POISON

«Правда может быть губительной.»

                                         KIRILL

Мы въехали на территорию университета втроём — я, Ада и Александр. Я смотрел на знакомые корпуса так, будто они лично должны были мне объяснить, почему Аннабель и Ева умудрились уехать раньше нас. Это чертовски меня злило. Злило больше, чем должно было. Я понимал, что обидел её утренним уходом, но не знал, откуда она узнала про Владу. Понимал, что должен был остаться, поговорить, объяснить. Я мог бы, если бы не Владислава. Если бы не ее чертов тест, ее уверенность в том, что ребенок — от меня. Я до сих пор не знал, отец я или нет. Но сейчас меня это даже не волновало, мне нужна была Аннабель.

Я бросил вещи в комнате, даже не посмотрев, что куда кинул, и направился прямиком в женское крыло. Ада и Александр слава богам, не шли за мной, хотя я им ничего не объяснил. Ни о Владе, ни о тесте.

Коридор был длинным, белым и слишком тихим. Внутри меня же всё кипело. Гнев обычно был под контролем, я умел с ним справляться, как учили отец и Михаил. Но сегодня он был другим. Вязким, горячим, как лавина, которая вот-вот сорвется и накроет всё вокруг.

Я шёл быстро, слишком быстро, переполненный желанием просто найти её и поговорить. И именно поэтому я даже не заметил парня, который шел навстречу. Мы с ним столкнулись плечами и он дернулся назад, будто я ударил его специально.

—Ты куда прёшь? — огрызнулся он.

Я остановился и медленно обернулся. Его тон был неправильным. Очень неправильным.

—Что ты сказал? — спросил я тихо.

—Сказал, смотри, куда идёшь, — он поднял подбородок, явно решив показать характер. — Или твоя фамилия даёт тебе право ходить по людям?

Я скривился. Вот это был плохой выбор слов.

—Повтори, — произнёс я ровнее, чем чувствовал.

—Глухой? — он усмехнулся. — Связи перестали работать?

Я ударил первым. Просто потому, что чувствовал, иначе взорвусь. Он отлетел к стене, но устоял, и сразу же бросился обратно. Попал кулаком в мою челюсть, затем в рёбра. Я не чувствовал ничего кроме бешенства, которое просило выхода. Мы сцепились. Я прижал его к стене, он толкнул меня локтем, я снова ударил. Он попытался ответить, но попал в воздух. Шум, шаги, кто-то кричал что-то вдалеке, но для меня существовал только этот чужой, наглый, раздражающий до звона в висках парень.

Я занёс руку для следующего удара, но ее перехватили, и злость переполнила грани. Меня резко оттащили назад. Я дернулся, но удержали.

—Я сказал — хватит, — голос был холодным, как стекло.

Я обернулся и наткнулся на лицо Рафаэля. Его серые глаза смотрели прямо в мои, и я ощущал это гребаное безумие, исходящее от этого ублюдка. Кровь Романо была его причиной.

—Кто ты такой, чтобы я подчинялся твоим словам? — я вывернулся из его хватки и расправил плечи, чем кажется, позабавил гребаного Романо.

—Ты не будешь набрасываться на моих парней, — Рафаэль сделал шаг назад, но его выражение лица и взгляд говорили о том, что он хочет наброситься на меня.

Что ж, почему же он не действует? Я усмехнулся и наступил, видел, как Романо стискивает челюсти, как его глаза приобретают более темный оттенок, как он хищно улыбается. Блядь, наша схватка за пределами клетки может быть гораздо интереснее.

—Не рискуй, Елисей. У тебя нет возможности выйти из драки живым, — произнес хрипло Рафаэль.

Парни собрались вокруг нас, будто ждали, кто первый из нас нанесет удар. Этот мудак был слишком уверен в себе и считал себя кем-то большим, чем обычным отпрыском чертовых Романо.

—Риск — мое любимое, — выдал я, и незамедлительно ударил кулаком в его ребра, но попал в локоть, которым он поставил блок.

И вот, те самые секунды, когда все вокруг замедляется, ты чувствуешь запах будущей крови, и твой взгляд фокусируется только лишь на сопернике, которого хочется разорвать в грёбаные клочья. Но между тем, драка еще не успела начаться, как послышался женский голос.

—Что, черт возьми, здесь опять происходит? — характерный стук каблуков позволил мне понять, что это была Деметра.

Я с усмешкой отступил, оглядев весь сброд Каморры, собравшийся вокруг. Единственное, за что их можно уважать — драки один на один. Они не используют количество для демонстрации превосходства.

—Ничего, мисс Верчелли, — с сумасшедшей улыбкой на лице, проговорил Рафаэль.

Вдруг, из-за спины Деметры, что только что подошла, появилась женская фигура. Я кинул на нее взгляд и узнал Инессу-Селесту. Она моментально подбежала к брату и стала что-то говорить ей на ухо, от чего Рафаэль начал злиться ещё сильнее.

—Елисеев, Романо, Теста и остальные — предупреждение. Я вас когда-нибудь выкину из этого университета, — выкрикнула Деметра, обводы каждого ручкой, лежащей в ее руке. — А теперь разошлись, быстро!

Ублюдок Романо подмигнул мне прежде, чем его сестра обвела его локоть рукой и потащила прочь из этого проклятого холла. Я же все ещё был чертовски зол, но двинулся туда, куда направлялся с самого начала. Мне нужна Аннабель. Мне нужна моя Лучик.

Я подошёл к комнате Тиара и быстро постучал, в надежде что Женевьевы не будет. Мне требуется определенная смелость, чтобы хоть как-то объясниться перед Аннабель и сделать все, чтобы она не считала меня последним мудаком. Но моя надежда была разрушена в тот момент, когда Ева распахнула дверь и ее зрачки моментально расширились. Я перестал замечать ее, когда увидел Аннабель позади, с покрасневшим лицом, растрепанными волосами и таким потерянным взглядом. Черт.

—Мне нужно поговорить с Аннабель, — я сделал шаг вперёд, чтобы попытаться войти.

Но она схватила меня за футболку и дернула на себя.

—Моя сестра больше не будет плакать из-за тебя, — прошептала Женевьева, и впервые Аннабель стояла и ничего не делала, в то время как ее сестра активно не позволяла мне приблизиться к ней.

—Ей я смогу все объяснить.

—Нихрена не сможешь, Елисеев. Когда я узнаю, что же ты все таки сделал, тебе придется приложить все силы, чтобы избежать смерти, потому что я, блядь, сделаю все, чтобы подарить ее тебе.

Ева оттолкнула меня что есть силы, и захлопнула дверь перед моим лицом. Блядство.

Я вернулся в комнату в каком-то потерянном, выжжено-пустом состоянии. Дверь за мной хлопнула, а я просто стоял посреди комнаты, пытаясь собрать мысли в кучку, но не мог. Ада что-то спросила, потом еще раз, но я даже не понял слов. Я прошёл мимо неё, как будто её не существовало, и просто рухнул на кровать. В груди было тяжело, как будто мне под рёбра загнали металлический прут и оставили там.

Аннабель. Чертова Аннабель. Она имела полное право злиться, я понимал это. Но от понимания легче не становилось.

Я пролежал так несколько минут, потом закрыл глаза, просто чтобы перестать думать. Я вымотался настолько, что отключился сразу. Но среди ночи я резко проснулся. Было такое ощущение, будто мне кто-то дёрнул изнутри за нерв. Заснуть я уже не смог. Лежал, смотрел в потолок, слушал тишину, которая только давила на виски. Телефон сам оказался в руках. Я отправил Аннабель сообщение. Потом ещё одно. Потом ещё.
И ещё. Ответа не было.

От этого внутри стало ещё хуже — будто всё окончательно ушло из-под контроля. Минут через двадцать я сдался и поднялся. Раз уж я не сплю, надо хотя бы что-то сделать. Кому-то нужно было вернуть её расположение. И этот кто-то — я.

В столовую я вошёл ещё до рассвета. Повара делали вид, что меня не видят, но деньги видят все. После недолгой беседы и суммы, о которой лучше молчать, я вышел из столовой с коробкой сладостей, предназначенных на завтрак студентам.

Я прекрасно знал, что Аннабель откажется от еды, но мне нужно было прийти к ней хоть с чем-то. Хотя бы с жестом. Коридор женского крыла был тихим, ещё сонным. Я дошёл до её двери и постучал. Раз, два, три. Через мгновение дверь чуть дёрнулась, потом приоткрылась, и в проеме появилась Аннабель — растрепанная, сонная, невероятно красивая, даже если готова убить меня за такие мысли.

—Ты конченный? — она потерла глаза, прищурилась, опираясь плечом о косяк.

—Нет, — я спокойно поднял коробку. — И перестань меня обзывать. Я принес тебе подарок.

Она посмотрела на меня как на придурка.

—Я не ем сладкое, придурок.

—Вот ты не поверишь, — я вздохнул, — как наши мысли схожи. Буквально секунду назад я подумал, что я похож на при...

Я не успел договорить. Она захлопнула дверь прямо перед моим лицом. Так резко, что коробка чуть не выпала из рук. Я пару секунд смотрел на дверь, потом выдохнул и наклонился, аккуратно ставя коробку на пол.

—Пирожные я оставлю снаружи, так уж и быть! — сказал я достаточно громко, чтобы она услышала за дверью.

И всё равно улыбнулся. Даже через дверь, даже через её злость — она всё равно оставалась моей Аннабель. И я собирался её вернуть.

***

—Иди на пары, — Ада пнула мою кровать, как вышла из ванной.

Рыжие волосы сыпались по ее худой, но жилистой спине, когда она шла в окну. Если не видеть лица, можно с легкостью спутать ее с мамой. Та же нежность, утонченность, смешанная с жестокостью и силой.

—У меня есть дела поважнее, — прыснул я, наблюдая за сборами сестры.

—Планируешь и дальше скрывать от меня и Саши свои косяки? Учти, если ты не расскажешь, я перестану делиться своими проблемами с тобой, — пригрозила Ада, держа в руках очередной тюбик с каким-то кремом.

Я скрывал это не специально, просто хотел убедиться, что ребенок действительно мой. Подумав об этом, я схватил телефон и увидел сообщение от больницы. На несколько секунд я замер, не рискуя вводить пароль, потому что сейчас я действительно боялся знать правду. Сглотнув, я выбрал цифры и сообщение от больницы теперь было читабельно. Сердце перестало биться, когда я прошёлся взглядом по объему письму, в конце которого были указаны проценты родства. Девяносто девять и девять. Я отец. Влада не обманывала, я и вправду отец.

—Блядь, — вырвалось из моего рта.

—Ну и не рассказывай, — психанула Ада, но я не обращал внимания.

Я медленно опустил телефон на рядом с собой, будто боялся, что экран сейчас взорвётся. Пальцы дрожали, дыхание сбилось, а внутри всё уже давно разорвало к чёртовой матери. Девяносто девять и девять. Это не ошибка, не совпадение, не очередная манипуляция со стороны Влады. Это факт, от которого у меня буквально затуманилось зрение.

—Блядь... — повторил я глухо, но уже не таким голосом, каким выругался впервые.

Сейчас это звучало как признание, как приговор. Ада что-то пробурчала, но я ничего не слышал. Слова просто не достигали сознания. В голове было одно: я сделал это сам. Я. Никто другой. Меня накрыло ощущение абсолютной, удушающей вины. Я злился не на Владу, не на больницу, не на мир — только на себя. На свою тупость, на свою беспечность, на своё дерьмовое отношение к последствиям, которым всегда находил оправдание.

Я схватился руками за лицо. Хотелось выть. Но я никогда не выл, я сжимался внутрь, и это было в тысячу раз хуже. Как я вообще мог так просрать свою жизнь? Как мог оказаться в точке, где мне даже думать страшно? Где у меня есть Аннабель — маленькая, хрупкая, чертовски светлая, и есть ещё беременная от меня женщина, которую я даже не любил?

У меня перед глазами всплыла Аннабель, ее смех, ее мягкий взгляд, ее щеки, теплые пальцы, которыми она иногда касалась меня так, будто боялась ранить. Ее поцелуи, честные, настоящие. Ее запах. Ее голос. Ее доверие. И одновременно — Влада, лежащая на переднем сиденье, и холодное знание, что я ей теперь обязан. Что бы я ни чувствовал — я отец. Я отвечаю. И от этого я едва не застонал. Как я мог дойти до того, что трепещу, когда Аннабель просто смотрит мне в глаза, а другая женщина носит моего ребёнка под сердцем?

—Идиот, — прошептал я себе самому. — Какого хрена ты вообще думал?

Я снова схватил телефон, будто надеялся, что там придет второе сообщение с надписью: ошибка, извините, мы перепутали анализы. Но, конечно, ничего подобного. Я чувствовал, как злость поднимается из груди, хотел было ударить кулаком в стену, но даже на это не хватило сил. Всё, что оставалось — грызть себя изнутри.

Я не думал о будущем. Жил в моменте, полагаясь на удачу, на силу, на фамилию, на то, что последствия как-то рассосутся. Но сейчас последствия сидели передо мной черным текстом на белом фоне, и от них никуда нельзя было уйти. Как я объясню это Аннабель? Как она посмотрит на меня? Порвет со мной? Она имеет право. Она имеет право ненавидеть меня, кричать, плакать, уйти, но я не переживу её ухода. Даже мысль об этом прожигала меня насквозь.

Я закрыл глаза и втянул воздух так резко, что ребра будто свело. Мой отец был прав, время уходит, решения настигают. Всё, что ты сделал, когда-то вернётся к тебе. И вот оно вернулось. И я стоял между двумя жизнями, двумя женщинами, двумя дорогами, и обе казались неправильными, потому что я сам всё испортил.

—Что за херня? — выдохнул я. — Что теперь делать?

Ответа не было. Только тишина и растущее чувство, что впервые в жизни я действительно не контролирую ни одного шага.

Я упал на кровать и снова схватил телефон. Шах отчитывался о положении в Братве, мама писала о том, что не поняла, почему мы так быстро уехали, Гаяна слала голосовые. Ничего из этого меня не интересовало. По крайней мере сейчас.

—Кирилл, ты опоздал на первую пару, — Ада снова появилась в комнате.

Я даже не заметил, как она выходила.

—А ты почему не на ней? — парировал я, не желая сейчас получать знания, от которых мне ни горячо, ни холодно.

—Сегодня я со второй. Кирилл, объясни мне что-нибудь, иначе я за себя не ручаюсь, — произнесла Ада.

Я поднял глаза и увидел лисёнка, стоящего неподалеку с очень серьезным и напряженным лицом. Обычно мы с Адой всегда старались делиться проблемами друг с другом, в особенности, если они связаны с моими девушками. Ада всегда помогала мне выбраться из задницы, даже в тот момент, когда я переспал с Ярославой и не знал, стоит ли говорить об этом Владе. Сейчас, смотря на лисёнка, я решаю сделать шаг, чтобы не разрушить нашу дружбу и связь.

—Лисенок, я в гребаной заднице, — я устало посмотрел на сестру, и она сглотнула.

Ее лицо смягчилось, она села рядом и заглянула мне в глаза, безмолвно спрашивая, что же произошло. Я аккуратно взял ее ладони в свои и устало покачал головой.

—Ты помнишь Владу?

—Ее забудешь, — фыркнула Ада, тихо усмехаясь. — Я надеялась, что ты начнёшь встречаться с Ясей, а не с ней. Она же стервозная. Яся хоть и похожа на старшую сестру, куда милее.

—Она беременна, лисенок, — признался я, опустив голову.

—Кто? Яся?

—Влада.

—Вот не говори, что ты поверил в ее песню про твое отцовство, — Ада понимала меня и мое настроение лучше, чем кто-либо.

Она сразу осознала, в чем была моя проблема и ни капли не церемонилась в выражениях.

—Кирилл.

—Анализы подтвердили мое отцовство. Влада носит моего ребенка. Ребенка Елисеев, — уверенно произнес я, хотя все еще боялся в это верить.

Глупейшая ошибка, совершенная в момент, когда мозг отключился, когда мне казалось, что всё под контролем. Я, блядь, всегда всё контролировал. Кроме этого. Ада ошарашенно смотрела на меня, но пока что молчала.

Злость на самого себя прожгла грудь. Ада сидела на соседней кровати, колени поджаты.

—Кирилл, — осторожно начала она, — ну, может быть, это можно исправить? В смысле... аборт? Ты же не обязан, если не хочешь ребёнка сейчас...

—Ада, — я прикрыл глаза ладонью. — Это не игрушка. Это... человек. Мойю хотел я его или нет.

Она замолчала, опустив плечи. Её попытка поддержать меня была корявая, но чертовски искренняя. Ада всегда бросалась грудью на амбразуру, если дело касалось меня. Особенно когда я был на грани.

—Я просто... — пробормотала она, — я не хочу, чтобы ты страдал. Если эта, — она стиснула зубы, — Влада хочет тебя привязать ребёнком, то...

—Хватит, — я перебил её, — это уже не важно. Ребёнок — не вина.

Ада нахмурилась, но не спорила. За это я её и любил — она могла бурчать, спорить, психовать, но если чувствовала, что я больше не тяну разговор, тут же отступала. Мы сидели так несколько секунд, пока в комнату не ворвалась Рори. Я даже не удивился, просто автоматически убрал телефон подальше, а Аде метнул взгляд: ни слова при ней.

—Вам привет! — Аврора упала на кровать рядом с Адой, выгнувшись дугой, как кошка. — Боже, вы не представляете, какой у меня день. Я уже успела поругаться с однокурсницей,, потом помириться, потом сцепиться с Костей, потом...

—Как обычно, — устало выдохнул я.

—Ты грубый, — обиделась она понарошку и пихнула меня коленом. — Я вообще-то пришла с милыми новостями. Я звонила тете Агнии, между прочим.

Я насторожился, но внешне остался каменным.

—И что сказала тетя? — спросила Ада, будто невзначай.

—Что маленькая Амелия уже по всем скучает, — Рори вспыхнула и начала болтать ногами, как ребёнок. — Представляете? Она сказала, что хочет, чтобы мы все приехали.

Имя Амелии ударило по мне тёплой волной. Малышка, маленькое солнце, способное растопить характер любого жестокого мужчины в нашей семье. От неё пахло клубникой, и она всегда бежала ко мне, когда я приезжал.

Я вспомнил нашу нежную Агнию, а вместе с ней и Нестора. Вот про кого я думал особенно много в контексте всей этой ситуации. Каким бы жестким, холодным и стратегическим ни был Нестор как глава картеля — мужем он был идеальным. Сумасшедшим, преданным, готовым сжечь страну ради Агнии. Отцом — вообще без комментариев. Амелия была его вселенной. И самое главное, с ним было безопасно.

Отец переживал за сестру, но даже он признавал, что Нестор скорее умрёт, чем позволит кому-то прикоснуться к своей семье. Такая вот страшная, но надежная любовь.

—Они там как? — спросил я, хоть вопрос был глупым.

Раз Нестор жив, значит все в порядке.

—Все отлично, — Рори сияла, — тетя сказала, что там всё под контролем. Она скучает, но они в целости.

Я почувствовал, как в груди становится теплее. На фоне всего, что творилось, этот маленький кусочек нормальной жизни звучал как спасение.

—Передай им привет, — выдавил я.

—Обязательно, — Рори улыбнулась и снова ткнулась в телефон.

Она говорила ещё о чём-то своём, но мысли вернулись к результатам анализа.

Я стану отцом. Какого хрена? Я был столько лет осторожным, внимательным, холодным. Всегда считал шаги наперёд, особенно когда дело касалось женщин. И вот — одна ночь с Владой перечеркнула всё.

—Кирилл, — тихо сказала Ада, наклоняясь ко мне. — Я с тобой, что бы ты ни решил.

Я взъерошил ей волосы, жест, который она ненавидела, но терпела только от меня.

—Знаю, лисенок.

Но от этого легче не стало, потому что в голове была только Аннабель. То, как она дышит, как смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю, как дрожит голос, когда злится. Как улыбается... Боже, как она улыбается.

Она имела право быть в ярости. И пусть я не изменял ей, по факту, но внутренне я всё равно чувствовал себя предателем. Ребёнок был от другой, а сердце принадлежало Аннабель. И сейчас две эти реальности столкнулись так сильно, что я едва держался на ногах.

—Ты должен поговорить с ней, — сказала Ада шепотом, чтобы Рори не услышала, — она добрая, поймет тебя.

—Нет, — я покачал головой. — Я не хочу разбивать ей сердце. Все позже.

Ада вдохнула, будто собиралась спорить, но не стала из-за Рори. Я же схватил телефон и набрал сообщение Владе.

Кирилл: Дай мне месяц на то, чтобы я решил, что мы будем делать дальше.

Ответа ждать не пришлось.

Влада: Не знаю, о чем ты будешь думать месяц, но ладно. Я пока скрою беременность от отца, но это ненадолго. Мой живот скоро разнесет, имей ввиду, Елисей.

Я сжал телефон в руке и хотел выкинуть его. Господи, я хочу к Аннабель. Сейчас она была моим счастьем. Единственным. И я не знал, как теперь держать этот мир, когда он начал рушиться прямо под ногами. Нужно было что-то делать. Я кинул взгляд на Аду.

—Ада, мне нужна твоя помощь.