Глава 2:Первые Стадии Горя
Туманный лес – загадочный лес покрывающий почти всю территорию материков Стихийна. Даже зимой в воздухе витает туман. А по легендам, в глуши можно услышать людской плач.
Но сейчас лес стоял в тишине, слушая завывания ветра. С неба медленно кружились снежные хлопья, умирающие в тумане, не долетая до земли или застревая на тёмных кривых ветвях. Серебристый месяц одаривал подлунный мир своим сиянием, даря ему всю свою холодную ласку.
На поляне было так же тихо, как и во всём лесу, но будь тут чуткий слух лесного жителя, то он бы услышал шорохи, издаваемые телом, лежащим посреди заледенелых бурых лужиц крови.
Судя по тому, что шорохи становились громче, можно было предположить, что человек скоро проснётся. И спустя пару минут девушка вскочила, выкрикнув:
–Не-ет!...
Тело мгновенно сковало судорогой. От кончиков пальцев и до макушки прокатывались волны боли. В голове мелькали картинки недавно произошедших событий. А так ли они были? Или это всё очередной сон, как тот с Духом льда? В том сне тоже просыпалась в лесу... Но почему тогда тело так болит?
«Так, тебе надо вспомнить хоть имя или что произошло? Меня зовут Лина Рейн... Родилась и выросла в городе Песен... Мне восемнадцать лет, вроде... Отмечала с родителями и вечером вышла в горы и... И. И...»
Вдруг мысли смешались в кровавую кашу. Голова начала тяжелеть. Лина села обратно на землю и схватилась руками за волосы.
–Нет-нет... Нет, нет, нет-нет! Нет... Это всё сон... Сон... Я сплю, и сейчас меня мама разбудит, и... И всё будет хорошо, верно?? Да, да! Надо идти по тропе, как во сне! Аааааа, аааа... Речь перешла в отчаянный крик. На бедную девушку медленно наваливалось всё произошедшее, и она всё старательно отгоняла, закрыв глаза.
Почему так болит правый глаз?
Лина отцепила руку от синих волос и попыталась прикоснуться к правой глазнице. Глаз был расколот пополам, а пальцы окрасились кровью.
–Ч-что... М-моё лицо... Н-нет... Это всё неправильно!!!! – девушка закричала во всю глотку. Испуганные криком птицы, громко гогоча, взмыли в небо. С целого глаза хлынули горячие струйки слёз. Рот переполнила слюна. Лина даже не пыталась их сдержать, она просто сидела посреди леса и безудержно рыдала, смотря на собственные руки в крови.
Времени прошло много, пока Лина успокоилась. Достаточно для того, чтобы тёмное ночное небо сменилось светло-серым. Конечно, она всё ещё всхлипывала и дрожала под холодным ветром, но слёзы уже не так обильно текли.
Оглядевшись по сторонам и вздохнув, она приподнялась и пошатнулась. Тело отказывалось слушаться: голова кружилась, конечности стали ватными, а в груди вновь зародилась странная боль.
Но всё же Лина пересилила себя и шагнула. Как же тяжело.
Шаг – боль ещё больше захлестнула тело. Другой шаг – в виски стрельнуло. Третий – тело вновь начало поддаваться контролю. Четвёртый, пятый, шестой... И она, хоть и неуверенно, пошатываясь, но всё же Лина шла по тропе.
Везде стояла гробовая тишина, это странно, учитывая то, что в это время обычно ночные звери разбегались по берлогам спать, ну или хотя бы ветер шатал ветки деревьев! Но нет, ни ветра, ни зверей, ни птиц в конце концов слышно не было. И это сильно давило на и так больную голову... Словно всё разом умерло, как и что-то в душе Лины.
Снег похрустывал под ногами, будто... Кости?
«Почему именно это сравнение приходит на ум?» – мелькнула мысль в голове девушки. Холод, наверно, стоял зверский, но Лина не ощущала ничего, кроме бесконечной боли в грудной клетке. Сегодня всё казалось странным... Точно очень странный сон, который приснился на пьяную голову.
Впереди, сквозь ветви спящих зимних деревьев, стал виднеется её дом. Двухэтажный, не считая чердака, белокаменный домишко. Отец говорил, что раньше это был маленький трактир, владелец которого продал его за большие долги. Примерно через года два его и купили родители Лины, обустроили под себя и стали жить припеваючи до вчерашнего дня. А вчерашнего ли? Сколько времени прошло, пока Лина провалялась на поляне около лесной речки? Сейчас это особо не важно, но точно станет темой для размышления в скором будущем.
Оставив позади себя Туманный лес, Лина вышла в маленькую родную долину близ тумана и гор. Так как сейчас было лишь ранее утро, то и долина казалась мёртвой. Из-под снега то тут, то там выбивались длинные пожухлые и старые травинки. По левую сторону от девушки была чернеющая в потёмках гора с этим злосчастным обрывом Звездопада... Одного взгляда на него хватило, чтобы глаза вновь затянуло пеленой слёз.
Дойдя до небольшого деревянного забора, Лина остановилась и схватилась за него, в глазах темнело от таких нагрузок, ещё чуть-чуть и душа точно покинет бренное тело. Собрав последние силы, девушка прошла от калитки к двери дома, постучалась и стала ждать в надежде, что родители выйдут сейчас и всё-всё объяснят. Но дверь открывает высокий темноволосый парень в простой рубашке, с козлиной бородкой и хмурым лицом. - К-Кайл?.. - только и выдавила из себя Лина. После ноги окончательно подкосились, и мир тихо начал таять во мгле, а она на грани этого всего услышала голос брата, будто он говорил под толщей воды. Однако, что было произнесено, разобрать не удалось. Сознание окончательно угасло, как и последняя ночная зорка в светлеющем небе. Очнулась Лина в приглушённой комнате, где рядом на столике горели благовония, но запах учуять не удалось. Голова по-прежнему трещала, будто в ней сидела назойливая птица, которая так и норовит выскочить из клетки-черепа. По крайней мере тело больше не болело и не гудело. Поморщившись от яркого света, который пробивался из зашторенного окна, Лина приподнялась с койки и потянулась к правому глазу. Тут она похолодела. Пальцы, да и вообще что-то она не видела... Но и ослепнуть на глаз в привычном понимании она не ослепла. Всем, даже далёким от всяких наук, было известно, что помимо привычного окружающего мира можно видеть тонкие материи, а именно потоки магической элементальной энергии. Да, это подвластно только магам, и то только на мгновенье. Но вот глаз Лины видел тончайшие полупрозрачные нити разных цветов, и не на секунды. Он видел энергию так же, как и левый лицезрел окружающие предметы!
Всё происходящее до сих пор казалось сном. Ну не может же быть столько странностей за столь короткий промежуток времени! Все размышления пришлось отложить, ведь дверь тихонько скрипнула, и в проёме появился Кайл с Эдвардом на плече, последний, к слову, как только дверь открылась, слетел с плеча брата и приземлился рядом с хозяйкой, начиная ластиться к руке и отчаянно верещать.
Кайл же молчал. Он тяжело вздохнул и, взяв деревянный табурет, поставил его к койке и сел, смотря на Лину.
–А теперь расскажи, что произошло. – вздохнув, сказал он, смотря на неё.
На этом моменте Лине резко стало неуютно. Под пристальным взглядом Кайла казалось, будто весь мир сжимался вокруг удушающей цепью. Реальность вновь начала ускользать, и остановить её помогло щебетание Эдварда под боком. Закрыв глаза и досчитав до трёх, Лина взяла Эда, посадила его на колени и стала поглаживать тёплые пёрышки.
–М-мы взобрались на обрыв Звездочёта... – начала было она и запнулась.
Кайл не торопил, он лишь молча смотрел в сторону, потирая костяшки пальцев друг об друга.
–Я смотрела вдаль, на Ледобург... Потом повернулась, а там фигура в плаще и с мечом, я не слышала, чтобы она подошла... И – тут Лина закрыла лицо руками и содрогнулась. Перед глазами вновь вспылили воспоминания: ночь, загадочная фигура в плаще, страх на лице родителей, море крови и звук воды.
–А потом она их прикончила. – холодно ответил Кайл спустя минуту тишины. Он тяжело, устало вздохнул и потрепал по голове сестру, успокаивая её.
От его слов Лина широко распахнула глаза и ещё сильнее затряслась.
Нет-нет! Они не могли умереть! Их точно успели спасти, ведь правда? Но в глубине души она всё понимала, только принимать горькую правду наотрез отказывалась. Сладкая ложь всегда вкуснее. Тут в комнату зашёл мужчина, длинобородый и в белом одеянии. Одним словом – лекарь. Он быстро подошёл к Лине и начал осматривать, грубо поворачивая то голову, то другие конечности.
–Здорова, имеется шок, ушибов не обнаружено, единственное... Это твой странный шрам. – изрёк он наконец, закончив осмотр и сделав шаг назад.
–То есть как нет травм?! Она неделю пробыла непонятно где в Заснежень! В один из самых холодных месяцев! И тут – здорова! – вскочил Кайл и всплеснул руками.
–Неделю?.. – тихо прошептала Лина и сжала руками покрывало. Целую неделю она провалялась в лесу... А казалось, будто бы мгновенье. А как она выжила в холоде? Да и, как помнит она, одежда у неё была не в самом идеальном состоянии.
Спор Кайла с лекарем проскальзывал мимо ума Лины и ощущался как отвлекающий гул базара или раздражающий писк в ушах. Хотя писк был на самом деле. Он усиливался с каждой секундой, и в какой-то момент комната потеряла свои очертания.
«Прими силу. Прими ответственность». – прозвучало в голове вместе с продолжающимся писком. Голову рвало на части, от безысходности Лина даже схватилась за голову и попыталась сосредоточиться на чём-нибудь, чтобы отвлечься.
–...Кто знает..мо...на и у..ла их – послышался голос мужчины, словно из-за глухой каменной стены. Это её больное воображение или в реальности кто-то произнёс? И о ком голос говорит? Неужели о ней? И кого же она убить могла?..
Вдруг почудилось тёплое прикосновение к локтю. Чуть поморгав, Лина взглянула на локоть и увидела, как на неё смотрят два чёрных глаза-бусинки в оформлении ярко-рыжих пёрышек. Эдвард щёлкнул клювом и продолжил тереться головой об руку хозяйки. Улыбнувшись, Лина начала поглаживать большим пальцем его, медленно успокаиваясь. Комната вновь стала чёткой, из зашторенного окна по-прежнему пробивался тусклый солнечный свет, а около кровати стоял крайне недовольный Кайл. Лекарь, видимо, ушёл. Оно и понятно, пациентов много, а лекарей в городе не хватает.
–Пошли домой, раз здорова. Тебе нужно отдохнуть. – первым нарушил тишину Кайл и быстро вышел из комнаты, даже не дожидаясь Лины.
Пребывая в туманном состоянии, она встала с койки и пошатнулась. На удивление тело было лёгким и не управляемым. Посадив Эдварда на предплечье, Лине пришлось идти будто младенцу, который только-только учится стоять на ногах и ходить.
Улица была залита солнечным светом, несмотря на сильный мороз и снегопад. Город шумел и бурлил обыденной дневной жизнью. Так как было чуть за полдень, детишки бежали со школы гулять и громко хохотали. Редкие взрослые прохаживались вдоль домов, переговариваясь каждый о своих планах на вечер. А по широкой части дороги разъезжали телеги с товарами, кучера которых хмурились и стряхивали с себя снег и лишь подгоняли лошадей.
С торговой площади сюда доносились звуки музыки, наверно, это очередные музыканты приехали одарить город своим новым шедевром. Городские власти всегда были лояльны к ним. Как-никак город являлся Городом Песен! Именно здесь проходили самые первые концерты и выступления многих знаменитых певцов Стихиийна, здесь проходят фестивали музыки и поэзии, а каждый день горожане просыпаются, живут и засыпают с музыкой.
Но ни погода, ни музыка не нравились Лине. От солнца она зажмурилась и помахала головой, а от музыки тошнило, сейчас казалось, что мелодия была слишком весёлой для морального состояния девушки.
Открыв наконец глаза, Лина посмотрела на брата и, кивнув, пошла за ним в сторону своего дома. По пути она ловила на себе косые взгляды прохожих, от чего становилось крайне неуютно.
–Чего они так на меня пялятся? Будто я натворила чего-то... – спросила Лина у Кайла, съежившись от очередного непрошеного внимания со стороны прохожего.
–Тебя неделю не было, произошла трагедия к тому же. Мало ли чего они надумали себе, не забивай себе голову. – Безразлично ответил он, продолжая идти. От него прям и исходило недовольство, но он, как обычно его скрыл.
По правде сказать, отношения между Линой и её братом были странными. В детстве они игрались вместе, но потом стена между ними начала расти по мере их взросления. Сначала Лина не понимала, почему так происходит, но мать объяснила, что у них разница в возрасте большая и Кайлу попросту неинтересно с ней. Это было обидно с одной стороны, а с другой она его понимала. Потом он уехал в столицу учиться в Академии торговли, чтобы стать полноправным наследником отца, тогда и общение с Кайлом происходило лишь тогда, когда он приезжал. Лина не стала ему навязываться и писать письма, она смирилась и делала вид, что ей хватает общения в моменты, когда Кайл гостевал с женой у них.
Погрузившись в раздумья, Лина и не заметила, как они подошли к дому. Дверь открыла Эмилия – жена Кайла, миловидная, стройненькая, светловолосая эльфийка.
–Ох, Линушка! Горе же ты наше, проходите, я только что приготовила обед. – сказала она, увидев Лину. На ней был белый фартук, а длинные пшеничные волосы,обычно распущенные или заплетённые в косу, были собраны в пучок.
Оглянувшись на брата, Лина прошла в дом. Неприятное ощущение в душе возникало при виде гостиной. Вроде ничего и не изменилось, всё такой же дорогой кожаный диван с искуссным серым ковром, дубовые стеллажи с книгами и в правом углу отцовское место, где он обычно разбирал бумаги из гильдии торговцев. Однако чувствовалась некая пустота, что больше отец не будет ворчать на незнакомых Лине людей, что мама больше не позовёт к себе, чтобы рассказать очередную ледобургскую легенду или сплетню.
–Садись-садись, тебе нужно поесть после таких переживаний. – сказала Эми, усаживая Лину за обеденный стол.
На тарелке был суп из речной рыбы с грибами щитовниками. Жидкость была бледно-желтоватой с кусочками моркови, картофеля и синих грибов. Аппетита это в Лине не пробудило; она, вздохнув и посадив Эдварда на спинку рядом стоящего стула, взяла в руки ложку супа и, поднеся ко рту, проглотила. Сначала ничего странного не было, однако через секунды три по груди, в районе сердца, разлился странный липкий холод. Это было похоже на изжогу, на глаза моментально навернулись слёзы, а в голове вновь появился мерзкий писк, но в этот раз к нему прибавился шёпот чьих-то голосов.
–С тобой всё хорошо? – сказали Кайл и Эми одновременно.
Тряхнув головой и зажмурившись на секунду, Лина выдавила из себя:
–Да-Да... Всё хорошо.
Похоже, её словам Эмилия не поверила, но сделала вид, будто приняла их. Она ещё пару секунд смотрела на Лину, а после повернулась к мужу и начала что-то рассказывать. Кайл ухмылялся, смотря на жену. Удивительно, как холодный и суровый парень сошёлся с мягкой и добродушной Эмилией. Но жили они душа в душу, прям как родители в детстве Лины...
Последняя мысль вновь вызвала слёзы, омрачать такую любовно-милую картину не хотелось, поэтому она вновь хлебнула ложку супа, однако снова повторилось то странное ощущение липкого холода в груди, отчего Лина закашлялась.
–Всё точно хорошо? Может, тебе отвар дать? – мгновенно встрепенулась Эмили.
–Нет-нет, не нужно. Я просто не голодна! – замахала руками Лина.
–Нужно поесть... Ты неделю прошаталась без нормальной еды, и чтобы нормально восстановиться, тебе нужно нормально питаться. Я тебе это как дочь лекаря говорю, – попыталась убедить девушку Эмилия.
Но Лина настояла на своём, она встала из-за стола и направилась к себе в комнату. Щёлкнув клювом, Эд сорвался с места и сел на плечо хозяйки, задев длинные волосы. Но боли, как обычно, Лина не почувствовала, в душе вообще пропало всё, даже недавнее ощущение.
Как только дверь в комнату закрылась, девушка издала стон и рухнула на кровать, примяв пару перьев феникса. На что Эдвард живо отреагировал и клюнул Лину в макушку, однако ей было всё равно. Она уткнулась лицом в подушку и медленно стала погружаться в пучину темноты своего разума.
Проснулась она уже под вечер, когда луна посылала на землю свои тусклые серебряные лучи. Протерев глаза порванным рукавом, она огляделась и прислушалась. Вокруг темно и тихо, из всего бардака в комнате выделялся лишь спящий на жёрдочке Эдвард.
«Глубокая ночь. Сколько это я проспала?» – подумала Лина, вставая с кровати. Удивительная лёгкость тела никуда не ушла. Поморгав пару раз, она вышла из комнаты в тёмный коридор.
–Кайл? Эмили? – позвала она. Но никто не ответил, а коридор удивительно удлинился в темноту.
Собравшись с силами, Лина зашагала по коридору в надежде спуститься на первый этаж в гостиную. Но чем дальше шла Лина, тем длиннее был коридор, который постепенно превращался в один из туннелей подземелий, в которые она лазила с друзьями забавы ради. На стенах вместо привычных натюрмортов появились непонятные фрески и факела, горящие синим пламенем. Шаги о деревянный пол сменились эхом шага об обтёсанные камни. Чем дальше вперёд, тем больше трещин появлялось вокруг.
«Народ мертв!» – прозвучало вдруг эхо впереди.
–Какой народ, вы о чём? – крикнула в ответ Лина в тьму.
«Она убила всех! Осталась лишь одна капля из целого моря», – вновь послышалось эхо
–Кто убил? Вы о чём вообще?! Какая капля? – разозлилась она.
Что за чертовщина тут происходит. Где она ходит, как тут оказалась? Ответа не было, Лина лишь продолжила идти в темноте, освещаемой магическими факелами. Понемногу, в ходе размышлений, до неё начало доходить, о чём говорило эхо – история Ледобурга, странная смерть всего народа, произошедшая полвека назад. Многие люди из гильдии исследователей пытались проникнуть хотя бы на территорию ближайшего города. Но никому это не удавалось, то погода портилась, то северные волки нападали на экспедиции. Поэтому смерть Ледобургской империи объяснили сухим «Нападение бездны на источники магии, вследствие чего был вызван катаклизм, который убил всех». Удивительно, как все стали игнорировать и резкие смерти ледобуржцев и магов воды за пределами империи. Но Лине было мягко плевать... У неё была своя жизнь, свои мечты. Какая ей разница, что случилось с соседней страной, пусть даже её мать выходец этой страны.
–Какое мне дело до каких-то мёртвых?! Оставьте меня в покое! – крикнула она в темноту и начала осматриваться.
«Она убила и твою семью. Мы хотим мести! Мести, мести, мести!» – загалдели голоса, но источников их видно не было. Галдели так громко, что Лине пришлось закрыть уши, чтобы не оглохнуть.
Вдруг её лица что-то коснулось, она отшатнулась и распахнула глаза. Руки, десятки рук тянулись к ней из тени. Поистине страшное зрелище. Вскрикнув, Лина повернулась спиной к ним и побежала что есть силы подальше. Но, по иронии судьбы, в момент она споткнулась и полетела в неожиданно раскрывшуюся под ногами дыру с ярким светом. Задыхаясь, она задёргалась и... Проснулась. На лицо падали лучи солнца, а под боком тихо спал Эдвард. Это лишь сон или, скорее сказать, наваждение.