для этого все, что мог. Просто потому, что ему было скучно. Просто потому, что он хотел вырваться из серой массы и доказать себе, и друзьям, и вообще всему миру, что он – не просто какой-то хулиган (именно так его воспринимали взрослые), а личность, живой человек, который тоже иногда хочет почувствовать себя важным и нужным кому-то. И после этого откровенного заявления, я по-настоящему прониклась к этому простому в общении парню.
Мы ещё долго болтали о разных вещах, затрагивая интересующие нас темы. И в кафе, и вечером на улице, я чувствовала какое-то странное влечение, симпатию, интерес к дальнейшему времяпрепровождению с этим юношей. С ним было невероятно комфортно. Я постоянно забывала о своей застенчивости, ведь собеседник располагал к общению. Ранее он говорил, что был хулиганом, но ничего резкого я в нем не заметила, Дэйв – обычный приятный парень, со своим характером, конечно. Он не был плохим, но и хорошим я назвать его пока не могла, хотя мне он уже нравился, как друг, своей общительностью и открытостью.
Парень, по признанию, тоже хотел бы встретиться еще раз на днях, и тут-то выяснилось, что никто из нас не жил в Саутенде, мы только ездили сюда на учебу. Дэйв был Бэзилдонцем, и это вполне объясняло его непреодолимую тягу к разного рода развлечениям, – в этом городе безумно скучно всем, кто не любит дешевый алкоголь и футбол. Я же жила в Лондоновском районе Фулхэм, что в двух часах езды от колледжа, и каждый день кататься туда-обратно дико надоело. Теперь же настала пора недельного отдыха «на поиски места практики», и я планировала провести все это время дома, ненадолго забыв о поездках.
Все это выяснилось почти ночью на железнодорожной кассе, когда мы брали билеты на последний поезд. Вместо того чтобы начать планировать что-то сейчас, Дэйв лишь пожал плечами, и предложил обменяться номерами телефонов.
— Я завтра позвоню? — добродушно поинтересовался парень, наблюдая за тем, как я вывожу цифры на листе бумаги и торопливо оглядываюсь на часы. — Посмотрю, как добраться до вашего района, и тогда в Лондоне встретимся... скорее всего, в четверг.
— Не боишься пропустить «Top of the Pops»? — шутливо отозвалась я, убирая ручку и блокнот обратно в сумку, направляясь на перрон, прямо к только что подъехавшему поезду.
— Я все-таки надеюсь, что ты пригласишь меня на чашку чая, — тут же засмеялся Дэйв, — а там, глядишь, и до совместного просмотра телевизора доберемся.
Я хохотнула, приняв его слова к сведению, мы забрались в поезд, где Дэйв повстречал каких-то своих друзей, и распрощались друг с другом.
Я не была до конца уверена, что мы увидимся еще раз в скором времени, но Дэйв оказался на редкость пунктуальным – он не забыл позвонить, и мы вновь смогли встретиться. И та встреча прошла в гармонии и желании задержать время, чтобы успеть договорить обо всем на свете.