Дорога без возврата
Дни в окейе были длинными, а ночи – бесконечно короткими.
С того момента, как Томо переступила порог нового дома, её жизнь перестала принадлежать ей. Теперь она была ученицей, одной из десятков девочек, которые мечтали стать великими гейшами. Или, по крайней мере, пытались убедить себя в этом.
Первый урок
— Просыпайся, — раздался шёпот, за которым последовал лёгкий толчок в плечо.
Томо открыла глаза и увидела над собой незнакомое лицо. Это была девочка чуть старше неё – худенькая, с острым подбородком и тёмными, внимательными глазами.
— Вставай, пока наставница не пришла. Она накажет тебя за медлительность.
Томо медленно поднялась с тонкого футонного матраса, пытаясь сообразить, где она. Комната была большой, но почти пустой: несколько сложенных матрасов, раздвижные двери, сдвинутые в сторону, обнажающие коридор, и бумажные фонарики, дающие мягкий свет.
— Где моя мама? — прошептала она.
Старшая девочка странно посмотрела на неё.
— У тебя больше нет мамы.
Томо замерла.
— Но...
— Забудь. Теперь у тебя есть наставница, сестры, этот дом. Это твоя жизнь.
Она потянула её за руку.
— Пошли. Если опоздаем к утреннему уроку, нас заставят мыть все полы в доме.
С этого момента Томо поняла: у неё нет права на слабость.
Строгая наука быть идеальной
Первый урок был о поклоне.
— Гейша – это не просто женщина, это искусство, — говорила наставница, высокая женщина с волосами, собранными в тугой пучок. — Когда ты входишь в комнату, когда садишься, когда благодаришь – всё должно быть совершенным.
Десятки девочек сидели на циновках, наблюдая, как наставница показывала, как правильно склонять голову, как сгибать спину под нужным углом, как задерживать дыхание, создавая ощущение загадочности.
— Ещё раз, — требовала она.
Томо дрожащими руками пригладила рукава простого хлопкового кимоно и попыталась повторить движение.
— Ещё.
Она опустилась ниже.
— Не так. Ещё раз.
Снова. И снова.
К концу урока её спина болела, а колени ныли от неудобной позы. Но никто не жаловался.
— Если ты не готова страдать ради искусства, ты не станешь гейшей, — сказала наставница, окинув их ледяным взглядом. — Запомните это.
Невидимые цепи
Прошли месяцы. Томо привыкла к новым правилам. Просыпаться до рассвета, учиться танцевать, запоминать стихи, наливать чай, не проливая ни капли, держать осанку, словно её спину поддерживает невидимая струна.
Она училась смеяться, даже когда ей было грустно. Училась молчать, даже когда хотела закричать.
— Гейша – это маска, — сказала как-то старшая девушка, которую все звали Хару. — Если ты сможешь носить её долго, люди забудут, что под ней скрывается кто-то живой.
Томо тогда не поняла, почему в голосе Хару прозвучала грусть.
Но однажды она поймёт.