Глава 19
Кривой Клык.
Небольшая долина среди гор напоминала формой идеально круглую, надколотую чашу, наполненную плотным ковром тумана и поросшую по краям редким сосновым бором. На самом дне этой чаши и находилась деревенька «Кривой Клык». Здесь было тепло, будто на дворе конец марта в столице. Хотя согласно карте и примерным подсчётам Клуса, отряд сейчас находился на высоте более четырёх тысяч метров над уровнем моря. Наполненный ароматами хвои и трав, влажный воздух ласкал ноздри.
Донимавший паладинов последние пару дней снегопад прекратился, ему на смену пришел редкий дождь, что был не менее назойлив, чем его предшественник, раз за разом начинаясь и снова прекращаясь.
И вот, воины терпеливо ждали, стоя в тени низких сосен, под градом мелких капель, выбивающих мелодии об их плотные плащи и капюшоны. Посланный на разведку Шут всё никак не возвращался. Солнца было не видать. Из-за плотного тумана было трудно разглядеть даже очертания приземистых покосившихся избушек, окруженных сочным зелёным лугом. На пути сюда отряд не встретил ни одной живой души. Ни овец, ни пастухов, ни даже диких животных вроде горных козлов и полевых собачек, встречавшихся ранее повсеместно.
– Что-то ваш друг... Задерживается. – поёжившись, бросил тихо лекарь. Лишь сегодня он узнал о существовании Флеаста, когда тот, шутки ради, вытащил его из спального мешка, отволок на двести метров от стоянки и посадил всё это время спавшего Химмеля на верхнюю ветвь единственной в округе сосны. После чего, отвесил ему смачную затрещину, прокричал подскочившему иллари на ухо какой-то каламбур про сонных воробьёв и смылся гигикая, оставив того сидеть на ветке.
Паладины шутку над ренегатом оценили, и даже у молчаливой Чет'ик его выходка вызвала смешок. Флеаст, как истинный маэстро, гордо принял аплодисменты, хотя потом именно ему пришлось снимать перепуганного иллари с дерева.
– Ну что там, Фли? – спокойно спросил Монк, не отводя глаз от поселения.
Пожиратель выплыл из тумана позади отряда, точно призрак. Лекарь вздрогнул, тут-же отведя взгляд, он понятия не имел, что за существо хранит сон отряда, но в своей голове рисовал самые красочные теории. Дариус и остальные паладины уже привыкли к таким фокусам и не обращали на его ребячество внимания.
– Ни души. – промурлыкал Флеаст. – Лишь только штиль, туман, да тишина.
– Прошу прощения... – Клус поднял тощую ладонь. – Вы уверены?
– Посёлок оставлен. Не могу сказать, насколько давно. – развёл руками Шут. – Но уходили без спешки, с явным намерением позже вернуться.
Сидевший на булыжнике Атха вскользь глянул на лекаря. – «Не нравится мне всё это. Но, он сам сказал, что ему советовали сюда не заходить. Если жители покинули насиженное место, то это случилось не просто так» – иллари выдержал его взгляд, ясно давая понять, что ничего не знает. Он считал себя спутником паладинов, но на деле был скорее их пленником.
– Идём. – лев поднялся на ноги и зашагал в сторону домов. – Переночуем здесь, утром продолжим путь.
Маленькая деревенька, одна узкая улочка и всего восемь старых, деревянных избушек с соломенными крышами, одна из которых была амбаром для скота, а ещё на одной, подкосившейся, виднелись серьёзные повреждения от пожара. В центре посёлка, напротив самого большого из домов, в форме буквы «Т», находился выложенный из камней общий колодец.
Паладины шагали тихо, то и дело заглядывая в мутные окна. В воздухе висело нарастающее напряжение. Дариус подошел к двойной двери главного здания. Неуверенно толкнул её, но та даже не шелохнулась, затем не раздумывая пару раз заехал по ней кулаком:
– Есть кто!?
– Ты что, глухой? – прошипел Флеаст. – Сказал же, дома пусты, здесь уже давно никого нет!
Шут подошел к двери, изящно взмахнул наполненным энергией кинжалом и державший её изнутри деревянный засов разрубило надвое. Дверь с тихим скрипом отворилась. Химмель, наблюдавший за ним со стороны задушил в себе любопытство, решив не спрашивать, как фавн сумел побывать в каждой из избушек, если все они были заперты.
– Я не уверен, что мы поступаем правильно... – Клус заглянул в открывшийся проём. – По меньшей мере, не вежливо, вламываться в чужое жилище без разрешения владельцев, даже если те быть может, давно уже сгинули.
– Село, як село, шо вам не нравится? – вставил Фаррис. – Ну кинуто оно, и шо с того? Переночуем раз, мы же не грабители какие. Може тут и самогон какой завалялся... – он в предвкушении потёр руки. Его запасы спиртного уже порядком истощились.
Старый лев окинул взглядом отряд, затем снова посмотрел на запертые дома. Он сам хотел было махнуть рукой и продолжить путь, пока солнце ещё светит, но резко усилившийся дождь всё-же убедил его в обратном.
– Деревня пустует. Ничего не случится, если мы тут переночуем. Да и... тут всё ещё могли остаться дрова и какие-то припасы. Спать у огня, под крышей всяко приятнее, чем на мокрой от дождя земле...
– Мы остаёмся. – неожиданно для всех раздраженно отрезал виконт, первым войдя в дом. – Я хочу хотя бы одну ночь поспать в тепле и сухости!
Паладины спорить не стали. Лишь Атха бросил на виконта обвиняющий взгляд, но промолчал.
– Остальные, займите две избы по соседству. – приказал он отряду. – Праведник, Паук, обеспечьте всех дровами, если не найдёте сухих брёвен, пустите на доски имеющуюся мебель. Шут и Чет'Ик, следите за окрестностями, Фаррис, займись ужином для всех. – он посмотрел на уставшего иллари с огромным мешком вещей за плечами. – Определите куда-то лекаря, что бы под ногами не путался. Дариус, через пятнадцать минут жду тебя здесь. Воровать барахло из домов я запрещаю, остальные избы открывать только при острой необходимости. Всем быть настороже!
Услышав одобрительное «Так точно, командир!», он последовал в дом за Даллорисом. – «Черт подери! Мне всё это совсем не нравится!»
Внутри было поразительно холодно и пахло сыростью, будто летним днём в погребе. На деревянном полу была толстым слоем разбросана солома. Большую избу на три части разделяли бревенчатые стены. Первая комната, в которой и оказался Атха зайдя внутрь, была длинным залом с прихожей. В его центре находилось обложенное камнями углубление в полу, в котором разжигали костёр. Прямо над ним, с низкого потолка свисали цепи для вертела и казана. Почти никакой мебели тут не было, лишь грубый деревянный стол с глиняным подсвечником, пара лавок и широкая стремянка, ведущая на чердак.
Виконт желтой тенью проскользнул по залу, остановившись в правом проходе. Лев сбросил с плеч вещмешок, и подошел к нему, заглядывая через плечо.
– Красивая. Работа мастера. – заметил он. – Похоже, это был дом старосты.
Перед ним была небольшая спальня, почти всю площадь которой занимала широченная, устеленная шкурами зверей кровать, совсем не вписывающаяся в общий интерьер. Покрытый пылью лакированный деревянный каркас был украшен резными узорами и трофейными рогами горных баранов и коз. На стене, прямо над подушками, висела старинная картина в грубой раме. Коготь узнал изображенную на ней долину. Та, где они сейчас находились.
– Я буду спать здесь. – приказывающим тоном заявил Даллорис.
– Как хочешь. – пожал плечами Атха, посмотрев на единственное окно в комнате, больше напоминающее бойницу. – Я бы не рисковал подцепить вшей, или клопов. – бросил он за спину, направляясь в сторону второй комнаты. Лев хотел было отпустить шутку про лысину виконта, и что вши ему не грозят, но удержался.
Комнатка напротив была приспособлена под кладовую. Внутри валялась куча всякого хлама: глиняная и деревянная посуда, дырявый мешок с зерном, мука, пустые ящики, сундук с чистой одеждой крайне грубого пошива, коробки с какими-то сушеными грибами и корешками, старая мебель. Под грязным дырявым покрывалом прятался самодельный самогонный аппарат и какие-то ржавые инструменты. Лев ладонью зачерпнул зерна. Довольно свежее. Без плесени и мышиного помёта. В одном из ящиков он обнаружил пару пузатых бутылей с кристально чистой жидкостью. Всё намекало на то, что здесь кто-то живёт и по сей день.
«О наличии самогона я пожалуй промолчу.» – он накинул на них старую вонючую тряпку и предварительно заглянув на пустой чердак, вышел на улицу. – «Дом провонял плесенью, но всё же, в отличном состоянии. Почему жившие здесь гемментали его бросили?» – снаружи его уже ждал Дариус, заставив отвлечься от мучивших льва размышлений.
Когда они отошли от деревни, Дариус признался:
– Не нравится мне это место, господин Коготь. – его тихий голос полнился стыдом. – Не стал говорить при остальных, что бы не подумали, что я струсил... Не могу объяснить... Но я чувствую, с этой деревней что-то не так!
– Это говорит твой дар некромантии? – спокойно спросил лев, остановившись.
Он бросил на посёлок раздраженный взгляд. Атху он не пугал, скорее злил своей беспочвенной таинственностью. Сначала исчезла экспедиция церкви, теперь жители целой деревни. И никаких зацепок.
– Не знаю. – к голосу фавна прибавилась неуверенность. – Это, не то же самое, что я ощущал рядом с тем предсказателем... Анфис его звали, вроде.
– Могу предположить, что это близость аномальной зоны, искажающей магию, так давит на рассудок чувствительных магов. – он попытался успокоить некроманта. – Дальше будет только хуже.
– Может, вы правы... Зря я себя накручиваю.
– Ничего. Лучше быть настороже, чем расслабиться и получить удар в спину. – Атха отцепил от пояса ножны с ятаганами. – Преступим к сегодняшней лекции...
И всё-же Дариус был куда собраннее старого льва. Тому раз за разом приходилось уходить в защиту под напором яростных атак некроманта, уже порядком изучившего стиль боя своего учителя. Но как только ученик начинал слишком сильно наглеть, лев тут-же награждал его синяками и побоями. Смысл поединка был не в том, чтобы победить, а чтобы как можно дольше держать своё тело под действием энергетического усиления, не ослабляя контроль и не вытягивая из Искры слишком много силы.
Стоило Атхе немного разогреться, войти во вкус и выбить из головы назойливые мысли, как их прервали. Коготь ощутил, как зов чужой воли назойливым зудом раздался в мозгу и тут же ответил, обрывая неприятное ощущение.
«Командир, у нас неприятности!» – зазвучавший в голове, прерывистый голос навигатора, заставил льва нахмурится. Атха поднял вверх руку, приказывая Дариусу остановить поединок. У паладинов не было привычки прерывать их тренировки, значит случилось что-то серьёзное.
«Что стряслось?» – раздраженно ответил лев на мысленный импульс.
«Там... В общем... Сяо и этот, вечно пьяный старик, Фаррис.» – поток чужих мыслей был неустойчивым, Клус явно сильно нервничал. – «Они нашли люк в одном из домов, ведущий под землю. Вроде простой подвал, но очень сильно воняет мертвячиной. Туда спустился Праведник и требует, что бы вы... В общем, вы должны это увидеть.»
Атха устало вздохнул, и поманив недоумевающего Дариуса за собой, быстро зашагал в сторону деревни. Вход в крайнюю избу был окружен паладинами, даже виконт выглянул посмотреть, из-за чего переполох. Лев проскользнул сквозь толпу и вошел внутрь, где его ждали Нерушимый и Паук. Некромант, преисполненный любопытством, последовал за ним.
– Ты здесь, Коготь? – окликнул его Монк, наклонившийся над зиявшим посреди комнаты проёмом. – Славно.
– Ну и что тут такого? – пробурчал старый лев, смотря на стоявших рядом стрелков. – Почему вы нарушили мои указания?
– Вы нам ещё спасибо скажите. С этой дегевней что-то не так, и мы гешили разобгаться, что к чему. – скрестив руки на груди промямлил кобольд.
– Да? А может вы просто спирт искали?
– Ну... – протянул Фаррис, почёсывая затылок. Выглядел он так, словно уже не слабо подвыпил. – Выришилы мы, как грит'са, савместить приятное с полезным...
Атха был слишком уставшим, что бы поучать этих великовозрастных детей.
– Вы двое, марш отсюда. Займитесь делом наконец. – только и бросил он. Оба, не проронив больше и слова, поспешно удалились. – Так что случилось? – обратился он к Монку.
– Полезай, посмотришь.
Громила щелкнул пальцем, создав в воздухе несколько мерцающих желтым огоньков и первым начал спускаться вниз по хлипкой деревянной лестнице, еле державшейся под его весом. Остальные последовали за ним. Спустившись под землю примерно на пять метров, четверо паладинов оказались в довольно просторном зале, с нехарактерным для подвалов, два метра высотой потолком. Во влажном воздухе стоял едкий трупный смрад, от которого даже желудок Атхи начал протестовать. Здесь их терпеливо ожидал Праведник с факелом в руках. Выедающего глаза запаха он, казалось, вообще не замечал.
Коготь приложил к лицу рукав куртки и осмотрелся. Стены небольшого подземелья были выложены грубо обтёсанными каменными блоками, из которых кое-где торчали ржавые скобы для факелов. Противоположная от лестницы стена была увешана шкурами диких животных. Мерцание факела выхватило из полумрака стоявшие тут и там полочки с пустыми банками для солений, деревянные коробки, бочки и пару громадных, сохранившихся ещё с прошлой эпохи сундуков.
– Я чувствую присутствие зла в этом богами забытом месте... – заговорил с командиром Праведник, впервые за всё то время, когда отряд был в походе. Голос его, тоскливый, полный печали и отчаяния, заставил Атху поёжиться. Он указал рукой на стену со шкурами, смотря в глаза Монку. – Источник разложения там.
Громила намёк понял, сорвал со стены шкуры и приложил открытую ладонь к камню. Треск, тусклая вспышка и стена тихо осыпалась на землю песком и мелкими камушками, открывая прятавшуюся за ней комнатку. Смрад ударил с новой силой, и даже у старого льва голова начала кружиться. Стоявшего за его спиной Дариуса, успевшего сбросить с головы шлем вырвало прямо на пол.
– Яваис, уведи его. – мягко приказал лев, наложив на себя заклинание воздушного барьера. Дышать стало немного легче.
– Слушаюсь. – фавн подхватил упавшего на колени некроманта и поволок его к лестнице.
В небольшой потайной комнате, словно в общей могиле лежали сгнившие тела и кости. Изувеченные останки покрывала липкая слизь и плесень. Паладины, не взирая на вонь, подошли поближе.
– Нечестивые создания сожрали их заживо, словно скот. – бросил Праведник, поднося поближе факел. Он сложил свободную руку в знак концентрации и затянул тоскливую погребальную песнь, эхом отражающуюся от стен небольшого подземелья.
На гниющих костях, разорванной одежде и плоти правда были видны следы зубов и когтей. Многие части тел отсутствовали, а изодранные в клочья трупы, видимо, просто сбросили на одну кучу и замуровали. Все тела были обезглавлены, и лишь по количеству отделённых голов удавалось посчитать мертвецов. Их тут было около двух десятков. Молодые и старые, мужчины и женщины, на некоторых всё ещё можно было различить искаженные смертью лица: фавны, гемментали, абтхет, чуть дальше лежали черепа женщины-адроссца и пары кобольдов.
Монк, не долго думая, лёгким движением руки сорвал громоздкий замок на одном из сундуков, и паладины увидели блеснувшие в мерцании факела части странных доспехов, очень напоминающих те, что носят паладины. Во втором сундуке были ровно уложены топоры, мечи, кинжалы, булавы и пара треугольных щитов. Все сомнения развеялись, когда в небольшой шкатулке, завёрнутой в синюю бахраму, они обнаружили под два десятка отличительных медальонов церкви просвещения.
– Подобное преступление не останется безнаказанным! – дочитав молитву воскликнул Пареведник. Он был в бешенстве, голос его пылал фанатичной яростью. – Гнусные, кровожадные чудовища, совершившие подобное деяние, согрешившие против самого понятия сострадания! Мой долг, как служителя света, отомстить за гибель товарищей моих и вернуть знаки верности их, обратно в длань церкви. – он сгрёб все медальоны в коробок и направился к лестнице наверх.
Моральный дух отряда подкосился. Все они видели останки экспедиторов, когда церковники поднимали части тел из подвала в плотных тканевых мешках, дабы похоронить их, как подобает. Монк, прирождённый маг земли, помог им вырыть общую могилу, куда и сложили мертвецов. Когда обряд погребения был завершен, а могила засыпана землёй и камнями, солнце уже скрылось за горизонтом.
Собравшись в главном доме селения, паладины сели ужинать. Фаррис приготовил наваристую похлёбку из найденной в деревне сушеной солонины, грибов и корешков. И пусть блюдо было сытным и вкусным, все ели молча. Дариус от пищи отказался, просто сидел вместе со всеми. Не смотря на то, что Клус сварил ему какое-то зелье от рвоты, молодого фавна всё ещё мутило.
«Я повстречал много некромантов в своей жизни. Но некроманта, не переносящего вида трупов... Вижу впервые.» – старый лев находил это ироничным и в то же время печальным. Он всё сильнее убеждался, что такой наивной душе, как Дариус, не место на полях сражений. Слишком он мягок, слишком добр. Убивать иллюзорных болванчиков на тропе паладина, это одно. Но та бесчеловечная жестокость, в которую каждый день паладины окунаются с головой, это нечто совсем другое. Атха влил в себя остатки похлёбки и отставил в сторону свою походную миску. Использовать имевшуюся в домах посуду, после увиденного, никто не решился.
– Ну так... Что вы планируете делать? – неуверенно спросил лекарь. Ему всё объяснили, хоть и упустив некоторые подробности.
Взгляды всех присутствующих повернулись к командиру.
– Ничего. – спокойно произнёс Атха. – Деревня пуста, нам даже обвинить в содеянном некого. Провести расследование не представляется возможным. Когда вернёмся с задания, доложим, куда следует. Те, в чьей это компетенции, разберутся.
Он ожидал услышать протесты, как минимум от Паука, или горящего фанатичной идеей мести Праведника, но никто не проронил и слова.
– Завтра, как обычно, выдвигаемся на рассвете. – продолжил лев с лёгким облегчением. – На карауле будем стоять по двое, не считая Шута. Первую половину ночи, я и Чет'Ик. Вторую, Сяо и Трёхпалый. Не забудьте пополнить припасы. Разрешаю брать столько, сколько сможете унести. На этом всё.
Паладины разбрелись по избам. Не было слышно ни разговоров, ни смеха, ни перебранок от игры в карты. Лишь Паук, усевшись на пороге главного дома, одиноко заливал увиденное в подвале найденным в посёлке самогоном.
– Я многое в жизни повидал, пожалуй, во много раз хуже этого.... – неожиданно бросил он за спину, продолжая пялиться себе под ноги, когда Атха выходил на улицу. – Жертвы демонов, разорённые деревни, горюющие семьи... Но никак не могу привыкнуть. А это... ведь это сотворили не демоны. Тела... столь жестоко изувечены, будто их разодрала стая волков. Их даже не похоронили, как следует. Замуровали в стене... Как... как... – он с горечью сплюнул, не подобрав верных слов.
– Отвратительные поступки и личности, даже после войны, никуда не исчезают. – ответил Коготь, без эмоций.
Церковник дёрнулся.
– А... – он повернулся к Атхе. – Это вы, командир. – он вновь сделал глоток из бутылки и уставился себе под ноги. – Простите. Я принял вас за Клуса... Будете? – он не глядя протянул льву бутыль со спиртным. Тот, раздумывая лишь секунду, принял её и сделав пару глотков, вернул Пауку.
Самогон очень сильно напомнил ему настойку из смертолиста, так любимую вторым лордом. Вкус премерзкий, но навевал приятные воспоминания. Атха бережно достал из под одежды свой кулон, и открыв его, взглянул на портрет Лилии. – «Вкус нашей первой встречи. Она ни капли не изменилась с того дня, лишь стала ещё прекраснее... Как она там сейчас? Без меня...» – он чувствовал себя уставшим. Уставшим от войн, походов и жизни паладина. Она, его прекрасная, драгоценная Лилия, ученица лорда Луно, не подвержена старению. А вот он, с каждым днём видит в зеркале всё больше седых волос в своей гриве и всё больше морщин на львиной морде. – «Хватит распускать сопли!» – он усилием воли прогнал предательские мысли. – «Я ещё не настолько стар!.. Просто, наверное... следует по возвращению взять отпуск. И вместе с Лилией, отправится куда-то далеко... аж за край горизонта...»
– Я, пожалуй, пойду. – бросил он погрузившемуся в меланхолию Яваису. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи... – повторил тот удрученно.
Ночь и правда выдалась спокойной. Холодной, туманной и безветренной. Атха прохаживался вокруг деревни, утопая в раздумьях и любуясь уходящей луной. Краем глаза он замечал блеклые всплески ауры прыгающего по теням Флеаста. Шут не убавлял в бодрости ни на минуту, наматывая круги вокруг посёлка наверное даже быстрее, чем это может делать ветер.
Было уже за полночь, когда лев увидел неподвижно стоявшую посреди луга знакомую фигуру, как раз в том месте, где паладины закопали экспедиторов. Кого-то из отряда мучает бессонница.
«Наверняка Паук, или Дариус уснуть не может...» – Атха подошел поближе. Его догадки оказались не верны. Перед братской могилой, сложив за спиной руки, склонив голову в безмолвном сожалении, стоял виконт.
Коготь, не проронив и слова, встал рядом с Даллорисом, словно воспитатель, возле непослушного мальчишки, в ожидании, пока тот наконец соизволит отправится обратно в дом. Оба они молчали. Старый лев смотрел на тускло блестящую в свете луны маску кобры. Ему пришла на ум странная мысль о том, что пустынные змеи, вопреки сложившемуся о них мнению, никогда не нападают на абтхет первыми. Кобра, раскрывая свой капюшон, желает лишь отпугнуть обидчика, и если не принуждать её защищаться, она не ужалит.
– Ты знаешь, почему лорд Освальд взял меня в ученики? – нарушил умиротворённую тишину виконт.
– Просвети меня. – безразлично бросил лев.
– Я умею чувствовать чужие эмоции. – коротко ответил Даллорис, продолжая смотреть на могилу. – Настоящие. Даже если они сокрыты под десятью масками.
Атха не ответил. Он не понимал, зачем виконт ему это говорит.
– Я привык видеть сокрытые под дюжиной фальшивых личностей души, защищённые панцирем из сотен ненастоящих лиц. Я не читаю чужих мыслей, но вижу любого насквозь. Из-за чего, работать с кем-то вроде тебя, кто не скрывается под маской, для меня невероятно трудно. Иногда, я не могу заставить себя перестать искать подвох. Перестать думать, что меня обманывают, пытаются обвести вокруг пальца. – он на несколько мгновений замолчал. – То, скажи мне, Атха, Стальной Коготь. Утоли моё любопытство. Ты меня... ненавидишь?
– Мне наплевать на тебя, Даллорис. – спокойно ответил старый лев, скрестив на груди руки. – Кем бы ты ни был, учеником лорда, дипломатом, эмиссаром мира. Ты трус, и я презираю тебя. Но чтобы добиться моей ненависти, даже тебе ещё нужно потрудится. – он ответил честно, не опасаясь последствий сказанного, но и не получая от выложенной правды удовольствия. Старый лев всё ещё не понимал, зачем вообще нужен этот разговор. Иной паладин на его месте, рискнувший сказать виконту подобное, скорее всего был бы тут же разжалован, а то и вовсе, отправлен в штрафной «исправительный» батальон Ордена. – В этом походе, ты для меня, всего лишь груз, который нужно доставить в целостности к точке назначения и обратно.
– Вот как... – задумчиво произнёс Даллорис. – За две сотни лет моей жизни... Ты первый, кто сказал мне это в лицо. Я уже и забыл... Что такое... Искренность?
Атха не удивился. Виконт, страшный человек. Хищник, паук, сплетающий невидимые сети вокруг своих врагов, коих у него не мало. Одно неверное движение, и из паутины будет уже не выбраться. Не многие осмелятся открыто высказать то, что о нём думают. Но сейчас, серый кардинал Даллорис выглядел слабым, почти беззащитным, вырванным из прочной, надёжной колыбели своих сетей, потерявшим всю свою мнимую власть, надменность и гордыню.
– Ты прав, паладин. – наконец продолжил он, подняв голову к усеянному звёздами небу. – Я трус. Я боюсь возвращаться обратно в столицу. – этими словами, он всё же сумел заставить бровь Атхи подползти вверх. На мгновение ему показалось, что голос виконта вот вот надломится, но этого не случилось. – Быть учеником Штайнхарта... Тяжкая ноша. Жизнь в змеином гнезде, с тварями, что каждый день пытаются тебя сожрать. Если посчитать всех, даже тех, кто сгинул, наберётся не меньше дюжины. – он наконец-то повернулся лицом к Атхе. – Знаешь, зачем лорду Освальду так много учеников?
– Понятия не имею, но чувствую, что сейчас узнаю.
– Есть проверенный метод борьбы с крысами, на кораблях в дальнем плавании. Матросы ловят десяток крыс, закрывают их в бочке и не кормят несколько недель. Когда время проходит, остаётся только одна, самая сильная и злобная крыса, с голоду сожравшая всех остальных. Крысиный лев. – Даллорис несколько секунд наблюдал за реакцией внимательно слушавшего паладина и затем продолжил. – Лорды сами решают, как им обучать своих приемников. Лорд Освальд не тратит на это много усилий. Он просто ждёт, пока из его учеников останется всего один, превзошедший и уничтоживший остальных. Интриги, подкупы, предательства, шантаж, заказные убийства друг друга. Откроешься, дашь слабину и ты труп. Никакой жалости, никаких эмоций, лишь холодный расчет. Таков «естественный отбор», выживет самый приспособленный.
Услышь Атха подобное от кого-то другого, посчитал бы того безумцем. И даже Даллорису он не верил. У того не было причин лгать, так же, как и рассказывать паладину подобное.
– В какой-то степени, я завидую этим бедолагам. – виконт указал рукой на могилу. – Даже здесь, посреди этих проклятых гор, переполненных опасностями и смертельными тайнами, я чувствую себя в большей безопасности, чем дома. Да, я трус, сбегаю оттуда при первой же возможности. И выживаю лишь благодаря единственному своему таланту... Хотя, всё это не имеет смысла.
Старый лев молчал, не зная, что ответить. Он не мог перестать смотреть на виконта, как на хищника, что лишь притворяется безоружным, но всё равно испытывал к нему жалость. Этот адроссец всегда казался ему непробиваемым, словно бронированная, цельнометаллическая статуя, никогда и ни перед кем не дававшая слабину. Но вот, наступил тот день, когда даже холодный металл не выдержал напора и пошел трещинами.
– Чего ты ждёшь от меня, Даллорис, рассказывая всё это? – наконец-то заговорил Коготь. – Жалости? Сострадания? Поддержки? – виконт не ответил. Он и сам толком не знал. – Увы. – лев развёл руками. – Я не в состоянии тебе помочь, даже если бы захотел. Могу лишь дать совет. По прибытию обратно в столицу, обратись к мозгоправу. У тебя есть проблемы, которые нуждаются в решении. Вот здесь... – он постучал указательным пальцем по виску. – И, если ноша ученика лорда так тяжела для тебя, то просто откажись от неё.
– Отказаться? – перепуганным голосом пролепетал виконт, тут же потупив взгляд. – Это невозможно! Всем, что я имею, я обязан третьему лорду! От такого не отказываются!
– А ты пытался? – устало спросил Атха. Никакого желания лечить чужие души, особенно жалкую душонку виконта, у него не было. – Если грызня учеников лорда за его место, это игра, то ты и так уже давно проиграл. Как говорил мне Мастер: если ты что-то делаешь, то делаешь это только по своей воле. Если хочешь продолжать сражаться за власть, то заткнись и не ной. А если правда хочешь изменить свою жизнь, то возьми её в свои руки и откажись от наследия лордов. Ты известный политик и дипломат. Ты можешь сделать для мира что-то хорошее, и без всяких титулов.
Виконт погрузился в раздумья. Слова старого паладина, хоть чуть-чуть, но задели струны его холодной души.
Небольшая долина среди гор напоминала формой идеально круглую, надколотую чашу, наполненную плотным ковром тумана и поросшую по краям редким сосновым бором. На самом дне этой чаши и находилась деревенька «Кривой Клык». Здесь было тепло, будто на дворе конец марта в столице. Хотя согласно карте и примерным подсчётам Клуса, отряд сейчас находился на высоте более четырёх тысяч метров над уровнем моря. Наполненный ароматами хвои и трав, влажный воздух ласкал ноздри.
Донимавший паладинов последние пару дней снегопад прекратился, ему на смену пришел редкий дождь, что был не менее назойлив, чем его предшественник, раз за разом начинаясь и снова прекращаясь.
И вот, воины терпеливо ждали, стоя в тени низких сосен, под градом мелких капель, выбивающих мелодии об их плотные плащи и капюшоны. Посланный на разведку Шут всё никак не возвращался. Солнца было не видать. Из-за плотного тумана было трудно разглядеть даже очертания приземистых покосившихся избушек, окруженных сочным зелёным лугом. На пути сюда отряд не встретил ни одной живой души. Ни овец, ни пастухов, ни даже диких животных вроде горных козлов и полевых собачек, встречавшихся ранее повсеместно.
– Что-то ваш друг... Задерживается. – поёжившись, бросил тихо лекарь. Лишь сегодня он узнал о существовании Флеаста, когда тот, шутки ради, вытащил его из спального мешка, отволок на двести метров от стоянки и посадил всё это время спавшего Химмеля на верхнюю ветвь единственной в округе сосны. После чего, отвесил ему смачную затрещину, прокричал подскочившему иллари на ухо какой-то каламбур про сонных воробьёв и смылся гигикая, оставив того сидеть на ветке.
Паладины шутку над ренегатом оценили, и даже у молчаливой Чет'ик его выходка вызвала смешок. Флеаст, как истинный маэстро, гордо принял аплодисменты, хотя потом именно ему пришлось снимать перепуганного иллари с дерева.
– Ну что там, Фли? – спокойно спросил Монк, не отводя глаз от поселения.
Пожиратель выплыл из тумана позади отряда, точно призрак. Лекарь вздрогнул, тут-же отведя взгляд, он понятия не имел, что за существо хранит сон отряда, но в своей голове рисовал самые красочные теории. Дариус и остальные паладины уже привыкли к таким фокусам и не обращали на его ребячество внимания.
– Ни души. – промурлыкал Флеаст. – Лишь только штиль, туман, да тишина.
– Прошу прощения... – Клус поднял тощую ладонь. – Вы уверены?
– Посёлок оставлен. Не могу сказать, насколько давно. – развёл руками Шут. – Но уходили без спешки, с явным намерением позже вернуться.
Сидевший на булыжнике Атха вскользь глянул на лекаря. – «Не нравится мне всё это. Но, он сам сказал, что ему советовали сюда не заходить. Если жители покинули насиженное место, то это случилось не просто так» – иллари выдержал его взгляд, ясно давая понять, что ничего не знает. Он считал себя спутником паладинов, но на деле был скорее их пленником.
– Идём. – лев поднялся на ноги и зашагал в сторону домов. – Переночуем здесь, утром продолжим путь.
Маленькая деревенька, одна узкая улочка и всего восемь старых, деревянных избушек с соломенными крышами, одна из которых была амбаром для скота, а ещё на одной, подкосившейся, виднелись серьёзные повреждения от пожара. В центре посёлка, напротив самого большого из домов, в форме буквы «Т», находился выложенный из камней общий колодец.
Паладины шагали тихо, то и дело заглядывая в мутные окна. В воздухе висело нарастающее напряжение. Дариус подошел к двойной двери главного здания. Неуверенно толкнул её, но та даже не шелохнулась, затем не раздумывая пару раз заехал по ней кулаком:
– Есть кто!?
– Ты что, глухой? – прошипел Флеаст. – Сказал же, дома пусты, здесь уже давно никого нет!
Шут подошел к двери, изящно взмахнул наполненным энергией кинжалом и державший её изнутри деревянный засов разрубило надвое. Дверь с тихим скрипом отворилась. Химмель, наблюдавший за ним со стороны задушил в себе любопытство, решив не спрашивать, как фавн сумел побывать в каждой из избушек, если все они были заперты.
– Я не уверен, что мы поступаем правильно... – Клус заглянул в открывшийся проём. – По меньшей мере, не вежливо, вламываться в чужое жилище без разрешения владельцев, даже если те быть может, давно уже сгинули.
– Село, як село, шо вам не нравится? – вставил Фаррис. – Ну кинуто оно, и шо с того? Переночуем раз, мы же не грабители какие. Може тут и самогон какой завалялся... – он в предвкушении потёр руки. Его запасы спиртного уже порядком истощились.
Старый лев окинул взглядом отряд, затем снова посмотрел на запертые дома. Он сам хотел было махнуть рукой и продолжить путь, пока солнце ещё светит, но резко усилившийся дождь всё-же убедил его в обратном.
– Деревня пустует. Ничего не случится, если мы тут переночуем. Да и... тут всё ещё могли остаться дрова и какие-то припасы. Спать у огня, под крышей всяко приятнее, чем на мокрой от дождя земле...
– Мы остаёмся. – неожиданно для всех раздраженно отрезал виконт, первым войдя в дом. – Я хочу хотя бы одну ночь поспать в тепле и сухости!
Паладины спорить не стали. Лишь Атха бросил на виконта обвиняющий взгляд, но промолчал.
– Остальные, займите две избы по соседству. – приказал он отряду. – Праведник, Паук, обеспечьте всех дровами, если не найдёте сухих брёвен, пустите на доски имеющуюся мебель. Шут и Чет'Ик, следите за окрестностями, Фаррис, займись ужином для всех. – он посмотрел на уставшего иллари с огромным мешком вещей за плечами. – Определите куда-то лекаря, что бы под ногами не путался. Дариус, через пятнадцать минут жду тебя здесь. Воровать барахло из домов я запрещаю, остальные избы открывать только при острой необходимости. Всем быть настороже!
Услышав одобрительное «Так точно, командир!», он последовал в дом за Даллорисом. – «Черт подери! Мне всё это совсем не нравится!»
Внутри было поразительно холодно и пахло сыростью, будто летним днём в погребе. На деревянном полу была толстым слоем разбросана солома. Большую избу на три части разделяли бревенчатые стены. Первая комната, в которой и оказался Атха зайдя внутрь, была длинным залом с прихожей. В его центре находилось обложенное камнями углубление в полу, в котором разжигали костёр. Прямо над ним, с низкого потолка свисали цепи для вертела и казана. Почти никакой мебели тут не было, лишь грубый деревянный стол с глиняным подсвечником, пара лавок и широкая стремянка, ведущая на чердак.
Виконт желтой тенью проскользнул по залу, остановившись в правом проходе. Лев сбросил с плеч вещмешок, и подошел к нему, заглядывая через плечо.
– Красивая. Работа мастера. – заметил он. – Похоже, это был дом старосты.
Перед ним была небольшая спальня, почти всю площадь которой занимала широченная, устеленная шкурами зверей кровать, совсем не вписывающаяся в общий интерьер. Покрытый пылью лакированный деревянный каркас был украшен резными узорами и трофейными рогами горных баранов и коз. На стене, прямо над подушками, висела старинная картина в грубой раме. Коготь узнал изображенную на ней долину. Та, где они сейчас находились.
– Я буду спать здесь. – приказывающим тоном заявил Даллорис.
– Как хочешь. – пожал плечами Атха, посмотрев на единственное окно в комнате, больше напоминающее бойницу. – Я бы не рисковал подцепить вшей, или клопов. – бросил он за спину, направляясь в сторону второй комнаты. Лев хотел было отпустить шутку про лысину виконта, и что вши ему не грозят, но удержался.
Комнатка напротив была приспособлена под кладовую. Внутри валялась куча всякого хлама: глиняная и деревянная посуда, дырявый мешок с зерном, мука, пустые ящики, сундук с чистой одеждой крайне грубого пошива, коробки с какими-то сушеными грибами и корешками, старая мебель. Под грязным дырявым покрывалом прятался самодельный самогонный аппарат и какие-то ржавые инструменты. Лев ладонью зачерпнул зерна. Довольно свежее. Без плесени и мышиного помёта. В одном из ящиков он обнаружил пару пузатых бутылей с кристально чистой жидкостью. Всё намекало на то, что здесь кто-то живёт и по сей день.
«О наличии самогона я пожалуй промолчу.» – он накинул на них старую вонючую тряпку и предварительно заглянув на пустой чердак, вышел на улицу. – «Дом провонял плесенью, но всё же, в отличном состоянии. Почему жившие здесь гемментали его бросили?» – снаружи его уже ждал Дариус, заставив отвлечься от мучивших льва размышлений.
Когда они отошли от деревни, Дариус признался:
– Не нравится мне это место, господин Коготь. – его тихий голос полнился стыдом. – Не стал говорить при остальных, что бы не подумали, что я струсил... Не могу объяснить... Но я чувствую, с этой деревней что-то не так!
– Это говорит твой дар некромантии? – спокойно спросил лев, остановившись.
Он бросил на посёлок раздраженный взгляд. Атху он не пугал, скорее злил своей беспочвенной таинственностью. Сначала исчезла экспедиция церкви, теперь жители целой деревни. И никаких зацепок.
– Не знаю. – к голосу фавна прибавилась неуверенность. – Это, не то же самое, что я ощущал рядом с тем предсказателем... Анфис его звали, вроде.
– Могу предположить, что это близость аномальной зоны, искажающей магию, так давит на рассудок чувствительных магов. – он попытался успокоить некроманта. – Дальше будет только хуже.
– Может, вы правы... Зря я себя накручиваю.
– Ничего. Лучше быть настороже, чем расслабиться и получить удар в спину. – Атха отцепил от пояса ножны с ятаганами. – Преступим к сегодняшней лекции...
И всё-же Дариус был куда собраннее старого льва. Тому раз за разом приходилось уходить в защиту под напором яростных атак некроманта, уже порядком изучившего стиль боя своего учителя. Но как только ученик начинал слишком сильно наглеть, лев тут-же награждал его синяками и побоями. Смысл поединка был не в том, чтобы победить, а чтобы как можно дольше держать своё тело под действием энергетического усиления, не ослабляя контроль и не вытягивая из Искры слишком много силы.
Стоило Атхе немного разогреться, войти во вкус и выбить из головы назойливые мысли, как их прервали. Коготь ощутил, как зов чужой воли назойливым зудом раздался в мозгу и тут же ответил, обрывая неприятное ощущение.
«Командир, у нас неприятности!» – зазвучавший в голове, прерывистый голос навигатора, заставил льва нахмурится. Атха поднял вверх руку, приказывая Дариусу остановить поединок. У паладинов не было привычки прерывать их тренировки, значит случилось что-то серьёзное.
«Что стряслось?» – раздраженно ответил лев на мысленный импульс.
«Там... В общем... Сяо и этот, вечно пьяный старик, Фаррис.» – поток чужих мыслей был неустойчивым, Клус явно сильно нервничал. – «Они нашли люк в одном из домов, ведущий под землю. Вроде простой подвал, но очень сильно воняет мертвячиной. Туда спустился Праведник и требует, что бы вы... В общем, вы должны это увидеть.»
Атха устало вздохнул, и поманив недоумевающего Дариуса за собой, быстро зашагал в сторону деревни. Вход в крайнюю избу был окружен паладинами, даже виконт выглянул посмотреть, из-за чего переполох. Лев проскользнул сквозь толпу и вошел внутрь, где его ждали Нерушимый и Паук. Некромант, преисполненный любопытством, последовал за ним.
– Ты здесь, Коготь? – окликнул его Монк, наклонившийся над зиявшим посреди комнаты проёмом. – Славно.
– Ну и что тут такого? – пробурчал старый лев, смотря на стоявших рядом стрелков. – Почему вы нарушили мои указания?
– Вы нам ещё спасибо скажите. С этой дегевней что-то не так, и мы гешили разобгаться, что к чему. – скрестив руки на груди промямлил кобольд.
– Да? А может вы просто спирт искали?
– Ну... – протянул Фаррис, почёсывая затылок. Выглядел он так, словно уже не слабо подвыпил. – Выришилы мы, как грит'са, савместить приятное с полезным...
Атха был слишком уставшим, что бы поучать этих великовозрастных детей.
– Вы двое, марш отсюда. Займитесь делом наконец. – только и бросил он. Оба, не проронив больше и слова, поспешно удалились. – Так что случилось? – обратился он к Монку.
– Полезай, посмотришь.
Громила щелкнул пальцем, создав в воздухе несколько мерцающих желтым огоньков и первым начал спускаться вниз по хлипкой деревянной лестнице, еле державшейся под его весом. Остальные последовали за ним. Спустившись под землю примерно на пять метров, четверо паладинов оказались в довольно просторном зале, с нехарактерным для подвалов, два метра высотой потолком. Во влажном воздухе стоял едкий трупный смрад, от которого даже желудок Атхи начал протестовать. Здесь их терпеливо ожидал Праведник с факелом в руках. Выедающего глаза запаха он, казалось, вообще не замечал.
Коготь приложил к лицу рукав куртки и осмотрелся. Стены небольшого подземелья были выложены грубо обтёсанными каменными блоками, из которых кое-где торчали ржавые скобы для факелов. Противоположная от лестницы стена была увешана шкурами диких животных. Мерцание факела выхватило из полумрака стоявшие тут и там полочки с пустыми банками для солений, деревянные коробки, бочки и пару громадных, сохранившихся ещё с прошлой эпохи сундуков.
– Я чувствую присутствие зла в этом богами забытом месте... – заговорил с командиром Праведник, впервые за всё то время, когда отряд был в походе. Голос его, тоскливый, полный печали и отчаяния, заставил Атху поёжиться. Он указал рукой на стену со шкурами, смотря в глаза Монку. – Источник разложения там.
Громила намёк понял, сорвал со стены шкуры и приложил открытую ладонь к камню. Треск, тусклая вспышка и стена тихо осыпалась на землю песком и мелкими камушками, открывая прятавшуюся за ней комнатку. Смрад ударил с новой силой, и даже у старого льва голова начала кружиться. Стоявшего за его спиной Дариуса, успевшего сбросить с головы шлем вырвало прямо на пол.
– Яваис, уведи его. – мягко приказал лев, наложив на себя заклинание воздушного барьера. Дышать стало немного легче.
– Слушаюсь. – фавн подхватил упавшего на колени некроманта и поволок его к лестнице.
В небольшой потайной комнате, словно в общей могиле лежали сгнившие тела и кости. Изувеченные останки покрывала липкая слизь и плесень. Паладины, не взирая на вонь, подошли поближе.
– Нечестивые создания сожрали их заживо, словно скот. – бросил Праведник, поднося поближе факел. Он сложил свободную руку в знак концентрации и затянул тоскливую погребальную песнь, эхом отражающуюся от стен небольшого подземелья.
На гниющих костях, разорванной одежде и плоти правда были видны следы зубов и когтей. Многие части тел отсутствовали, а изодранные в клочья трупы, видимо, просто сбросили на одну кучу и замуровали. Все тела были обезглавлены, и лишь по количеству отделённых голов удавалось посчитать мертвецов. Их тут было около двух десятков. Молодые и старые, мужчины и женщины, на некоторых всё ещё можно было различить искаженные смертью лица: фавны, гемментали, абтхет, чуть дальше лежали черепа женщины-адроссца и пары кобольдов.
Монк, не долго думая, лёгким движением руки сорвал громоздкий замок на одном из сундуков, и паладины увидели блеснувшие в мерцании факела части странных доспехов, очень напоминающих те, что носят паладины. Во втором сундуке были ровно уложены топоры, мечи, кинжалы, булавы и пара треугольных щитов. Все сомнения развеялись, когда в небольшой шкатулке, завёрнутой в синюю бахраму, они обнаружили под два десятка отличительных медальонов церкви просвещения.
– Подобное преступление не останется безнаказанным! – дочитав молитву воскликнул Пареведник. Он был в бешенстве, голос его пылал фанатичной яростью. – Гнусные, кровожадные чудовища, совершившие подобное деяние, согрешившие против самого понятия сострадания! Мой долг, как служителя света, отомстить за гибель товарищей моих и вернуть знаки верности их, обратно в длань церкви. – он сгрёб все медальоны в коробок и направился к лестнице наверх.
Моральный дух отряда подкосился. Все они видели останки экспедиторов, когда церковники поднимали части тел из подвала в плотных тканевых мешках, дабы похоронить их, как подобает. Монк, прирождённый маг земли, помог им вырыть общую могилу, куда и сложили мертвецов. Когда обряд погребения был завершен, а могила засыпана землёй и камнями, солнце уже скрылось за горизонтом.
Собравшись в главном доме селения, паладины сели ужинать. Фаррис приготовил наваристую похлёбку из найденной в деревне сушеной солонины, грибов и корешков. И пусть блюдо было сытным и вкусным, все ели молча. Дариус от пищи отказался, просто сидел вместе со всеми. Не смотря на то, что Клус сварил ему какое-то зелье от рвоты, молодого фавна всё ещё мутило.
«Я повстречал много некромантов в своей жизни. Но некроманта, не переносящего вида трупов... Вижу впервые.» – старый лев находил это ироничным и в то же время печальным. Он всё сильнее убеждался, что такой наивной душе, как Дариус, не место на полях сражений. Слишком он мягок, слишком добр. Убивать иллюзорных болванчиков на тропе паладина, это одно. Но та бесчеловечная жестокость, в которую каждый день паладины окунаются с головой, это нечто совсем другое. Атха влил в себя остатки похлёбки и отставил в сторону свою походную миску. Использовать имевшуюся в домах посуду, после увиденного, никто не решился.
– Ну так... Что вы планируете делать? – неуверенно спросил лекарь. Ему всё объяснили, хоть и упустив некоторые подробности.
Взгляды всех присутствующих повернулись к командиру.
– Ничего. – спокойно произнёс Атха. – Деревня пуста, нам даже обвинить в содеянном некого. Провести расследование не представляется возможным. Когда вернёмся с задания, доложим, куда следует. Те, в чьей это компетенции, разберутся.
Он ожидал услышать протесты, как минимум от Паука, или горящего фанатичной идеей мести Праведника, но никто не проронил и слова.
– Завтра, как обычно, выдвигаемся на рассвете. – продолжил лев с лёгким облегчением. – На карауле будем стоять по двое, не считая Шута. Первую половину ночи, я и Чет'Ик. Вторую, Сяо и Трёхпалый. Не забудьте пополнить припасы. Разрешаю брать столько, сколько сможете унести. На этом всё.
Паладины разбрелись по избам. Не было слышно ни разговоров, ни смеха, ни перебранок от игры в карты. Лишь Паук, усевшись на пороге главного дома, одиноко заливал увиденное в подвале найденным в посёлке самогоном.
– Я многое в жизни повидал, пожалуй, во много раз хуже этого.... – неожиданно бросил он за спину, продолжая пялиться себе под ноги, когда Атха выходил на улицу. – Жертвы демонов, разорённые деревни, горюющие семьи... Но никак не могу привыкнуть. А это... ведь это сотворили не демоны. Тела... столь жестоко изувечены, будто их разодрала стая волков. Их даже не похоронили, как следует. Замуровали в стене... Как... как... – он с горечью сплюнул, не подобрав верных слов.
– Отвратительные поступки и личности, даже после войны, никуда не исчезают. – ответил Коготь, без эмоций.
Церковник дёрнулся.
– А... – он повернулся к Атхе. – Это вы, командир. – он вновь сделал глоток из бутылки и уставился себе под ноги. – Простите. Я принял вас за Клуса... Будете? – он не глядя протянул льву бутыль со спиртным. Тот, раздумывая лишь секунду, принял её и сделав пару глотков, вернул Пауку.
Самогон очень сильно напомнил ему настойку из смертолиста, так любимую вторым лордом. Вкус премерзкий, но навевал приятные воспоминания. Атха бережно достал из под одежды свой кулон, и открыв его, взглянул на портрет Лилии. – «Вкус нашей первой встречи. Она ни капли не изменилась с того дня, лишь стала ещё прекраснее... Как она там сейчас? Без меня...» – он чувствовал себя уставшим. Уставшим от войн, походов и жизни паладина. Она, его прекрасная, драгоценная Лилия, ученица лорда Луно, не подвержена старению. А вот он, с каждым днём видит в зеркале всё больше седых волос в своей гриве и всё больше морщин на львиной морде. – «Хватит распускать сопли!» – он усилием воли прогнал предательские мысли. – «Я ещё не настолько стар!.. Просто, наверное... следует по возвращению взять отпуск. И вместе с Лилией, отправится куда-то далеко... аж за край горизонта...»
– Я, пожалуй, пойду. – бросил он погрузившемуся в меланхолию Яваису. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи... – повторил тот удрученно.
Ночь и правда выдалась спокойной. Холодной, туманной и безветренной. Атха прохаживался вокруг деревни, утопая в раздумьях и любуясь уходящей луной. Краем глаза он замечал блеклые всплески ауры прыгающего по теням Флеаста. Шут не убавлял в бодрости ни на минуту, наматывая круги вокруг посёлка наверное даже быстрее, чем это может делать ветер.
Было уже за полночь, когда лев увидел неподвижно стоявшую посреди луга знакомую фигуру, как раз в том месте, где паладины закопали экспедиторов. Кого-то из отряда мучает бессонница.
«Наверняка Паук, или Дариус уснуть не может...» – Атха подошел поближе. Его догадки оказались не верны. Перед братской могилой, сложив за спиной руки, склонив голову в безмолвном сожалении, стоял виконт.
Коготь, не проронив и слова, встал рядом с Даллорисом, словно воспитатель, возле непослушного мальчишки, в ожидании, пока тот наконец соизволит отправится обратно в дом. Оба они молчали. Старый лев смотрел на тускло блестящую в свете луны маску кобры. Ему пришла на ум странная мысль о том, что пустынные змеи, вопреки сложившемуся о них мнению, никогда не нападают на абтхет первыми. Кобра, раскрывая свой капюшон, желает лишь отпугнуть обидчика, и если не принуждать её защищаться, она не ужалит.
– Ты знаешь, почему лорд Освальд взял меня в ученики? – нарушил умиротворённую тишину виконт.
– Просвети меня. – безразлично бросил лев.
– Я умею чувствовать чужие эмоции. – коротко ответил Даллорис, продолжая смотреть на могилу. – Настоящие. Даже если они сокрыты под десятью масками.
Атха не ответил. Он не понимал, зачем виконт ему это говорит.
– Я привык видеть сокрытые под дюжиной фальшивых личностей души, защищённые панцирем из сотен ненастоящих лиц. Я не читаю чужих мыслей, но вижу любого насквозь. Из-за чего, работать с кем-то вроде тебя, кто не скрывается под маской, для меня невероятно трудно. Иногда, я не могу заставить себя перестать искать подвох. Перестать думать, что меня обманывают, пытаются обвести вокруг пальца. – он на несколько мгновений замолчал. – То, скажи мне, Атха, Стальной Коготь. Утоли моё любопытство. Ты меня... ненавидишь?
– Мне наплевать на тебя, Даллорис. – спокойно ответил старый лев, скрестив на груди руки. – Кем бы ты ни был, учеником лорда, дипломатом, эмиссаром мира. Ты трус, и я презираю тебя. Но чтобы добиться моей ненависти, даже тебе ещё нужно потрудится. – он ответил честно, не опасаясь последствий сказанного, но и не получая от выложенной правды удовольствия. Старый лев всё ещё не понимал, зачем вообще нужен этот разговор. Иной паладин на его месте, рискнувший сказать виконту подобное, скорее всего был бы тут же разжалован, а то и вовсе, отправлен в штрафной «исправительный» батальон Ордена. – В этом походе, ты для меня, всего лишь груз, который нужно доставить в целостности к точке назначения и обратно.
– Вот как... – задумчиво произнёс Даллорис. – За две сотни лет моей жизни... Ты первый, кто сказал мне это в лицо. Я уже и забыл... Что такое... Искренность?
Атха не удивился. Виконт, страшный человек. Хищник, паук, сплетающий невидимые сети вокруг своих врагов, коих у него не мало. Одно неверное движение, и из паутины будет уже не выбраться. Не многие осмелятся открыто высказать то, что о нём думают. Но сейчас, серый кардинал Даллорис выглядел слабым, почти беззащитным, вырванным из прочной, надёжной колыбели своих сетей, потерявшим всю свою мнимую власть, надменность и гордыню.
– Ты прав, паладин. – наконец продолжил он, подняв голову к усеянному звёздами небу. – Я трус. Я боюсь возвращаться обратно в столицу. – этими словами, он всё же сумел заставить бровь Атхи подползти вверх. На мгновение ему показалось, что голос виконта вот вот надломится, но этого не случилось. – Быть учеником Штайнхарта... Тяжкая ноша. Жизнь в змеином гнезде, с тварями, что каждый день пытаются тебя сожрать. Если посчитать всех, даже тех, кто сгинул, наберётся не меньше дюжины. – он наконец-то повернулся лицом к Атхе. – Знаешь, зачем лорду Освальду так много учеников?
– Понятия не имею, но чувствую, что сейчас узнаю.
– Есть проверенный метод борьбы с крысами, на кораблях в дальнем плавании. Матросы ловят десяток крыс, закрывают их в бочке и не кормят несколько недель. Когда время проходит, остаётся только одна, самая сильная и злобная крыса, с голоду сожравшая всех остальных. Крысиный лев. – Даллорис несколько секунд наблюдал за реакцией внимательно слушавшего паладина и затем продолжил. – Лорды сами решают, как им обучать своих приемников. Лорд Освальд не тратит на это много усилий. Он просто ждёт, пока из его учеников останется всего один, превзошедший и уничтоживший остальных. Интриги, подкупы, предательства, шантаж, заказные убийства друг друга. Откроешься, дашь слабину и ты труп. Никакой жалости, никаких эмоций, лишь холодный расчет. Таков «естественный отбор», выживет самый приспособленный.
Услышь Атха подобное от кого-то другого, посчитал бы того безумцем. И даже Даллорису он не верил. У того не было причин лгать, так же, как и рассказывать паладину подобное.
– В какой-то степени, я завидую этим бедолагам. – виконт указал рукой на могилу. – Даже здесь, посреди этих проклятых гор, переполненных опасностями и смертельными тайнами, я чувствую себя в большей безопасности, чем дома. Да, я трус, сбегаю оттуда при первой же возможности. И выживаю лишь благодаря единственному своему таланту... Хотя, всё это не имеет смысла.
Старый лев молчал, не зная, что ответить. Он не мог перестать смотреть на виконта, как на хищника, что лишь притворяется безоружным, но всё равно испытывал к нему жалость. Этот адроссец всегда казался ему непробиваемым, словно бронированная, цельнометаллическая статуя, никогда и ни перед кем не дававшая слабину. Но вот, наступил тот день, когда даже холодный металл не выдержал напора и пошел трещинами.
– Чего ты ждёшь от меня, Даллорис, рассказывая всё это? – наконец-то заговорил Коготь. – Жалости? Сострадания? Поддержки? – виконт не ответил. Он и сам толком не знал. – Увы. – лев развёл руками. – Я не в состоянии тебе помочь, даже если бы захотел. Могу лишь дать совет. По прибытию обратно в столицу, обратись к мозгоправу. У тебя есть проблемы, которые нуждаются в решении. Вот здесь... – он постучал указательным пальцем по виску. – И, если ноша ученика лорда так тяжела для тебя, то просто откажись от неё.
– Отказаться? – перепуганным голосом пролепетал виконт, тут же потупив взгляд. – Это невозможно! Всем, что я имею, я обязан третьему лорду! От такого не отказываются!
– А ты пытался? – устало спросил Атха. Никакого желания лечить чужие души, особенно жалкую душонку виконта, у него не было. – Если грызня учеников лорда за его место, это игра, то ты и так уже давно проиграл. Как говорил мне Мастер: если ты что-то делаешь, то делаешь это только по своей воле. Если хочешь продолжать сражаться за власть, то заткнись и не ной. А если правда хочешь изменить свою жизнь, то возьми её в свои руки и откажись от наследия лордов. Ты известный политик и дипломат. Ты можешь сделать для мира что-то хорошее, и без всяких титулов.
Виконт погрузился в раздумья. Слова старого паладина, хоть чуть-чуть, но задели струны его холодной души.