Гонка за чувствами

Раннее утро в аэропорту царило сдержанное оживление.Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна, освещая просторное помещение с его лаконичным дизайном и приглушёнными цветами.У частной стойки регистрации собрались четверо: Ландо, Оскар, Катя и Эва.

Воздух между ними был натянут, словно струна.Оскар держался отстранённо, почти не смотрел в сторону Эвы, отвечая на вопросы Ландо и Кати короткими, сухими фразами.Ландо, пытаясь разрядить обстановку, шутил
Л: — Ну что, команда, готовы к новому этапу? В этот раз без сюрпризов, обещаю. 
Катя улыбнулась, но взгляд её метнулся к Оскару — тот лишь кивнул, не отрывая глаз от телефона.Эва стояла чуть поодаль, скрестив руки. Она чувствовала, как внутри нарастает раздражение, но внешне сохраняла спокойствие. Он имеет право, – думала она. – Но это не делает ситуацию легче.
С: — Все на месте? – подошёл сотрудник аэропорта. – Ваш джет готов к вылету. 

В салоне частного джета Ландо занял место у окна, рядом с ним устроилась Катя.Напротив сели Эва и Оскар — между ними теперь было не только расстояние в полметра, но и целая пропасть невысказанных слов.Оскар демонстративно развернул планшет, делая вид, что изучает данные по следующей гонке.Время от времени он перебрасывался фразами с Ландо или Катей, но ни разу не обратился к Эве. 

Она смотрела в иллюминатор, но видела не взлётную полосу, а отражение собственных мыслей: 
Он обижен.Сильно.
Я могла бы объяснить, но с чего начать?
Это не просто ужин.Для него — не просто.
Её пальцы нервно теребили край блузки. Почему он не хочет хотя бы поговорить?

К: — Оскар, – мягко окликнула Катя, – ты уже смотрел прогноз погоды на следующий этап? Говорят, возможны дожди. 
Он поднял глаза, кивнул
О: — Да, видел.Это усложнит выбор шин. 
К: — А ты как думаешь, Эва? – повернулась к ней Катя. – Ты ведь всегда хорошо чувствуешь трассу в дождь. 
Эва встрепенулась, поймав на себе мимолетный взгляд Оскара. 
О: — Думаю, главное — не торопиться на первых кругах, – ответила она, стараясь говорить ровно. – Если дождь начнётся внезапно, многие ошибутся. 
Оскар снова уткнулся в планшет.Молчание затянулось. 

Джет начал движение по полосе.Эва сжала подлокотники, чувствуя, как нарастает гул двигателей.Рядом Оскар даже не повернул головы. 
Он делает это специально, – подумала она. – И я понимаю почему.Но это больно.

Когда самолёт поднялся в воздух, Ландо наконец нарушил молчание
Л: — Так, ребята.Давайте без этих ваших... недомолвок.Мы команда.И нам ещё тусить вместе. 
Катя кивнула, поддерживая
К: — Верно.Оскар, Эва, вы оба важны для нас.Не надо превращать это в игру в молчанку. 
Оскар закрыл планшет, медленно выдохнул. 
О: — Я не играю.Просто... не хочу говорить.Пока. 

Эва посмотрела на него — впервые за утро их взгляды встретились.В его глазах читалась не злость, а что‑то глубже: обида, разочарование, может, даже страх.Она хотела что‑то сказать, но не нашла слов. 

Джет набирал высоту, оставляя внизу город и его проблемы.В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом двигателей.Каждый из них думал о своём, но все понимали: впереди — новая гонка.А за ней — новый шанс всё исправить. 

Спустя 12 часов полёта джет плавно коснулся взлётно‑посадочной полосы аэропорта Ниццы.Солнце уже клонилось к закату, окрашивая море и прибрежные скалы в золотисто‑оранжевые тона.В салоне все молча потянулись за вещами — напряжение, возникшее утром, так и не рассеялось.

Спустившись по трапу, компания увидела у подножия минивэна помощника Ландо.Тот приветственно кивнул и протянул каждому по горячему стаканчику кофе: Ландо — американо, крепкий, как его характер; Оскару — флэт Уайт, чтобы взбодриться после долгого молчания; Кате — раф с корицей, её любимый; Эве — капучино с тонким узором на пенке.

П; — Добро пожаловать в Ниццу, – коротко произнёс помощник. – Дорога до Монако займёт около часа.

Все молча расселись в минивэне.Эва села у окна, прижимая к себе стаканчик кофе.Аромат напитка слегка смягчал усталость, но не снимал внутреннего напряжения.Ландо, устроившись рядом с водителем, бросил короткий взгляд на друзей
Л: — Ну что, команда, живы?
Катя слабо улыбнулась
К: — Пока да.Но если кто‑то не начнёт разговаривать, скоро будем как зомби.
Оскар, сидевший напротив, лишь слегка приподнял бровь, но промолчал.Эва почувствовала, как снова закипает раздражение, но сдержалась.

Машина выехала на прибрежное шоссе.Слева мерцало море, справа — тянулись роскошные виллы и отели.Закат превращал воду в расплавленное золото, а силуэты пальм вырисовывались на фоне багрового неба.

Эва смотрела в окно, но видела не пейзаж, а отражение собственных мыслей:
Почему он не хочет хотя бы выслушать?
Я ведь не сделала ничего плохого... или сделала?
Это просто ужин.Просто вечер.
Но где‑то в глубине сознания звучало: Для него — не просто.

Л: — Как прогноз на тесты? – спросил Ландо у Оскара, пытаясь перевести тему.
О: — Нормально, – коротко ответил тот. – Если дождь не начнётся, шансы есть.

Катя, видя, что разговор не клеится, повернулась к Эве
К: — Ты уже думала, что наденешь на торжественный ужин завтра?
Эва пожала плечами
— Не уверена, что пойду.
Л: — Пойдёшь, – твёрдо сказал Ландо, не оборачиваясь. – Мы команда.И должны быть вместе.
Оскар на секунду закрыл глаза, словно сдерживая реплику.Эва сжала стаканчик кофе — горячий, но не такой обжигающий, как её мысли.

Через час показались огни Монако — россыпь бриллиантов на фоне тёмного моря.Минивэн свернул к домам.Когда машина остановилась, Ландо обернулся к друзьям:
— Так. Сейчас — отдыхать.Завтра — ужинать.И давайте без этого... – он обвёл взглядом всех, – ...молчаливого театра.

Катя кивнула.Оскар молча вышел из машины.Эва задержалась на секунду, глядя ему вслед, затем последовала за остальными.В воздухе пахло морем, цветами и предвкушением новой битвы.Но для неё сейчас главной битвой была не гонка — а то, что происходило внутри.

Эва открыла дверь квартиры, и знакомый запах домашнего уюта тут же окутал её. Она поставила чемодан у входа в спальню — позже разберёт, сейчас не до этого.Сумки с мелочами бросила рядом, даже не глядя, куда они упали.

Пройдя вглубь квартиры, она на секунду остановилась в полумраке гостиной.За окнами шумел город, но здесь, за закрытыми шторами, царила тишина.Эва сняла туфли, потянулась, разминая затекшие плечи, и направилась в ванную.Тёплый душ смыл усталость долгого перелёта.Она закрыла глаза, позволяя воде струиться по лицу и волосам, вымывая остатки напряжения.
Ещё немного — и я смогу дышать, – подумала она. 
Вытершись мягким полотенцем, натянула удобные домашние штаны и свободную футболку.В зеркале отразилась бледная, но уже чуть более живая версия себя. 

В гостиной она опустилась на диван, взяла телефон и открыла приложение доставки.Пальцы быстро пробежали по экрану: салат с креветками и авокадо, зелёный чай и кусочек чизкейка — потому что сегодня можно. 
Нажала Заказать, отложила телефон на подлокотник и откинулась назад, закрыв глаза. 

Четыре часа до тренировки. Целых четыре. Можно: поесть в тишине, не думая о взглядах и недомолвках, включить сериал — тот самый, который Катя советовала, просто лежать и смотреть в потолок, позволяя мыслям течь куда хотят.Она выбрала последнее. 
Где‑то в глубине сознания всё ещё звучал голос Оскара — его молчание в самолёте, его взгляд, когда он не ответил на её попытку заговорить.Он обижен.Сильно.Но она не знала, как это исправить.Не сейчас. 

Звонок в дверь прервал её размышления.Курьер принёс заказ — свежий, ароматный, с аккуратной упаковкой.Эва поставила тарелку на низкий столик, налила чай и села на пол, поджав под себя ноги. 

Каждый кусочек салата — как маленький остров спокойствия.Чай согревал изнутри.Чизкейк — сладкий финал, который она позволила себе без угрызений совести. 

После еды она собрала посуду, поставила в раковину и снова вернулась на диван. Телефон лежал рядом — ни сообщений, ни звонков.
Хорошо, – подумала она. – Сейчас мне не нужно ни с кем говорить.

Часы тикали, отсчитывая минуты.Через три часа ей предстояло выйти на корт — снова двигаться, снова концентрироваться, снова доказывать себе, что она в порядке. 

Но пока — ещё немного тишины.Эва закрыла глаза и сделала глубокий вдох.Воздух пах домом, едой, спокойствием.
Это то, что мне нужно, – подумала она. – Просто быть здесь.Сейчас.

Эва собрала спортивную сумку, проверила наличие всех необходимых мелочей — бутылки с водой, запасных напульсников, солнцезащитных очков.Взгляд задержался на часах: до тренировки оставалось двадцать минут.Она вышла из квартиры, вдохнула свежий воздух и направилась к корту.

Марк уже ждал её — высокий, подтянутый, с неизменной теннисной ракеткой в руке.При виде Эвы он кивнул
М; — Готова? Сегодня работаем над подачей и перемещениями у сетки.
Она молча кивнула, разминая запястья. Первые полчаса ушли на разминку — бег по периметру, растяжка, упражнения с мячом.Затем начались интенсивные отработки: серия подач с разной траекторией; быстрые перемещения к сетке и обратно; контратаки после приёма.

Марк время от времени делал замечания:
— Выше руку!
— Не торопись с ударом!
— Держи позицию!
Эва подчинялась, сосредотачиваясь на каждом движении.Это помогало отвлечься — хотя бы ненадолго.
К восьми вечера она была вымотана, но удовлетворена.Марк одобрительно похлопал её по плечу
М: — Хорошо поработали.В Берлине будешь в форме.
Эва поблагодарила, собрала вещи и вышла за ворота корта.Вечерний воздух был прохладным, а ноги гудели от нагрузки.Она достала телефон, чтобы вызвать водителя, но замерла на полуслове.У обочины стояла машина.За рулём — Оскар.

Эва на секунду задумалась, решив, что он здесь не из‑за неё.Нажала кнопку вызова водителя, но в этот момент Оскар вышел из машины, подошёл к ней и взял сумку из рук.
О: — Я за тобой, — коротко сказал он.
Она сбросила звонок, подняла бровь
— Ты же не разговариваешь со мной.
Оскар выдержал паузу, затем ответил
О: — Поехали. Пока не передумал.Заодно поговорим в кафе за ужином.

Эва молча села на пассажирское место.Двигатель тихо заурчал, и машина плавно тронулась с места.Она смотрела в окно, наблюдая, как огни города сливаются в размытые полосы. Оскар не торопился начинать разговор.Руки на руле — твёрдые, уверенные.Лицо — сосредоточенное, но без привычной холодности.Через несколько минут он всё же нарушил тишину:
О: — Куда хочешь поужинать?
— Куда угодно, – ответила она, не оборачиваясь. – Главное — не молчать.
Он слегка улыбнулся
О: — Договорились.

Они выбрали небольшое заведение с приглушённым светом и живой, но негромкой музыкой.Официант принёс меню, но Эва даже не взглянула на него.
— Говори, – сказала она, глядя ему в глаза. – Зачем ты приехал?
Оскар отложил меню, сделал глубокий вдох
О: — Потому что я устал молчать.И потому что ты не заслужила этого молчания.
Её пальцы сжались на краю стола.
— Тогда объясни.
Он посмотрел на неё — долго, внимательно.
О: — Я ревновал.Глупо, по‑детски, но это было.И я не знал, как с этим справиться.
Эва молчала.Внутри что‑то дрогнуло — не радость, не облегчение, а скорее понимание.
— И что теперь? — тихо спросила она.
О: — Теперь я хочу всё исправить. Если ты позволишь.
Официант подошёл, чтобы принять заказ, но они оба махнули рукой — сейчас еда была не важна.В воздухе повисла новая тишина — но уже не тяжёлая, а осторожная, как первый шаг по тонкому льду.

Оскар взял её за руку — тепло, уверенно, но без напора.Его пальцы слегка сжали её ладонь, и в этом жесте было столько невысказанных слов, что Эва на секунду замерла.
О: — Я за эти дни понял, – тихо, но твёрдо произнёс он, – что очень сильно привязан к тебе.Хочу быть рядом 24 на 7.Может, попробуем быть парой?
Эва посмотрела на него.В его глазах — ни тени шутки, ни намёка на легкомыслие.Только искренность и ожидание.Она прикусила губу, чувствуя, как внутри разрастается противоречие.
Он прав.Нам хорошо вместе.Он слушает, поддерживает, понимает...Но это ли любовь?

Она осознала: перешла черту.Не физически, не словами — но в его восприятии.Для него их дружба уже стала чем‑то большим, а она...она всё ещё стояла на границе, не решаясь шагнуть вперёд.Эва медленно убрала руку, но не резко — мягко, чтобы не ранить. 
— Оскар, – начала она, подбирая слова, – без взаимных чувств это не выйдет.Да, нам хорошо общаться.Ты — тот, с кем я могу говорить обо всём.Но быть в отношениях — это другое.Я не уверена, что у нас получится. 
Её голос звучал тихо, но чётко.Она не пыталась смягчить удар — только быть честной. 
Оскар не отвёл взгляд.На его лице промелькнула тень боли, но он кивнул
О: — Понимаю. 

За их столиком повисла пауза — не тяжёлая, но наполненная невысказанным.Где‑то вдалеке играла музыка, официанты сновали между столиками, а они двое словно оказались в собственном пространстве, где время замедлилось.Эва хотела добавить что‑то ещё — объяснить, оправдаться, но поняла: слова здесь лишние.Он всё понял.Оскар сделал глоток воды, затем снова посмотрел на неё: 
О: — Спасибо, что сказала прямо.Я... не ожидал другого.Но надеялся. 
В его голосе не было горечи — только принятие. 
О: — Ты заслуживаешь человека, который будет уверен в своих чувствах, – добавил он. – И если это не я — я приму это. 
Эва почувствовала укол вины, но тут же напомнила себе: честность важнее временного комфорта.

Они досидели до конца ужина, но разговор больше не возвращался к теме отношений.Говорили о гонке, о планах на Берлин, о мелочах — всё то, что раньше наполняло их общение.Когда официант принёс счёт, Оскар молча оплатил его. 
О: — Поехали? – спросил он, вставая. 
Эва кивнула. 

Вечер был прохладным.Они стояли у машины, и Эва не знала, как закончить этот вечер. 
— Спасибо за ужин, – сказала она. 
О: — И за честность, – добавил Оскар. – Это больше, чем многие могут дать. 

О: — Я вызову тебе такси. 
— Не нужно, – попыталась возразить она. 
О: — Нужно. 
Его тон был мягким, но непреклонным.Через минуту подъехала машина.Эва села в салон, оглянулась на Оскара.Он стоял в свете уличных фонарей — силуэт, в котором читалась тихая решимость. 
— До встречи, – сказала она. 
О: — До встречи, – ответил он. 

Дверь закрылась, и такси тронулось.Эва смотрела в окно, наблюдая, как огни города сливаются в размытые полосы. В голове крутились мысли: 
Я поступила правильно.
Но почему так больно?

Она знала: Оскар заслуживает счастья.И если это счастье — не с ней, то лучше сказать правду сейчас, чем мучить его позже.Но где‑то глубоко внутри шевельнулась мысль: А что, если я ошиблась?
Однако она тут же её отбросила. 
Сейчас — только честность.Остальное — потом.

Такси остановилось у подъезда.Эва вышла, вдохнула прохладный ночной воздух и медленно направилась к дому.В голове всё ещё звучали слова Оскара — тихие, искренние, без упрёка.
Я приму это, — повторил он.
И от этой мягкости ей стало ещё тяжелее.

Она открыла дверь квартиры, тихо закрыла её за собой и на секунду прислонилась к стене.Тишина.Только тиканье часов в гостиной и отдалённый гул города за окном.

Не снимая обуви, прошла в ванную.Включила воду — тёплую, почти горячую.Стянула одежду, шагнула под струи, позволяя им смыть усталость, напряжение, остатки невысказанных слов.

Закрыла глаза.Перед внутренним взором — лицо Оскара.Его взгляд, когда она сказала нет.Не гнев, не обида — спокойное принятие. Это хуже, – подумала она. – Гораздо хуже.

Вытерлась, надела мягкий халат и прошла в гостиную.Телефон лежал на столике — экран погас, будто ждал её решения.Эва села на диван, подтянула колени к груди и набрала Кате.

К: — Ты где? – раздался в трубке бодрый голос подруги.
— Дома.
К: — Уже? Всё нормально?
Эва глубоко вдохнула
— Я только что рассталась с Оскаром.Ну, точнее... не дала начаться отношениям.
На той стороне повисла пауза.Затем — громкий выдох
— Что?! Эва, ты серьёзно?!
Голос Кати дрогнул от шока.
— Да.Мы поужинали, он признался, что хочет быть вместе, а я... не смогла сказать да.
К: — Но почему?! – почти вскрикнула Катя. – Ты же... ты же всегда говорила, что он классный, что с ним легко, что он тебя понимает!
— Именно поэтому, – тихо ответила Эва. – Потому что он действительно классный.И я не хочу играть в чувства, которых нет.

Катя замолчала, видимо, пытаясь осмыслить услышанное.Затем спросила уже тише
К: — А что ты чувствуешь?
Эва посмотрела в окно — огни города мерцали, как далёкие звёзды.
— Комфорт.Доверие.Благодарность.Но не то, что нужно для отношений.Я не хочу его обманывать.
К: — Он, наверное, в шоке, – вздохнула Катя.
— Да.Но он принял это.Без скандалов, без упрёков.
В голосе Эвы прозвучала горечь.
— И это ещё хуже, – добавила она.
К: — Слушай, – мягко сказала Катя, – ты поступила честно.Это самое сложное.И самое правильное.
— Но почему так больно? – прошептала Эва.
К: — Потому что ты человек.Потому что ты его не ненавидишь, не презираешь — ты просто не можешь дать ему то, что он хочет.Это не делает тебя плохой.
Эва провела рукой по лицу
— Спасибо, что не говоришь ты дура, он же идеальный.
Катя рассмеялась
К: — Ну, он действительно почти идеальный.Но если ты не чувствуешь, значит, так надо.

Они помолчали.Где‑то вдалеке проехала машина, за окном мелькнул свет фар.
— Что теперь? – спросила Эва.
К: — Теперь — жить дальше, – ответила Катя. – Вы оба сильные.Вы справитесь.
Эва кивнула, хотя Катя этого не видела.
— Ладно.Спасибо, что выслушала.
К: — Всегда.Звони, если что.
Она положила трубку.

Эва встала, подошла к окну.Город жил своей жизнью — огни, звуки, движение.А здесь, в её квартире, было тихо.Слишком тихо.
Она знала: завтра будет новый день.И новая ситуация.И новые вопросы.
Но сейчас — только тишина.И право быть собой.