POISON

«До чего в себе уверен, эдакий сукин сын.»

ANNABEL

Он крепко прижимал меня к своему плечу так крепко, как только мог. Я кричала, била его по спине, полностью игнорируя осуждение со стороны персонала отеля. Кирилл подделал мои документы, сделав носительницей его фамилии. Насколько нужно быть сумасшедшим, самовлюбленным придурком, чтобы пойти на это?

—Какое же ты дерьмо, Кирилл. На что ты вообще надеешься? Ты ведешь себя как животное! — ворчала я, пока мои волосы болтались в воздухе, а к голове прилила кровь.

—Лучик, ты сегодня как никогда разговорчива. С каких пор ты стала так часто использовать ненормативную лексику? — с явным смешком в голосе проговорила эта огромная скала.

Его спина казалась каменной, кулаки болели от удара по ней.

—С тех пор, как ты умудрился бросить меня, кусок говна.

Он занес меня в номер, выглядящий очень дорого и солидно, и поставил меня на ноги. Сначала я поправила волосы, ощутила подогрев пола босыми ногами, а затем и огляделась. Восхищение рвалось наружу, ведь то, как выглядел номер заслуживало аплодисментов. Не знаю, сколько он за него отвалил, и знать не хочу. Я сглотнула, поправила на себе пиджак, и посмотрела в лицо Кириллу, что стоял напротив. Казалось, он никуда не торопился, наблюдал за мной, бегал глазами по моему лицу, завел руки за спину, будто готовый к моей атаке.

—Я жду объяснений. Какого хрена я записана как Елисеев? Зачем ты протащил меня через океан? Неужели ты веришь, что я смогу простить тебя просто за то, что ты привез меня в Россию? Я не горела желанием побывать здесь, — проговорила я, сведя руки на груди.

Злость вперемешку с желанием отвесить ему пощечину а затем поцеловать, становилась ядерную смесью во мне. Я едва сдерживалась, чтобы не совершить это.

Кирилл же не торопился с ответом, медленно обвил пальцами мой локоть и повел вглубь номера. Дорогая мебель, шикарно подобранные тона и идеальный свет придавали комнате особый изыск. Я села в кресло, когда оттолкнула от себя Кирилла, он же сел напротив, уложив локти на свои колени. Даж в таком положении он выглядел намного крупнее меня.

—Я слушаю, — фыркнула я, забравшись с ногами на кресло.

—Я знаю, что поступил как мудак. И эта поездка — единственное, что может избавить нас с тобой от третьих лиц, которые будут вмешиваться в наше примирение. Аннабель, я действительно раскаиваюсь, — Кирилл говорил медленно, размеренно, будто хотел, чтобы я впитывала каждое его слово.

Я нахмурилась, в очередной раз вспоминая моменты, когда он делал мне больно. Вспомнила Владу, те дни, когда он на утро оставлял меня одну, как бросил в своем доме на ужине. Кирилл был харизматичным, красивым и заботливым мужчиной, о котором явно мечтают многие. Но он обладал одной чертовски хреновой привычкой — бросать меня всегда и везде.

—Я влюблен в тебя, Лучик. Поглощен твоими глазами, отравлен красотой и безумно окутан твоим ароматом, — произнес он на тон тише. —И знаю, что ты сейчас скажешь. Если бы я любил, то ни за что бы не сказал тех ужасных слов, но просто попробуй понять меня, милая, я был разбит. Смерть отца уничтожила во мне разум и все возможные чувства, которые я когда-либо ощущал. — Кирилл потянулся ко мне, но я сжалась, — В тот момент я думал лишь о том, как я смогу жить без человека, что вложил в меня слишком много. Возможно, в глубине души я оттолкнул тебя с целью уберечь от самого себя.

Я стиснула зубы, сдерживая попытка слез появиться в глазах. Слушать его спокойный тембр, ощущать его боль даже после всего, что он сделал, было невыносимо тяжело. Я сглотнула, оглядывая его итак усталое лицо.

—Я бы смогла помочь тебе справиться с болью, — прошептала я, и Кирилл кивнул. —Могла бы стать той, с кем бы тебе не пришлось быть холодным и пустым, но ты выбрал разбить мне сердце.  Я принесла тебе соболезнования на прощании, но и их ты проигнорировал. Ты не объявлялся целый месяц, Кирилл. Целый месяц ты продолжал позволять мне тонуть в боли, которую после себя оставил.

—Аннабель, я...

Я покачала головой, не позволяя ему перебить себя.

—Как после этого ты можешь говорить, что любишь? — я немного наклонилась вперед, чтобы точнее смотреть ему в глаза, которые казались слишком теплыми и родными. —Ты лжешь, Кирилл. Ты лжешь мне.

Он медленно сполз с кресла на пол, и придвинулся ко мне. Я аккуратно спустила свои ноги, Кирилл же обвил их руками, прижимаясь к ним грудью. Его подбородок коснулся моих коленей, борода царапала кожу. Взгляд загнанного щенка смотрел на меня снизу вверх. Сейчас это был Кирилл. Мой Кирилл. Не тот парень, что с пустотой во взгляде смотрел на меня тем днем.

—Единственный раз, когда я солгал тебе, когда сказал, что ты мне не нужна, Лучик, — прошептал Кирилл, мои бедра покрылись мурашками, а я нервно впилась ногтями в свои плечи, дабы скрыть реакции своего тела на его касания.

—Ты лгал мне о Владе, — я прикусила губу, и стала оглядывать серые шторы, закрывающие вид на огни ночной Москвы.

—Сейчас нет смысла говорить о ней.

—У тебя будет ребенок от нее. В ней всегда будет смысл.

—Ребенка больше нет, — сорвалось с его губ, и я замерла.

Ощущение, что кто-то залез мне под ребра голыми руками и схватился за сердце, окутало железными прутами. Я медленно повернулась к Кириллу и увидела, как он прижался щекой к моим коленям, обхватив их руками снизу.

—Что с Владой?

—В момент нападения, когда погиб мой отец, Венесуэла ранила Николая — отца Влады. Она не выдержала стресса, ребенок погиб в день смерти моего отца, — проговорил Кирилл монотонно, и я ахнула, прижав ладонь ко рту. —Клянусь, Лучик, я не хотел делать тебе больно, но все шло одно за одним.

Мне захотелось обнять его. Да, ситуация с Владой с самого начала была сомнительной, но я даже представить себе не могу, как она и Кирилл себя чувствовали, узнав о смерти своего еще неродившегося малыша.

—Сейчас я просто рад тому, что ты рядом, Аннабель. Я скучал по тебе.

Внутри меня боролись противоречивые чувства. Я мысленно металась от желания накинуться на Кирилла с объятиями к желанию накинуться с кулаками. Выбрав нейтральную сторону, я аккуратно выпуталась из его рук, и спрыгнув с кресла, двинулась к кровати.

—Я не готова, Кирилл. Мне стоит поспать, — произнесла я, и упав на королевскую кровать, уткнулась лицом в подушку.

Я слышала его шаги, и где-то глубоко желала, чтобы он лег рядом и обнял меня так, как делал это раньше. Поверить не могу, что я так сильно влюбилась в парня, вторая встреча с которым состоялась в момент моего бешеного желания трахнуться с Данте. Жизнь умеет удивлять.

Когда Кирилл перестал ходить по номеру, и по моим ощущениям остался сидеть на кресле, с которого было удобно наблюдать за постелью, я позволила себе лечь поудобнее. Мысли превращались в огромный ком, хотелось вертеться, но я сдерживалась. Я была так подавлена тем, что Кирилл бросил меня, что едва могла думать о его чувствах. Возможно мне не стоило так резко реагировать на него, но он испытал боль от потери близкого, а я — от потери его. Скрутившись в комок, я посмотрела на Кирилла сквозь ресницы. Его глаза были закрыты, колени широко расставлены, волосы взъерошены. Сейчас Кирилл был беззащитен, спокоен, был тем, по кому я безумно скучала все это время.

—Если бы ты знал, как сильно я хочу тебя обнять, — произнесла я одними губами.

Мой взгляд задержался на его лице.

—Я знаю, — вдруг произнес он запредельно тихо, но я услышала.

Сердце забилось чаще. Я закрыла глаза, чтобы поскорее уснуть, иначе я сдамся, и снова окажусь в его объятиях.

—Мне так многое хочется тебе рассказать. Ада права, я полное дерьмо, что был увлечен местью, полностью позабыв о тебе, — я ощущала, как мои щеки горят от чужих прикосновений. —Я люблю тебя, даже если ты не веришь в это. Просто знай, что этот мини отпуск только для нас двоих.

Мой мозг проснулся именно в тот момент, когда Кирилл коснулся своими губами моих, позволяя мне почувствовать его запах сильнее. Я не открыла глаза, продолжала делать вид, что сплю, но когда поняла, что он ушел, резко подпрыгнула, прижав пальцы к губам сердце колотилось как бешеное, я чувствовала себя разбитой и одновременно заново родившейся. Кирилл заставлял меня ощущаться именно так. Я прижала ладонь к груди и осмотрелась. На улице уже светло, солнце бьет по окнам, жизнь кипит за ними. Я выдохнула.

Мне стоило принять душ, чтобы прийти в себя. Когда я закончила с ванной, то вышла из нее в белом полотенце и тапочках, совершенно не зная, что я буду делать без своей косметички. Кирилла не было, а я усевшись в кресло, снова задумалась о его словах и о том, что по каким-то документам я являюсь его женой. Это эффектный способ заставить меня простить его. 

Я посмотрела в окно, за стеклом которого виднелись сотни машин и людей. Этот город, казалось, не просто жил, он кипел. Внезапно мне захотелось оказаться в суете московских будней, но из мыслей меня вывел Кирилл, вошедший в номер с телефоном в руках. Именно смартфон, скользнувший в его карман, напомнил мне о моей семье. Они наверняка волнуются обо мне.

—Добрый день, моя Лучик, — Кирилл тепло улыбнулся, подойдя ко мне.

Хотелось сделать тоже самое в ответ, но я сдержалась. Сейчас я была почти голая, и мое тело скрывало лишь одно полотенце, плотно завернутое на моей груди. Кирилл не мог не заметить этого, ведь его карие глаза с вожделением скользнули к моим бедрам.

—Дай позвонить маме. Я хочу сказать ей, чтобы они с папой не волновались, — пробурчала я, подняв на Кирилла глаза.

Он смотрел на меня не с властью или желанием, а с некой детской радостью и восхищением. Кирилл почти сразу протянул мне телефон без лишних вопросов, я кивнула ему и набрала номер мамы. На удивление, она долго не поднимала трубку.

—Мама, — хрипло выдала я, услышав радостный голос мамы.

Кажется, она не особо волновалась.

—Кнопка, мне хочется злиться на тебя за то, что ты помирилась с Елисеев и не рассказала нам. Если так хотела уехать с ним в отпуск, было не обязательно сбегать через окно, — вдруг затараторила мама, и я, округлив глаза, уставилась на Кирилла.

Он виновато пожал плечами. Ах чёртовы сговорщики.

—Мамочка, я звоню сказать тебе, что у меня все хорошо, — сквозь зубы прошипела я, — а кто тебе про отпуск сказал, не подскажешь?

—Александр и Ада гостили у нас вчера, когда ты сбегала со своим Кириллом. Кнопка, больше не делай так, хорошо? — мама продолжала делать вид, что я сбежала сама, а точнее, она так правда думала. —Жду тебя домой, люблю, кнопочка.

—Хорошо. Увидимся, люблю, — пробурчала я и сбросила звонок.

Вот же Саша и предатель, мать его.

—Я смотрю, ты спланировал все до мелочей, — рявкнула я, и вскочив с места, подбежала к Кириллу, кинув телефон ему на бедра.

Его губы растянулись в хищной, победной улыбке, когда я уперлась коленями в его ноги и прищурилась, стоя рядом. Этот сукин сын раздевал меня глазами, я знала это.

—Прости, Лучик, я должен был, — Кирилл потянулся к моему полотенцу, но я ударила его по пальцам.

—Я голодная, — вдруг выдала я, сама не ожидая такой фразы от себя. —Неси вещи, косметику, что угодно, но из этого номера я не выйду в таком виде. Раз планировал, планируй до конца.

Я кинула на него предупреждающий взгляд, и вернувшись к креслу, села в него. Кирилл поднялся с места и размял плечи.

—Все для тебя, моя Лучик, — бросил Кирилл прежде, чем покинуть номер.

Кирилл ушёл около часа назад, и все это время я сидела на краю кресла, разглядывая Москву за окном, будто город мог дать ответы на вопросы, которые я боялась задать вслух.

Когда он вернулся, я сначала услышала шорох пакетов, а потом его шаги. Кирилл поставил все прямо на кровать. Пакеты были разными: плотная бумага, аккуратные логотипы брендов, запах новой ткани и чего-то дорогого, чистого. И один — зелёный, с надписью на русском, которую я не могла прочитать.

—Это... все мне? — спросила я, не сразу поверив, что он действительно это сделал.

Кирилл кивнул, будто ничего необычного в этом не было.

—Да. Я буду ждать тебя в лобби через полтора часа. Поедем обедать.

Я нахмурилась, автоматически переспросив:

—Обедать?

Мне казалось, сейчас только утро. Он усмехнулся уголком губ, снял пиджак и повесил его на спинку стула.

—Время позднее, — сказал он. — Но я намерен накормить тебя самой вкусной русской кухней. Это не обсуждается.

—Ты вообще спрашиваешь мое мнение? — я попыталась сказать это легко, но в голосе всё равно проскользнула осторожность.

Кирилл посмотрел на меня внимательно, почти изучающе.

—Я спрашиваю, — ответил он спокойно, — но всё равно накормлю.

Когда дверь за ним закрылась во второй раз, я осталась одна с этими пакетами и странным чувством внутри. Он был Паханом. Человеком, от одного имени которого должны были дрожать. И при этом — он ходил по магазинам, выбирал для меня одежду и думал о том, чтобы я поела.

Я быстро привела себя в порядок. Макияж косметикой из того самого зелёного пакета. Руки слегка дрожали, когда я доставала вещи. И тут я замерла. Он выбрал все со вкусом. Платье сидело идеально, будто Кирилл знал мое тело лучше, чем я хотела бы признать. Ткань мягко скользила по коже, цвет подчёркивал всё, что стоило подчеркнуть, и ничего не кричало, только шептало.

Я смотрела на свое отражение и думала о том, что скучала. Безумно. Но гордость была выше, тяжелее, упрямее.

Когда я вышла в лобби, воздух там показался другим, более холодным, насыщенным, наполненным чужими взглядами. Я уловила их сразу, но один взгляд выделялся. Кирилл смотрел так, будто весь мир вокруг перестал существовать.

Это было не просто желание — это было вожделение, переплетённое с чем-то опасно нежным. Его взгляд медленно скользнул по мне, задержался на лице, и в нем было слишком много чувства для человека его положения.

—Ты... — он сделал паузу, словно подбирая слова, — ты похожа на яд. Тот, от которого умирают с улыбкой.

Я усмехнулась, беря его под руку.

—Ты умеешь делать комплименты так, что становится страшно.

—Это честно, — ответил он тихо, — Ссмые красивые вещи всегда опасны.

Мы вышли к машине. Он сам открыл мне дверь, и я заметила, как люди вокруг бросали на него взгляды, полные интереса и осторожности. Москва жила своей жизнью, шумной, богатой, ослепляющей. Машина тронулась, и мы проехали совсем немного. За окнами мелькали витрины, дорогие рестораны, люди в безупречной одежде, машины, стоимость которых я даже не хотела прикидывать в голове.

—Здесь все такие богатые? — спросила я, не отрывая взгляда от улицы.

Кирилл усмехнулся.

—Нет. Просто бедные здесь не бросаются в глаза.

Я поймала себя на том, что мне хорошо. В этом городе, рядом с этим мужчиной, который был опаснее всех моих страхов — и одновременно тем, кто укутывал меня в пиджак и выбирал мне платье.

Я вышла из машины первой, Кирилл сделал это так быстро, будто опередить меня было для него принципиально. Он обошел капот и подал руку.

Кирилл шел рядом, чуть впереди, открывая мне путь. Его ладонь иногда касалась моей спины ненавязчиво, но так, что я чувствовала себя не гостьей, а чем-то более ценным. Здание оказалось высоким, строгим, с фасадом из стекла и камня. Внутри пахло дорогими духами, полированным деревом и чем-то нейтрально-холодным, как в местах, где деньги давно стали тишиной. Мы вошли в лифт. Двери закрылись мягко, почти бесшумно. Я заметила, как Кирилл нажал кнопку нужного этажа, не глядя — будто бывал здесь не раз. В зеркале лифта я поймала его отражение. Он смотрел на меня прямо, открыто, и от этого взгляда внутри что-то сжалось.

Лифт остановился, двери разъехались. Нас уже ждали. Мужчина был высоким, седовласым, в идеально сидящем костюме. В нем чувствовалась не охрана и не прислуга — скорее человек, который здесь решает, кому и где сидеть. Его взгляд скользнул по мне оценивающе, но без грубости.

Кирилл заговорил первым, причем на русском.

—Добрый вечер. Все готово?

—Конечно, Кирилл Исаевич, — ответил мужчина с легким наклоном головы. — Лучший столик, как вы и просили.

Я не понимала слов, но интонации были более чем красноречивы. Кирилла здесь знали и уважали. Возможно — боялись. Мужчина повернулся ко мне, улыбнулся и неожиданно взял мою руку. Его губы коснулись тыльной стороны ладони, старомодно, почти театрально.

—Добро пожаловать, — сказал он уже по-английски с мягким акцентом,  —для нас честь.

Я слегка растерялась, но кивнула.

—Спасибо.

Он повёл нас вперед. Мы прошли между столиками, и я заметила, как люди украдкой смотрят в нашу сторону. Здесь были очень богатые люди, это чувствовалось не по одежде, а по спокойствию, с которым они занимали пространство.

Наш столик оказался у панорамного окна. Я остановилась почти неприлично резко.

Река тянулась внизу темной лентой, отражая город. Мосты тянулись, будто расшитые золотом. Купола, небоскребы, бесконечные линии света — все это выглядело нереально, как декорация, но живое, дышащее. На столе уже стоял графин с прозрачным алкоголем, аккуратные нарезки, закуски, расставленные с математической точностью. Но я видела только город. Кирилл отодвинул мне стул.

—Садись, — тихо сказал он.

Я села, все еще не в силах оторваться от вида. Кирилл занял место напротив, потом чуть подался вперед, положив локти на стол.

—Ты знаешь, — произнес он, не отрывая от меня взгляда, — ты сейчас выглядишь... безумно красиво.

Я усмехнулась, наконец переводя взгляд на него.

—Ты говоришь это слишком часто.

—Потому что ты всегда такая, — спокойно ответил Кирилл, улыбаясь. — И потому что я давно хотел провести с тобой время вот так.

Он слегка кивнул в сторону окна.

—В ресторане. А не в комнате кампуса, где мы вечно шептались, как подростки.

Я приподняла бровь.

—Забавно слышать это от человека, который предпочел... — я сделала паузу, — бросить меня, вместо ресторанов.

Он медленно выдохнул, будто ждал этого.

—Я не бросал, Аннабель.

—Конечно, — я наклонила голову. — Ты просто исчез. Очень по-мужски. Особенно для человека, который теперь...

Я обвела взглядом пространство.

—Владеет Братвой.

Кирилл криво усмехнулся. Между нами повисла пауза, плотная, как воздух перед грозой. Я первой отвела взгляд, сделав вид, что рассматриваю реку.

—Ты готова принять меня тем, кто я есть, Лучик? — проговорил он тише, чем я ожидала.

—И кто же ты есть, Кирилл? Похититель? Пахан? Мужчина? Мой обидчик? Кто ты? — прошептала я в ответ, продолжая любоваться городом.

Русские голоса вокруг заставляли меня чувствовать себя чужой в этом месте.

—Я твой мужчина, Аннабель, и ты это знаешь.

—Я свободная с момента, как ты признал, что я не нужна тебе. Сейчас я с лёгкостью могу подсесть к кому-нибудь из одиноких мужчин в этом ресторане, и спокойно начать с ним флиртовать, — на эмоциях выдала я, наконей посмотрев на Кирилла.

Его лицо вдруг стало жестче, он взял графин и разлил напиток по ледяным рюмкам, подталкивая ко мне одну. Странная нарезка с беконом и зелёным луком привлекла сок внимание, но я не могла оторвать взгляд от ожесточенных глаз Кирилла.

—Попробуй, и мужчина умрет прямо здесь. Я не ревнивец по сути, но когда дело касается тебя, я готов быть безумцем, — произнес Кирилл и поднял рюмку, протягивая ее мне.

Я повторила за ним, мы столкнулись напитками, и он выпил первый, даже не скривился, лишь вдохнул аромат кусочка черного хлеба. Его взгляд все ещё принадлежал лишь мне.  Я выдохнула и выпила залпом, по вкусу понимая, что это водка. Но она казалась более крепкой, чем я когда-либо пила. Скривилась, схватилась за кусочек бекона, и закинула его в рот. Он был чертовски жирным, поэтому почти сразу я выплюнула его в салфетку. На удивление, меня не тошнило, и я правда испытывала голод без последующего желания избавиться от еды. Не знаю, в чем может быть причина, но мама была бы определенно счастлива. Кирилл раскинулся на стуле, и снова разлил водку.

—Так что там с флиртом? — Кирилл провоцировал меня, оглядывая помещение.

—С ним все в порядке, — я слегка отодвинулась от стола,закинула ногу на ногу, тем самым оголяя колено.

Неудивительно, что старый седовласый мужчина, сидящий справа от нас, кинул на меня заинтересованный взгляд.

—Кто встретил нас здесь?

—Папин старый друг — Илья Белкин. Он владеет этим рестораном уже кучу лет, — заговорил Кирилл, с подозрением смотря на мужчину, что заглядывался на меня.

С одной стороны мне льстила его ревность, но с другой я не хотела проблем ни для Кирилла, ни для Ильи, что владел этим местом.

—Мы будем с тобой ходить по ресторанам, пока я не прощу тебя, или как?

Теперь я смотрела только на Кирилла, чтобы смочь считать с него его эмоции.

—Хочешь, можем посетить мавзолей. Тоже своего рода развлечение, — Кирилл едва сдерживал улыбку.

—Чей мавзолей?

—Ленин лежит там уже почти сто пятьдесят лет. Хочешь просмотреть?

Я не знала, кто такой Ленин.

—Ты издеваешься, да? — сказала я, прищурившись.

—Нет, что ты. Так хочешь, или нет? — Кирилл прикрыл рот рукой, и я схватилась за рюмку, с желанием выплеснуть содержимое на него.

—Нет никакого мавзолея.

—Да как нет? Есть, клянусь, Лучик. На досуге зайдем, — пробурчал Кирилл сквозь смех, и потянулся к рюмке.

Я уже поднесла водку к губам.

—Когда принесут борщ, в тебе будет достаточное количество топлива. Ну что, между первой и второй перерывчик небольшой? — что-то сказал Кирилл на русском, и снова опустошил рюмку, в этот раз закинув в рот кусочек бекона, перед этим обмакнув его в горчице.

Как только я скривилась, и напиток обжег мне горло, официант поднес к нам две доски с огромными тарелками, наполненными красным супом с зеленью. Он поставил их перед нами, сказал что-то на русском, а Кирилл сунул ему в руку красную купюру. Это были не доллары, и даже не канадские. 

Я осмотрела доску, на которой снова был этот странный бекон, сметана, лук, чеснок, а запах исходил просто бомбический. Я с интересом взглянула на Кирилла, что уже копался ложкой в тарелке.

—Смотри, Лучик, это борщ, — сказал Кирилл, и я позабыв о том, что все ещё не простила его, стал наблюдать за его действиями, повторяя все точь в точь.

Он взял сметану, положил ее в тарелку, размешал с супом, затем схватил кусочек черного хлеба, уложил на него кусок бекона, сверху лук, а затем и еще и зелёный лук. Я повторила за ним.

—А теперь наслаждайся, — хмыкнул он, и сунул ложку с супом себе в рот, закусывая все это хлебом с остальными закусками.

Я сделала тоже самое, и ощутив яркийю слегка кисловатый, но в тоже время насыщенный вкус, что балансировал с жирным куском бекона и остротой лука, была готова визжать, насколько это было вкусно. Я быстро проглотила, и снова набрала ложку, сунула в рот, и улыбнулась, посмотрев на Кирилла. Он не ел, застыл с ложкой и своеобразным бутербродом в руках, смотря на меня. Его глаза блестели в этот момент.

—Что? — пробоучала я, прожевывая кусочки картофеля.

—Кушай, моя Лучик. Клянусь, если мне нужно научиться варить борщ и колоть свиней собственными руками для сала, чтобы ты так улыбалась, я готов, — протараторил он, а я затолкала в рот остатки бутерброда и изогнула бровь.

—Сало? — поинтересовалась я, продолжая есть горячий суп.

Не помню, когда я в последний раз кушала с таким аппетитом и желанием. Черт, это было слишком вкусно.

—Кушай, никого не слушай, — снова его этот русский.

Когда я стела больше половины тарелки и весь хлеб, что был на столе, я откинулась на спинку стула и выдохнула. Неужели я была настолько голодна? Кирилл же снова наполнил наши рюмки, а я даже не ощущала себя пьяной, хотя водка была очень крепкой. Мы выпили ещё по рюмке, наши тарелки унесли, я поблагодарила официанта, а Кирилл все ещё наблюдал за мной, как за сокровищем.

—Я тебя люблю, Лучик, — вдруг сказал Кирилл, когда я потирала свой животик в платье.

Давно я не вела себя настолько раскрепощенно на людях. То ли это место, то ли то, что меня здесь никто не знает, влияло на меня, но это чувство нравилось мне.

—После трёх рюмок водки понял? — прищурилась я, смотря за тем, как его волосы переливаются на солнце.

—Очень смешно, — фыркнул Кирилл, а затем я увидела, как он кому-то печатает сообщение, держа телефон под столом.

Я ничего не сказала, но напряглась, в очередной раз думая о том, что он выбирает что угодно, но не меня в этот момент. Я умела накручивать себя также хорошо, как и придумывать новые причины для тревоги. Завладев графином, я налила себе рюмку, выпила ее залпом, потом еще одну, и еще, а вот когда Кирилл это заметил, вдруг забрал его у меня.

—Ты чего? — взволнованно спросил он, смотря на мое явно уже покрасневшее лицо.

—У меня хорошие отношения с алкоголем после того, как ты меня бросил, — уже слегка охмелевшая, произнесла я.

—Лучик, ну прости меня, умоляю, — почти захныкал Кирилл шепотом, а я потянулась рукой к его лицу.

Мне почему-то захотелось потрогать его бороду сейчас. Он без слов поддался вперед и позволил мне сделать это. Именно в эту секунду каких-то два больших мужчины в черных костюмах вошли в ресторан с коробкой в руках. Я увидела, как Кирилл сразу оживился, увидев их. Они подошли к нашему столику и обратились ко мне.

—Примите в качестве извинений от Кирилла Елисеев такой скромный подарок, — прогрохотал мужчина и протянул мне коробку.

Я чувствовала, как все в ресторане сейчас смотрят только на меня. Красная коробка с золотой оборкой была огромной, и когда я открыла ее, дыхание перехватило. Передо мной лежал мех, белый, с черными крапинками. Я сглотнула, удивлённо таращась на то, что мне сейчас принесли.

—Что, мать твою, это такое? — прохрипела я, не в силах говорить громче.

—Это мой тебе подарок, как будущей жене Пахана, Аннабель, — тише проговорил Кирилл, и поднявшись с места, взял мех и достал из коробки.

Я наблюдала за тем, как этот мех раскрывается, и превращается в длинную шубу с шикарными лацканами. Я стала быстро моргать, когда Кирилл протянул мне руку. Неуверенно я схватилась за нее, встала с места, и позволила ему накинуть вещь мне на плечи. Когда я подняла глаза и увидела, что все, абсолютно все посетители ресторана сейчас смотрели на меня, сердце рухнуло в пятки. Я повернулась к Кириллу и вцепилась пальцами в его рубашку.

—Почему они так смотрят? — испуганно пробормотала я.

—Потому что они знают, сколько она стоит, — бросил Кирилл, а затем поправил шубу на моих плечах. —Как тебе?

—Красиво, — выдохнула я, и укуталась в вещь поудобнее. —И сколько же это стоит?

—Женщине не стоит знать цену подаркам. Ты пообедала? Можем вернуться? Или заедем в мавзолей? — Кирилл приподнял уголок губ, и я тихонько ткнула пальцем в его ребро.

Его огромная ладонь обвила мою талию по шубе, и мы двинулись к выходу, в то время как женщины завистливо оглядывали меня, а мужчины поедали глазами. Черт, сейчас я чувствовала себя настоящей женой богатенького мафиози.

Когда мы оказались в номере, я сбросила с себя шубу, аккуратно уложив ее на кресло, и обошла его пару раз, пытаясь понять, кому принадлежит этот мех. Он выглядел очень дорого.

Кирилл же наблюдал за мной, осматривая издалека.

—Не думай, что я прощу тебя за этот подарок, — произнесла я, все ещё находясь под шофе.

Наверное поэтому меня не особо волновал мой перегар и вкус лука во рту.

—Я готов встать на колени, если это будет значить, что ты снова вернёшься ко мне, Аннабель. Готов скупить тебе все, что тебе понадобится, готов прятать тебя в каждом уголке мира. Я готов на все, понимаешь? Я хочу быть с тобой, Аннабель Елисеев, — говорил Кирилл, пока я наматывала круги вокруг меха.

От его фамилии рядом с моим именем, я остановилась.

—Я не твоя жена, Кирилл, увы, — бросила я, хотя его слова звучали убедительно.

Незамедлительно я двинулась в ванную, желая привести себя в чувство. Оказавшись в одиночестве, я быстро намочила ладони и похлопала ими по шее, а затем и почистила зубы, дабы хоть немного отрезветь. Смотря на себя в зеркале, в голове творился хаос. Я не знала, что делать, не знала, как себя вести, и что хуже — не была уверена, что смогу дальше бороться с Кириллом. Боль была центром меня все это время, но находясь с ним рядом, даже в напряжённых отношениях ,я чувствую себя лучше. Он был моим лекарством от ядовитой болезни, которая поглощала меня каждый день.

—Я обещала, что забуду его, но не могу, понимаешь? — сказала я самой себе. — Я люблю его.

Дверь позади меня открылась, и в отражении показался Кирилл. Дыхание стало прерывистым, когда он подошёл ближе и коснулся моей талии. Я не могла даже двинуться, ощущая его горячие ладони на своем теле.

—Я знаю, что ты хочешь быть со мной, Аннабель. Знаю, как тебя влечет ко мне, но и знаю, какое я дерьмо совершил тогда. Я молился за твое прощение в церкви. Молился за твое прощение на могиле у отца. Я клянусь, мне нужна только ты, и Братва падет, если рядом со мной не будет тебя, — прошептал Кирилл, и наклонившись, коснулся губами моей шеи. —Я владею Братвой, ты правильно сказала в ресторане. Но ты забыла кое-что — ты владеешь мной. С момента нашего знакомства я всецело был твоим.

От его слов мурашки табуном прошлись по моей коже. Я едва сдержала стон, когда упёрлась руками в раковину, а Кирилл прижал меня к себе, заставив ощутить задницей его уже окаменелый член. Господи, он был прав во всем. Я хотела быть с ним, хотела его, владела им также, как он владел мной. Я любила его.

—Я люблю тебя, моя Лучик. Прости меня, — произнес он, прикусив мочку моего уха.

Моя оболочка пала. Он давил на слишком болезненные точки. Развернувшись, я схватила Кирилла за края рубашки и дернула вниз, заставив его губы почти столкнуться с моими. Я дышала ему в рот, всматриваясь в карие глаза.

—Если ты еще раз оставишь меня, еще раз обманешь, Кирилл,я убью тебя. Не буду уходить или рыдать, я воткну тебе нож в сердце, чтобы ты знал, каково мне, понял?! — прорычала я сквозь зубы, и как только Кирилл кивнул, поцеловала его, наконец получив то, чего так болезненно желала все это время.

Я получила его.

И тут вся страсть, вся боль и все чувства, таящиеся в нас обоих за это время, вышли наружу. Кирилл схватил меня за талию и грубо посадил на раковину, жёстко пожирая мой рот. Я была мокрой с того момента, как он подошёл сзади и шептал мне о том, что мы нуждаемся друг в друге, но сейчас я буквально текла от его жестоких касаний и грубых движений.

Его огромные ладони скользнули мне под платье, сжимая бедра, он водил языком по моему рту, прижимался телом ко мне, прикусывая губы. Как же я скучала по его мускулам, по его запаху, по тому, как он трепетно относился ко мне в обычной жизни, и как жестоко и одновременно приятно обращался со мной в сексе. Этот контраст был тем, что я любила больше всего в наших взаимоотношениях.

Когда дышать было нечем, я разорвала поцелуй, и стала быстро расстёгивать пуговицы на его рубашке, в то время как он спустил свои брюки, и высвободив член, моментально достал из кармана презерватив. Разорвав зубами упаковку, он раскатал резинку по всей своей длине, и дёрнул меня за бедра, пока я бегала глазами по его мускулистой груди, желая покрыть ее поцелуями. В этот момент мы оба не нуждались в словах, только в прикосновениях и взглядах. В поцелуях и страсти. В яде и противоядии.

Кирилл резко раздвинул мои ноги, и отодвинув трусики, коснулся пальцами промокших складок. Он незамедлительно облизнул свои пальцы, тем самым вырвав из меня лёгкий стон, а затем одним рывком вошел в меня, в тот же момент накрыв мои губы своими.

Когда его член оказался во мне, я выгнулась в спине, прижимаясь грудью к его торсу. Соски напряглись, платье казалось чертовски лишним, я впилась пальцами в его предплечья, пока Кирилл уверенно держал меня за бедра, медленно двигаясь во мне.

—Еще, — выпалила я между поцелуями, и Кирилл ускорился, трахая меня активнее.

Я закатила глаза, и отстранившись, запрокинула голову, касаясь макушкой зеркала. Черт возьми, он был богом секса, и я не могла сдерживать себя, потому что ощущала невероятное наслаждение, когда Кирилл сжимал мои бедра, сам едва дышал и рычал мне в шею, не желая отстраняться далеко.

—Господи, — прокричала я, потому что сдерживать стоны было невозможно.

Кирилл входил меня полностью, заставляя мои стенки растягиваться все сильнее. Я принимала его, хотела ощущать его жёстче, и он будто чувствовал, ускорялся, кусал мою шею, хватался за грудь, выводил узоры языком на ключицах, пока я почти протыкала ногтями плечи.

—Скажи, что простила меня, Елисеева, — на русском вдруг произнес Кирилл, но я не понимала, кричала, поддалась вперед, уперевшись лбом в его плечи.

Оргазм был так близок, что я едва могла соображать. Меня трясло, части тела разбивались на более мелкие частицы, пальцы на ногах сводило судорогой, и я была на грани взрыва. Кирилл ускорился, но вдруг замедлился, сам едва дыша.

—Скажи, что простила меня, — наконец сказал Кирилл на английском, и вошёл в меня до упора, двигая бедрами.

Я застонала и всхлипнула.

—Скажи, Лучик, блядь, или я не усну, — рявкнул он, и зарылся носом в мои волосы.

—Я прощаю тебя, — выкрикнула я с психом, поддавшись бедрами вперед. —Но в последний раз. Дальше только твоя смерть.

—Меня устраивает, — хмыкнул Кирилл, и ускорившись, застонал мне в волосы, когда я сама дрожала в его руках.

Я кончила, ощущая, как его член все ещё двигается во мне. Ещё пара минут, и Кирилл вышел из меня, снял резинку, и бросив ее в урну, прижал меня к себе ближе, покрывая поцелуями мое плечо.

—Блядь, как я скучал по тебе, моя Лучик, — почти отчаянно прошептал Кирилл.

—Скажи на русском, что скучал по мне, — попросила я, все ещё находясь в мире экстаза.

—Ya skuchal po tebe, — проговорил он по слогам.

—Ya skushal po tebe, — повторила я, обвивая его торс ногами.

Кирилл поднял меня с раковины, и погладил по спине.

—Почти, только не skushal, а skuchala.

—Ya skuchala po tebe, — проговорила я с сумасшедшим акцентом, и Кирилл поцеловал меня в волосы, вынося из ванной.

—Верно.

—Нет, ты не понял, ya skuchala po tebe, — донесла свою мысль я, и Кирилл будто сжал меня сильнее.

Он лег на кровать, позволив мне скрутиться на его груди, словно котенку.

—Я больше ни за что не отпущу тебя, Аннабель. Ты стоишь слишком дорого, — сказал Кирилл и обвил мое тело своими огромными руками. — И я тоже чертовски скучал, моя Лучик.

Это был самый счастливый момент за последнее время. Объятия любимого человека, осознание, что с ним ты цветешь, новый город за окном и счастье, щебещущее в груди. Я полюбила этот день, потому что в нем был он. Мой Кирилл.

ВИАГРА — АНТИГЕЙША🔉

Я не знала, в какой именно момент уснула, потому что чувствовала себя с Кириллом в полной безопасности. А когда проснулась, первое, что почувствовала, — пустоту рядом. Кровать была слишком большой и слишком холодной для вечера, который должно было начаться иначе. Тело приятно ныло, напоминая о том, что мы устроили в ванной. В мышцах тянуло, кожа была чувствительной, и эта боль была не унизительной, не грязной, а теплой, глубокой, как послевкусие. Я зажмурилась, выдохнула — и тут же разозлилась. Кирилла не было.

Ни в постели, ни в комнате, ни в ванной. Тишина номера звенела. Меня всегда это бесило, до дрожи. Его привычка исчезать после секса, будто он уже все сказал телом и слова больше не требуются. Будто меня можно оставить, как забытую вещь. Я села, подтянула к себе простыню, огляделась и тогда заметила его бумажник на журнальном столике.

Я уставилась на него пару секунд, и внутри что-то щелкнуло. Ладно. Хочешь играть — будем играть.

Я встала, быстро приняла душ, смывая с себя остатки сна и эмоций. Натянула подаренную им шубу, абсурдно теплую для летнего вечера, но сейчас мне было плевать. Схватила бумажник и вышла из номера, не оглядываясь.

На улице люди оборачивались. Конечно, оборачивались, жарко, лето и я в шубе. Но мне было вс равно. В голове была только одна мысль, что Кирилл не исчезнет  без последствий.

Я шла по загруженной улице, пока не увидела первый торговый центр. Зашла внутрь, купила последнюю модель телефона и сим-карту, чтобы поскорее связаться с одним из главных предателей. Большие купюры из его бумажника исчезали легко, почти приятно. Первый контакт, который я ввела по памяти, был Александр. Видеозвонок прошёл почти мгновенно.

—Аннабель?  — он уставился в экран так, будто увидел призрак.

— Привет, — спокойно сказала я. — мой бывший лучший друг.

—Анечка, — шутливо протянул Александр, находясь в каком-то полуподвале.

—Ты понимаешь, что помог украсть меня?

Он провёл рукой по лицу.

—Господи, какого хрена ты в зимней шубе шарохаешься? С чего ты мне звонишь? Ты что, на Арбате? Где ты?

—Не сегодня, — отрезала я, не желая отвечать на поток его вопросов. —Сегодня ты поможешь мне купить кофе. Потому что я не понимаю русский.

Я вошла в ближайшую кофейню, протянула бариста телефон. Александр заговорил быстро, явно привыкший командовать. Я расплатилась крупной купюрой и даже не стала ждать сдачи.

—Ты с ума сошла, — сказал он, когда я взяла стакан.

—Возможно. Но мне идет, — ответила я и вышла, — сейчас ты будешь моим русским путеводителем.

Я бродила по бутикам, тратила деньги Кирилла легко и с удовольствием. Одежда, аксессуары, мелочи, которые мне не были нужны,  но были его.

—Вы помирились? — спросил Александр, выходя на улицу.

—Помирились, но как только встретимся снова, поругаемся, — буркнула я, заходя в очередной магазин.

Люди вокруг были красивые, дорогие, уверенные. Москва дышала роскошью и властью, и я вдруг поняла — мне здесь нравится.

—Что он натворил? — Саша присмотрелся к экрану. — Ну вот, он уже пишет мне, что собирается вызвать копов, чтобы найти тебя.

—Пусть, — я рассмеялась, едва удерживая в руках покупки. — Это будет лучший развод этого месяца.

—Анечка, тебе не стоит бродить по Москве одной, — с настойчивостью в голосе проговорил Александр, и я вздохнула.

—Последниц магазин.

Когда я вернулась в отель, руки были заняты пакетами, а внутр странное спокойствие. Я зашла в номер, бросила покупки на кровать.

—Все, Александр, — сказала я в камеру, — Теперь можешь рассказать Кириллу, что я вернулась.

— Ты уверена?

— Более чем.

Я сбросила звонок и опустилась на край кровати. Теперь его очередь сходить с ума.

Кирилл влетел внутрь спустя двадцать минут с тем самым выражением лица, в котором паника смешивалась с яростью и чем-то почти животным. Я едва успела подняться, как он уже был рядом. Его ладони обхватили мое лицо, пальцы зарылись в волосы, и он начал целовать меня,  быстро, жадно, беспорядочно, будто проверял, реальна ли я.

—Ты с ума сошла,  — выдохнул он между поцелуями. — Ты вообще понимаешь, что ты устроила?

Я уперлась ладонями ему в грудь и с силой толкнула. Он отступил на шаг, ошарашенный.

—Не смей, — резко сказала я. — Не смей так делать, будто ты не виноват.

Он моргнул, выдохнул, провел рукой по лицу.

—Аннабель...

—Нет, Кирилл, — голос у меня дрожал, и я это ненавидела,  — Ты снова ушел. Снова. Я проснулась одна, как дура, в пустой постели. Знаешь, как это выглядит? Как будто я — просто удобный эпизод между твоими делами.

Он уже открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого молча развернулся и указал на журнальный столик.

Только тогда я заметила, что на нём стояло два бумажных стакана с крышками, на которых уже проступали тёмные круги от горячего кофе, тарелка с круассанами, аккуратно разломанными пополам, и маленькая баночка с джемом.

—Я ходил за завтраком, — сказал он тише,  — И я не хотел будить тебя.

Я замолчала. Вся злость, взвинченная за утро, не исчезла, но словно потеряла остроту. Я отвернулась, сделала вид, что поправляю рукав шубы.

—Ты всегда уходишь, — упрямо сказала я, уже слабее. — Всегда.

Он подошёл ближе, но на этот раз не трогал меня сразу.

—Я знаю, — сказал он после паузы, — и я избавлюсь от этой привычки. Обещаю.

Он наклонился и поцеловал меня медленно, осторожно, так, будто спрашивал разрешения. Я не оттолкнула,, наоборот, сама прижалась к нему, уткнулась лбом ему в грудь, вдохнула знакомый запах. Кирилл обнял меня крепче и только потом перевел взгляд на пакеты, разбросанные по номеру.

—Ты... неплохо прогулялась, — заметил он с кривой усмешкой, — пока я сходил с ума думая, что тебя выкрали.

Я усмехнулась в ответ, почти вызывающе.

—Считай это культурным обменом.

Он рассмеялся, затем подошел к столику, взял свой бумажник, раскрыл его и замер.

—Здесь было около миллиона рублей, — сказал он спокойно, будто я потратила меньше, чем могла бы.

Мне стало стыдно, но я не подала виду, лишь вскинула бровь.

—И сколько это в долларах? — спросила я небрежно.

—Около двадцати тысяч.

Я пожала плечами.

—Нечего было злить меня и исчезать по утрам.

Он подошел ближе, снова обнял меня, прижимая к себе, и я почувствовала, как его ладонь легла мне на спину.

—Я люблю тебя, — сказал он, —все мое принадлежит тебе. Трать сколько твоей душе угодно.

Я прижалась к его груди, чувствуя, как под тканью рубашки бьется его сердце, и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

—А мне нравится Россия, — тихо сказала я.

Он усмехнулся, уткнулся губами мне в макушку и крепче сжал объятия, словно боялся, что я снова исчезну.

—И я тоже люблю тебя, хоть ты меня и раздражаешь, — выдохнула я, получив очередной поцелуй в макушку.

Сейчас я была самой счастливой похищенной девушкой в России, клянусь.