Единственная из Воды

   Жизнь вновь приобрела краски, хоть и тусклые. Пускай весь город ненавидит её, пускай никто общаться не хочет с ней. Теперь, когда у неё появился новый Эдвард, все проблемы кажутся не столь  важными. Он один заменил ей всё окружение, он заменил ей самое горячее ласковое солнце.

  Первые омертвевшие листья отрывались от своих деревьев и медленно оседали на остывающую землю, где их подхватывал холодный ветер, закручивая в быстром танце осени. Лес за окном гостиной с каждым днём всё больше погружался в сон.

   Осень Лина любила, особенно позднюю. Когда с утра жухлую траву чуть подморозил ночной холод, отчего дышать становилось необычайно легко, и под ногами приятно шуршит грязная листва. Кругом лужи-зеркала, которые отражают сероватое небо. А солнце, если и светит, то лишь окрашивает всё в жёлтый цвет, а не испепеляет тебя, как летом.

  Лина стояла около распахнутого окна. Ветер мягко перебирал её распущенные волосы. В коем-то веке она их расчесала, точнее это сделал Эдвард, а Лина не сильно сопротивлялась. Неумелые и робкие движения его рук  вызывали лёгкую улыбку даже сейчас. Постукивая по дереву подоконника пальцами, она всё прокручивала и прокручивала в голове ту роковую ночь и её последствия.

   Долго же Лина пыталась разговорить его с того момента. Эдвард всё отнекивался и говорил, мол, не столь важно, что было в прошлом. В итоге Лина получила желаемое, и Эд крайне паршиво, запинаясь и картавя, но рассказал, что когда он её нашёл, то её душа уже начала затухать. Он перепугался до чёртиков, и чтобы спасти Лину, он не придумал ничего лучше, как объединить её душу со своей, насильно вдохнуть в неё искру жизни. Собственно поэтому его оперение теперь имело синий отблеск, а волосы в человеческом виде местами приобрели такой же цвет, как и у самой Лины.

  Тот сон... Призраки пришли тогда забрать её с собой, она могла умереть, но Эдвард не позволил. Ритмичный стук по дереву, мысли скачущие в такт. Смерть снова её обошла, и в этот раз она принесла облегчение, но вместе с этим и непонимание, как жить дальше. Переехать? Её дурная слава наверняка промчалась быстрее Лины. Умереть? Нет, уже не получится. Остаётся только...

   Плечо коснулась тёплая рука. Лина резко повернула голову: Эдвард смущённо улыбался.

   –Я-я вернулся. – сказал он, поднимая сумку с продуктами.

   Выходить на улицу у Лины не было ни малейшего желания, не то что в город. Но Эдварду надо же питаться, поэтому Лина отправляла его в город раз в неделю, снабжая списком продуктов и мешочком денег.

  –Молодец, – ответила она, потрепав его волосы, – Значит, пойду тебе готовить есть.

  Закрыв окно на защёлку, Лина забрала сумку с продуктами и направилась на кухню. Радостно на самом деле на душе, ведь кухня теперь не резала глаза своей пустотой. Сейчас на шкафчиках стояли всякие скляночки со специями, ножи и ложки, на плите – кастрюли, совсем как раньше, не хватает мамы, которая вечно суетилась на ней.

   Эдвард поплёлся за ней, садясь за стол и начиная наблюдать за процессом готовки.

   –Они снова расспрашивали меня, где я живу, – тяжело вздохнул он.

  –И ты как обычно замялся и сбежал? – усмехнулась Лина, нарезая картофель на дольки.

  –Да...

–Адрес хоть не сказал? Не хочу названных гостей.

  –Ты мне не доверяешь? – с горечью спросил он, опуская голову вниз.

   –Доверяю, – хихикнула Лина и, отрываясь от нарезки овощей, потянула парня за щёку, на что тот недовольно фыркнул и чуть отклонил голову. Но всё же он повеселел чуток.

   Готовить Лина умела, в детстве она часто помогала маме, только вот великая лень в ней была сильнее и для себя девушка готовила редко. Появление Эдварда  заставило её пересилить лень и начать готовить. Новоиспечённый человек спустя три недели готовить вряд ли научится, читать научился – уже хорошо.

  Стук ножа по деревянной доске, бурление воды и потрескивание дров в плите создавали атмосферу домашнего уюта. Жаль только запах еды и специй Лина не чувствовала, только его не хватает для полноценной картинки. Вдруг по оконному стеклу стали стучать капли осеннего дождя. С ухмылкой на лице Лина взяла железную длинную палочку с горючим веществом на конце, подожгла его от плиты и, дотянувшись на носочках, аккуратно зажгла свечи на люстре.

  –Вкусно. – коротко оценил Эдвард кулинарное творение Лины, когда она его подала. Обычный картофель с тушёной капустой и морковкой, не что-то изысканное, но Эд не привередлив, ему и такая еда в радость.

   Лина присела рядом за стол и оперла голову на руку. Спокойствие, она так отвыкла от этого чувства за последние полгода.  Даже не верится, что через месяца три будет год, как она осталась одна. Глаза сами собой закрылись, и пред ней возникла картина. Она сидит за длинным деревянным столом, явно самодельным, ибо был он слишком прост для работы мастеров. Стол уставлен всевозможными деревенскими блюдами, в основном из рыбы. Рядом и напротив неё сидят дети, мужчины и старики, они весело разговаривают между собой и смеются. По комнате туда-сюда бегают женщины, доставляя на стол то хрен, то блюдечка со сметаной.

   –А ты чего не ешь? Ешь давай! Раздели с нами рождение родственника! – внезапно обратился к ней старик, пододвигая запечённую рыбу с овощами.

  –Спасибо, не голодна. – ответила она с улыбкой.

  Послышался младенческий плач, тут же с места подорвалась молодая мама и подбежала к малышу, начиная его успокаивать. Лина тоже встала и подошла к люльке. На неё смотрел пухленький малыш, при виде неё он успокоился, тихо засмеялся и потянул к ней свою крохотную ручку. Лина с удовольствием позволила ему обхватить свой палец.

  –Я обязательно вернусь к вам... Вернусь, будьте уверены. – прошептала она, поднимая взгляд на женщину.

  –М-может вернёшься ко мне?

  Лина вздрогнула. Вместо женщины на неё недовольно смотрел Эдвард, надув щёки.

  –Опять видения?! Ты обещала! – он сердился. Конечно, сердился и боялся, что душа вновь потухнет.

  –Обещала я не умирать по своей воле, тем более это мимолётное видение. Неволнуйся ты так, от тебя я уже точно никуда не денусь.

  Эдвард что-то буркнул, скрестил руки на груди, демонстративно отвернулся в сторону. Это наивное представление лишь вызвало улыбку у Лины. Она встала с места, подошла к нему и обняла, зарывшись носом в его жёсткие волосы, напоминавшие непослушные перья на холке.

  –Ну не сердись, Лучик. Раз обещала не умирать, просить помощь и не причинять вред себе, значит буду выполнять. – прошептала она, поглаживая его по плечу.

  –Я тебе не верю.

  –Как пожелаешь, солнышко. – пролепетала она, чмокнув его в макушку. После она отошла обратно к шкафчикам, достала из одного из них яблоко и, нарезав его на дольки, вновь подошла к Эдварду.

  –Эдиии, съешь яблочко, – с широкой хитрой улыбкой сказала она, протягивая ему дольки.

  Эд всё это время показательно не обращал внимания на неё, но как только он услышал про угощение, сразу же забыл про свои обиды и, повернув голову, сначала схватил зубами дольку, а после – руками. Удивительно было наблюдать воплощение птичьих повадок в человеческом теле. То, как он отворачивался в момент недовольства, зажмурившись. Или то, как брал угощенье сначала губами, потом в руки – всё это вызывало искренний хохот у Лины каждый раз. Эдвард тогда хмурился и раздувался, как недовольная болотная жабка, но после сразу же улыбался. Ему главное, чтобы она больше не печалилась, и не важно, что вызывает улыбку.

   Искры перед глазами и на плечо опустилось что-то твёрдое. Эдвард принял птичий облик.

  –Наелся? С голода не помрёшь? – спросила она, поглаживая его пальцем по клюву.

  Феникс утвердительно свистнул и потоптался на плече.

    Свечи на кухне потухли, вместо них в отцовском уголке зажглась масляная лампа. На столе Лина всё-таки прибралась. Аккуратно сложила бумаги и записки отца в картотеку под столом, пыль вытерла, даже лампу от старого масла отмыла. А всё только для того, чтобы с удобством читать по вечерам книжки.

  За окном стало темнеть, дождь всё продолжал стучаться в стекло. Лампа приятным тёплым светом окрашивала страницы книг. Тяга узнать больше о загадочном Ледобурге, не только сказки и легенды, но и историю, привела её к материнской библиотеке, к которой она ни разу не прикасалась.

  Эдвард удобнее устроился на её коленях, прикрыв глаза, он положил свою голову ей на сгиб локтя. Лина погладила его по шее другой рукой, открыла книгу и начала читать вслух.

   Ледобургская империя славилась своими изобретениями. Паровозы, автоматоны, трамваи, которые могут ездить по воздушным рельсам. Но это Лина знала и так, хоть в школе лекции истории были самыми скучными, что-то оттуда она помнила.

  Территория империи также была известна своей необычайно красивой природой. Невысокие фьорды, которые окружали серебряные или тёмно-синие быстротекущие реки, перетекали в бирюзовые поля с цветами любого цвета. Чернеющие леса сосен на фоне белого неба. На юге страны раскидывались плодородные сады яблонь или груш и поля овса, пшеницы и ячменя. Но это весной и летом. Осень тут протекала быстро, лишь за полтора месяца всё желтело и умирало холодным сном. Уже в конце листопада земля покрывалась толстым слоем снега. А ночами начинали гулять ледяные вьюги и бураны. Зима в Ледобурге была крайне суровая, но местные жители были хорошо приспособлены к жгучим морозам и снежным сугробам в два-три метра.

    Несмотря на суровые условия, фауна империи не была скудной. Грациозные и величественные северные олени, на которых знать часто устраивала охоты. Северные волки-львы, которые использовались в качестве рабочей силы в сельском хозяйстве или как средство передвижения. Филины, лисы, зайцы, рыбы и киты – можно вечно перечислять многообразие ледобургской живности.

   Теперь всего этого нет. Вся жизнь Ледобурга была погребена под толстой корочкой льда пятьдесят один год назад...

  Лина потёрла глаза, скорее по привычке, чем по нужде. Родителей убили на годовщину смерти народа. Интересно, это просто обычное совпадение или нет? Видения с призраками начались после их убийства. Может, души устали томиться в холодной клетке?

  Лина перевела взгляд на Эдварда. Этот комочек сине-рыжих перьев мирно посапывал у неё на коленях. Она хмыкнула. Уснул под историю, она его понимала, под скучные  описания  всегда уснуть можно, особенно под старинные книжки, написанные уж очень заумным языком.

   Она потушила лампу, закрыла книгу и положила её на полочку. Взгляд метнулся на дальнее окно гостиной. На дворе стояла глубокая ночь, дождь прекратился, оставив после себя капли. Пожав плечами, Лина подхватила на руки Эдварда и поплелась в свою комнату спать.

   В общем, жизнь продолжала размерно течь руслам реки времени. Эдвард раз в неделю уходил на торговую улицу, а Лина потом готовила ему еду. Вечерами она читала книжки  или учила играть его в карты и шахматы, он вечно проигрывал и неловко почесывал затылок.

  –Ты жульничаешь! – однажды выдал он, прищурившись и скрестив руки на груди. Но в его голосе не было раздражения или обиды, одна насмешка.

   –Я?! Не правда! – всплеснула руками Лина, широко раскрыв глаза в притворном удивлении. – Да за кого ты меня принимаешь?! Я честнейший человек!

  –Да-да, жульничаешь, актриса сгоревшего театра. – усмехнулся он, ударив кулаком по столу, – Передо мной хоть не играй, я тебя знаю отлично.

  А Лина то и не жульничала, разве что только чуть-чуть, совсем толику. А так она ни-ни! И вообще её отец учил всегда держать козыри в рукаве, а кто она такая, чтобы отца не слушать?

   А потом пошёл первый снег. На улице тогда было пасмурно и сухо. С серого неба медленно начали оседать белые хлопушки, они танцевали между собой в природном вальсе, в конце которого умирали, не успев осесть на землю.

  Эдварду жуть как захотелось выйти на улицу. Первый снег в человеческом облике – такое нельзя пропустить. И не было бы в этом что-то плохого, если бы Эд не потянул Лину на улицу вместе с собой.

   –Пошли! Хватит дома сидеть! – сказал он, беря её за руку.

  –Нет-нет-нет! Не пойду! – лихорадочно замотала головой Лина. Панический страх охватывал её только при одной мысли выйти в опасный жестокий мир, где её все ненавидят.

  –Я рядом, не бойся. – мягко произнёс он, поглаживая большим пальцем её тыльную сторону ладони.

  –Нет! Пощади, сам иди, но меня оставь. – она затряслась, сжалась в угол дивана, закрывая лицо руками.

    –Лин... – Эдвард глубоко вздохнул. Лина не ответила, продолжая трястись в немой истерике. Она почувствовала прикосновения. Эдвард поднял её на руки, легко, будто поднимал пушинку. Страшно жуть, да так, что она зажмурила глаза.

  Скрип дверной петли и лёгкий ветерок, обдувающий её. Звуки слякоти под ногами, от первого снега – всё это продлилось недолго. Эдвард поставил её на землю, но оставил свои руки у неё на плечах.

–Открой глаз. Тут только мы. – шепнул он у неё на ухо.

Лина колебалась. Лишь сильнее сжала свои руки в кулаки.

–Не бойся, я рядом. Открой глаз.

  Пересилить себя пришлось. Она резко распахнула веки. В первые мгновенья глаз резанул белой вспышкой, похожей на ту, что пронзила правый глаз в день убийства родителей. Проморгавшись, она всё-таки начала нормально видеть.

  Она стоит посредине небольшого поля с высокой пожухло-серой травой. Справа виднеется её домик, взади него, скрытый лёгким туманом, простирается город Песен. Слева стоит гора вместе со злочастным обрывом Звездочёта. Лина отвернулась от него. Снег продолжал идти, но в этот раз он оседал на траву. Целый год прошёл, а будто и нет, ведь долина близ тумана и гор никак не изменилась.

  Эдвард, удовлетворённый реакцией своей хозяйки, обнял её, крывая крыльями, положил свой подбородок ей на макушку и наблюдал за белыми хлопьями.

  Тишина природы обволакивала их двоих. Лес позади них скрипел ветвями своих деревьев под осенним ветерком. Из города слабо доносились людские возгласы и стук тележных колёс о мостовую.

–Интересно, что там творится, – невзначай произнесла она, вглядываясь в каменные дома.

  –Говорят, скоро какая-то сказочница приедет. – ответил Эдвард, зарывшись клювом-носом в её волосы.

  –Сказочница? – в недоумении переспросила Лина.

–Да, я видел объяву. Это без платы, хочешь сходить?

–Ммм.... – закатив глаза, промычала она. Выходить в люди...

–Я буду рядом...

   –Не знаю, Лучик... Мне сложно будет среди тех, кто меня ненавидит. – прошептала Лина с горечью, поворачиваясь к Эдварду лицом. Он не улыбался, печально смотрел на неё. В его глазах она прочла искру интереса. После приобретения человеческого тела он страстно желал вести себя точно так же, как и люди. За последние два месяца он научился читать, его речь стала чётче, только писать – вот он так и не научился. Всегда выходили невнятные каракули.

  Сердце разрывалось, когда Эдвард ник от каких-либо вещей. Такой у него был несчастный и разбитый вид.

  Лина поджала губы. Огорчать Эдварда ой как не хотелось, но и встречаться с бывшими соседями – тоже. Пару минут внутренней борьбы, и она сдалась.

  –Ладно, грустный гусь. Сходим на выступление.

  На его лице возникла широкая улыбка с очаровательными ямочками.

   –Спасибо! – восхищённо воскликнул он и крепко сжал её в крепких объятьях. Лина хихикнула и положила голову ему на плечо. Спасибо Духам, что подарили такое золотце.

  В тот день они ещё немного прогулялись по лесу. Лина с удовольствием шаркала ногами по опавшей листве. Они вместе с Эдвардом даже собрали немного грибов ему на ужин. Потом на кухне, под светом свечей, он быстро уплетал жареные грибы в сметане.

  –Главное, чтобы ты не отравился. – хмыкнула Лина, моя за ним посуду.

  –Умереть не умру. Мне не хочется оставлять тебя одну.

   Прошло пару дней. Лина забыть забыла про выход в город. Сейчас она стояла в родительской спальне и проводила пальцем по корешкам книг, размышляя над тем, что почитать в этот раз.

     –«Мода империи льда», «Энциклопедия великих открытий», «Герои Ледобурга» – перечисляла вслух она названия книг.

     Тут палец остановился на старом потрёпанном корешке. Девушка прищурилась и прочла затёртое название:

     «Сборник ледобургских сказок, легенд и приданий»

  Мама в детстве почти каждую ночь, перед сном, читала ей эту самую книжку. В голове сразу же всплыл образ мамы, сидящей на краю её кровати. На её плечах покоилась тёплая серая шаль, в руках была книжка. Мама читала ей очередную легенду о приключениях отважного рыцаря Сешэ, а маленькая Лина с интересом её слушала, иногда задавая глупые вопросы. Мама лишь тихо смеялась, поглаживая её по голове, а потом продолжала.

  Лёгкая печаль накинула свою тень на Лину. Она аккуратно  открыла книгу и переворачивала страницы одну за другой, пока на очередном развороте она не заметила вложенный конверт с письмом. В недоумении она положила книгу на стол и взяла конверт в руки. Видимо письмо было написано давно, ведь бумага успела пожелтеть. Возможно, это очередное любовное письмо матери отцу, или наоборот. Когда он уезжал по делам, мама писала ему тёплые письма, которые потом сохранялись. Покрутив письмо, Лина не обнаружила ни адресата, ни ещё каких-либо надписей. Чистый старый конверт, только плоская восковая печать виднелась посередине. Странно. Она распечатала конверт и уже хотела достать содержимое, как услышала стук в дверь.

    В дверном проёме показался Эдвард. Он с довольной улыбкой прошёл к ней и остановился.

  –Ну что, идём? – воодушевлённо спросил он.

   –Идём куда?

  –На выступление, ты забыла?

  –А... нет, помню. Правда. Дай мне время собраться.

  Лине стало неловко. Позорно забыла. Эдвард кивнул и вышел из спальни. Лина перевела взгляд на конверт в руках. Прочитать сейчас и заставить Эдварда ждать или прочесть потом? Она пару минут просто стояла и смотрела куда-то в пустоту. В конечном итоге она снова положила письмо в книгу, закрыла её и вышла из спальни собираться в город.

  Над выбором одежды она долго не думала. Длинная юбка, рубаха и жилет и кожаные сапоги. Сильно выделяться не хотелось. Волосы она заколола той самой заколкой, которую подарил Кайл. Сегодня она обошлась даже без макияжа, хотя год назад накрасилась бы непременно и оделась бы вызывающе.

  Когда сборы были закончены, она спустилась в гостиную. Подошла к крючку, где висел тёплый отцовский плащ. Лина сняла его и накинула на себя, перед этим убедившись, что капюшон надёжно скрывает её лицо.

  Послышался вскрик. Эдвард опустился на её правое плечо и радостно свистнул.

–Готов? Тогда пошли. – сказала она, взялась за ручку двери и остановилась. Ещё не поздно остаться дома и никуда не ходить. А надо ли ей слушать очередные оскорбления? Забыли ли люди про неё за этот год? Не донесут ли на неё охранникам города?

  Эдвард потёрся головой о её щёку через ткань плаща. Это помогло успокоиться и выйти из дома. Погода за эти пару дней испортилась. Дожди вместе с мокрым снегом не переставали идти, размывая дороги и тропы, вызывая недовольство у торгашей. Ведь как им везти товар, если телеги застревают в грязи. Отец терпеть не мог эту пору. Вечно ругался на всех подчинённых, за что иногда получал от матушки.

  Город шумел по-прежнему, музыка с площади так и доносилась до окраины. Однако многое притерпело изменения. Некоторые дома в городке обзавелись новыми этажами, крышей или обширным садом.

   Лина сильнее натянула капюшон на голову, она словно бездонная тень быстро мелькала мимо людей, которые её будто не замечали. Оно и к лучшему. Вдали начала видеть Торговую улицу, народу-то сколько! Обдумав что-то, Лина завернула за угол в тесную скромную улочку, тут пройти к кабаку со сценой незамеченной легче. Как же хорошо жить в небольшом городке, ты за всю свою жизнь можешь излазить его вдоль и поперёк, зная каждую улицу, и быстро добраться до нужного места.

   Кабак – деревянное одноэтажное здание. Тут часто проходили свадьбы и любого вида праздники. В холодное время года тут выступали приезжие. А в обычные вечера тут пела линия мама для отдыхающих. Горожане любили её сладкий мягкий голос, мужчины завидовали, что Чарльз смог урвать такую красотку. Тут же Лина отмечала окончание школы, прекрасный был вечер, смешной и пускай из-за алкоголя она не помнит последние его часы.

  Эдвард свистнул и вытянул шею, головой указывая на объявление на двери.

  «Сказочница Кристина Астреро и её живые куклы!

  Успейте посетить необычное выступление шарнирных кукол, которые расскажут вам сказку на ночь!

Вход без платы»

  "Живые куклы? Чушь, оживила наверно магией вот и выставляет их за живых." – в мыслях отметила Лина, толкая дверь.

  В кабаке было тихо и темно. Люди почти расселись на притащенные деревянные лавки, на сцене тоже было пусто. Ничего и не говорило о том, что тут будет выступление.

  –Рада вас приветствовать. Есть свободные места на первых рядах. Позвольте сопроводить. – раздалась где-то сбоку монотонная женская речь.

   Лина от неожиданности отпрыгнула назад, отчего Эдвард недовольно пискнул и вцепился когтями в плечо. Лина посмотрела в сторону звука. Сбоку стояла... Кукла ростом с подростка и одетая в светлое пальто, розовый свитер и серые шорты. Интересная одежда, такую никто не носил, она даже не была похожа ни на один из национальных костюмов.

  Кукла тряхнула своими тёмными кудрявыми волосами, взглянув на Лину, потом на Эдварда.

  –Забыла представиться. Я Екатерина или просто Катя, я одна из живых кукол матушки Кристины. Позвольте вас сопроводить. – сказала кукла, протягивая свою шарнирную руку.

  Лина оглядела её лицо. Вместо глаз у неё были две деревянные пуговицы, рот при речи открывался и закрывался. Это выглядело так необычно.

   –Ну так что? – продолжила Катя, но уже раздражённо.

–А да... Идём к местам.

  Катя провела их к первой скамье от сцены и посадила в середину. Лина схватила Эдварда за грудку и усадила его к себе на колени. Капюшон она решила не снимать. Люди вроде бы не узнают её, нечего им и напоминать.

  Свечи на сцене зажглись. Звук шагов, и в центр вышла женщина – это была сама госпожа Кристина Астреро. Лина всмотрелась в неё. Округлые формы её тела, спрятанные под дорожное светло-коричневое платье с зелёным фартуком, талию подчёркивал бордовый корсет, фигура у неё была божественной красоты.

   Кристина оглядела зал. Миловидное лицо, обрамлённое короткими тёмно-каштановыми волосами, сияло лучезарной улыбкой. Но что-то в ней было фальшивое. Ещё Лина подметила интересную деталь: одну единственную серёжку. Золотое перо в правом длинном заострённом ухе.

  Кристина явно принадлежала к расе эльфов. Только вот её тёмные волосы никак не сходились с этим. У эльфов либо светлые пшеничные  волосы, либо белые, если это тёмные эльфы, а тут – каштановые. Может, она полуэльф? У них-то могут быть тёмные волосы, например, её отец. Но у полуэльфов уши не такие длинные.

   В своих размышлениях Лина не заметила, как госпожа Астреро начала говорить. Ничего важного она не пропустила. Женщина лишь немного рассказала о том, что она является странствующей сказочницей, которая путешествует и веселит людей своими бредовыми историями.

    –Сегодня же хочу поведать вам историю о двух храбрых сердцах, что спасли свой славный мирок. Смотрите, смейтесь или плачьте, а я начинаю свою маленькую историю. – торжественно произнесла Астреро, всплескивая руками, а после быстрым шагом ушла за кулисы.

  На сцене внезапно, прямо из пола, как деревья, выросли деревенские дома, окружённые густым лесом и рекой. Зазвенели колокольчики, запели птицы. Народ на лавках ахнул.

  –На границе двух стран жила и цвела некая деревушка. Жители мирно сосуществовали вместе. – послышался голос Астреро.

  Под слова рассказчицы  на сцену из домов начали выходить куклы, играющие роль деревенщины. Куклы разошлись на свои места.  "Женщины" подошли к реке и начали стирать, "мужчины" брали дрова и туши зверей, таща их к своим домам, а малые детишки разбегались по улочкам, играя в догонялки. Они и впрямь выглядели как обычные люди-актёры, только с шарнирами в теле. Не было видно ни верёвок, ни следов магии – потрясающе.

   –Тут в один день у двух дружных семей родились малышка Алека и парнишка Дамианос. – продолжила Кристина.

  Деревенька расстаяла в воздухе, на месте появилась большая комната с двумя люльками, вокруг которых то и дело суетились люди. Послышался детский плач. «Чшш, малютки наши! Спите сладкие, хорошо всё!» сказали две куколки-матушки, вскидывая руками.

    –Необычные были детишки. Румяные щёки, крепкие тельца с чёрными, как смоль, глазами. Да непонятно, в кого такие молодцы родились!

   Матушки вытащили из лялек свёртки и стали показывать их зрителям. Из-за пелёнок виднелись два карапуза, они лишь моргали крохотными глазками. И настолько они были похожи друг на друга, что, не зная того, что их родители лишь друзья, то принять их за брата с сестрой было очень легко.

   –Росли наши герои не по дням, а по часам. Ох и дружные же были они! Не разлей вода! Везде ходили вместе, дела делали, помогая друг другу.

  Сцена вновь сменилась на великий двор дома. Под слова сказочницы куклы девочки и мальчика выбегали из дому, играли в прятки, вместе таскали из колодца ведёрки. Сидели под деревом, читая книжки.

  –С добром они относились и к соседям. Любую просьбу выполняли бесприкословно.

  После этих слов мальчишка подбежал к проходящим мимо женщинам с вёдрами, перехватывая одно из них в свои руки.

  «Позвольте помочь!» – воскликнул он.

   Девочка же подошла к подметающей песок на соседнем пороге старушке, вежливо предложила помочь и, взяв в руки метлу, живо принялась за работу.

  –Так прошло счастливых семнадцать лет. Горя не знали Алека и Дамианос, пока в одну праздничную ночь в город не пришли странные фигуры.

  Свет потух, вместо него на домах зажглись фонарики, на сцену медленно начал оседать снежок. Алека и Дамианос сидели на пороге своего дома и весело болтали. Вдруг на главной улочке появились две высокие фигуры в разноцветных плащах. Остальные жители недоверчиво косились на незнакомцев.

  –Наши герои, в отличие от других, с добротой отнеслись к незнакомцам. Поднесли к ним угощения в виде пирога да чая горячего.

«Угощайтесь, путники дорогие!» – воскликнули в один голос куклы.

  Тут Лина отвлеклась на Катю, которая ходила между рядами с коробочкой в руках, тут она подошла к ней.

   –Киньте сколько не жалко на благосостояние матушки Кристины. – прошептала Катя и поднесла к ней коробочку с серебряками и медняками.

   Лина не думая достала мешочек с деньгами, только вот Эдвард совсем не вовремя дёрнулся от яркого света и случайно толкнул руку хозяйки, от чего мешочек упал.

   –Ой, подождите сейчас. – воскликнула она и потянулась к мешочку, однако вместе с ней Катя тоже потянулась помочь. Их руки соприкоснулись, и кукла замерла. Лина достала из мешка три злотые и кинула их в коробочку.

  –Зайдите за кулисы после выступления, пожалуйста... – шепнула странно волнительным голосом Катя и быстро убежала прочь.

  Лина посмотрела ей вслед, пожала плечами и продолжила смотреть выступление.

  А тем временем все жители пошли с вилами и факелами на дрожащих Алеку и Дамианоса, крича: «Проклятые Духами! Проклятые! Прочь! Прочь из деревни!». Что же произошло за эти пару минут?

   –Наши герои еле выбрались живыми тогда. Пришлось покинуть им родное гнёздышко без понимания, как жить дальше.

В зале заохали женщины, восклицая:

   «Как же эти бедные птенчики будут жить?! Они ведь такие маленькие и неопытные». А Лина в недоумении смотрела на них. Ага, лицемеры, что-то они таким вопросом не задавались, когда ненавидели её. Может, одумались? Может быть, но ей от этого не горячо и не холодно.

   –Но не волнуйтесь, мои зрители, слонялись наши герои недолго. Вскоре они набрели на старуху, которая приютила их.

  На сцену вышла сутулая кукла, завёрнутая во множество шалей и фартуков. До чего нелепо это выглядело. Кукла-старуха затащила главных героев в свою покосившуюся землянку.

  –Поев и поспав, Алека и Дамианос расцвели. Старуха им и поведала, что за силы даровали им те странные фигуры в плащах.

  «Вас выбрали  для важного дела: людей защищать и помогать им! В сердце у вас безграничное тепло и доброта, так делитесь ею с миром, дети мои!» – сокрушалась старуха, возведя руки к небу.

  –С того дня Алека и Дамианос отправились в путешествие, отблагодарив старуху. С помощью сил, дарованных Духов, они стали помогать всем, кто в этом нуждался.

  Пейзажи то и дело сменялись, возникали поломанные куклы с оборванной одеждой, бедные деревушки и города. И всем помогали Алека и Дамианос.

  Лину удивляло одно: почему они с обретёнными силами не пошли мстить деревне? Почему не отбились в тот момент, когда их выгоняли? Добро в сердце? Чушь, не верила Лина в это, она бы сделала по-другому.

   Музыка стихла, декорации испарились, оставляя сцену снова пустой. Куклы остановились и уставились на зрителей. Резкий хлопок, от которого зрители вздрогнули, а некоторые женщины вскрикнули. На сцене появилась мисс Астреро.

    –Эта история о двух людях, что смогли найти в себе силы пережить ложные обвинения и изгнание, нашли смысл жизни в помощи другим. Я хочу, чтобы вы были как сегодняшние герои, чтобы и вы нашли в себе силы пережить все проблемы и творить добро людям вокруг. Кто знает, может кто-то из вас и станет следующим героем. – произнесла свою речь женщина и поклонилась, добавив на последок: – Спасибо за ваше внимание.

  Люди зааплодировали, встали со своих мест. Лина же оглядывалась, ища Катю, она выглянула из-за штор и махнула ей. Лина взяла Эдварда на руки и пошла за ней. 

За кулисами Лина много раз была. Тут всегда царил хаос и бардак: декорации, костюмы, инструменты – больше походило на кладовку.

  Куклы ходили туда-сюда, унося декорации куда-то вглубь здания. Катя схватила Лину за руку и потащила за собой, не заботясь ни о чём.

–Э... Ваша сказка была хороша, мисс Астреро... – неловко выдавила Лина, когда увидела Кристину перед собой. Только сейчас Лина увидела, насколько она низкая. Точно не эльфийка.

  –Спасибо, дитя, всегда волнуюсь, выходя на сцену... – тяжело вздохнула она. – Катюшенька, зачем ты привела её сюда?

  Катя оживилась, грубо дёргая Лину за руку.

–Эй! Полегче! – зашипела она.

   –Почему она похожа на меня? Разве ты не говорила, что я – единственная в своём роде? – не обращая на жалобы девушки, спросила Катя у своей "матушки".

    –В смысле похожи?! Быть того не может! – раздражённо сказала Лина, выдёргивая руку из захвата. Что за вздор? Зачем её сюда позвали?

    –Тише, дитя, спокойнее, сейчас разберёмся. – умиротворяюще пролепетала мисс Астреро, беря её за руку и усаживая на стул.

  Кристина её руку так и не отпустила. Она своими пальцами водила по её коже, сжимала фаланги пальцев и всё хмурилась и вздыхала. Лине становилось неуютно. Она нервно помотала головой, взглянула на Эда, который, похоже, вообще не понимал ничего и просто тихо сидел на второй руке хозяйки.

  –Ну что? Убедились, что ваша кукла ошиблась? Я могу идти? – не выдержала Лина и одёрнула руку.

   –Дитя моё... Постой... – покачала головой Кристина и положила на её плечо руку. – Тут всё сложно...

    –Что сложного?! Я – человек, я такой родилась! А ваша Катя – кукла, бездушная вещь, оживлённая магией! – Лина скинула со своего плеча руку и вскочила с места.

  –Сама бездушная! Во мне есть душа! – обиженно скрипнула Катя и скрестила руки на груди. – Матушка, хватит ходить да около, почему она такая же, как я!

  Мисс Астреро глубоко вздохнула, выдохнула и взглянула в глаза Лины. Взяв её руки в свои, она сказала:

   –Не бушуй, дитя. У всех моих куколок есть подобие души, в них я вшиваю звёзды. Они не бездушные и они не вещи. Куколки – это мои любимые дети. – тихо проговорила она, поглаживая Лину по рукам.

  «Сумасшедшая... звёзды вшивает, хаха!» – злорадно подумала Лина.

–Но я-то тут причём?

   –А в том, дитятка... Что ты – тоже сосуд. Только не кукла, нет... Твоё тело сделано из металла и обёрнуто магической материей, а мои куколки сделаны из глины или фарфора.  Твоё тело больше похоже на автоматона, что когда-то создали в Ледобурге, в тебе и шестерёнки шумят...

  Лина застыла и с испугом посмотрела на свои руки. То есть кровь не кровь, тот странный сон, когда Эдвард ушёл...

   –Нет! Вы просто несёте бред! Вы сумасшедшая старая дура! – Лина отшатнулась от неё и снова чуть не рухнула на стул. Она быстро ускользнула и смотрела то на мисс Астреро, то на Катю.

–Дитя...

   –Нет-нет и нет! Вы врёте! Я не знаю, зачем вы это делаете, но врёте! Чтобы свести меня с ума! Вы заодно с горожанами?! Да?! – звериная злость разлилась по телу, словно яд.

  –Дитя... Успокойся, сядь отдохни, я знаю, это тяжело пе...

  –Заткнись, карга старая! Врёшь ты всё. Зачем тебе это?! Зачем? – безумие, нет она, Лина живая! Это всё бред сумасшедшей.

   –Ты матушку-то не оскорбляй! Остынь! – впуталась Катя, подходя к Лине.

  Не живая, кукла, автоматон. Лина попробовала вздохнуть воздуха – не получилось. Голова помнила, как это сделать, но тело похоже не могло это сделать. Отсутствие аппетита, жажды, чувства телесной боли, потребности во сне теперь легко можно было объяснить одним вердиктом: автоматон.  Пар и жжение в груди из-за еды и воды – это какой-то моторчик внутри неё переработал всё в энергию. Паника начала обхватывать её, словно огромная змея, сжимавшая добычу. Она ударила себя по груди, по телу пробежала вибрация и глухой стук металла. Глаза бешено забегали по комнатке, руки обхватили голову.

  –Нет, нет, нет... – шептала она как заговорённая.

  Вспомнились слова лекаря. «Здорова, только этот странный шрам...» Вот почему тело приобрело необычайную лёгкость, когда она очнулась после убийства родителей. Она упала с обрыва в реку. Она умерла в ту ночь, телесно умерла, но кто-то вернул её к жизни. По сути она – восставший неупокоенный. Кто тогда некромант-хозяин?

   Слёзы потекли по щекам, а слёзы ли? Рот наполнился водой, пришлось сглотнуть, чтобы не вытекла. Мёртвая, неправильная, автоматон. Она закричала и лихорадочно начала сдирать с себя кожу. Под ней – металл. Теперь, в свете люстр она могла рассмотреть каждый винтик, каждый шов. Лина истерично засмеялась, хотелось одного  – исчезнуть в эту же секунду. Умереть, перестать существовать.

  Тёплые руки с рыже-синими узорами крепко обняли её, прижимая руки.

  –Я рядом, тише. Лина. – послышался шёпот у самого уха.

  Она нервно улыбнулась, и весь мир внезапно потух, как потухает свечка при внезапном сквозняке.

  Очнулась она уже в своей постели. Рядом спал Эдвард, крепко прижимая её к себе. Уснул в виде человека. Вспомнилось последнее событие. Мёртвая... Лина выпуталась из объятий Эдварда. Укрыла одеялом и подошла к зеркалу. Бледное лицо с синяками под глазами. Синие волнистые волосы, будто волны моря. Стройная фигура. Она никак не поменялась ни за этот месяц, ни за год. Так что же меняется от того, что она – какой-то там автоматон? Вроде бы ничего. Отец всегда говорил, ищи везде выгоду. В чём заключалась выгода в этом? Ну, она по сути теперь бессмертна, хотя это так себе плюс. Ей не нужна пища, значит денег меньше тратиться будет. Она не постареет, тоже выгодно.

   Она закрыла глаза и прислонилась к зеркалу. Ничего не меняется, но почему на душе так тяжело и больно? Лина промычала, открыла глаза и вышла из комнаты. Нужно отвлечься, как хорошо, что вчера она нашла письмо.

  Тихий скрип двери, тихие шаги Лины до письменного стола. Книжка лежала на том же месте. Аккуратно вытащив конверт, Лина наконец-то вытащила письмо и раскрыла. Увидев своё имя, она удивилась.

«Дорогой моей дочурке Лине.

  Моя рыбка, я надеюсь, что это письмо ты никогда не прочтёшь, что оно никогда тебе не пригодится, ведь я очень хотела, чтобы всё это обошло тебя стороной.

    Если ты это читаешь, значит она до меня добралась. Но хочу начать издалека.

    Ты родилась пару недель назад, в тёплую зимнюю ночь. Как только я тебя увидела, честно говоря, испугалась и расстроилась. Ты – точная моя копия, а значит теперь и ты вынуждена нести на себе наше родовое бремя.

   Моё золотце, ты знаешь, что я выходец из Ледобургского народа, мёртвого народа. Но наш род, род Сириенс, не был простым людом. Мы – одни из наследников Духа льда. Наши предки были правителями империи, мы имели не последнее слово в жизни народа. И вот, после его смерти, на мои плечи легла ответственность за него. Дух льда являлась мне на протяжении всей моей жизни и уговаривала принять корону и освободить Ледобург. Но я боялась и боюсь. Я верила, что если буду молиться и поклоняться Духу, то она от меня отстанет. Но нет.

     Когда родилась ты, я поняла, она будет доставать и тебя. Я буду молиться, чтобы Дух не трогал тебя, ведь ты моя невинная рыбка, ни в чём не виновата...

  Если ты это читаешь, я прошу у тебя прощения. Я прожила всю свою жизнь в страхе, убежала от твоей бабушки, только бы не вспоминать про Ледобург, но ничего не вышло. Прости, моя рыбка.

  К сожалению, теперь забота о Ледобурге легла на твои плечи. Я верю в тебя, ты сможешь...

   И ещё, рыбка, после моей смерти тебе во владение перейдёт наше родовое поместье, оно находится в Морэбурге. Там ты сможешь найти все ответы.

  Передай Кайлу, что я вас бесконечно люблю и я счастлива, что вы у меня есть.

   С любовью

Твоя мама, Шарллота Сириенс.»

  Слёзы капали на бумагу, размывая чернила. Хотела отвлечься, а получилось как всегда. Мамочка, её дорогая мамочка. Теперь понятна грусть в её глазах. Она боялась Духа. Но с грустью в Лине зародилась и ненависть. Мама знала, что её ждёт, и скрывала. Трусила!

   Лина утёрла слёзы и сжала в руках письмо. Знала, что у неё нет надежды на светлое будущее, и скрывала.

  –Лииин?... – послышался голос Эдварда из коридора.

  Но Лина не ответила, она просто стояла над письмом и рыдала. Эд всё-таки нашёл её, подошёл тихо со спины и обнял, укрыв крыльями.

–Я уже подумал, что ты ушла. – нервно улыбнувшись, сказал он.

Она молчала. Видимо, в её голове складывалась некая картина.

  –Что случилось? – спросил он испуганно.

  –Мы отправляемся в Ледобург.

  –Что? – переспросил он.

  –Нам нечего делать тут, Эд. Моё место в Ледобурге.

Эдвард молчал пару секунд, уткнувшись в её плечо.

–С тобой, хоть на край света.

   Лина улыбнулась. Эдвард, её милый Эдвард, единственное родное существо. Потрепав его по голове, она перевела взгляд в окно. Там, за лесом, у самого горизонта виднелись снежные поля. Её родина. Ладно призраки, в этот раз она проиграла.

    –Жди нас, Ледобург. – прошептала она одними губами, и на душе стало удивительно легко.

   Сборы были долгими. Пришлось выйти в город купить тёплую одежду, магические инструменты и артефакты, оружие, а точнее кинжалы и длинный меч, и магическую сумку. Продавец, старый гном, смотрел на неё косым взглядом. Оно и понятно, женщина и покупает оружие. Ещё одна покупка – маска, чтобы скрыть лицо, вдруг кто-то узнает её и нажалуется.

  Дом Лина привела в порядок, идеально вымыла, расставила всё на места. Написала два письма. Одно Кейт, другое Кайлу. Содержание было в них коротким:

    «Лины Рейны больше нет, она умерла в тот же день, когда и её родители. Не ищите меня, прощайте, я вам благодарна, я вас любила. Может ещё увидимся, если Духи позволят.

   Лина Сириенс»

   Она попросила отнести Эдварда эти два конверта на почту, а сама в это время закончила сборы вещей. Надела штаны, свитер и мамин плащ. Захотелось ещё прицепить старую брошь-звезду, что она и сделала, стоя перед зеркалом.

Когда всё было закончено, Лина остановилась у входной двери и огляделась. Дом снова опустел. Вся теплота испарилась, осталось всеобъемлющая пус-то-та. Сердце кольнуло. Было сложно покидать родное гнёздышко. Сколько воспоминаний и любви подарил ей этот дом. Жаль, что этого больше нет, и Лины прежней больше нет. Умерла.

   Сириенс отвернулась, гордо подняла голову и вышла из дома, не забыв запереть дверь на ключ и засов. Эдвард сел ей на плечо и свистнул. Лина улыбнулась и погладила его. На улице начинало рассветать. Чёрное ночное небо только-только стало светлеть.

  –Прощай прошлое, прощай дом, – сказала она и живо зашагала по мокрой, мёрзлой земле.

Перед тем как покинуть город, она заглянула на кладбище, подошла к родительской могиле и улыбнулась шире.

  –Я прощаю тебя, мама... Ты права, я сильная. Прощайте и вы, спасибо за детство.

   Она подошла к маленьким статуям и по очереди поцеловала маму, потом папу в макушки и быстро выскочила с места упокоения, чтобы родители не видели её слёз. Пусть думают, что их дочурка действительно сильная.

   До границы идти пешком пришлось три дня. Без происшествий, слава Духу, и по ровной, чуть заросшей дороге. Раньше это был главный торговый и не только троп от Ледобурга до столицы Стихиийна, но после смерти первого дорогу забросили. Первые два дня она перевалов не делала, монотонно шла вперёд, иногда сверяясь по карте или подкармливая Эдварда. На вторую ночь пути Лина остановилась в лесу, она собирала хворост, и Эдвард разжёг костёр своими перьями. На костре она приготовила Эдварду еду, которую тот с аппетитом съел.

   –Ешь-ешь, боюсь, есть ты будешь немного в империи...

  Лине становилось страшно за него. Она не хотела подвергать его таким пыткам. Он привык к хорошей жизни и выталкивать

   –Перестань. Я уже говорил. Я готов на суровые условия.

  Посидев ещё чуток, Эдвард снова принял птичий облик и уснул у Лины на коленях, а сама девушка  решила только сомкнуть глаза.

  «Все богатства империи теперь твои. Освободи их. Прими корону» – послышался женский голос.

  Лина без раздумий вцепилась в возникшую пред собой корону, не смотря на неё, водрузила себе на голову.

«Гордись собой. Императрица.»

   Утром, как только начало светлеть, они вдвоём замели следы стоянки и двинулись дальше.

   Чем ближе была граница, тем больше снега оседало вокруг. То и дело поднимался сильный ветер, от чего приходилось придерживать Эдварда. Лина ощущала, как ликует что-то внутри неё, предки, наверно.

    Ближе к полудню в дали из тумана выглянула огромная каменная стена – последнее препятствие. Лина занервничала и прибавила шаг. Ветер совсем разыгрался, свистел в ушах, сдувал с бедной девушки капюшон, срывал ветви и валил целые деревья по бокам от дороги. 

  Наконец они дошли до ворот. Однако Лина никак не ожидала увидеть тут охрану. Завидев человека в доспехах, она широко раскрыла глаза.

   –Чего надобно?! Проваливайте, приказ никого не подпускать! – рявкнул солдат.

  Понятное дело, охраняют Королевство от тварей, которые то и дело лезут из империи.

  Лине ну уж очень не хотелось возиться с рыцарем. Поэтому она ничего лучше не придумала, как очаровать его.

   –О-о-о! Грозный-грозный солда-ат! Пропустите, уж очень надобно мне туда! – не снимая капюшона, жалобно простонала она, прикладывая руку к груди.

  –Аэм... Простите, миссис... приказ... – замялся было солдат.

  –Ну конечно-конечно, – притворно расстроилась Лина. – Вы столь ответственно выполняете работу... жаль, очень жаль! А я так надеялась пройти! Неделю шла сюда пешко-о-ом. – завыла она, из-подтишка наблюдая за его реакцией.

Солдат совсем поплыл. Как-то весь сжался и неуверенно произнёс:

   –Ну ладно, миссис, проходите... Только не слово об этом никому!

   –Ну конечно! Это будет наш маленький секретик! – хихикнула Лина.

   Солдат ушёл, через минуту массивная решётка поползла вверх с оглушительным звуком, открывая проход на территорию империи.

  Она колебалась. Это точка невозврата. Ступишь – и обратной дороги не будет. С другой стороны, её больше ничего не связывает со Стихиийном. Эдвард одобрительно толкнул её в щёку своей головой. Лина зажмурилась и сделала первый неуверенный шаг, потом второй, третий – её сапог коснулся твёрдого сугроба. Послышался лязг цепей и удар – это ворота закрылись за ней. Всё, дальше пути нет. Впереди лишь пугающая неизвестность. Эдвард потоптался на плече, ему явно стало не по себе.

  Лина открыла глаза и огляделась.  Слева от неё возвышался Туманный лес, справа и спереди расположились холмы и поля, полностью укутанные снегом.  Гробовая тишина. Ни птиц, ни зверей, ни колыхания деревьев – одна лишь тишина. Взгляд устремился в небо, затянутое тяжёлыми серо-фиолетовыми снеговыми тучами, сквозь них не пробивался ни один лучик солнца.

  Суровая белизна. Вот так встретили морозные земли свою новую госпожу.