Глава 1. Часть 3: «Когда цвета разойдутся»
Мы виделись и на практике, но уже реже – по понятным причинам, – однако часто созванивались.
Дэйв после сдачи курсовой работал оформителем витрин в своем родном Бэзилдоне, а я, как того и хотела, устроилась в Лондон ассистентом фотографа, и по субботам помогала папе с семейным музыкальным магазинчиком, стоя за прилавком.
И у меня, и у Дэйва график работы был плавающий, поэтому, как только выходные у нас совпадали, парень сразу же мчался ко мне на поезде, порой вставая для этого рано-рано утром – каждому из нас хотелось побыть друг с другом подольше.
В один из таких дней он пришел ко мне домой и познакомился с родителями.
Мама сразу же приметила его – он был необычным даже для старшего поколения. Она все расспрашивала, кто он, откуда, почему так странно одет, и кем мне приходится. А папа взял его с собой в гараж, где они вместе ковырялись в мотоцикле и разбирали всякий скопившийся там хлам – это чуть ли не высший знак одобрения для моих друзей.
Мы всегда гуляли дотемна, предпочитая бродить по еще неизведанным улочкам большой столицы, иногда вдвоем, иногда в небольшой компании друзей Дэйва. Нас это вполне устраивало, никто не жаловался на скуку – парень не рвался в клуб, а я не хотела побыстрее отвязаться от прогулки.
В плохую погоду мы предпочитали сидеть дома, слушая старые пластинки. Он учил меня танцевать, а я удивлялась его пластичности и плавности движений. Мы много разговаривали, стараясь узнать друг о друге как можно больше, много шутили и смеялись. За довольно короткий промежуток времени я стала считать Дэйва своим другом. Да и он уже был посмелее в общении, мог ляпнуть что-нибудь не то, даже не извиняясь за выражения, а я уже не обращала внимания на иногда проскальзывающие бранные слова.
Так, неделя за неделей, месяц за месяцем, незаметно пролетело лето, и мы снова перебрались в Саутенд, начав новый учебный год. Я договорилась с бабушкой, чтобы немного пожить у нее, так что до окончания Рождественских каникул, мы с новым другом почти совсем не расставались, и за это время привыкли быть всегда вместе.
На Рождество друг подарил мне небольшой серебряный браслет, на котором было только одно украшение – маленькая подвеска в виде вишни, и с тех пор он называл меня именно так – Черри. Я старалась не снимать браслет, вообразив, будто он приносит удачу. Конечно, Дэйв иногда над этим посмеивался, но я знала, что ему приятно видеть, что мне нравится его подарок.
Затем настал следующий год, начало которого омрачилось написанием еще одной курсовой, на этот раз, на тему развития фотоискусства. Я целыми днями заседала в библиотеках, подыскивая нужную информацию, и на время совсем забыла о друзьях.
С Дэйвом получалось только созваниваться.
Его голос никогда не менялся, в каком бы состоянии он мне ни звонил. Все время по телефону он слышался милым, заботливым и звонким. Но я так не могла, и на его доброту часто отвечала своей усталостью или злобой, а на заботу – безразличием или возмущением. И я понимала, что это неправильно, но по-другому совсем не получалось.
Наконец, в начале мая моему другу это надоело. И он решил действовать.
Roman","ser]w4