Глава 6: Приобретение родного
Она стояла у окна и глядела на прекрасный рассвет. Тёмно-синее небо от верха медленно переливалось в фиолетовое, потом в полосу розового, переходящую в алую, которая у самых крыш домов сияла огненно-рыжим цветом. Красиво, но такая картина обычно предвещала сильную жару, которую Лина терпеть не могла. С самого детства от жары ей становилось дурно: сложно дышать, кожа быстро краснела и покрывалась волдырями, и непременно начинала болеть голова. Спасала лишь прохладная вода или, когда стала постарше, отцовское вино из погреба.
"Может поселиться на время огневия в погребе?" – думала Лина, облакотившись головой на руку, локтем которой упиралась на подоконник.
Постепенно небо совсем посветлело, а солнце поднялось над крышами, посылая в окна свои золотистые лучики. Лина поморщилась и с отвращением задёрнула окно плотными пыльными шторами. Никакого веселья и тепла в этом доме! С рассветом в городе проснулись и музыканты. Несочетаемые звуки расстроенных инструментов, абсолютное непопадание в ноты и сорванный голос певцов сильно раздражали Лину. Она осела на пол и сдавила голову руками. Пускай это прекратится! Разве никто не слышит, что перед ними не музыканты, а самозванцы?! Кто их подпустил к сцене?! Отберите у них инструменты. Руки потянулись к шраму, ногти вошли в тонкую трещину на лице и уже хотели начать разламывать голову на две половинки, но тут послышался крик со стороны двери, Лина вздрогнула, подняла голову и увидела стоящего на полу ошарашенного Эдварда. Он быстро подлетел к ней и уселся на коленках.
Он стал ещё более нервным.
Его перья стали выпадать чаще, погладь–и два-три пёрышка осядут на пол. Да и если раньше окрас Эдварда был огненно-рыжим, то сейчас он напоминал больше грязные осенние листья. Но Лина ничего с этим поделать не могла. Кто виноват, что Эди такой сентиментальный и сочувствующий?
"Может быть отдать его брату? Что ему делать со мной, мы попросту загнёмся вместе, а брат позаботится о нём" ,– временами думала она, вспоминая далёкое детство, когда она только-только принесла феникса со сломанным крылом домой. Тогда он недели две жил у брата в комнате, Лина сильно обижалась на брата в то время и демонстративно не общалась с ним. Она спасла птицу, значит Эдвард должен был быть её! Кайлу словом, было абсолютно наплевать на обиду сестры, но фениксу видимо нет, он спустя эти две недели как-то стал больше времени проводить времени с Линой, а ей только и радость. Так и стал Эдвард линин.
Ночами, когда Эди спал, Лина предпринимала попытки написать письмо Кайлу с просьбой забрать феникса, однако Эдвард на утро просыпался и, будто чувствуя неладное, рвал бумагу. Поэтому она и бросила эту затею, но груз на плечах никуда не делся.
Смотря как затухающий лучик солнца устроился на её коленках, Лина грустнела, ей жаль его всей душой, она не достойна такого Огнерского подарка. Но Эд не в какую не хотел уходить с тонущего корабля. С поникшим взглядом она медленно аккуратно поглаживала его по головушке, но даже так парочку пуховых перьев свалились на пол. Она грязно выругалась на горе-музыкантов, как сапожники в лавке, взяла Эдварда на руки и пошла, пошатываясь немного, вниз.
В последнее время не только у Эдварда состояние ухудшилось, Лине стало сложно передвигаться. Всё тело будто замёрзло, из-за чего сгинать и разгинать суставы было невыносимо сложно. К тому же грань между бредом и явью стиралась. Всё чаще Лина не понимала, это всё очередной сон с шёпотами или реальность.
Покачав тяжёлой головой, она уселась на стул в отцовском уголке, взяла Эдварда покрепче и окинула стол взглядом. Толстый слой пыли покрыл столешницу и бумаги на ней. Убираться сил у Лины нет, да и рушить обманчивое ощущение присутствия родителей не хотелось. Она потянулась, взяла одну из записок отца и пробежалась глазами по строчкам. Пыль делала и до того непонятный почерк отца почти нечитаемым, но Лина смогла разобрать написаное:
«27.12 Встреча с А. З. Не забыть подарок.»
Перед смертью у отца была назначена какая-то крупная сделка. Лина вспомнила, когда к ним в дом пришёл статный мужчина в возрасте, с сединой в бороде и крепким пузом. Он приносил глубокие извинения перед Кайлом и ней, хотел уже и свою покупку отменить, но Кайл настоял на продолжении. Сумма была крупная, однако половину он оставил Лине. Тратить их она не стала, засунула мешочек под кровать и забыла про него. Продукты она себе не покупает, платит только за корм Эдварду, и то последний месяц в город особо не выбиралась, чтобы купить еду ему, кормила чем попало.
Слёзы отвращения к самой себе навернулись на глаза.
"Могла бы уже пересилить свой страх чужих взглядов, переступить через себя, Лина, и купить Эдварду нормальную еду." – журила она себя. –"Ты ему только хуже делаешь, кормя помоями! Ужасная ленивая тварь."
Она разрыдалась, бумажка из рук медленно опустилась на пол. Напряжение наконец-то вырвалось наружу. Из глаз, носа и рта вновь залилась вода, вот только сейчас пришлось ещё усиленно вытираться, чтобы, не дай Дух, вода не попала на Эди и разбудила его. Не надо делать ещё хуже. Всхлипывая, Лина начала царапать свою руку, глубоко впиваясь ногтями, только чтобы перестать рыдать, только чтобы успокоиться. Но ничего не выходило, слёзы продолжали течь, а тело содрогаться.
–Успокойся, успокойся, успокойся!!! – шёпотом зашипела Лина, из раза в раз ударяя по лицу и глазам. Всё же она сдалась, подняла голову повыше и дала волю чувствам.
Мир расплылся в струйки воды, окружающие звуки внезапно затихли, сумасшедший круговорот затягивал её глубже.
Открыв глаза она оказалась на том же самом месте. Оглядев тело она поняла, попала в прошлое, где ей было лет пятнадцать, да и отцовский стол был не таким зашарпанным. Всхлипнула она помотала головой, горечь продолжала разъедать грудную клетку. Тут её плеча коснулась тёплая тяжёлая рука, повернув лохматую голову Лина увидела отца. Он широко улыбался, поглаживая другой рукой свою козлиную бородку. Выражение лица было мягким и добрым.
–Отчего это моя маленькая фея плачет? – спросил он с лёгкой усмешкой и пальцем вздёрнул и без того курносый нос дочурки.
Она всхлипнула сильнее. Как же она скучала по такому родному голосу с хрипотцой. Вечно хитрой ухмылке и тёплым-тёплым прикосновениям, веющим безопасностью. Отец всегда был горой за свою маленькую чудо-феечку. Баловал частенько.
–Ну-ну, феечка печального образа, чего ты? Расскажи своему старику, что беспокоит? – продолжил он, уже поглаживая по волосам её и протягивая маленькую шоколадку с ягодным вареньем внутри.
Она слабо улыбнулась, взяла сладость и одним мигом запихнула в рот активно жуя. Удивительно яркий вкус молочного шоколада с терпкостью огнерского какао в конце, плавно перетекающий и растворяющийся в сладком ежевичном вареньем с приятной кислинкой на кончике языка. Отец часто таскал такие шоколадки в карманах, угощая ими своих детей, конечно же, пока жёнушка не видит, чтобы не ругала.
Лине хотелось кинуться на шею отцу, крепко-крепко обнять и не отпускать. Но увы, подняв глаза, чтобы взглянуть на его лицо, Лина отшатнулась. Вместо чуть морщинистого бледного лица перед ней виднелась потрескавшаяся деревянная маска волка с синими полосами, спускающимися из пустых глазниц вниз. Шёпоты часто приобретали вид человека в маске. И издалека наблюдали за ней в каждом её сне. Каждую ночь Лина искала Их и непременно находила, вечно смотрящих пустыми глазами на неё.
"Останься с Нами."
Зашуршало голоса в голове. Она в удивлении вскинула тонкие брови и робко выдавила из себя, продолжая смотреть на маску перед лицом:
–Как это... Остаться?
"Останься с Нами, слейся с Нами. Подарим тебе счастье."
Лина невдоумении продолжала смотреть на Них. Если хорошенько подумать, то выходит, что во сне ей было даже лучше. Призраки с теплом и радушием принимали её каждую ночь, знакомили с культурой Ледобурга и её историями, только во снах она хохотала во всю глотку и не стеснялась этого, тут она была живая и настоящая. Но всё это перечёркивало одно – Эдвард. Ну не может Лина оставить его на произвол судьбы.
–Мне надо подумать... – сказала она, опустив взгляд на свои колени.
Голоса не ответили, пол внезапно исчез и Лина полетале вниз, махая руками в надежде зацепиться хоть за что-то. Вздрогнув, она открыла глаза, сон. Эдвард вновь взъерошил перья, суматошно мотая головой.
–Тише-тише, просто испугалась ветра, – ответила она.
А потом потёрла замыленный левый глаз, подняла Эда на руки и ещё больше шатаясь, ибо тело отказывалось подчиняться. С трудом доковыляв через гостиную в кухню, она облакотилась на шкафчики около плиты и прислонилась к верхним полкам. Тяжело ходить, будто она выпила не меньше пяти бутылок вина. В голову сразу пришло воспоминание выпуска из школы, наспор она выпила бутылки три алкоголя, а потом еле как домой дошла, точнее Кайл дотащил. Как же ей тогда от матери влетело. Оой, баба не горюй! Посмеявшись с воспоминаний, она открыла полочку с семенами. Мда.. она была полностью пуста, только паучок в углу сидел на своей сребрянной паутине.
–Хочешь паука тебе скормлю? – еле как выговорила Лина, ведь язык отказывался слушаться.
Эдвард открыл глазки и недовольно толкнул её в руку головой. Ну да, Эди слишком миролюбив, что не есть ни мясо ни букашек, поэтому Лина постоянно шутит над ним по этому поводу.
Цокнув языком, она заглянула в корзинку с фруктами, два несчастных малюсеньких яблочка лежали на донышке. Отлично, Эдвард как раз обожал яблоки. Посадив его на стол, она взяла в руки яблоки, умыла колодежной водой из стального ведра, стоящего около плиты, достала нож из ящечка и на весу разрезала на четвертинки. Феникс тут же оживился, встал на лапки, вытянул шею и наклонил голову в бок и стал ждать, пока ему дадут лакомство. Хихикая, Лина поднесла к его клюву четвертинку яблока. Эдвард посмотрел чуток, а потом резко схватил еду клювом, перехватил левой лапкой и с удовольствием начал есть.
–Довольный гусь, –сказала она и положила рядом остальные части яблока.
Какое-то странное расслабление почувствовала Лина, смотря как Эдвард с рвением ел. Она даже завидует, еда для неё потеряла любой вкус, даже её любимый пирог показался просто кашицей во рту. Ах, это же полбеды, жжение в груди после еды никуда не делось. Какая же она не правильная, не ест, не пьёт, даже женские проблемы её больше не оттягащают. В отличии от Эдварда, Лина не жила, она просто существовала, теперь уже без цели и смысла.
Она подняла руку и потрепала холку феникса. Ладно, смысл у неё был, хоть и мерк с каждым днём на фоне остального. Кто ж будет заботиться о Эдварде? Никто.
Потерев глаза, она вышла из кухни и упала на диван в гостиной. Тут хотя бы по-холоднее, нежели в её комнате. Как ей всё надоело, эта бесконечная рутина без толики души в ней. То ли дело сны, там красочно, свежо и живо.
«Останься с нами, слейся с нами воедино» – вспомнились слова из сна. Лина тогда отказалась, но сейчас это предложение казалось столь заманчивым.
Незапная мысль пришла ей в голову. Она села, огляделась, взгляд зацепился за осколок вазы на столе, которую она недавно разбила в очередном приступе бреда. Лина быстро схватила его и провела острым концом по предплечью. Смерть – единственный способ присоединиться к мертвецам, ведь так? Трагически истечь кровью звучит, как достойная для неё гибель. С каким-то извращенским удовольствием Лина смотрела как сжиженная энергия вытекает из раны и падает на пол, она давно смирилась, что нет у неё привычной крови. С улыбкой на лице, Лина провела осколком по руке ещё раз, но глубже. Однако произошло что-то странное, осколок в плоти прочертил по чему-то твёрдому со странным скрежетом, будто камешек по металическому ведру. Тут её бросило в липкий холод ужаса, что это?! Кость? Но кость в руке находиться глубже и скрежет не такой, школьные уроки изучения тела она хорошо помнила.
Откинув в сторону осколок, она взялась другой рукой за край раны и оттянула кожу. Из под "крови" на солнечном свету отсвечивала, нет, не кость, а пластина. Хрип страха вырвался из глотки. Ладно кровь не кровь, ладно боли нет, это она объясняла душевными муками, что изменили тело. Но почему у неё в теле непонятно что?!
Истерика накрывала, как лавина с гор. С широко распахнутыми глазами Лина полностью оторвала пласт кожи. Вместо обычной кости у неё была полцоненная тонкая рука. Лина другой, трясущейся рукой дотронулась до металла. Нет, это не сон. Гладкая поверхность, металлический блеск на месте прикосновения жаркого солнца, шов ковки по бокам – всё это было реальным. Она нервно захихикала, продолжая смотреть на истекающую руку, словно заворожённа. Сознание медленно начало утекать и размываться, где-то в далеке послышался птичий вскрик, где-то близко – всплеск воды, а после всё окончательно уплыло.
Подорвалась с места она внезапно. Не осознавая ещё где она, Лина повертела головой. Гостиная привычно пустовала, Из окна пробивался мягкий сребрянный свет луны.
В голове мелькнуло, Лина подняла руку на уровень глаз и повертела ей. Целая, ни единого пореза.
–Этот сон страшнее, чем обычно. – шепнула она в ночную тишину. –Эд!
Но никто не откликнулся. Лина позвала опять и прислушалась, опять ничего, только с улицы слышалось стрекотание сверчков. Странно, опять сон? Обычно Эдвард с первого раза прилетал к ней, может случилось что? Встав с дивана, Лина оглянулась. Ну и где его искать? Она заглянула на кухню, нет его там, только беспорядок остался. Бедный видно изголодался, а еды и не нашёл. Сколько она проспала в этот раз? Встревоженная Лина зашла и в банную, и в бывшую комнату Кайла, и в гостевую, даже комнату родителей и пыльнющий чердак проверила. Ни-че-го, нигде Эдварда нет, будто он сквозь землю провалился. Тревога нарастала с каждой секундой всё больше и больше.
–Где же ты, солнышко моё тёплое? –с горечью пролепетала она пустоте.
С болью в груди, она открыла дверь в свою комнату и в лицо тут же ударил свежий воздух с улицы. Не ожидав такого, Лина зажмурилась, прикрыла глаза рукой и открыла их. Окно в её спальне было настежь открыто, с улицы дул сильный поток ветра, который растрепал ей все волосы. Лина бегло оглядела комнату, уже привычный беспорядок смотрел на неё грязными мятыми вещами и песком, никаких следов нахождения феникса.
Щёлк! Ледяные кубики в голове сложились в хрупкую башенку, открытое окно, тишина в доме, Он ушёл, не выдержал нахождение с ней и ушёл. На подкашивающихся, ногах она подошла к окну, облакотилась на подоконник. Не хотелось верить, что единственное живое родное существо покинуло её. Но это произошло. Всхлипнув, она опустила голову вниз и дала волю чувствам, слёзы слабой струёй полились с глаз, капая на подоконник. В горле забурлели другие жидкости.
–Так ему будет лучше... Надеюсь он будет счастлив и произойдёт чудо, что мой Лучик забудет меня. – прошептала в полголоса она. В последнее время говорить во весь голос не было сил.
Ещё один всхлип – и она рухнула на пол и разрыдалась. Теперь она совсем одна, и в этом виновата ты сама. Лина же научила Его открывать окна чуть что.
...
Видеть то, как страдает любимая хозяйка, походило на самую настоящую пытку. Каждый день его немалую тушку терзало жгучее желание помочь, защитить, уберечь её от всего мира. Но что может сделать обычный феникс, против многотонного горя человека, на которого к тому же давят миллионы душ? Правильно, ничего.
Он был согласен взять всё её горе себе, только чтобы в последний раз увидеть её искреннюю лучезарную улыбку миру, заметить поведение как раньше. Он согласен умереть вместо неё, только чтобы с её глаз больше никогда не стекали слёзы печали и видеть в душе искры жизни и веселья. Чтобы.. чтобы.. Он не мог больше этого выносить.
Феникс улетел в Туманный лес, в надежде, что хозяйке станет лучше, что страдала она из-за него. Однако, наблюдая за ней в окнах, он поменял мнение. Мучаться хозяйка стала ещё больше, просто теперь без прекрытия перед ним. Отчаяние наполнило его тогда. Что же ему делать? Чем он может ей помочь?
Он улетел, хотел сбежать от всех переполняющих раздирающих чувств. Не получилось, всё разгоралось с каждым мигом сильнее, как пожарище под сильным ветром, давило на тело изнутри, из сердца. Было так плохо, желание защитить было такое сильно, что Эдвард начал молиться Прародителю Огня. Эд не знал, жив ли он, ответит ли, но продолжал молиться Ему каждый духовый день. И однажды он всё же ответил.
Эдвард снова наблюдал за хозяйкой, на дворе глубокая ночь, но спать эта дурёха перестала вовсе, каждую ночь она просто каталась по дому и врезалась во всё на своём пути, о чём свидетельствовали грохоты доносящиеся в доме. Слёзы скатывались с пёрышек и падали хрустальнями вниз, он почти потух, даже влага не испарялась с его перьев. Ему грустно, ведь он совершенно бесполезный. Что б хоть как-нибудь справиться с душащими чувствами он закрыл свои глазки и запел, грустную и тоскливую песню. Внезапно Эдвард прервал своё выступление, в голове возник слабый голос, несомненно, это был Прародитель. Он по-доброму посмеялся и, прерываясь на тяжкие вздохи, сказал следующее:
«Ты действительно дитя огня.»
Понять что они значат Эдварду не дали. В мгновение все чувства и переживания обострились многократно. Сердце разрывалось, кажется оно не было способно выдержать такое. А потом из него же вырвалось обжигающее алое пламя, что поглотило его тело в миг, сжигая до тла, чтобы после возродиться из пепла новым.
...
Ей перестали сниться сны. Призраки к ней больше не приходят. Сколько она всего перепробовала: и ела песок, ибо это единственное съестное в доме, и воду пила, и пыталась умереть – в надежде снова услышать голоса. Но в голове чернеющая пустота, к которой прибавлялись отвратительные ощущения в груди от попыток.
–Даже призраки бегут от тебя, дура. – истерично хихикала Лина, обняв себя за плечи и качаясь вперёд назад, дабы успокоиться. Родители умерли, потому что она их не защитила. Брат оставил её одну, ибо ему неудобно находиться с убийцей, пусть и ложнообвинённым. Призраки перестали с ней говорить без причины, хотя Лина думала, что это тоже по её вине. Она довела даже феникса! Символ добра и счастья. Правильно, нет в ней доброго и счастливого. Однако горько вспоминать о Эдварде после недавнего случая.
На днях, когда Лина проходила гостиную, она врезалась в книжный шкаф. Грохоту то сколько было. Лина было подумала, что земля неожиданно лопнула и она летит в бездну. Потерев инстинктивно место удара, боли то не было, Лина оглянулась. Половина книг упала на пол и это всё надо убирать. Переведя взгляд на свои колени, она заметила старую книжку с выгравированым названием на потёртой кожаной обложке:
«Дневник существ Гердера Остена»
Сборник информации, про различных существ мира, собранный старым путешественником-исследователем. Лина вспомнила, как в далёком детстве в месте с Кайлом за обеденным столом они зачитывались этими статьями, рассматривали на картинках существ, которых Остен сам зарисовал в своих путешествиях,, как потом мама ругалась, что вместо обеда они читали. Она улыбнулась, открывая книгу и перелистывая страницу за страницей. Взгляд остановился на очередной странице. Статья про Птицу Погибели. В тот момент она растерялась.
–Нет...Нет-нет-нет! – лихорадочно залепетала она, быстро перечитывая статью. Руки начинали трястись.
–Птица Погибели – последняя форма фениксов. Смерть, пожар и вечное горе. – запинаясь от страха, прочитала она.
«После смерти хозяевов, фениксы, что познали любовь и ласку людей, от горя начинают сходить с ума. Их сердца бесконечно наполняются чувствами, которые сжигают тело. Из глоток вырываются леденящие душу вопли – так фениксы становяться Птицей Погибели...
...Чем опасна Птица Погибели? А тем, что помимо себя, она сжигает всё и вся на своём пути, в отмеску за причинённую боль. При этом огненная смерть поёт прекрасную печальную песню, но и это ложь, дорогие читатели, она лишь заставит вас помедлиться и вы подвергнитесь той же участью, что и Птица...»
В груди что-то оборвалось. Что если Эдвард ушёл умереть один, не причиняя вред другим? Конечно, по другому и быть не может.
–Довела... Довела и его! –завыла тогда Лина, всхлипывая. Было горько и отвратительно от самой себя. Правду говорили люди в городе, она убийца, безжалостная и холоднокровная.
Сейчас она лежала на полу своей комнаты, с закрытыми глазами. Через толстые занавески пробирался лунный свет. Ночью было легче. Жара уходила, уходили и неприятные чувства. Тьма ночи будто забирала все переживания себе, оставляя только холодное безразличие.
Звуки вокруг потихоньку стихли, мрак потихоньку окутывал всю её. Впереди послышался женский голос, Лина распахнула глаза и огляделась. Вокруг поле высокой бирюзовой травы, впереди неподвижно стоял тёмный лес. Лина подняла взор к небу. Оно было усыпанное миллионами звёзд и украшенной сиянием севера.
–Ты дома, Линушка. –вновь послышался голос, но теперь за спиной.
Лина обернулась. На неё смотрела женщина, очень сильно напоминающая её саму, с одним лишь различием. Женщина была выше и глаза светились алым.
–Сириенс? – вырвалось у Лины. Ни портретов, ни карточек у матери не было, поэтому она детально описывала начавшую их род.
–Да, рыбка моя, – усмехнувшись ответила женщина. – Пошли, нам пора.
После этих слов, Сириенс схватила её за руку и повела в сторону леса, свободной рукой отводя в сторону траву, которая щекотала Лину за ноги. Тело было необычайно лёгким, будто оно стало пушинкой.
–Это сон?
–Нет, рыбка. Это происходит на самом деле.
–Куда мы идём?
–Домой. В наш общий дом, в место, откуда вышли все мы. Смотри, нас уже ждут! – тут Сириенс указала пальцем вперёд.
Лина сощурилась. И на самом деле, перед лесом стояли фигуры: женщины и мужчины – в них Лина узнала своих предков. Удивительно, тут была и бабушка, которая приветливо ей улыбалась, не хватало лишь родителей.
Сириенс подвела её к кромке воды, которую не было видно из-за высокой травы. Что уже говорить, лес и все люди стояли в воде.
–Не бойся, идём с нами. – снова повторила Сириенс и вступила в воду, подол её длинного белого платья тут же намок.
Сначала Лина колебалась, но потом улыбнулась, крепче схватила руку женщины и тоже сделала шаг. В это же мгновение лес зашумел, да и мир приобрёл звуки.
–Вот так то лучше! – засмеялась Сириенс, хватая Лину за вторую руку.
Они пришли за ней. Лина улыбаясь сделала второй шаг, третий, с каждым приближением к предкам на душе становилось всё легче и легче, будто гора медленно разрушалась и оползнем скатывалась с плеч. Радость наполняла её от макушки и кончиков пальцев. Наконец-то всё закончиться, её муки, продлившиеся чуть больше полугода, закончатся прямо сейчас!
Вдруг что-то тёплое коснулось её спины и рук. Она остановилась.
–Ну-ну, рыбонька, чего же ты ждёшь?– тут же встрепянулась Сириенс.
Но Лина не слушала её. Тепло продолжало разливаться по телу, будто материнское объятье. Но на этом странности не закончились. На её лицо начали падать капли, солёные и такие же обжигающе тёплые.
"Не ум..миррай... П..ошу.. Не-не пок...дай" доносился откуда-то далеко картавый непонятный голос, словно говорящий и вовсе не умел говорить.
Лина помахала головой, прогоняя наваждение, и снова сделала шаг.
"О...стань..ся с.. ой.." –послышалось вновь. Её кто-то сжал в крепких объятьях. Лина обернулась – никого. Шагнула назад пару раз, послышался мужской плач. Кто это? Почему же от этого плача становиться так тоскливо?
"Не умирай, я сделаю всё, только не умирай."
Лина не понимала что это и кто, но он отчаянно звал её и говорил не умирать, но она то жива! Стоит на своих двух крепко-крепко. Лина отпустила руки Сириенс, не обернулась ей даже и побежала назад.
–Видимо, твоё время действительно не пришло. –донёсся её голос, в догонку Лине.
А та бежала, отчаянно пробираясь через высокую колючую растительность, голос всё кричал и кричал. Силы покидали Лину, что в один момент она споткнулась и, зажмурив глаза, полетела невесть куда.
Открыв глаза она увидела лишь кусок чужого плеча. Кто-то крепко сжимал её, рыдая, уткнувшись ей в шею. Пошевелив головой, она попыталась рассмотреть окружение, но увидела только рыже-огненную копну непослушных волос справа. На её движения, обнимающий отлип от неё и взглянул на неё.
Мягкие черты лица, карие, почти чёрные глаза с испугом смотрели на неё, под ними залегли тёмные синяки . Нос скрывал птичий клюв, а от глаз до линии подбородка исходили четыре полосы, две синие и две рыжие. Неизвестный парень, увидев её шевеление улыбнулся.
–У-успел – еле выговорил он, крепче сжимая её руку.
В линину голову пришла неожиданная мысль.
–Эдвард? Это ты? –тихо, почти одними губами прошептала она, не веря своим же словам.
Парень развеселился, и активно закивал головой. А потом прижал её к своей груди и укрыл крыльями, создавая вокруг Лины тепло.
Она слушала стук его сердца, потихоньку успокаиваясь. Странный Эдвард начал с особой нежностью гладить её по волосам. Ужасные мысли и чувства отступили, давая место спокойствию и умиротворению. Кто знал, может это опять галлюцинации, но Лине они особенно понравились. Такого она давно не чувствовала. Тело истосковалось по лёгким человеческим касаниям. Посидев так ещё небольшое время, Лина освободила руки и ответно обняла Эдварда. Последний так и не говорил, молчал как воды в рот набрал. Но эта тишина была не гнетущей, наоборот – приятной.
–Как же я люблю тебя, Лучик. – кротко улыбнулась Лина, водя носом по плечу Эда, закрыла глаза и полностью расслабилась.
Он усмехнулся, крепче закрывая крыльями её от жестого больного мира. Теперь у неё есть тот, кто мог её защитить.
Так они вдвоём и просидели ночь напролёт в объятьях друг друга.