Глава 20
Путь наименьшего сопротивления.
Вальдо сражался с самыми разными противниками. Зверолюди абтхет с кривыми мечами, дриады, орудующие копьями и дротиками, кобольды, вооруженные вычурным оружием вроде стальных когтей, метательных звёздочек и трёхгранных кинжалов. Высокие, с человеческий рост, люди-богомолы, зачастую вооруженные боевыми серпами. Низкие, лишь по колено, покрытые жесткой шерстью одноглазые карлики с мордами летучих мышей, предпочитали для сражения короткие мечи и небольшие топорики. Бледные, безволосые существа с двумя парами рук – адроссцы, имели на вооружении длинные, изогнутые мечи и тяжелые алебарды. Больше всего среди противников было людей. Мужчины, женщины, старики и подростки, не было разве что детей. Все они без сомнения и жалости пытались убить парня, используя весь известный человечеству арсенал холодного оружия, но неминуемо погибали под ударами когтей.
Парень последовал совету учителя и перестал их жалеть. Хотя, вернее сказать, попытался. Он честно старался забыть о чувствах, утопить их, вместе со всеми эмоциями в самой глубокой части своего сознания, оставив лишь холодный разум хищника. Но как отчаянно бы Вальдо не пытался, обмануть самого себя у него не выходило. Отвращение к самому себе никуда не делось. Только росло, потихоньку, по капле впадая в маленькое, гниющее озерцо в его душе...
Иногда против парня выступали громадные каменнокожие увальни – гемментали, чаще всего с чем-то очень тяжелым наперевес. Даже своими бритвенно-острыми когтями он мог их разве что поцарапать, высекая снопы искр, а ведь они в придачу носили доспехи. Приходилось целится в самые слабые и незащищённые места их тел: колени, суставы, шею и глаза, где их кожа была тоньше всего. Не смотря на внешний вид, огромные руки и короткие ноги, гемментали демонстрировали недюжинную для своей комплекции скорость и проворство, размахивая к примеру громадным цвайхандером, словно перышком. Однажды такой меч буквально раздробил когти парня, когда тот попытался блокировать ими прямой удар. Затем тот же клинок рассёк его голову на две ровные половинки.
Кроме простых, более, менее разумных противников, на тропу изредка выходили чудовища. Отдушина для парня. Зачастую именно они представляли из себя самую тяжелую преграду, будучи своего рода живыми «контрольными работами», проверяя то, чему парень успел обучится. Но именно во время поединков с ними, Вальдо мог выплеснуть наружу всю накопившуюся злость, жестокость и ненависть, не страдая от угрызений совести. Одним из таких контролёров было существо, напоминающее громадного серого богомола с костяными лезвиями на передних лапах и стрекозиными крыльями за спиной. Нет, это был не мантис, скорее его древний, дикий и чрезвычайно агрессивный предок.
Это жуткое порождение пустыни было быстрее самых проворных кузнечиков. Перелетая с места на место, отскакивая от стен арены, на которой проходил бой, оно постоянно оказывалось за спиной у парня и в один момент он просто не успел увернутся. Спикировавший сверху богомол пришпилил его к полу рукой-лезвием, как насекомое булавкой. Боли он почти не ощутил. Бой начался вновь. На второй попытке, парень сумел контратаковать монстра лишив его одного из лезвий. Тварь этот факт никак не смутил, и она, навалившись на своего противника всем весом, смогла быстрым ударом зацепить артерию на шее юноши. Он не успел ничего сделать и попросту истёк кровью. Третий бой проходил точь в точь, как и предыдущие, но когда чудище-богомол очередной раз атаковало парня, он не стал парировать удар а принял его на скрещённые перед собой когти. Монстр продолжал атаковать, а парень защищаться импровизированным щитом. Когда насекомое на мгновение остановилось, чтобы перевести дух, Вальдо, с рёвом разъярённого быка, одним мощным апперкотом раскроил его хитиновый панцирь от «живота» до желваков на отвратительной голове. Мерзкая тварь опрокинулась на спину и подёргавшись в предсмертных конвульсиях, испустила дух.
Опаснее подобных чудовищ был только один тип противников: стрелки. Вальдо был достаточно ловким, чтобы уклонится от одной, двух, максимум трёх стрел или болтов, но когда против него выходили дриады в лёгких лиственных допехах, с короткими составными луками наперевес... Ему приходилось тратить по несколько попыток, чтобы хотя бы добежать до лучника, не превратившись в подушечку для булавок.
И вот, прикончив одного из таких стрелков, Вальдо тут же встретил на тропе следующего. На сей раз это был странный кобольд в толстом стёганном гамбезоне и железной маске с тонкими прорезями. Он с вызовом смотрел на юношу, закинув на плечо монструозно большой, резной самострел. От обычного, просто слегка громоздкого арбалета эту махину отделяло наличие шестизарядного, механического барабана со сложной конструкцией для перезарядки. Расстояние между парнем и стрелком было небольшим, но как только Вальдо ринулся ему навстречу, кобольд за секунду разрядил в него шестёрку болтов, промахнувшись лишь самым первым. Один попал в ногу, два в живот, четвёртый, чуть выше сердца и последний пробил парню руку, которой он прикрывал глаза. Но его это не остановило, он на ходу выдернул болт из руки, силой воли залечивая раны, так, чтобы ни одна капля крови не упала на тропу. Не успев перезарядить оружие, потянувшийся за висевшим на поясе ножом, стрелок был обезглавлен единственным, хлёстким ударом когтей. Израненный юноша обессиленно повалился на тропу, кашляя кровью, ощущая как арбалетные болты всё глубже входят в его тело. С каждым жадным вдохом в груди нарастала давящая боль.
Вальдо сел на колени, пытаясь успокоить дыхание и безумно колотящееся сердце, чтобы спокойно залечить раны. Не выходило. Боль нарастала. Левой рукой он потянулся к засевшему в груди болту, и резко ощутил, чугунную тяжесть в мышцах и острые спазмы в плече. Левая часть тела начала медленно деревенеть.
«Болты были отравлены!?!»
Парень попытался встать, но охватившая ноги судорога заставила его рухнуть обратно. Тело охватили мучительные конвульсии. Из последних сил он перевернулся на спину, ощущая упирающийся ему в грудь каменный кол, что с каждой секундой становился всё тяжелее. Яд расходился по венам, дышать становилось всё труднее.
– Твою же мать... – прохрипел Вальдо, со слезами на глазах умоляюще глядя на затянутое тучами, низкое небо. Он прекрасно ощущал, как его рот наполняется кровавой пеной, а бешено колотившееся в ушах сердце начинает предательски умолкать. Самым краешком зрения он заметил блеклый силуэт подошедшего учителя. Блеснувший в маске сапфир смотрел на парня с садистским интересом, словно маленький ребёнок, наблюдающий за мучениями насаженной им на шпильку букашки.
– Да, яд, это мерзкая штука... – безразлично говорил лорд, и не думая помогать ученику. Голос Мастера звучал крайне отчётливо, парень, хоть и потерял возможность слышать, улавливал каждое его слово. – Меня десятки раз пытались отравить, на балах, званых ужинах, в простых тавернах. Однажды Освальд подлил парализующее слабительное в моё вино, когда...
«Заткнись... Ради всего святого...» – лишь в мыслях выкрикнул Вальдо, не в силах даже губами пошевелить. Вокруг становилось очень холодно и темно. Смерть уже протягивала к парню свои загребущие ручонки.
– Мы праздновали заключение пакта о подданстве Стигии, царства болот. – а лорд всё не затыкался. – А ведь мы выпивали вместе с их царём... Он был так мил со мной. Освальд хотел надо мной «пошутить» и был очень удивлён тем, что сам отпил из отравленного кубка...
«Боже, да заткнись ты наконец и дай мне спокойно сдохнуть!!!» – парень начал закипать от злобы, ощущая распаляющееся пламя ненависти в его груди. Он буквально начал гореть желанием отомстить лорду за издевательства. – «Я тебя придушу, собственными руками!!!» – Вальдо что есть силы пожелал сжать онемевшие пальцы, посылая нарастающий в груди жар во все уголки своего тела, подпитывая пламя собственными эмоциями, не давая ему потухнуть. Холод смерти начал отступать. Силой воли он заставил умолкнувшее сердце заработать вновь, вкладывая в это желание всего себя. Он сжимал и разжимал его, словно держа в ладони. Он ощущал, как мышцы норовят вот вот разорваться от конвульсий. Пламя выжигало переполняющий кровь яд, словно огонь инквизиции выжигающий ересь. Кости трещали от напряжения. Рёбра начали медленно вздыматься освобождаясь от оцепенения. Жар охватил всё его тело, но одного единственного вдоха хватило, чтобы предать парню сил и в последнем рывке к жизни преодолеть надвигающуюся смерть и вернуть контроль над телом.
Дрожь не проходила, но ученик сумел подняться на четвереньки и начать выдёргивать из тела глубоко засевшие арбалетные болты. Раны затягивались ещё быстрее чем прежде, будто прижигаемые изнутри остатками бушующего в крови пламени. И вот, Вальдо, гордо подняв голову, во весь рост стоит на тропе, чувствуя, что может вновь свалиться на холодную, сырую землю от усталости.
Наблюдавший за учеником лорд начал хлопать в ладоши. Парень злобно прожигал его взглядом с явным намерением исполосовать когтями, но не в силах сделать и шагу навстречу цели.
– Поздравляю. – без иронии бросил Влад. – Яд был абсолютно смертельным...
Вальдо шепотом проклинал учителя.
– Ну ладно, ладно... Не бурчи. – примирительно поднял руки Мастер.
– Я буду... – через силу прохрипел парень. – Буду ненавидеть тебя... не за принуждение и насилие... а... за... за подобное... – он громко выругался, используя самые красочные и изощрённые ругательства, которые только знал. – За подобное издевательство! – силы постепенно возвращались к нему, и он еле сдерживался, чтобы не выпустить когти и не бросится на лорда.
– И всё же... Ты преуспел. С первой попытки. – Влад вернулся к своему привычному змеиному спокойствию. – Да, я не даю тебе подсказок, а все мои указания туманны... Но это лишь по тому, что ты сам должен найти выход из положения, каким бы плачевным оно ни было, без чьих либо советов. Это называется самостоятельность.
Вальдо взял себя в руки, и громко выдохнув, прогнал остатки злости.
– Гибкость ума важна так же, как и умение сражаться. – закончил за лорда ученик.
– Меня аж гордость берёт, честное слово... – хлопнул в ладоши Мастер. – Но не льсти себе, дальше будет только хуже, твой путь пока далёк от завершения.
Первые лучи утреннего солнца ещё только касались соломенных крыш посёлка, а паладины уже собирались на улице перед главным домом, готовые выдвигаться. День обещал быть холодным. Светлые, пушистые облака плыли низко, но дождя ожидать не стоило.
Атха окинул взглядом собиравшийся отряд, остановившись на виконте. Тот неподвижно стоял в ожидании, спрятав ладони в нагрудных карманах и казался уснувшим. Из своей избы, кряхтя и причитая, выбрался Сяо, он тянул на своём горбу тяжелый, набитый провиантом для всего отряда вещмешок. За ним вразвалочку вышел Монк с сигарой в зубах и сладко потянувшись, встал замыкающим в арьергарде отряда. Не хватало только Дариуса и бродячего лекаря.
– У нас неприятности, Коготь. – Шут возник из тени прямо рядом с командиром. Паладины зашевелились. – Не поверишь, но сюда идут хозяева деревни! – возбуждённо пропищал он своим фирменным, приторным голоском.
– Ты должно быть шутишь? – Атха помрачнел. Его утро в мгновение ока было испорчено, а паршивое настроение ухудшилось ещё сильнее.
– Ты же знаешь, я бы не стал! – обиженно взмахнул руками пожиратель. – Гемментали, около двух десятков. Идут со стороны, откуда вчера пришли мы. Через пару минут будут здесь. Все изодранные, в крови и грязи, с трупами животных на плечах... Будоражащее воображение зрелище!!! – Флеаст аж прихлопнул в ладоши.
Из избы вышли Химмель, со своим вьюком на спине, и Дариус, что тут же начал расспрашивать всех о происходящем.
– Всем приготовится! – негромко прикрикнул Коготь, сбросив с плеча вещмешок. – Стрелки, занять позиции. Остальные, защитное формирование вокруг эмиссара. Мечи не оголять... – он скривился, как от зубной боли. – Я попробую поговорить с ними.
– Какие могут быть разговоры?.. – вперёд вышел Праведник, вкладывая в каждое своё слово холодный гнев. Он услышал все слова Флеаста до последнего и вооружившись своими булавами, уже был готов к бою. – С этими мерзкими чудовищами? Убившими и осквернившими наших братьев! Наш долг, как служителей света, очистить мир от этого зла! Выжечь его раскалённым железом!!!
Атха устало вздохнул. Праведник не понравился ему ещё когда они впервые встретились. Это был не паладин. Его даже личностью назвать не выйдет. Безликий набор церковных догм и абстрактных теологических убеждений, фанатично преследуемых ради искупления ему одному известных грехов. Ничего общего с настоящим паладином он не имел. Теперь же, этот фанатик требует насилия. Тупого и бессмысленного кровопролития. Хотя, когда кровопролитие вообще имело смысл?
– Мы не станем нападать первыми. – терпеливо ответил лев. – Судить их, вне наших полномочий. А казнить, без суда и следствия, тем более.
– Какой ко всем бесам суд!? – вечная печаль и тоска в голосе Праведника вспыхнула животной яростью. Яваис ухватил его за плечо, пытаясь утихомирить, но был оттолкнут в сторону. – Эти безумные твари не заслуживают милосердия! Если ты слишком труслив, что бы встать на бой против скверны, единственный служитель света в этих горах сам это сделает!!!
Атха вспылил.
– Если ты сделаешь хоть ещё один шаг без разрешения, идиот... – коготь шагнул навстречу клирику, испепеляя его взглядом. Холод в его голосе был способен заморозить даже бурлящий вулкан. – На правах командующего этой миссией, я казню тебя, на месте, за неповиновение и нарушение кодекса. А затем своими же руками закопаю тебя рядом с теми экспедиторами из церкви. Понятно!?! – последнее слово он чуть ли не проревел.
Церковник замер. Затем оглянулся, в поисках поддержки у отряда, но никто не проронил и слова.
– А теперь, вернулся в строй. Живо!!! – гаркнул уже за спину Атха.
«Клянусь богами, этот выродок хуже животного! Молись своим Хранителям, что бы ты не дожил до конца миссии. Когда вернёмся в столицу, я тебе так шею намылю, что ты сам будешь молить меня об анафеме и отречении от Ордена!!!» – он выдохнул, полностью возвращая самообладание.
Шут не солгал. Более двух десятков гемменталей не спеша брели к деревне по единственной тропе. От одного их вида у Атхи по коже пробежали мурашки, а вера в мирный исход начала резко иссякать. Да, это были каменнокожие обитатели деревни. Мужчины и женщины, подростки, взрослые и старики, даже несколько совсем ещё детей. Но выглядели они, похуже своры диких зверей. Все в крови, босые, грязные, обвешанные рваными лохмотьями, еле скрывающими самые бесстыжие части их тел. В руках они несли тела разного рода животных, обитающих в горах. В основном это были горные козлы, туры и полевые собачки. Трое крепких мужиков тащили на плечах тушу здорового черного медведя, на чьей шкуре виднелись десятки глубоких, рваных ран. Бежавший впереди мальчик, на вид лет пяти отроду, с длинными слипшимися волосами, нёс в руках связку белок, держа их за хвосты.
Свора остановилась в сотне метров от отряда. Атха, не снимая с головы шлема, приглашающе вышел вперёд. Что-то ему подсказывало, что о присутствии в деревне паладинов, гемментали узнали ещё на подходе. В их глазах он видел блеск трезвого рассудка, присущий всем разумным существам, вселяющий надежду на бескровную развязку.
От толпы отделился богатырского вида мужик, до этого помогавший нести медведя, и поправив остатки набедренной повязки, направился ко льву. Длинные, когда-то снежно белые, но теперь испачканные в пыли и крови волосы были собраны в косу, а пышные усы с бородой торчали во все стороны, как у кота. Лицом он был не урод, а взгляд имел тяжелый, но сдержанный. Этот вид портили только испачканные кровью по самые локти, мощные руки, и капли засохшей крови на квадратном лице. Чем ближе он подходил, тем больше Атха замечал разницу в его с ним размерах. Мужик был могуч, грудь, словно две пивных бочки, выше льва на целую голову, и чуть ли не в два раза шире в плечах. Но одними габаритами старого паладина ему было не напугать.
– Утречко доброе. – заговорил басистым голосом мужик, приветливо улыбаясь сквозь молочно белые усы. – Моё имя Руфус. Я глава этой деревни, «Кривой Клык».
«С какой же стороны к нему подойти? Одно лишь звание паладина высшего круга должно решать многие вопросы. Но знает ли этот дикарь вообще, кто такие паладины?»
– Меня зовут Атха. Я паладин, командир этого отряда.
– Паладин? – удивился назвавшийся Руфусом. – В такой глуши? И зачем вы только сюда забрели?.. – здоровяк старался сохранять добродушный тон.
«Взял возжи переговоров в свои руки. Простодушие и деревенский говор – лишь маска. Он хитрее чем хочет казаться.»
– Здесь я задаю вопросы. – учтиво прервал его Коготь.
– Ах, понимаю... – глава деревни состроил извиняющуюся мину. – Наверняка... Этот вид... – он указал рукой на жителей деревни. – Вызывает у вас, господин Атха, много вопросов...
– Не так много, как найденные в подвале трупы экспедиторов из церкви Просвещения. – Атха снял свой шлем и кисло улыбнулся. – Вы ведь... Не против, что мы остановились в вашей деревне? Всего-то на одну ночь, в конце концов. – паладин развёл руками и как бы невзначай положил ладонь на рукоять ятагана.
«Только дёрнись, и даже снайпер не выстрелит раньше, чем я разрублю тебя надвое...» – старый лев видел по белым глазам гемменталя – тот и правда всё понимает.
– Та, всё в порядке. – отмахнулся глава деревни, словно от мухи. – Мы чтим законы гостеприимства, и так бы вас приютили. – здоровяк заглянул льву за спину. – Жаль только, что вы замки на дверях поломали, но то не страшно, починим... Вы вроде себя прилично ведёте, не то что те придурки-церковники. Эт' они сожгли вон-ту избушку. – Руфус указал рукой на пострадавший от пожара домик. – Там. Наш сельский травник жил. А они его... Ну. Прибили.
– И за это... – лев состроил озадаченную мину. – Вы порубили их, как дрова на растопку. Присвоили себе их имущество, а потом замуровали останки в стене?
– Не серчайте, господин. Видите ли... – глава почесал затылок. – Мы ведь... Не просто так на отшибе мира поселились, рядом с этими проклятущими горами. Живём тут одни, по своим законам, никого не трогаем, никому не досаждаем. И вот... Заявились к нам эти церковники-ученые. Пришли они, значица, горы эти изучать. Мы, как добрые хозяева, их конечно приютили, да вот только задержались они у нас. Просили мы их, всей деревней значица, идти своей дорогой. Да только не слушались они... И наступило полнолуние. А у нас... – он развёл руками. – Свойство такое имеется. Я бы даже сказал – традиция. В полнолуние мы в зверей превращаемся и идём всей деревней значица, на охоту, в леса и горы на пару деньков. Вот как недавно. – Руфус вновь указал на деревенских. – И вот значица, возвращаемся в таком виде, с добычей. Обычно превращение как бы, контролировать можно, но в полнолуние оно само по себе происходит. Тут ещё на днях, праздник луны этот был... Тилль-Маэд называется. Задержались мы в этот раз немного. Потому вы нас дома и не застали...
Атха начинал понимать. Глава увидел выражение на его морде и замолчал.
– Ты, продолжай, продолжай. Я внимательно слушаю. – поторопил его Коготь.
– Ну так да, о чём бишь я? – спохватился тот. – Да, значица, первым обратился наш травник. Столько шуму поднялось! Крики, проклятия, ругань! Церковники за оружие похватались, начали травника рубить, с криками «убить демона»! Дом его подпалили. Я то, я сам пытался им втолковать, вразумить. Но те не слушали, направили оружие на нас... ну и... – он жалостливым взглядом посмотрел на паладина. Жалость эта была не к самому себе, а к Атхе, будто извинение за то, что с ним могут сделать. – Господин, вы нас поймите. У нас у всех семьи, дети. Не могли мы их живыми отпустить, даже тех, кто убегал. Разболтали бы о нас всему миру, забрали бы нас в Академию, на эксперименты этих умников. Мы сами-то, зла никому не чиним, желаем лишь спокойной, мирной жизни. Но коль зло само к нам идёт, тут уж... – Руфус развёл руками.
– Понимаю. Церковники нехорошо с вами обошлись, вы лишь защищались. Проливать за них кровь я не стану.
– Да, именно что, нехорошо. – поддакнул глава. – Я вам, господин Атха, как мужик, мужику, вы вроде, солдат честный, порядочный. Нам ведь незачем кровушку-то лить... Разойдёмся мы своей дорогой, если вы, господин, и ваши люди, поклянётесь честью паладинов, что не расскажите никому, о том, что тут видели.
Коготь нахмурился. Руфус, увидев его реакцию, тоже.
– Для меня, это не проблема. – равнодушно поджал плечами лев. – Да вот только... – он глянул через плече. – Эти экспедиторы были товарищами некоторых из моих людей. А они молчать не станут...
– Печально это слышать. – глава напрягся.
– Не делай глупостей. – тихо оборвал его Атха, на его морде не дрогнул и мускул. – Даже я один, могу справится со всеми вами.
– Недооцениваешь ты нас, господин, прямо как те глупые церковники... – разочарованно пробурчал гемменталь, сжав кулаки, так что аж хрустнули костяшки.
– Я паладин первого круга, Атха, прозванный самим Мастером, как Стальной Коготь. – вновь оборвал его лев, демонстрируя ладонь с отличительным перстнем высшего круга. – Среди отряда есть ещё двое, тоже из первого. Нерушимый... и Звон Смерти... если эти имена тебе что-то говорят. – Руфус поперхнулся, затем побледнел, выпучив глаза от удивления. Такую карту ему крыть было нечем, но лев продолжил давить, не оставляя ему времени на раздумья. – Я всё ещё не хочу проливать кровь. Мы спешим, у нас нет ни времени, ни желания копать могилы для целой деревни... Предлагаю следующий исход. – Коготь прокашлялся и продолжил. – Вы без каких либо глупых клятв пропустите мой отряд. Мы направляется в сердце Клыков вечного Льда. Ты, мужик умный, наверняка знаешь, кто там обитает. – взгляд главы резко переменился. Его кулаки разжались, а морщины на взмокшем лбу разгладились. Атха заметил, что это произошло раньше, чем он успел закончить. – Пока мы туда доберёмся, и пока вернёмся обратно, чтобы доложить о вашем проступке, у тебя и у твоих людей будет время уйти, вместе со всеми вашими пожитками. Куда вы направитесь, мне всё равно, главное, подальше отсюда.
– Ты бессердечен, господин... – только и пробурчал Руфус в ответ. Раздумывал он не долго, лишь делая вид, что колеблется. – Ладно. Проваливайте отсюда, к чертовой матери. – он отошел в сторону, пропуская отряд и махнул рукой остальным деревенским, что бы сделали то же самое.
– Разумный выбор. – Атха приказал паладинам двигаться вперёд, не размыкая оборонительный строй. – Только не вздумайте нас преследовать.
– И мысли такой не было. – обиженно пробубнил гемменталь, всё ещё сохраняя тень добродушия в речи.