POISON

«Твоё тело — не враг, а свидетель того, что ты выжила.»

ANNABEL

—Вот знаешь, я бы с радостью делила комнату с Джиневрой или на крайний случай с Инессой-Селестой! — выкрикнула я, чтобы не слышать возмущений Женевьевы, плетущейся следом за мной.

—Не ори, — парировала она. —Я просто предупредила тебя.

Я развернулась, заставив сестру остановиться. Мой взгляд вцепился в ее синие глаза, и я прищурилась.

—Я. Не. Твоя. Дочь. Ева, перестань вести себя как гребаная нянька, мне не десять, и даже не пятнадцать лет! — я схватилась за голову, разворачиваясь на месте. — Боже помоги, за что мне все это?

Я свернула к нашей комнате, быстро достала ключи из кармана и открыла дверь. Наша обитель встретила нас приятным теплым светом, который папа по доброте душевной сделал нам в прошлом году. Он обустроил нам комнату под наши вкусы, перед этим поставив Деметру перед фактом. Это была безобидная просьба, поэтому она не могла отказать. Я сбросила туфли, прошлась к столу, и села за него, резко опустив лоб на его поверхность. Раздался лёгкий стук.

—Последние мозги выбьешь, — прокомментировала Ева, входя следом.

Я взвыла от бессилия. Нет, она невыносима. Она определенно невыносима!

—Скажи пожалуйста, а ты вот ну, собираешься себе девушку найти? Есть у тебя планы по завоеванию какой-нибудь жертвы, чтобы ты наконец отстала от меня и стала опекать другого человека? — пробормотала я, и послышался смешок, а затем и звук, принадлежащий кровати.

—Ты волнуешься о моей личной жизни или о своей заднице, которая хочет влипнуть в какую-нибудь сомнительную историю?

—Благодаря тебе моя задница не то что в историю не может влипнуть, она даже не может влипнуть в руки какого-нибудь симпатичного мужика. Спасибо, Ева! Ты отлично выполняешь функцию трусов верности.

—Как же ты утрируешь, кнопка, — расслабленно произнесла Ева, и я хотела продолжить ругаться с ней, но раздался стук в дверь.

Три стука подряд. Это был Саша, мы знали.

—Входи, Соколов, — чуть громче сказала Женевьева, и высокая фигура появилась в дверном проеме.

Он вошёл, разулся, вальяжно прошел к кровати Женевьевы и плюхнулся рядом с ней. Я развернулась на компьютерном стуле и наблюдала за тем, как Ева устраивается головой на его широкой груди. Если бы моя сестра не предпочитала девушек, я бы всеми силами пыталась свести этих двоих вместе.

Александр намотал на палец прядь светлых волос Женевьевы, и кинул заинтересованный взгляд на меня.

—Что у вас снова стряслось?

Я цокнула, закатив глаза. Этого было достаточно, чтобы Саша понял нашу проблему.

—Давайте оставим это, — вмешалась Женевьева, и приподняла голову, упираясь подбородком в мускулистую грудь друга. —Лучше, Саша, расскажи об этом десятифутовом друге и его команде.

Саша ухмыльнулся, качая головой. Я пару раз видела ту симпатичную рыжую девочку, когда мы приезжали к Гаяне и Михаилу. Она тогда была ещё маленькой, так же как и я. Но вот остальных я не помню.

—Скажу одно — не вляпывайтесь в проблемы с Рори и Адой, — сообщил Александр, и посмотрел на меня. —Особенно ты.

Я приподняла брови, а также заметила улыбку Женевьевы. Ох уж эти двое.

—Как же мне повезло с защитниками, — фыркнула я, и двинулась к шкафу.

Быстро достала оттуда сумочку, сунула в нее телефон, проверила ключи, зеркало и косметику. Сейчас я хотела прогуляться без нотаций Женевьевы. Оставался один день до обучения, и я желала встретиться с Данте.

—Куда ты? — я остановилась у двери, услышав голос Женевьевы.

—Встречусь с Джиневрой, — соврала я, и во избежание еще больших вопросов, надела туфли и вышла, наконец облегченно выдохнув.

Я была рада, что Женевьева не общалась так же близко как и я с нашей дальней кузиной. Мама Джинни — Виола кузина нашего отца, и как только я поступила в университет, мы с Джиневрой хорошо сдружились. Учимся на одном курсе, живём в соседних комнатах, интересуемся одними музыкой и фильмами.

Конечно, сейчас план был другой. Я отправила несколько сообщений Данте, и двинулась в сторону цоколя. Там был коридорчик, ведущий к мужскому крылу, где как раз находился кармашек, где мы зачастую встречались с ним. Я остановилась у окна, ожидая Данте. Быстро достала зеркальце из кармана, и припудрила лоб и подбородок, убедившись, что с макияжем все в порядке. Живот неприятно сводило, но я держала лицо. Когда в отражении зеркала позади появилась кудрявая макушка, я широко улыбнулась. Теплые руки обвили мою талию и резким движением развернули меня. Я оказалась в объятиях Данте, и мой взгляд явно стал ещё ярче.

—Привет, милашка, — он растянулся в улыбке, прижимая меня ближе к себе.

Он был тем типом мужчин, которых замечают сразу, слишком чёткие линии лица, слишком глубокий взгляд. Красота такая, от которой внутри вспыхивает что-то горячее.

—Я рада тебя видеть, — прошептала я, касаясь кончиками пальцев его шеи.

Она была покрыта множеством татуировок, футболка поло была расстёгнута, позволяя мне проследить за линией в виде стрелы, идущей прямо к его животу. Я знала его татуировки наизусть, за счёт наших очень интересных изучений тел друг друга.

Данте поцеловал меня, и оторвавшись от моих губ, оглядел мое лицо.

—Ты чертовски хорошо выглядишь, милашка, — снова осыпал комплиментами меня Данте.

Он никогда не скупился на слова и действия. В прошлом году он подарил мне браслет из розового золота, но я все ещё не могла носить его, ибо вопросов стало бы куда больше. Тем более мы с Данте не были парой. Да, он был красив, хорошо ухаживал, умел обращаться с женщинами и трахался как бог, но между нами не было того, что сподвигло бы нас завести официальные отношения.

Я потянулась к его губам, рука Данте скользнула в мои волосы, обхватывая затылок, и я поцеловала его, страстно, с напором, так, как любила. Внизу живота стало приятно пульсировать, и Данте явно чувствовал что-то похожее. Вторая его рука скользнула к моему бедру, аккуратно забралась под подол моей итак короткой юбки, и дернула мою ногу выше. Внутренняя часть бедра коснулась его таза, и он прижал меня ближе. Даже от этого действия я уже была возбуждена.

—О как, — послышался низкий голос с русской речью и за эти доли секунды перед моими глазами пролетела вся моя несчастная жизнь.

Я торопливо оттолкнула от себя Данте, попыталась поправить юбку, но не успела опомниться, как Данте загородил меня своей широкой спиной. Единственное, что я видела — голову Кирилла, стоящего впереди, что упирался плечом в стену.

—Проблемы Елисеев? Иди куда шел, — теперь Данте говорил куда громче и агрессивнее.

Я прикрыла глаза от стыда. Сейчас меня пугало только одно — Кирилл видел, как мы с Данте целовались, и скорее всего расскажет об этом Александру, а таких проблем мне не нужно. Я знаю, как Саша относится к Каморре, и не хотела бы портить с ним взаимоотношения.

—Ах вот о каких нежелательных беременностях говорила Деметра, — произнес Кирилл с особой усмешкой.

Я медленно приподнялась на носочки, и сглотнула оглядывая Кирилла. Ещё час назад при встрече с ним я была ошарашена его ростом и широкими плечами. Сейчас же я впилась глазами в его серьезное, но в то же время саркастичное, острое лицо и пыталась понять, чего же он хочет.

—Милашка, пойдем отсюда, иначе я нарушу все правила этого гребаного Флетчера, — Данте протянул мне руку, и я отчаянно покачала головой.

Шепот вырвался из губ.

—Нельзя, Данте. Иди один.

—Аннабель, — настойчивее сказал он, посмотрев на меня искоса.

Я снова покачала головой, Данте же сжал кулаки и его челюсти дрогнули. Он не хотел проблем, и я знала что он достаточно уважал свою мать, чтобы не создавать опасных ситуаций в стенах, где она президент. Данте кивнул мне, и вальяжно двинулся в сторону, минуя Кирилла. Теперь я осталась в этом чертовом кармашке наедине с будущим Паханом Братвы.

Несколько секунд я просто таращилась на него, не в силах спросить, могу ли я попросить его молчать об этом инциденте, а затем быстрым шагом ринулась в сторону. Мне срочно нужно было уйти из мужского крыла, пока кто-нибудь меня не заметил. Я почти бежала, стараясь унять страх и волнение, которое вперемешку с голодом создали головокружение. Вдруг, я услышала тяжёлые шаги позади себя, и молилась всем богам, чтобы это был не Кирилл. Не знаю почему, но за счёт своего роста и фигуры он казался довольно пугающим.

—Эй, блондиночка, а это был твой парень? — раздалось за мой спиной, и я остановилась, приложив ладонь к груди.

Облизнула нижнюю губу,  бегала глазами по полу, пока Кирилл не поравнялся со мной. Я подняла на него взгляд, для чего мне пришлось задрать голову. Господи, он что, действительно десятифутовый?!

—Кажется, это не твое дело, — выдавила из себя я.

Я не была конфликтной, но и никогда не была той, кто терпит выходки в свою сторону. Хоть сейчас я и боялась того, что Саша и Ева могут узнать о моих взаимоотношениях с Данте, я не позволю лезть в мои личные дела малознакомому парню.

—Говорят, твоя сестра очень печется о твоих отношениях. Ты так перепугалась. Неужели она не знает? — он вскинул свои каштановые брови, буквально оглядывая каждый дюйм моего лица.

Охринеть. То есть он настолько уже успел осведомиться обо мне и моей сестре? Ухмылка тронула мои губы.

—А ты теперь местная сплетница? — выпалила я, вздернув подбородок. —Тебя не касается ничего из этого. Будь добр, свали.

Я шагнула вперёд и ускорилась, дабы поскорее избавиться от компании этого заносчивого придурка. Не знаю, чем он думал, когда задавал такие вопросы, но я сейчас вне себя от ярости, и у меня нет никакого желания думать, расскажет ли он обо мне и Данте Саше, или нет.

Внутри все стянулось тревогой, когда я вернулась в спальню и не обнаружила Александра. Скорее всего он проводит время со своей семьёй, и вероятно, может узнать о моих похождениях.

Я разулась, приняла душ и уже готовая валяться в постели, вышла из ванной в своей сорочке. Женевьева показалась в двери. Когда я шла в душ, она была в комнате. Я заметила в ее худых пальцах два контейнера и про себя уже выругалась. Ее синева глаз скользнула по моему животу, который я активно массировала после душа, оставляя красные следы, а затем вернулась к моему лицу.

—Поужинаем? Я взяла тушёную говядину с рисом, — на удивление спокойно произнесла Женевьева, но я отмахнулась.

—Спасибо, я поела с Джиневрой.

В кампусе было легче отказываться от приемов пищи, было больше отмазок.

—Ладно, — Ева не стала мучать меня вопросами, и двинулась к столу, а я в свою очередь взяла пинцет и зеркальце, и приступила к выщипыванию волосков вокруг формы своих бровей.

Это всегда успокаивало меня. Если лицо выглядело идеально, мне казалось, что я тоже могла стать хоть немного лучше. Хоть немного ближе к тому образу, которому должна была соответствовать.

Запах еды, который доносился от Женевьевы, мешал мне сосредоточиться. Он цеплялся за воздух, медленно, настойчиво, и от этого внутри поднимался страх. Голод сам по себе не пугал меня, он был привычным, даже удобным. Он давал ощущение контроля, ради которого я могла терпеть всё. Боль уходила на второй план, а вот удовлетворение — оно было сильнее любой боли. Приятное, тихое, почти тёплое чувство, будто я делала всё правильно. Но стоило мне сорваться, всё рушилось. Я ела быстро, бессвязно, будто сама не понимала, что делаю. А потом стояла на холодной плитке, плакала над унитазом и обещала себе, что это последний раз. Что теперь я точно соберусь, точно смогу, точно стану такой, какой должна быть. Каждый раз я верила себе, а потом снова повторяла всё заново.

Для самой себя я всегда была недостаточно хороша. Недостаточно красива. Недостаточно худа. Я видела эти изъяны в каждом отражении, даже когда все вокруг говорили, что их нет. Я знала, что они есть. Они были во мне, в моем теле, в моем лице, в каждом лишнем сантиметре, который мешал мне нормально дышать.

Я посмотрела на Женевьеву. На её фигуру, похожую на скелет обтянутый костями. Тонкие руки, торчащие ключицы, худые ноги. Она не старалась быть такой, она не сидела на диетах, не считала каждый кусок еды, не мучила себя с начальной школы. Ей было достаточно просто быть собой. А мне — нет.

Я всегда старалась сильнее, чем нужно, и всегда оставалась на том же месте. Мне казалось, что если я смогу стать такой же хрупкой, такой же легкой, я наконец почувствую себя достойной. Но сколько бы я ни старалась, я не приближалась к этому идеалу. И в зеркале всё так же смотрела на меня та, кто никогда не была достаточно хороша даже для самой себя.

***

Учебное утро началось как всегда. Пока я выводила стрелки, Женевьева валялась на кровати, листая социальные сети. Пока я гладила пуловер, Ева продолжала лежать, но уже одетая в джинсы и незамысловатый топ. Пока я выравнивала волосы, Ева уже стояла у двери с рюкзаком на плече и серьезным выражением лица в ожидании меня. Так было всегда. Абсолютно.

—Кнопка, тебе так идёт объем, зачем ты мучаешь свои волосы утюжком? — устало протянула Женевьева. —Давай скорее, я проведу тебя и потороплюсь на свою любимую экономику.

—Я прекрасно доберусь до аудитории сама, Ева, иди уже, — постаралась не огрызаться я, но выходило плохо.

Сестра фыркнула, но не стала спорить, поэтому через минуту я осталась в комнате одна. Телефон разрывался от сообщений Джиневры, а я уже заканчивала с волосами.

По пути до аудитории я встретила пару знакомых, и надеялась, что выгляжу хорошо, потому что чужое мнение всегда имело место быть для меня. Пуловер был колючим внутри, но выглядел отлично, именно поэтому несмотря на муки, я продолжала его носить.

—Аннабель! — Джиневра махала мне рукой издалека.

Я увидела ее миниатюрную фигуру у окна в компании Рейны, Амары и Конрада. Я не особо общалась с одногруппниками, но вот Джиневра была очень социализированной. Когда я подошла поближе, подруга накинулась на меня с объятиями. Я не смогла сдержать улыбки, заключая ее в круг из своих рук. Я заметила, как хорошо она сегодня выглядела. Закрученные концы волос, идеальный макияж и стильное платье с белым воротничком.

—Я так скучала, — я кратко коснулась губами ее щеки, когда она выпустила меня из объятий.

Джиневра подмигнула мне, а я в это время поприветствовала всех вокруг. Казалось, они осматривали меня в целях оценки, и не смогла упустить это из виду.

—Как ты? — чтобы отвлечься, я подхватила Джиневру под локоть и вывела из компании одногруппников.

—О, я отлично. Знаешь, этот курс я ждала с нетерпением, в отличие от первого, — протараторила Джиневра, прижимаясь к моему боку. —А ты как?

—Я... — не смогла я закончить свою реплику, потому что в поле моего зрения попал десятифутовый шкаф, идущий прямо в аудиторию третьего курса архитектурного факультета. Моего факультета.

Я уставилась на него, а скорее на его походку, похожую на шаг гребаного хозяина этого места. Все девушки, в том числе и Джиневра смотрели в его сторону, и здесь не хватало только гангстерской песни для антуража. Я сжала кулаки, вспоминая его вчерашнее вмешательство в мою личную жизнь, и тревога внутри возросла. Я облизнула губы, высохшие от нервов, и по неосторожности сжала локоть Джинни. Она пискнула, и посмотрела на меня с непониманием.

—Эй, это больно, — пробурчала подруга, и я с испугом отпустила ее.

—Прости, Джинни, — прошептала я, и стала взволнованно оглядывать ее локоть.

Страх за наши тайные взаимоотношения с Данте возрос. Я очень не хотела стать причиной нервного срыва Женевьевы, и тем более не хотела выслушивать нотации от Александра, поэтому прямо в эту секунду в голову залез бредовый план.

—Мне срочно нужно отойти, — я с мольбой посмотрела на Джинни, и она сначала недоверчиво фыркнула, но затем кивнула.

RUELLE—MONSTERS🔉

Я быстрым шагом последовала за Кириллом, но все равно не успела до момента, как он вошёл в аудиторию. Мне пришлось войти прямо за ним, уловив на себе взгляды третьекурсников. Многие из них были из Ндрангеты, и зачастую предпочитали игнорировать меня чтобы не столкнуться с гневом моего отца, или того хуже, гневом моей матери. Сейчас я переживала, что кто-то из них может рассказать моей семье о том, что я говорю с Кириллом. Тайна с Данте была важнее, поэтому я набрала воздуха в легкие и произнесла:

—Кирилл, можно тебя?

Он уже шел к третьему ряду, но обернулся, и увидев меня, растянулся в улыбке.  И снова я смотрела на его фигуру и восхищалась тем, какой он, мать его, большой. Мой отец, дядя Невио или же Александр не были худыми или низкими, но на его фоне явно казались меньше. Я сглотнула, когда он подошёл ближе, и мне снова пришлось запрокинуть голову. Мои глаза медленно обвели его бороду, и скользнули к глазам, что были прикованы к моим.

—Даже не представляю, что твоей светлой душе хочется от меня, — произнес он саркастично, и я выдохнула.

—Нам нужно поговорить, давай выйдем, — набралась смелости я, и уже развернулась, чтобы покинуть аудиторию, как грубая рука размером с мое лицо обвила мое запястье.

Я замерла, ожидая последующих действий Кирилла. Мне не нравилось, что наши минимальные взаимоотношения проходили прямо на виду его одногруппников.

—Веди, блондиночка, — прогрохотал Кирилл, и я опустив весь возможный стыд, роящийся в моей груди, ринулась к двери.

Ощущать его хватку было приемлемо, но вот видеть, как на меня таращится Джинни и ещё половина факультета — нет. Я опустила голову, и мы прошли к лестнице, остановившись у окна, чтобы студенты не видели нас по крайней мере сейчас.

Когда Кирилл наконец отпустил меня, я наклонила голову сначала влево, а затем и вправо, чтобы размять шею перед просмотром в лицо этому шкафу. Кирилл же, казалось, заметил это, и неожиданно присел на край подоконника, тем самым уравняв наш рост. Я замялась, не зная с чего начать, но пришла в себя, когда посмотрела в его карие глаза.

—Слушай, я хочу тебя кое о чем попросить, — сказала я, и его густые брови поползли вверх.

—Я бесплатно не работаю, — выдал он серьезно, и я обомлела.

Свела брови к переносице, и сцепила пальцы перед собой, нервно двигая кольцо от фаланги к фаланге. Кирилл вдруг засмеялся, и провел пальцами по своему подбородку.

—Я шучу, блондиночка. О чем ты хочешь попросить малознакомого человека? — сказал он, наклонив голову, будто ему действительно интересно.

Я выдохнула, все еще волнуясь.

—Не знаю, возможно, ты уже это сделал, а может...

Кирилл перебил меня:

—Сделал что? Это что-то незаконное? Тогда нет. Если развратное, то определенно да.

Я начинала злиться. Его реплики не смешили меня, а наоборот заставляли нервничать. Хоть я и была спокойной, то это до поры до времени.

—Кирилл, я хочу попросить тебя не рассказывать Саше что ты вчера видел меня с парнем, — выдала я на одном дыхании, и свела руки перед грудью.

Дыхание было рваным, но я держала лицо и едва сдерживалась, чтобы не бросить эту идею. Кирилл удивился, услышав мои слова и с особым энтузиазмом прошёлся взглядом от моей макушки и до самых носочков. Снова эта оценка в глазах, и я уже чувствовала, как стыд поднимается к лицу. Щеки загорелись пламенем, когда Кирилл вытянул ноги, и скрестил лодыжки, почти касаясь моих туфель своими. Я уверенно посмотрела ему в глаза.

—А что мне за это будет? — наконец он заговорил, и смешок сорвался с моих губ.

Конечно. Что я могу ожидать от этого парня? Что он будет мужчиной, и поможет мне, как джентльмен?

—Я поняла, — выплюнула я, и уже собиралась уйти, потому что заключать сделку я не собиралась.

Я успела сделать шаг, как Кирилл снова схватил меня за запястье, и резко развернул к себе. Я почти споткнулась о его колени, но успела перекинуть одну ногу, и оказалась с раздвинутыми ногами перед ним, пока между них красовались его. Наши взгляды столкнулись, и это явно не было предвестником чего-то хорошего. Я подняла руку, в попытке выкрутиться, но он держал меня слишком крепко.

—Не обижайся, я лишь пошутил, — заявил Кирилл, бегая взглядом от моих губ к глазам.

Его рубашка была расстегнута до третьей пуговицы, и я невольно заметила крестик, висящий на его шее. Рассматривать его времени не было, мне нужно поскорее убраться отсюда.

—Глупая, не смешная и неуместная шутка. Отпусти, мне нужно идти, — возмущённо проговорила я, снова дернулась, а затем вскрикнула, когда он поднял колено, коснувшись им внутренней части моего бедра.

От этой наглости злость накрыла меня с ног до головы, и я не раздумывая ударила его по щеке свободной рукой. Хоть я и была правшой, звон от удара был приличный. От этой неожиданности Кирилл разжал пальцы вокруг моего запястья, и я наконец смогла сомкнуть бедра, сделав два шага назад. Кожа на его лице моментально покраснела, и он ехидно улыбнулся, касаясь языком верхнего клыка своего зубного ряда.

—Я понял, что имел ввиду Александр под словом "оторвы", — произнес он, а я хотела отвесить ему еще одну пощечину.

—Можешь рассказать о моем секрете кому угодно, урод, — отчеканила я, и быстрым шагом спустилась по лестнице, все ещё пылая от гнева.

Грёбаный нарцисс, думающий, что ему все можно. Черта с два. Он может рассказать обо мне и Данте Александру, это куда лучше, чем его блядские шутки и глупая ухмылка, определенно.