ФОТОГРАФ

Они просидели так в тишине, слушая, как за окном шуршит апрельский дождь. Здание, когда-то брошенное и никому не нужное, обняло их своим теплом, став надёжным молчаливым свидетелем их общей, ещё не проявленной до конца истории. Завтра будет проверка. А послезавтра — открытие. Но самое главное, понимал Марк, уже случилось. Процесс пошёл. И его уже не остановить.

Испытание прошло не так, как ожидалось. Чиновник приехал не один. С ним была женщина в строгом костюме, представившаяся специалистом по работе с молодёжными инициативами из регионального министерства. Её звали Татьяна Викторовна, и её взгляд был острым, сканирующим, лишённым эмоций.

Она не восхищалась кирпичной стеной. Не умилялась скворечнику Артёма. Она методично, с блокнотом в руке, обошла все помещения, задавая короткие, чёткие вопросы.

— Кто является юридическим владельцем помещения?

— Кто несёт ответственность за безопасность несовершеннолетних во время занятий?

— Где лицензия на образовательную деятельность?

— Пожарный выход? Сертификаты на материалы? Санитарная книжка у того, кто готовит тут чай?

Марк и Алиса, подготовившие душевный рассказ о духе места и творческом росте подростков, были застигнуты врасплох. Они путались в ответах. Атмосфера праздника, царившая с утра, растаяла как дым.

Под конец осмотра Татьяна Викторовна остановилась в центре главного зала.

— Энтузиазм — это похвально, — сказала она без интонации. — Эстетика... своеобразная. Но то, что я вижу — это самодеятельный кружок в неподготовленном помещении с кучей нарушений. От идеи «культурного кластера», о которой говорилось в первоначальной заявке, тут, простите, только название. До открытия, тем более для приёма детей, это пространство не готово. Рекомендую приостановить деятельность до устранения всех замечаний. Список получите на почту в течение трёх дней.

Она повернулась и вышла, сопровождаемая смущённым местным чиновником, который на прощание лишь развёл руками: «Я предупреждал, что они строгие».

В мастерской воцарилась гробовая тишина. Лена тихо всхлипывала в уголке. Серёжа с силой швырнул об пол тряпку для протирки объективов. Даже Семён Аркадьевич молчал, сурово глядя в пол.

Алиса первая нашла в себе силы.

— Всё. Собираемся. Через пятнадцать минут — летучка на втором этаже. Никто не уходит.

Они сидели в учебном классе на подушках, разложенных прямо на полу. Лица были опустошёнными.

— Значит, всё зря, — глухо произнёс Артём. — Месяц таскали эти чёртовы доски, красили, мыли... А они пришли и сказали «недостроено».

— Они сказали «не соответствует нормам», — поправила Настя, утирая слёзы. — Это не одно и то же.

— По сути — одно и то же! Мы не сможем всё это исправить! У нас же нет денег на пожарную сигнализацию и перепланировку выходов!

Марк смотрел в окно, где начинали зажигаться первые вечерние огни. В его груди клокотала ярость. Бессильная, унизительная ярость. Он хотел сломать что-нибудь. Но он был лидером. И сейчас это означало — быть сильнее отчаяния.

— Слушайте, — его голос прозвучал тише обычного, но все сразу замолчали. — Они правы.

В комнате повисло изумлённое молчание.

— Что? — не поверила Алиса.

— Они абсолютно правы, — повторил Марк, обводя взглядом ребят. — Мы с Алисой, вдохновлённые романтикой, забыли о главном. Мы строили не просто «место с душой». Мы строили пространство, куда будут приходить люди. И их безопасность — не бюрократическая палка, а наша прямая ответственность. Мы были непрофессионалами. Мы думали, что если мы искренни и делаем красиво, то правила для нас не писаны. Это была наша ошибка.

Его слова подействовали как ушат холодной воды. Но не убивали надежду, а переводили ярость в другое русло.

— Так что, сдаёмся? — спросил Серёжа, но уже без вызова, с вопросом.

— Нет, — твёрдо сказал Марк. — Мы делаем следующий шаг. Мы становимся профессионалами. Настя, ты составляешь таблицу. Все их замечания — в один столбец. Во второй — что нужно, чтобы это исправить. В третий — ориентировочная стоимость. Артём, Лена — идёте по помещению и составляете подробный список всего, что у нас уже есть из оборудования и материалов. Серёжа — садишься за компьютер. Ищешь все возможные гранты, конкурсы, программы поддержки именно для социальных проектов в сфере культуры и молодёжной политики. Не для «ремонта», а для «создания безопасной инклюзивной среды». Учимся говорить на их языке.

Он перевёл взгляд на Семёна Аркадьевича и Валентину, которая пришла поддержать их в этот трудный день.

— Семён Аркадьевич, Валентина... нам нужен взрослый, юридически подкованный совет. Как оформить это всё, чтобы было по закону. Как создать не просто кружок, а автономную некоммерческую организацию. Это скучно, это бумажная работа. Но без этого — мы так и останемся самодеятельностью.

Ворчание старика было знаком согласия. Валентина кивнула: «У меня есть знакомый юрист, он поможет pro bono».

— А что будем делать с клиентами? — спросила Лена. — У нас же записаны люди на следующие выходные.

— Честно всем звоним и объясняем ситуацию, — сказала Алиса. — Предлагаем вернуть деньги или... или провести фотосессии на выезде. В парке, на улице, у них дома. Как временное решение. Это будет проверкой нашей репутации на прочность.

Работа закипела с новой, теперь уже не романтической, а сугубо деловой энергией. На следующий день мастерская напоминала штаб. На стене висела огромная таблица с замечаниями, превращающая огромную проблему в список конкретных задач. Некоторые пункты были пугающими («Установка системы пожаротушения» — ориентировочная стоимость 120 000 руб.), другие — выполнимыми своими силами («Маркировка путей эвакуации», «Аптечка»).

Именно тогда случилось второе чудо. Настоящее.

Настя, разместившая в местных пабликах и у себя в соцсетях честный пост о том, что они столкнулись с бюрократическими трудностями и временно приостанавливают работу в студии, но ищут пути решения, проснулась знаменитой. Пост разошёлся по району, а потом и по городу. Люди, которых они снимали, их родственники, просто незнакомцы, тронутые историей, начали предлагать помощь. Кто-то — профессиональную: электрик вызвался бесплатно посмотреть на проводку, бывший пожарный — проконсультировать по сигнализации. Кто-то — материальную: появился ящик для пожертвований у входа, куда люди клали кто сколько мог. Принесли старый, но рабочий огнетушитель. Подарили три новые двери. Местный предприниматель, владелец небольшого кафе, предложил проводить у него выставки их работ с продажей, а всю выручку перечислять на реконструкцию.

Но самый неожиданный звонок поступил Марку.

— Алло, Марк? Говорит Игорь, мы с тобой... на прошлой выставке современной фотографии в «Гараже» общались. Я тебе тогда говорил, что твоя серия про городские окраины — сильная.

Марк с трудом вспомнил высокого бородатого мужчину, арт-критика и куратора.

— Помню, Игорь. Честь имею.

— Читаю тут историю про твоё детище. Без дураков — восхищён. Ты с ума сошёл, конечно. Но это правильное безумие. Слушай, у меня есть для тебя вариант. Я курирую сейчас проект «Новые городские оазисы» от фонда «Вернадский». Там как раз гранты для инициатив, которые создают публичные культурные пространства в спальных районах. Дедлайн через неделю. Заявка — адский труд. Но если сделаешь — шансы есть. Очень хорошие. Сумма как раз может покрыть то, что тебе нужно для приведения в норму. Дай мне почту, сброшу всё.