4. Ночью.
Ночью мне вдруг стало холодно. Не знаю, почему, но ни регулировка климат-контроля, ни попытки укрыться покрывалом не принесли желаемого результата. Я продолжала мерзнуть. Поэтому и выскочила на стойку регистрации, где меня мило поприветствовал ночной администратор.
- Я хотела бы просить вас выделить мне одеяло. А заодно – проверить климат-контроль в нашей комнате. Мне кажется, он неисправен и...
- Мне очень жаль, - перебил меня ночной администратор, улыбаясь одними глазами. И я поняла, что одеяло мне уже и не так сильно нужно. Я бы предпочла, чтобы паень и дальше раздевал меня взглядом.
Ничего пошлого в его глазах. Ничего алчного в его улыбке. Только вулканический жар от его улыбки разливался по коже. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы избавиться от наваждения.
- Прошу простить за бестактность, - сладко пропела я, - но я подозреваю в вас береницидийца. Не так ли?
И снова этот взгляд, от которого моя воля плавится воском на огне!
- Я лишь наполовину береницидиец. Моя мать – идиотинианка.
- Это ни на йоту не умаляет вашего обаяния. Нельзя так в открытую использовать его на землянках. Вы рискуете сменить статус.
Ми мозги медленно, но уверенно возвращались к привычному ритму работы. Будь передо мной чистокровный береницидиец, я бы сразу стала срывать с себя одежду, требуя взять меня здесь и сейчас.
- О каком статусе говорит милая леди? – этот паршивец снова улыбнулся.
Меня не предупреждали, но надо было на всякий случай прихватить с собой заговоренный от влияния береницидийцев камешек. Откуда ж мне было знать, что представителей этой расы берут в работники отеля? Хорошо хоть этого поставили в ночную смену. А работал бы в дневную, половине женатых гостей было бы несдобровать. Половине женатых и половине замужних. Обаяние береницидийцев работает вне зависимости от пола.
- О социальном, молодой человек. – Меня окончательно отпустило, но, видимо, моей заслуги в этом не было. Береницидиец сам сбавил обороты. Увидев меня, видимо, подумал, что гостья отеля пришла ругаться. Вот и включил обаяние в надежде утихомирить скандалистку. А вышло вон как. Я чуть из пижамных штанов не выпрыгнула! – Могу я просто получить одеяло, пожалуйста?
Приглашая меня пройти за собой, парень еще раз блеснул белоснежной улыбкой. Открыв дверь в подсобное помещение, он снова пригласил меня пройти. Я хоть и не понимала, зачем мне идти туда, но все же не стала сопротивляться. Обаяние береницидийца ли сработало, или мое любопытство – не важно. Я вошла в небольшую комнату.
- На ваше усмотрение, дорогая Вирери.
Парень толкнул панель, та отъехала с тихим шипением, предоставляя мне личный выбор любых расцветок покрывал, а я продолжала таращиться на администратора: когда успел подсмотреть мое имя в списке регистраций?!
Мы потянулись к одеялам одновременно. Я успела коснуться ровного ряда пушистых пледов, когда его рука накрыла мою, опаляя кожу. Сердце подскочило к горлу и там застряло.
- Темно-синее будет оттенять ваш глубокий цвет глаз, - прошептал на ухо береницидиец, - но вот это одеяло, - он слегка сжал мою руку и провел ею по стопке, опускаясь до уровня груди, - будет ласкать вашу кожу, согревать и дарить сладчайшие сновидения.
Я, затаив дыхание, слушала, чувствовала, как от томного шепота береницидийца кровь густеет и отказывается питать кислородом мозг. Мысли, свернувшись клубочком, споро засопели, заглушая стук сердца в ушах. Он стоял слишком близко, я всем телом чувствовала его присутствие за спиной. И понимала, что он снова испытывает на мне свои чары. Им нельзя поддаваться. Во всяком случае – в первую же ночь.
- Я возьму это, - голос подвел меня, зато хватило сил, чтобы сжать кулак, вцепившись в ворсистую ткань.
- Хорошо, - он отступил, сделав шаг назад и помогая вытащить одеяло из стопки. – Тогда, сладких снов, Вирери.