Глава 3: Обвинение и видения
"Сон... это был всего лишь сон, ведь так?" – подумала Лина, всё ещё сидя на кровати и оглядываясь. –"Значит, родители живы!"
Эта мысль неожиданно придала сил. Вскочив с мягкой постели, Лина силой толкнула дверь своей комнаты и подскочила к родительской спальне напротив. Дверь с табличкой «Спальня господ», как пафосно, отец такое любил, любил хвастаться своим положением, состоянием и тем, какая у него замечательная семья. Девушка с воодушевлением взялась за ручку и открыла дверь, в радостной надежде найти спящих родителей. Лина всунула голову и... разочарование и боль нахлынули на неё, будто огромная морская волна сметает под себя города и всё на пути...
Кровать была пустая, аккуратно заправлена и холодная на вид. С потухшими глазами Лина вошла в комнату. Стены, обитые дубовыми досками, большая удобная кровать, над которой висит семейный портрет... Счастливая мама с отцом. А рядом стояла маленькая она и подросток Кайл, всё такой же хмурый чёрноволосый, на голове был хохол, который напоминал плавник рыбы, поэтому-то Лина и дразнила его вечно карасём, удивительно, как это прозвище было созвучно со вторым именем Крас.
"Красик-Карасик! – всегда восклицала она, чтобы раздразнить и вывести брата на хоть какие-то эмоции."
Лина улыбнулась мыслям. Какое было прекрасное время, жаль, что оно закончилось.
Взгляд снова упал на мать. Шарлотта Рейн, в прошлом Сириенс. Все всегда говорили, что Лина похожа на неё, как две капли воды, но это была лишь особенность родственников со стороны мамы, все женщины были похожи так или иначе. И вот сейчас... Синие короткие кучерявые волосы спадали на бледное лицо, почти без морщин, бордовые губы были растянуты в очаровательной улыбке и глаза... Такие родные, глубокие, в которых был страх и скорбь. Стоп, что? Лина шарахнулась, раньше казалось, что отражались в глазах мамы лишь ласка и любовь, но только сейчас они казались несколько печальными. Неужто она никогда не замечала этого?
Грусть накатила вновь, мир держался из последних сил. Чтобы отвлечься, Лина перевела взгляд на письменный стол около окна. Стол был тоже пуст, как и всё в комнате! Однако из-за темноты Лина не сразу приметила аккуратно лежавшую старую брошь. Она подошла и взяла в руки вещичку. Брошь в виде серебряной, сильно поцарапанной восьмиконечной звезды, вертикальные и горизонтальные лучи самые длинные, диагональные же – покороче, в середине звезды был прикреплён крупный овальный сапфир.
Девушка продолжала смотреть на брошь, а мысли улетели далеко-далеко...
...Она открыла глаза и оглянулась. Стены из грубого камня возвышались ввысь, метров на 10. Стояла она в длинном зале какого-то замка, где скопилось большое количество людей. С больших окон лился яркий белый свет, в лучах которого купались нежные бабочки, порхающие над головами. Впереди, на трибуне, ходил туда-сюда высокий человек, одетый в железные латы, без шлема и с голубым потрёпанным плащём.
–Рад вам сообщить, дорогие граждане! По прошедшему опросу был выявлен окончательный вариант символа империи Ледобургской, а именно восьмиконечная звезда, символизирующая нас с вами – разумных существ! – воскликнул он, радостно всплеснув руками.
Все захлопали и радостно выкрикивали какие-то слова, а Она ничего не понимала и удивлённо озиралась. Как вдруг к плечу кто-то прикоснулся и она обернулась...
–Думаю, мама бы хотела, чтобы ты её носила. Помнишь, как она тебе это говорила? – сказал Кайл, поглаживая сестру по плечу, глядел он по-прежнему холодно, только вот теперь во взгляде можно было мельком увидеть сочувствие.
Лина ничего не ответила, она поморгала и вновь перевела взгляд на брошь. Словно маленький ребёнок, который нашёл забавную игрушку, она по-разному наклоняла ладони, чтобы в сапфире играли озорные лучики света. Параллельно она обдумывала, что это за странное наваждение было только что.
–Пошли, нужно кое-куда сходить, потом позавтракаешь, – не отвлекая её, сказал Кайл и вышел из спальни.
Положив в карман юбки брошку, Лина вышла из спальни, тихо заперев дверь. Душу рвало на части, будто голодный волк раскусывал и обгладывал долгожданную жертву. Постояв так чуть-чуть, она отлипла от стены и пошла уже по-настоящему коридору к лестнице, чтобы спуститься. В мгновение на плечо опустилась тёплая солнечная тушка Эдварда. Он тихо свистнул и щёлкнул клювом. Лина слабо улыбнулась и потянула руку, дабы погладить птицу.
–Доброе утро, Лучик, – тихо прошептала она, прижимаясь к нему головой.
Спустившись в гостиную, Лина обнаружила там Кайла и Эми, они тихо переговаривались и лица их были мрачнее ночи зимней. Заметив её, они прекратили говорить и вышли из дома, маня её рукой.
Толстый колючий снежный покров надёжно покрывал спящую землю собой. Морозный ветер завывал над ухом свои унылые песни, и лес по сторонам тропы шумел под его безжалостным гнётом. Хмурое небо сейчас слабо дарило свет больному миру. Что же ещё сказать, заснежень готовится передать свои полномочия следующему, более злому, месяцу – метельнию.
Путь их был долгий, идти по ещё нерасчищенной торговыми повозками тропе было крайне сложно. Ноги то и дело проваливались и тонули в снежной трясине.
Рядом с ними шёл ещё один странный человек. Всё тело было облачено в чёрные одеяния, на поясе висел кривой ритуальный нож. Лина была уверена в этом, в школе, которую она закончила полгода назад, она тысячу раз видела его, во время ритуальных занятий. В руке человека был весь рассохшийся деревянный посох, на вершине которого был прикреплён ярко-алый кристалл. Еле видное лицо, обрамлённое в меховой капюшон, было исполосано толстыми и грубыми шрамами.
"Некромант! Зачем?! – поняла наконец Лина с ужасом в глазах и перевела взгляд на брата, шедшего по левую сторону от неё и помогающего своей жене.
И вот они пришли. Кайл подошёл к чёрным резным воротам места вечного упокоения душ... Кладбище, от одной мысли, Лина замирала, а в уголках глаз скопились предательские ледяные хрусталики слёз. Замок легко упал в руки брату, он с мерзким скрипом, который заставлял корёжиться тело, открыл ворота и шагнул на заснеженную узкую улочку кладбища. Все остальные последовали за ним.
Лине становилось дурно, сам воздух стал сжиматься и давить на её грудь, зарождая там тупую боль. Куда ни взглянешь – везде знаки Духов, бюсты умерших, смотрящих прямо в твою душу своими мёртвыми каменными глазами. Дрожь по телу пробежала, и Лина, чтобы всего этого не видеть, зажмурила глаза. Но и это не помогло, правый глаз не видел-то по привычному, из-за чего девушка начала видеть тонкие нити магии, очертания призраков и заключённых в цепи заклятия Неупокоенных, кои заполонили земли Королевства. Это всё ещё больше надавило на голову и Лине вновь послышался шёпот.
Однако и этого было мало, Духам, вскоре Лина увидела то, что окончательно разрушило все её надежды. На маленьком клочке заснеженной земли, обнесённой чёрным металлическим забором, точно клеткой, возвышалась могильная плита, во главе её были две статуи в половину человеческого роста – родители. Ледяные слёзы, сопли и слюна тотчас полились из глаз, носа и рта. Мир поплыл, точно ручьи в Оттель.
Родителей больше нет, нет теперь прежней жизни. В груди словно сорвался последний замочек и прямиком в бездну упали все воспоминания и чувства, связанные с самыми родными и любимыми людьми.
"Их больше нет, их больше не будет рядом. Не будет теперь тебе и ласкового прикосновения маменьки, и тёплой речи папеньки." – стучало монотонным молоточком в голове. Лина изошлась в рыданьях, к ней подошла Эмилия и приобняла её, успокаивая и поглаживая по спине. Мужчины же не обратили никакого внимания. Некромант расчистил снег с могильной плиты и начал чертить древесным углём руны звёзд. Потом взял ритуальный нож и проткнул свой палец, капнув кровью в середину написанных символов, и начал читать на языке тёмных заклятье упокоения. Стандартное колдовство в нынешнее время, когда скоплений смерти, которые поднимают ополчения мертвяков, становится всё больше с каждым годом.
Лина смотрела мёртвенным взглядом в пустоту. Внезапно что-то щёлкнуло в голове. Девушка резко выбралась из объятий Эмилии, да так, что Эдварду пришлось слететь с плеча и сесть на перекошенный деревянный заборчик, обносивший соседние могилы.
–Так нельзя! Маму надо было хоронить по обряду Ледобурга! – закричала она и бросилась на некроманта.
Молниеносно среагировал Кайл, он схватил сестру за руку и швырнул на припорошенную снегом лавку и положил руки ей на плечи, начиная трясти.
–В себя-то приди! Какой к бездне Ледобург?! К чему он тут? – тряс он её, пока Лина заливалась слезами.
–Все бабы одни, выжимают из ума, как только жалкая душонка покидает мир, – с некоторым презрением сказал Некромант, вешая нож на пояс.
–Не смейте так с моей сестрой, она вам не обычная простачка! – огрызнулся Кайл, поглаживая сестру по волосам. –Я вам заплатил, господин? Заплатил, а теперь убирайтесь с глаз долой.
Мужчина лишь равнодушно пожал плечами и, натянув капюшон на голову, пошёл прочь с кладбища.
Вздохнув, Кайл приобнял всё ещё плачущую Лину, поглаживая по голове. Теперь они сироты. И если за себя Кайл не волновался: он давно устроил свою жизнь, закончил академию торговли, там же и работал, женился, к тому же после смерти отца ему перешло его дело по продаже антикварных вещей. А вот Лина: как же будет она? В академию не успела поступить, как желали родители, замуж не вышла... Нет у неё будущего...
Деньги, которые завещали родители, не вечны, так что теперь ему надо обеспечивать её? Кайл тряхнул головой. "Нет, сейчас это неважно", – подумал он, беря за руку Лину и таща её прочь. Рядом с ним пошла Эми с фениксом на руке.
... Морская серо-бирюзовая вода пенилась и бурлила на жемчужные берега, пока высоко в тусклых облаках летали белоснежные чайки, противно переговариваясь между собой. Ветер дул с моря, принося приятный соленоватый запах.
На песчаном берегу, вокруг простенькой деревянной лодки, собралась толпа людей, которые безудержно рыдали, склонившись над ней, будто над колыбельной ребёнка.
Она, моргнув, подошла к ним и заглянула в лодку. В ней лежала бледная, обескровленная молодая девушка, облачённая в белое одеяние - символ невинности и нежности. Чёрные волосы аккуратно расчёсаны и заплетены в косы. Серые глаза с бесконечной болью рассеянно смотрят в небо.
–Бедная моя доченька! – воскликнула внезапно старушка, облачённая в грубую меховую куртку. – Не успела даже пожить, как твари загрызли!
Поднялся вой, старуха рухнула на песок и закрыла лицо своими морщинистыми руками. От такой картины у неё защемило в груди. У этой незнакомой девушки нет теперь ничего... Но всё же, что-то их с ней роднило, какое-то странное чувство...
Пока она размышляла, лодку вытянули на воду и толкнули от берега, в царство вечного спокойствия. Деревянный гроб удалялся к горизонту в последний путь. Плыл, однако, недолго, спустя пару мгновений большая волна лизнула чёрное пятно и проглотила не подавившись. Оставалось только смотреть вдаль, где секунду назад было погребено тело, по всем старинным обычиям...
–Лина, реальность вызывает Лии-ну! – кто-то отчаянно звал её.
Она вздрогнула и повернулась на источник голоса. Им оказалась Кейт, которая с беспокойством смотрела на неё.
–Всё в порядке?
–Я? Аэ, да... да в порядке, в полном. – сказала, заминаясь Лина, всё ещё активно моргая. Что это за видения? Она сходит с ума?
Кейт резко притянула подругу в объятья, всхлипывая.
–Дура ты! Родители погибли, а ты "нормально", тьфу на тебя! – передразнила она, смотря на заторможенное состояние Лины.
Только сейчас Лина поняла, что они сидели в миленькой таверне мисс Аппер. В светлом небольшом помещении было полным-полно людей, которые что-то обсуждали и поглядывали на них.
–Ну чего ты опять замолчала? Поешь хоть! Смотри, твой любимый пирог из жалейки, редкость здесь между прочим! – с отчаянием пыталась развеселить Кейт, придвигая ей тарелку с кусочком пирога.
"Жалейка, жалейка. Пожалей-ка меня." – вспомнила вдруг Лина дразнилку из детства. Она взяла в руку десертную вилку и, отломав кусочек, наколов его, положила его в рот. Обычно сладкий пирог с приятным кисловатым привкусом цитруса, сейчас во рту был безвкусной массой. С силой Лина проглотила пирог, и вновь в груди появилось странное холодное жжение, отчего пришлось зажмуриться и оттолкнуть тарелку от себя.
–Не хочу... Если ты хочешь, можешь съесть. – тихо ответила Лина.
–Ну ладно. – коротко ответила Кейт.
Между ними повисло неловкое молчание, которое сильно давило на бедную головушку Лины, и чтобы хоть как-то расслабиться, взгляд падает на подругу рядом. Чуть загорелая кожа, что была не свойственна выходцам из Люцисса, где солнце вечно скрыто за хмурыми тучами; каштановые волнистые, прямо как у неё самой, волосы. Руки, что теребили вилку, покрылись мелкими белыми шрамами, скорее всего, Кейт обзавелась ими на занятиях в академии Некромантов. Интересно, чем же они там занимаются? По правде, подруге подходила эта работёнка, по крайней мере так думалось Лине. Тёмными делишками она всегда занималась, с самого детства.
–Как ты будешь праздновать день нового года и Тысячелетия? – вдруг сказала Кейт, доев несчастный пирог.
–Не знаю... Никак, наверно, ничего не хочу... Хотя, наверно, Карась и Эми что-то придумают. – пожала плечами Лина. Мысли в последние два дня вообще были не о предстоящем празднике, а о том, как бы не сойти с ума и понять, как дальше жить.
–Ой, отлично! Не хочешь сходить после праздничного ужина к сцене? Там будут танцы и много приезжих парней, – на последнем предложении она сделала акцент.
Сначала Лина ничегошеньки не поняла, но потом всё-таки дошло. До смерти родителей она часто флиртовала, перечила и крутила вокруг пальца парней, что не было принято в обществе. Женщина должна быть скромной и немногословной на публике.
Такое поведение Лине было абсолютно не присуще. Когда она была чуть помладше, то частенько дралась с мальчишками в школе за свою честь. Родители не ругали, отчего в Лине возросло чувство превосходства над парнями, под рукой всегда был русалочий дар одурманить разум. Что же сейчас, её не интересовали все эти любовные похождения, но потанцевать стоило бы. Отвлечься от всего этого.
–Я согласна, – наконец изрекла Лина немного воодушевившись.
–Замечательно, буду с нетерпением предвкушать нашу с тобой гулянку – улыбнулась Кейт, приобнимая подругу.
За три дня город сильно преобразился. Даже несмотря на недавнюю трагедию, горожане украсили свои дома горящими магическими свечами, веточками сосны, имитацией драгоценных камней из цветных стёклышек, статуэток из льда и маленькими вертушками, напоминающими лопасти ветряных мельниц. Для неведающих может показаться: что за околесица? Но все эти, на первый взгляд, неподходящие вещи имели смысл, каждый элемент символизировал силу каждого из 5 духов, что сотворили мир. Иногда люди добавляли черепа воронов, что олицетворяли Тьму. Так украшали дома в Стихийне, в стране содружества всех народов. Всё почти было готово к празднику.
Все три дня Лина старалась не выходить из своей комнаты, вся эта предпраздничная суета стояла ей поперёк горла. Поэтому она просто сидела на подоконнике и смотрела на медленно падающие хлопья снега на хмурый серый и скучный городок. Некое подобие умиротворения было сейчас на душе. Солнце всё пыталось справиться с облаками и снегом, чтобы согреть землю, но ничего не выходило.
Под боком недовольно свистнул Эдвард. Он выполз из-под шали, что была накинута на колени девушки, и смотрел на неё чёрными глазками.
–Прости, я опять тебя придавила рукой? – произнесла она и погладила его пальцем по клюву.
Феникс ещё раз свистнул и прикрыл глазки и затих. Удивительные эти птицы-фениксы, умные и понимающие. А Эдвард ещё и помогал всегда, крутился под боком и приносил всякие нужные вещички.
Лина улыбнулась и чмокнула птицу, как вдруг дверь тихо открылась. Из щели показалась светлая макушка Эми.
–Линушка, ты не могла бы сходить на базар и купить картофеля? Я так забегалась вчера, что совсем забыла про него! – воскликнула эльфийка.
–Могу, дай мне немного времени, я соберусь, – ответила Лина, слезая с деревянного подоконника.
Эми уже ушла, а она лишь окинула взглядом комнату в поисках наплечного мешочка. В комнате до сих пор царил хаос беспорядка. Закатив глаза, Лина подумала, что убираться вообще нет сил. Лина наконец-то нашла мешок и закинула на плечо, а на другое – посадила Эдварда. Да, даже переодеваться она не будет. А зачем? Накинет плащ и пойдёт. Холод-то она перестала ощущать, если по правде, то вообще многое перестала чувствовать, но сейчас Лину это лишь слегка озадачивало. Наступило временное равнодушие, насколько долго оно продлится?
Выйдя из дома, она размеренным шагом пошла к центру города. Дом находился почти за городом, поэтому идти предстояло довольно долго. По пути встречались весёлые люди, которые легко общались друг с другом, шутили. Однако, как только она проходила мимо них, они затихали и недобро перешёптывались, тыкая пальцем на её уродский шрам на правом глазу.
"Пропадите вы пропадом, твари! Шарахаетесь, будто я – бешеный неупокоенный" – злобно подумала Лина, всё больше хмурясь и кутаясь в капюшон плаща, чтобы спрятать шрам.
Каменные домики выглядывали сквозь лёгкую метелицу. От снега, который засыпался в глаза, будто пытаясь скрыть все грехи и пороки больного мира.
На торговой улице, как всегда, было оживлённо. Все закупаются на вечерние ужины. Толпы людей стояли и перекрикивались около деревянных прилавков. Куда ни взглянешь – везде галдёж и споры, кому нужнее тот или иной товар, какая цена уместна, а где - несправедливо высокая. Торговцам же и в радость всё это – поднимут цену до небес и веселятся прибыли. На уступки они, конечно, идут, но берут обычную цену за товар, до подъема. По крайней мере, так делал отец.
Лина, словно хищная ласка, протиснулась средь народа и под недовольные возгласы произнесла елейным голосом смугловатому торговцу:
–Приветствую, господин, не могли бы вы дать мне килограмм вооон того картофеля. Ах, да! Вы же не будете сдирать с бедной девушки последнее?
После она мило улыбнулась, надеясь задобрить мужчину. Но, видимо, ничего не получилось. Мужчина, в ответ на её улыбку, скривился и фыркнул. Он молча отобрал в протянутый Линой наплечный мешок крупную картошку и поставил на прилавок.
–С вас 1 злотая, 5 сребряков и 50 медняков, – пробурчал торговец.
Лина смутилась, странно, что он отреагировал, будто увидел не обычную красивую девушку, а какого-то вурдалака с разодранной мордой. Но сильно развить мысль ей не дали. Женщины сзади начали бунтовать, чего так долго. Цокнув языком, Лина сначала расплатилась, а после, придерживая Эдварда за брюшко рукой, с удивительной лёгкостью потащила мешок обратно домой.
Зайдя в дом, Лина скинула мешок на пол и крикнула:
–Карась, а Карась! Забери мешок, я тащить его больше не собираюсь!
С кухни послышалось недовольное бурчание брата. Но её это не волновало, она разулась, повесила плащ и, порхая, пошла в свою комнату.
–А помочь готовить? – послышался голос Кайла ей вслед.
–Не хочууу – отозвалась она и быстро поднялась на второй этаж в свою комнату.
Там-то она и просидела до самой глубокой ночи.
Стемнело за окном быстро, тёплые огоньки-зорки домов пробивались сквозь белые рваные кусочки снега, который валился прямой стеной с неба. В чёрное бездонное небо то и дело поднимались разноцветные магические стрелы, которые по достижении определённой высоты рассыпались на сотни искр, отчего дети в округе вопили от радости. За всем этим из окна своей комнаты наблюдала Лина. Раньше она тоже с восторгом кружилась на улице, задрав голову повыше. Сейчас никакого настроения веселиться не было. Она даже не ответила на приглашение брата к столу, сказала, что не хочет и поела в таверне. Ложь, наглая ложь. Она не ела вообще, потому что не было голода, а при приёме пищи в груди скрёбся мёртвенный холод, будто она проглотила мертвеца с туманом кладбища. Настаивать тогда Кайл не стал, просто оставил на письменном столе общий с Эмилией подарок – традиционную заколку Края ветров. Она представляла собой чёрную, плоскую железную палочку с заострённым концом и длиною от кончика среднего пальца и до запястья. На конце заколки был круглый прозрачный камешек.
"Такой и убить можно" – подумала Лина, взглянув впервые на подарок.
Но как она обрадовалась подарку, так и чувство вины накатило лавиной. Брат тогда отмахнулся, сказал, что ему ничего не нужно и только потрепал её по голове. Однако Лине было стыдно, но поделать ничего не могла. В голову нарочно не приходит мысль, что ему подарить.
Грустно, стыдно и противно от самой себя. Эгоистичная дура, совсем забыла про подарок, а ведь родителям она знала, что подарить. Если б они были живы... живы... она бы купила сегодня маме – то платье, что она давно хотела, а отцу – часы, старые карманные у него перестали идти. Теперь же им ничего не нужно, ни одежда, ни часы, и так на душе стало горько, что захотелось удавиться прямо сейчас. Но мысли прервал стук в дверь, через мгновение в проём втиснулась каштановая макушка Кейт.
–Хваааатит тут чахнуть, дорогуша. Пошли на бал! Принцы и герцоги зовут! – усмехнулась она, оглядывая Лину. –Ты только, приоденься, а то негоже в таком виде появляться.
–Дай мне минуту. – ответила Лина, сползая с подоконника и подходя к шкафу.
Кейт ушла, а девушка открыла в глубине полки искусно вышитое белое мамино платье. Погладив его рукой, Лина вспоминала, как в далёком детстве мама ходила в нём на прогулки с отцом. Тогда она всегда светилась от счастья, а на округлом лице, около краешек губ, можно было заметить ямочки. Тряхнув головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания, Лина стала переодеваться, но перед этим накинув на голову Эдварда тряпку, чтоб не подглядывал.
Его, кстати, брать Лина не решилась. Оставила его дальше спать на жёрдочке над столом. Чмокнув птицу на прощанье, Лина мигом выбежала из дома, догоняя подругу.
Перед просторной сценой собралась целая туча молодых людей, многие стояли парочками и перешёптывались друг с другом, глупо улыбаясь. На сцене играли музыканты из Земно-тауна. Остроухие блондины, вот только слишком толстые для эльфов, которых Лина привыкла видеть. Играли они весёлую, задорную песню, от которой многие соединялись в пары и начинали танцевать.
Лина бы и сама не прочь потанцевать, она это дело просто обожала, не зря же она собиралась стать актрисой-танцовщицей в столичном театре.
Закатив глаза, Лина скрестила руки на груди.
–Ну-с, где же наши принцы, герцоги и кавалеры? – спросила она, усмехаясь, склонив голову в сторону Кейт.
–Сейчас подойдут, нетерпеливая какая. – хихикнула Брайнат.
–Конечно, нетерпеливая, хочется отвлечься от всего этого. – отмахнулась Лина.
И как говорила Кейт, через секунду к ним подошёл молодой парень с тёмно-рыжей шевелюрой. Он был хорош, смуглая кожа, на которой виднелись белые шрамы, уж точно он огнерец. Одет был в тёмный тёплый жакет и брюки с берцами.
–Позволь пригласить тебя на танец. – низким басом сказал парень, обращаясь к подруге.
–Амин! И ты тут? Удивительно. – воскликнула Кейт. –Лина, знакомься, мой однокурсник Амин, правда он учится на пожарного.
–Да-да, приятно познакомиться, так что насчёт танца?
Лина лишь кивнула, не понравилось ей, как новый знакомый посмотрел на неё, во взгляде читалась ненависть. Нет, скорее всего она опять надумывает.
–О, конечно, я согласна. – улыбнулась Кейт, беря за руку Амина, который в мгновение ока увёл девушку в толпу.
Вот и осталась она снова одна. Скрестив руки на груди, Лина чуточку постояла, подумала и решила взять дело в свои руки. Поправив кудрявые волосы цвета морских волн, она подошла к симпатичным одиноким молодым людям и сказала, мило улыбнувшись:
–Симпатичные ребята, не хотите потанцевать?
Ныне весёлые парни мигом переглянулись и рассмеялись пуще прежнего. От чего Лина поёжилась.
–Нет, с тобой не хотим. Мало ли ты и нас разорвёшь, как и чету Рейн, – раздалась насмешка от парня повыше.
Лина тут же переменилась. Сдвинув брови к переносице, она поджала губы.
–Я не убийца! – выпалила она.
–Не убийца бла-бла-бла, – передразнил второй. – Убила как пить дать! Денежек захотела?
–Захотела! У русалок это в крови! Коварные, алчные, жадные твари, незаслуживающие мир духов видеть! – снова перехватил инициативу первый.
–Хватит! Довольно разглагольствий! – закричала Лина, закрыв уши руками. Нет, нет, она не убийца. Она – тоже жертва!
–Иди отсюда, таким тварям как тебе – гнить только в темницах.
–Убийца, убийца! – улюлюкал второй парниша.
Лина всхлипнула. Казалось, всё затихло и стало смотреть на неё одну испепеляющим взглядом. Мир остановился, сейчас Лина вертела головой и везде цепляющие взгляды, в которых читалось лишь бесконечное осуждение и ненависть.
"Убийца, убийца, у-б-и-й-ц-а" слышалось отовсюду.
Лина не выдержала, закричала что есть силы и побежала подальше от площади, бежала не оглядываясь, пока городские звуки не сменились на ночные звуки леса. Она оглянулась и увидела только темнеющие силуэты мёртвых деревьев, хрустящий снег и сребристый блин луны на чёрном море неба.