Единственная из Воды

    Всё кончено. Всё оборвалось окончательно. Последнее, что держало её, сорвавшись, бесповоротно упало прямиком в бездновское чрево. Правильно говорила "мама" из сна, не будет больше прежней жизни, ведь никто ей поверить не захотел. Общество наконец-то скинуло свою маску доброжелательности и терпимости и представило на белый свет уродливое лицо, которое прятало веками. Они обвинили её в ужасном действии, стали избегать и шарахаться при одном только виде, будто она сумасшедший псих или нежить какая-то.

  Лина лежала на родительской кровати ногами на подушки и смотрела в побелённый деревянный потолок. Какая-нибудь бабка, отчитала бы девушку за такое безобразие, но Лине было плевать, она хозяйка – что хочет то и воротит. Гнев и ненависть медленно разливались по телу, пронизывая каждый кусочек. Ей хотелось одного: хорошенько врезать всем тем, кто как либо косо на неё смотрел, всем, кто шарахался и шептался за это бездново время.

  За окном бушевал вечерний буран, снег в перемешку со льдом бился о стекло, оставляя на нём круглые следы капель. Сильный ветер завывал, как волк на полнолуние, нагибая низкие голые деревья Туманного леса. Детишки в такую погоду неприменно, испугавшись, прижимались бы к своим родителям или укутывались бы в одеяла, чтобы никакие монстры в метель не схватили и не утащили в норы. Но Лину буйство природы лишь успокаивало. Было что-то умиротворяющие в буране.

    Лина приподняла голову, в тусклом свете свечи на прикроватной тумбе, мать и отец с портрета выглядят ещё больше печальней. Невольно стали всплывать в голове странные моменты с матерью. Глубокой ночью, когда Лина была помладше и вставала с кровати выпить стакан прохладной воды, она часто слышала жалобный голос мамы из приоткрытой двери на против комнаты Кайла. Там находилась гостевая комната, но мама использовала её под свои прихоти, когда гостей не было. Лина всегда в неком предвкушении тихой мышкой подходила к щёлочке и прислушивалась. Мама, стоя на коленях перед раскрытым окном, шептала мольбы:

   «Прошу.. прости меня о Великая за трусость мою.», «Не трожь семью мою, доченьку любимую. Забери хоть всё, но не трожь дитя, её мечты и жизнь оставь в покое...» или «Оставь в покое нас, грешников и виновников перед тобою! Прости же нас и оставь в покое!!»

   Лина пыталась у мамы тогда выведать, что за ночные молитвы. Но мама со странным выражением лица отнекивалась, говоря что ей всё приснилось и такого не было. А после нескольких попыток, Лина и отстала с расспросами.

   Но сейчас в голове девушка вновь начала прокручивать в голове эти ночные странности.

    "Такие мольбы она могла посвящать только одному существу", – думала Лина, накручивая на палец локон волос. – "Она вечно превозносила Дух льда, но всегда мама преподносила Духа, как мудрого, умного существа."

   Лина закрыла глаза и прислушалась к тишине дома. Ветер проникал в дом сквозь щели в окнах и тихо свистел в опустелых комнатах. Слышались, то тут, то там шорохи – это мыши копошились на чердаке и в пространстве между половиц. Извечная проблема в домах, трави их, не трави всё равно заберутся.

   Но не мог это быть Дух. Духов нет, умерли они много веков назад в борьбе за мир. Да всё четно оказалось, бездна всё равно глубого вросла чёрными корнями в мир. Кому тогда мать могла так насолить, что в глазах на  всю жизнь печаль и страх отпечатался? Бабке, от которой мама сбежала с отцом в своей молодости?

"Да нет, бабка померла когда мне и восьми не было", – подумала Лина. – "Тогда кто мог?.."

   Помотав головой, Лина вновь взглянула на портрет, теперь на отца. Весёлый был, добрый и хитрый человек. Он из своих поездок частенько привозил гостинцы ей с Кайлом. Боялся ли когда-то отец? Нет, по крайней мере Лина такого не помнит. Если у него и были проблемы, он садился за свой маленький рабочий уголок в гостиной и задумывался, почёсывая бородку. Но он всегда находил выход или лазейку..

  "К тому же," –сказала у себя в голове Лина, – "видимых врагов у папы не было. Кто захочет враждовать с важной шишкой в гильдии?"

   Размышления действительно утомляют, особенно когда думать – это единственное чем ты можешь заняться в одиночестве, а в твоей жизни, к тому же, произошли необъяснимые события. Снова закрыв глаза, Лина расслабилась и медленно стала погружаться в сон.

  Открыв глаза, она осмотрелась – кругом тёмная вода и ничего больше. Только сверху еле заметно пробивались слабые лучики света, да и те, по мере её отдаления от поверхности затухали в толще воды. Ещё с полминуты и свет вообще исчез, погружая её в полный мрак, только звуки воды ударяли в уши.

  Куда плыть, что делать?! Она ведь скоро задохнётся. Паника затопила разум как и вода вокруг. Лина закрутила головой, в поисках спасения, пыталась даже руками пошевелить, но ничего. Вокруг лишь молчаливая тёмная вода, похоже спасения не будет. Тело двигалось медленно, а паника всё нарастала.

  "Помогите уж кто-нибудь!" – пронеслось у неё в голове.

  Тут же, откуда-то со дна донёсся низкий гул, заставляющий поморщится от неприятных ощущений. Дальше вода вокруг неё закружилась в большую воронку, которая с невероятной быстротой засасывала Лину непонятно куда. Ей же только и оставалось как зажмуриться и отдаться потоку.

  Открыла глаза она уже в каком-то каменном коридоре. Вокруг ни души. Лина осмотрелась : коридор был не сильно длинный, если смотреть до следующего поворота, с двух его сторон виднелись старые потрескавшиеся двери, а на деревянном полу лежал выцветший алый ковёр, на коим и сидела сейчас Лина, ничего не понимая. Повертев ещё головой, она поднялась с ковра, отряхнула пыль и аккуратным небольшим шагом двинулась вперёд. Вдруг позади послышался оглушительный треск, подпрыгнув на месте, Лина резко развернулась но ничего особенного не увидела, казалось что просто одна из дверей от сквозняка с небывалой силой захлопнулась. Не нравится ей это место... Веяло тут какой-то жутью, хотя заброшенные храмы и здания она любила. Благо в лесу, близь города, их было предостаточно.

  Набравшись храбрости Лина продолжила путь, всё таки наивное любопытство брало верх над разумом. Иногда, около дверей встречались и окна, заглядывая в которые Лина обнаруживала поломанные, треснутые одноместные парты, грифельные доски и шкафы с книжками, которые иногда валялись где непопадя.

   "Школа какая-то, интересно, почему никого нет?" – подумала Лина пока шла, как казалось, по бесконечным пустынным каменным коридорам.

  Ни одного живого существа ей не встречалось. Это сильно расстраивало её. Каждый раз когда она выходила из дома, все вокруг обходили её, никто не говорил с ней, когда она стояла в очереди в овощной лавке. Привыкшей к бесполезным разговорам, любезностям и любому взаимодействию с окружающими Лине было очень тяжело, тяжело держать всё в себе. И некому же излить все переживания и мысли, кроме как Эдварду. А тот, слушая бредни хозяйки всё больше ник и затухал, что крайне сильно не нравилось Лине. Уже без прежнего энтузиазма и любопытства она продолжала идти по скрипячему полу, цепляясь иногда ногами за складки ковра. Иногда всё же интерес просыпался глубоко внутри и она заглядывала в окна или осматривалась. И вот что она отметила про себя: чем дальше она шла в глубь здания, тем больше на стенах виднелись трещины и дыры, а в кабинетах творился хаос, парты раскинуты, книги порваны и раскиданы, а доски для мела разломаны на осколки и лежали на полу.

   Изрядно устав, Лина присела на пол, обняла свои колени и закрыла глаза. Сколько она уже петляет по этому лабиринту? Есть ли тут выход и почему тут так пустынно? Издав измученный стон, она потёрла глаза и услышала весёлый детский смех. Стоп, смех?! Лина, неожиданно даже для себя, одним прыжком оказалась на ногах и бешенно вертела головой из стороны в сторону. Откуда смех в заброшке? Неужели призрак? Тогда дела плохи.. призраки редко бывают добрыми. Обычно это души людей или существ, которых что-то держит на земле, и это «что-то» призраки не знают, от этого они и озлоблены на живых. Но это же детский смех, значит призрак ребёнка, а дети злыми быть не могут. Однако Лине вспомнился случай, когда она шла к мисс Гользар. Нет, дети тоже бывают злыми. Что же делать тогда? У неё то нет никаких амулетов для изгнания, разве что можно начертить рунную печать. Тут детский смех повторился, а вместе с ним послышалась детская завлекалочка:

«К нам! К нам! Поиграй! К нам! К нам! Поиграй»

  Лина оцепенела от страха. Броситься назад без оглядки и сохранить жизнь или согласиться и двинутся вперёд, рискнув? Если первое, то каков шанс, что она найдёт выход? Но помереть, так себе перспектива.

«Поиграй с нами, сестричка Лина!»

  От этой фразы волосы на голове встали дыбом. Призраки знают, что она тут, а значит убежать не получится. Призраки умеют проходить сквозь любую материю,  (хотя правильнее было бы сказать что призраки обитают в другом "прозрачном" измерении, где нет ничего осязательного, только потоки энергии и призраки) а значит они с лёгкостью догонят Лину и растерзают.

"А что если меня и убьют?" – пронеслось у неё в голове. – "Если я умру, ничего не изменится."

Последняя мысль придала сил и уверенности.

  –Будь что будет, – прошептала она и сделала шаг в коридор на развилке, где послышался детский голос.

  Ещё непродолжительное время петляний и она вышла в небольшой квадратный внутренний дворик. Всё было заметенно снегом, с крыши и заборчика свисали толстые и длинные сосульки. Осмотревшись ещё чуть чуть, Лина заметила рядом с собой доску с всякими бумажками, подойдя к ней она смогла прочесть объявление.

«...ДОРОГИЕ УЧЕНИКИ

   Просим вас вести себя во время прогулок примерно и соблюдать предписанные школой правила поведения. Помните, нечисть не дремлет!

  С уважением Совет наставников, 1550г.»

  Или же обрывки объявлений о новых внутрешкольных занятий, конкурсы, награды, заметки о пропаже вещей или  введение новых правил. Но всё это объединя до одно, везде стаял 1550 год. Год падения Ледобургской империи.

«Не грусти, сестрёнка! Мы твоя семья, мы тут!»

  Послышался тонкий голосок за спиной. Лина обернулась, но никого не заметила. Она вопросительно посмотрела на белый снег, а после вновь повернулась к доске, рядом было окно в очередной кабинет. Только сейчас заглянуть внутрь не получилось, на улице слишком ярко, поэтому стекло отражало стену напротив, только вот.. Только вот в окне отражались белые силуэты... Они все смотрели своими пустыми глазами на неё.

«Обернись, сестрёнка Лина»

   В груди сжалось сердце, от конечностей мгновенно отлила кровь, от чего они похолодели. Со страхом на бледном лице Лина снова развернулась. Её окружили призраки детей, они улыбались, смотря на неё.

«Большая сестрёнка теперь одна из нас!»

     Голдели, как один, все, они подбежали к ней ближе и пытались ухватить за руку. Лина же всё сильнее вжималась в стену и жмурила глаза, страшно.

   –Они – твоя новая семья. Тебе разве не жалко их? Застывшие между смертью и жизнью дети.. У них могла бы быть жизнь как у тебя, – послышался вдруг голос, не женский и не мужской, не детский и не старческий. Простой голос, вроде незнакомый, а вроде и такой родной.

  –Нет, нет! Моя семья мертва! У меня теперь нет смысла, если хотите меня убить, убивайте!! – крикнула Лина, сжимаясь.

   –Мы – новая. Прими корону, прими нас и спаси. – продолжил голос и внезапно затих.

   Лина открыла глаза и оглянулась, вокруг только силуэты, уже не дети, просто  человеческие силуэты. Одновременно они начали повторять одну и ту же фразу, в унисон звона школьного колокола.

Звон

«Прими корону и спаси»

Второй звон

«Прими корону и спаси»

   И третий, и четвёртый, десятки раз слышался звон и фраза от несколька сотен силуэтов.

  Какую к бездне корону?! Кого спасать?! Кто бы её спас из одиночества и этого безумия. Лина закрыла уши и голову руками и тихо завыла. Голова налилась свинцом и гудела, слишком тяжело и плохо. А Они всё продолжали и продолжали, что это начало сводить с ума. А потом стало ещё хуже, не раскрывая глаза Лина почувствовала как до неё дотрагиваются сотни рук, они крепко, до горящей пекучей боли сжимали её тело и тянули куда-то вниз. Не выдержав, Лина закричала во весь голос и вскочила с кровати.

   На глазах наворачивались слёзы, что медленно стекали с щёк. Лина обняла себя за плечи и в немой истерике качалась назад-вперёд. Она всё ещё ощущала фантомные прикосновения на коже. Какой мрак, что это за сны такие? Отродясь такого не было, такие живые и яркие сны, будто всё происходившее – явь. Лина отшатнулась, что-то потянуло её за рукав рубахи. Сначала она подумала, что это опять руки из сна тянуться к ней, но нет, это встревоженный Эдвард. Успокоившись, Лина разжала клюв птицы и посадила того на колени.

  –Ты чего такой взъерошенный? Я тебя разбудила, да? Ну прости-прости, Лучик. – с нежностью шептала Лина, поглаживая пальцем Эдварда по головушке. Феникс недовольно щёлкнул клювом, немного потоптался на месте и уселся, прижимаясь тельцем к животу хозяйки. Успокоится он не успокоился, по нему это было видно, глазки широко раскрыты, а сам он еле заметно подрагивает.

  –Ну чего ты, Эди? Просто кошмар мне приснился, ничего не обычного. – всё так же с нежностью произнесла она и, взяв Эдварда на руки, прижала его к груди, поглаживая по крыльям.

   Только так он наконец-то перестал дрожать и уснул. Удивительная способность Эдварда – засыпать везде и при любых обстоятельствах. Лина встала с кровати с птицей на руках и пошла тихо вниз на кухню. Нужно выпить успокоительное.

   "Это всё просто от нервов. Ты просто перенервничала." – думала Лина. – "Столько странностей за.. за.. А сколько прошло времени со смерти родителей?"

   За календарём она особо не следила, день настал – и хорошо. Но в последний раз когда она получала ежедневную газету наименовалось шестнадцатым метельнием, получала в тот день, когда ей и приснился этот сон. Получается прошло три недели  трагедии.. Тут Лина тряхнула головой, надо перестать размышлять, и так сны странные снятся на больную голову.

   На кухне обнаружился рассыпанный на тумбе мешочек с зёрнами.

   –Не вытерпел.. а мог бы просто разбудить, как всегда делал – цокнула языком Лина, укладывая на стол Эдварда, а после принялась собирать зёрна обратно в мешок.

   Заняло это всего минут пять, но силы быстро покинули её. Лина отодвинула стул и плюхнулась на него, прикрыв глаза. Эти дети называли её частью семьи, эти дети звали её сестрёнкой, хотя их Лина знать не знала. Вспомнилась записка на доске объявлений. Ледобург, эти дети из мёртвого Ледобурга. Хаос и разруху в кабинетах можно было объяснить тем, что когда произошло падение империи, ученики застали его в школе. Кровь в жилах застыла от ужаса и осознания. Наверно, это была мучительная и долгая смерть от голода. Лину захлестнула жалость к призракам. Насколько она успела рассмотреть, там были и совсем малютки лет восьми, скорее всего, они  даже и не поняли что произошло. А ведь правда бедные.

   Тут Лина ударила себя по щеке. Дура! Тебя не должна волновать жизнь чужих детей! Но с другой стороны.. Мама воспитывала её по ледобургскому этикету, рассказывала народные сказки и легенды. Нет Лина, ты связана с народом Льда. Правильно говорил голос, ты – единственная наследница великой империи. В тебе, дурнушка, течёт кровь мертвецов. И когда живые тебя отвергли, мёртвые приняли тебя с распрастёртыми гнилыми руками.

   Она устало простонала, нет, она явно бредит. Лина горожанка города Песен Стихиийновского королевства. И пускай мама была не простой гражданкой империи. Лина встала со стула, открыла настенный деревянный ящичек и достала стеклянный пузырёк с тёмно-зелёной жидкостью. Настойка из успокоительных трав и лунной мяты. Похоже Эмилия оставила напоследок, ведь пузырёк полный. С лёгкостью открыв его, Лина одним глотком выпила третью часть из бутыля и поставила его на стол. Сначала ничего не обычного не было, она даже почувствовала расслабления, но потом голова будто стала из железа, стала такой же  тяжёлой, что девушка еле еле держалась на ногах. В груди разлился холод, но сейчас он не был обжигающим, нет, он был приятным лёгким, будто прохладный спасительный ветерок в знойный летний день. Уши заполнили уже знакомые шёпоты, сейчас они ласково шептали лишь одно слово:

«Прости»

    Она определённо сходит с ума, а то что голоса просят прощение, это просто быстродействующая настойка. Она встала, закрыла бутылёк и поставила его на место, но, когда собиралась закрывать шкафчик, Лина зацепила другой бутыль и разбила его в дребезги. Она издала жалобный стон и наклонилась, чтобы убрать осколки. Похоже это была родительская разгорячительная настойка. Мама использовала её перед работой. Она пела в дорогущем кабаке, развлекая приезжих гостей. А папа выпивал её перед важными переговорами.

  Склеив осколки, влив обратно настойку с помощью простых заклятий и поставив аккуратно её наместо, взгляд Лины зацепился за пальцы рук, они были в мелких порезах. Вроде ничего необычного, как и всё вокруг неё, но кровь была светло-светло-голубой и светилась. Похожее Лина видела очень давно: в школе, когда показывали жидкие потоки магической энергии. Они происходили в местах, где магия была в сильном излишке. В недоумении Лина закрыла левый глаз и уставилась на порезы "слепым"  глазом. И вправду, странная кровь светилась ярким голубым светом. Это точно сжиженные потоки магии.

   Лине тут же стало дурно.  Не помня себя, она выбежала на улицу и сразу же свалилась в сугроб. Она какая-то неправильна, почему вместо крови у неё магическая энергия? Почему она слышит голоса? Почему все считают её убийцей? Почему ей дурно от еды и питья? Слёзы лились, пока она каталась в снегу, как капризный ребёнок. Неправильная, надо ли такой жить? Ненависть бушующей волной заполонила всё тело. Лицо исказилось в жуткой гримасе гнева на саму себя, руки потянулись к лицу, пальцы с когтями медленно начали зарывается в кожу, оставляя глубокие порезы. Боли нет, есть только ощущение прикосновения, как простое касание к конечности, больное удовлетворяющее ощущение когтей на черепе. По лицу потекли струйки энергии, они затекали в рот и нос, капали на снег, замерзая в маленькие кристаллы.  Вдруг тело будто прошибло молнией, руки отпрянули от лица. Будто в тумане, Лина смотрела на свои руки в голубоватой жидкости. Она пугала саму себя, руки затряслись и девушка зашлась в новом судорожном плаче.

  –Какое-то безумие происходит.. безумие не иначе. –шептала она в бреду.

  Трясясь то-ли от нервов, то-ли от страха, Лина перевернулась на спину и устремила свой взгляд в серое дневное небо, затянутое тяжёлыми снеговыми тучами. С неба медленно появлялись и тут же исчезали за горизонтом зрения белые холодные хлопья. Зима во всей красе, как Лина и любила. Холодное и мрачное настроение каждый год окутывало землю, но люди всё равно находят поводы повеселиться. Вечерние пляски в таверне Аппер, снежки, лепка снежных големов вместе с Кейт... Ах, какая была прекрасная пора. Теперь же зима принесла лишь горечь и разочарование.

  Полежав с закрытыми глазами в снегу пару минут, Лина наконец-то встала, отряхнула юбку с рубахой от снега и подошла к почтовому ящичку. Он был забит газетами. С лёгким удивлением, Лина открыла  засов ящика, достала свёрнутые в трубки газеты и пересчитала.. Пять. Их было пять, а если брать во внимание, что в последний раз почту она проверяла шестнадцатого числа, то несложно сообразить, что сейчас двадцатое. Она проспала пять дней.. Пять дней в отключке.. Так вот почему Эдвард был так обеспокоен, поэтому на кухне были рассыпаны зёрна – ему надо было что-то есть за пять дней. Она смотрела на газеты в руках, вдруг услышала детский смех, он был заливистый и от чего-то противный. Она подняла голову, повернула её вправо и увидела соседских детей, они указывали на неё пальцем и хохотали, неужели увидели её истерику? Злоба захлестнула разум, она сжала пальцами газеты.

   –Проваливайте от сюда, мелкие паршивцы! – заорала Лина во весь голос, а после закрыла почтовый ящик и ушла в дом, закрыв дверь.

  Пускай странные голоса извинились, но после того долгого сна спать было очень страшно. Каждую ночь, она со страхом лежала на своей кровати, слушая завывания ветра или шорохи в доме, она ждала сна, будто вот вот случится её казнь. Ситуацию из раза в раз исправлял Эдвард, он пикировал со своей жёрдочки на живот хозяйки, топался на её груди и засыпал на месте, где было сердце. Это помогало, страх и ужасный липкий холод постоянно уходил и Лина без тревог на душе проваливалась в пучину ярких снов. И длина их была всегда разная. Чаще всего короткие, в котором голубоватые силуэты вели с ней будничные беседы, играли или просто стояли кругом и улыбались... Так приветливо и тепло, как мама с папой когда-то. Во снах было хорошо, лучше чем в реальности. 

  Прошёл месяц или больше, ощущение времени девушка давно потеряла. Нервное напряжение Лины лишь росло, да и общество продолжало её угнетать. И один пиков напряжения произошёл когда она ходила за едой Эдварду мимо торговой улицы.

    Тот день выдался прекрасным. На улице пригревало солнце, от него снег на дорогах таял и тёк тонкими нитями по направлению лёгкого ветра. Дети радовались и бегали за своими корабликами, перепрыгивая ручейки забавы ради, иногда падая прямо в грязь, от чего друзья гоготали во всю над упавшим.  Мимо них шла Лина, хорошо закутавшись в отцовский чёрный плащ, её прошлый порвали какие-то сорванцы ножом несколько дней назад. Оо, тогда она чуть не убила их прямо на месте, остановили её подбежавшие мужики-рабочие, которые отсыпали ей немного подзатыльников. Боли она не почувствовала, а вот бескрайний стыд и унижение – да. Тогда пришлось с позором убежать, да и как же мстить? Она бессильна, ведь чары больше не действуют на мужчин... Но сейчас не об этом. С поникшей головой Лина продвигалась сквозь толпу, обходя людей. Новый музыкант приехал в город, за ним и его почитатели, поэтому в городе много новых лиц. На концерт Лине было чихать, в последнее время музыка лишь раздражала её, заставляя корчится от надоевших мотивов. Но столпотворение шло ей только на руку – горожане перестанут обращать на неё внимание.

    Подойдя наконец к лавке с зерном и овощами, Лина остановилась и стала разглядывать товар.

–Вам что-нибудь подсказать? – пролепетала милая пухлая торговка.

  Лина подняла взгляд и увидела заострённые ушки и короткие пшеничные волосы: несомненно, перед ней была эльфийка из Земно-Тауна.

   –Да, что-нибудь для птиц. Мне надо прокормить этого наглеца. – ответила Лина и указала на рыжую бестию на мвоём плече. Эдварда оскорбило то, как его назвали, и он недовольно свистнул.

  –Ооо! – протянула торговка и потрепала Эда по голове, на что тот закрыл глазки. –Феникс? Редко встретишь их, сейчас-сейчас что-то подберу.

   Уголки губ чуть приподнялись,  она так истосковалась по тёплому общению. Но тут к торговке подбежал молодой эльф и прошептал на ухе торговке что-то. После чего лицо женщины омрачилось. Она украдкой взглянула на Лину, а после отмахнулась от парнишки и начала насыпать зерно в тканевый мешочек, после она в мешочек положила немного сушённых ягод.  Натянуто улыбнувшись, торговка протянула Лине мешочек и произнесла:

   –Прошу миссис, с вас 40 сребряков.

   –Благодарю. – коротко ответила Лина, достала из сумки на талии деньги, отдала нужную сумму торговке и забрала мешочек.

  Убрав еду Эда в сумку, Лина развернулась и пошла обратно к дому, гулять нет никакого желания. Она пробовала, люди опять начинают на неё гнать и задевать, поэтому Лина бросила попытки и просто спряталась в тени своего мёртвого дома. Удушающая кучка людей окружила торговую улицу. Закатив глаза и цокнув языком, Лина направилась к узким улочкам городка, они почти всегда пустые и там легко пройти.

  В тени домов было хорошо. Темно и солнце не слепит. Похоже Лина стала ночным зверьком. Лёгким шагом деревянной подошвы сапог она продвигалась к дому, стараясь не попасться на чужие глаза. Но увы, ей сегодня это не удалось. Двое парней, одетых в чёрные кожаные куртки с шипами из костей, стояли оперевшись о стены и тихо вели беседу. Наверняка пафосные ребятки. Лина оскалилась, встречаться с ними ей ой как не хотелось. Свернув в ближайший поворот, она обошла их и продолжила размерно шагать, но тут её окликнул один из парней:

   –Хэй! Мисс-загадка, чего не остановилась? Такие звёзды пред тобой!

  "Приезжие музыканты" – догадалась она и только равнодушно продолжила идти.

   –Эге-гей! Смотрите какая гоордая! – не унимался музыкант.

   –Оставь её Дэр. Не помнишь? Это же та городская сумасшедшая. – вмешался второй парень.

   –А, да? Тогда ладно, таких в знакомые нам точно не надо. – засмеялся названный Дэром. От его смеха Лине стало противно. Она остановилась, сжимая руки в кулаки. Нет больше сил терпеть, всё она устала. Лина чувствовала как магия медленно, от сердца к кончикам конечностей, разливалась по телу. Руки похолодели. Секунда и Лина развернулась на небольших каблуках сапогов, ещё секунда и с рук полетели маленькие ледяные шипы, которые чуть чуть и вонзились бы в лица напыщенных парней. С улыбкой полной удовлетворения Лина потрепала Эди по голове, извиняясь за резкий поворот, и быстрее зашагала к дому. Может стоило их убить?

  Несмотря на маленькую месть, слова приезжих музыкантов подействовали на неё как соль на свежую рану – только усугубило её состояние. После того случая она не ходила в город, вообще. Дни слились в одно большое безумие, которое скрашивал только Эдвард. Безумный сон – реальность, которая воспринималась как под большим количеством вина – небольшое прояснение, в которое Лина обычно читала книжки из отцовской библиотеки, чтобы заглушить неприятные ощущения в груди – кормление Эдварда: так проходили её дни и месяца. 

  Голоса продолжали её преследовать, куда бы не пошла, чтобы не делала – везде голоса. Иногда они просто шептали ей какие-нибудь приятные слова, что заставляло её улыбаеться, иногда Они рассказывали что-то о Ледобурге, но бывали дни, обычно ночи, когда шёпот переходил в многомиллионный крик. В такие моменты Лина падала на пол и корчилась от боли в голове и во всём теле, от шума, от отчаяния и горя, которое тогда внезапно возникало в душе. Ещё такие припадки сопровождались глубокими царапинами на теле, но они быстро заживали, прямо на глазах. Такие пытки по ощущениям могли продолжаться от нескольких минут до нескольких часов. Даже тепло излучаемое Эдвардом перестало действовать, Лина просто в приступе отталкивала его руками в стену, но он не бурчал, как обычно. Нет, он смотрел с сожалением и бескрайней болью в своих маленьких глазках.

  Так прошли месяцы, судя по погоде сейчас лето было в самом разгаре огнерского пеклища. Безумие только продолжало поглощать разум бедной Рейны. Лина лежала в гостиной на полу и смотрела в потолок, за окном смеркалось. В близко растущем лесу сейчас ухола сова. Рядом с девушкой лежали письма, от Кайла, в котором он беспокоился о её самочувствие и о делах, от Кейн, где она рассказывала что выходит замуж за того парня огнерца Амина, приглашала на празднество. Письма у неё уже пару дней, но отвечать на них Лина не собиралась. Зачем им, таким прекрасным людям иметь дело с ней – убийцей и сумасшедшей дурой? Ещё давно она приняла решение: просто исчезнуть из жизни всех, кто когда-либо её знал. Сгинуть как дух, залечь в могилу рядом с родителями и умереть.

   "У Карасика сейчас дел по горло, сезон, когда люди активно скупают подарки к различным ритуалам и праздникам, так что дело наверно идёт в гору. Не буду надоедать своими проблемами" 

Или:

   "Думаю, Кейт не обидится, она ведь из жалости прислала приглашение, не хочу портить столь светлый праздник собой."

  Так думала Лина, когда только-только получила письма. Ей больше не хотелось ничего. Но Эдвард пытался намекнуть непутёвой хозяйке, что ответ обязателен. Время от времени он притаскивал ту самую ручку, которую Кайл подарил ей в тот злаполучный день, и бумагу в клюве, кидал их рядом с Линой и тянул за рукав её.

   –Я не буду писать ответ, Солнышко.– мягко попыталась ответить Лина, но в голосе ощущался привкус горечи и слёз.

  Эдвард всё пытался, раз десять, а потом перестал. Он перестал просить у неё хоть что-то: ни еды, ни внимания, ни-че-го. Он тихо подлетал или подходил к ней и садился рядышком, просто сидел и насвистывал грустную мелодию. Так и проходили их дни и часы.

   Всё было одинаково скучно и тоскливо, только сны и встречи спасали её. Они настигали в любой момент времени. Будь она на кухне или читая книгу на подоконнике. Лина просто начинала засыпать и оказывалась в знакомой тёмной воде. Уже родное чувство паники, водоворот и вот она уже в новом месте, где её встречают силуэты людей и ведут знакомиться с новым обрядом/обычаем или историческим событием ледобургского народа. С каждым разом, с каждым погружением просыпаться больше не хотелось и в этот раз ничего не изменилось:

   Лина лежала на кровати в родительской комнате. Сначала она вообще смотреть на эту комнату не могла, только одна табличка заставляла трястись от накатывающих слёз. Но позже Лина стала проводить всё больше времени в ней. Тоска по родителям иногда разрывала линину душу, и чтобы унять  её, Лина и читала отцовские книжки, рассматривала мамины платья и представляла, что они всё ещё рядом с ней, заботяться или ругают, как было До. Она скучает, интересно, встретиться ли она Там? Когда умрёт. Может, приблизить эту встречу? Нет.. нельзя, Эдварда не на кого оставить. Кстати где он? Может спит где-нибудь в доме...

   Лина закрыла глаза и потёрла переносицу, она постоянно думает, и думает не о самом хорошем, но ничего поделать с собой не может. Она повернулась на бок, натянула толстое пуховое одеяло до шеи и свернулась калачиком. Холод в груди никогда не унимался, от чего Лина пребывала в вечной мерзлоте, хотя на улице температура зашкаливает. Медленно, но верно она начала засыпать. И уже на грани сна и яви она почувствовала, как к груди прижалась тушка, Эдвард пришёл охранять её сон, как мило.

  Она открыла глаза, огляделась и вдохнула свежий воздух. Вокруг простиралось широкое поле диких цветов и трав. Небо нависало сверху серым мягким полотном туч. С улыбкой на лице она провела рукой по высокой тёмно-зелёной траве, сорвала белый цветок и вплела в свои распущенные волосы. Подул ветер, лёгкий и тёплый он распушил её волосы, играясь с ним. Усмехнувшись, Она зашагала вперёд. Знает ли она куда идти? Нет, но в этой реальности всегда было хорошо, куда не пойди всегда можно набрести на что-нибудь интересное. Именно во снах проснулись её любопытство и тяга исследовать весь мир.

  Трава мягко шелестела под ногами, что успокаивало измученный дух. Птицы закричали высоко в небе, от чего Лина задрала голову по выше, чтобы их разглядеть. Так она и не заметила, что поле закончилось и начался крутой берег моря. Вздохнув полной грудью, она почувствовала в ветре солоноватый запах, что щипал нос и глотку.  Море она любила всем сердцем, хоть и бывала она около него только несколько раз в жизни, когда у отца совершалась особо крупная сделка. Море приятно шумело, волнуя своё водное тело. Вода манила её к себе, вода наверняка помнила смерти людей на берегах ледяной империи. Море – вот кто её стерпит. 

  Помотав головой, она неспеша пошла вдоль кромки земли, шаг влево – и ты упадёшь в бескрайнюю водную бездну. Впереди в тумане еле виднелась маленькая деревушка.

  Слышался смех, стук молотов и запах свежего хлеба и рыбной пахлёбки. Напевая себе под нос, Она вошла в деревушку, дети сразу же повернулись и помахали ей рукой. Улыбаясь светлой улыбкой, она помазала им в ответ и пошла дальше.

   Везде ей улыбались люди. Тёмные волосы, карие и голубые глаза, потрёпаная работой, коженная одежда с мехом у мужчин, длинные грубые серые юбки с синими фартуками и рубахами с вязанными шерстью кружевами у женщин – так выглядели люди в деревнях империи Льда. Она остановилась по середине улицы, снова осмотрела всех. Кто-то помогал молодожёнам достроить дом, добродушная женщина угощала проголодавшихся соседских детишек домашним рыбным пирогом, кусок которого достался и ей. Жуя его и присев на ступеньки одной из хат, она продолжила смотреть с огоньком в глазах на всех. Вокруг старого дедули собрались мальчишки, они с интересом смотрели на старые мечи, которые использовал когда-то дедок.

  Все с друг другом общаются, всё друг другу помогают. Все были единым целым, одним организмом. Таким был Ледобургский народ, всегда готовый помочь всем. Ведь мы одни и те же, не смотря ни-на-что. Всегда стоящий один за всех и все за одного.

  Но почему же был? Ответ прост, всё теперь мертвы.

  Лина моргнула. Теперь она сидела под ответшалой крышей заброшенной хаты. Травы не видно: кругом один лишь холодный и жестокий снег со льдом. Нет тепла во круг, только мёртвый холод и тишина. Вместо тёплых и приветливых людей были ледяные глыбы. В руках, вместо ароматного вкусного пирога, гниль. 

  С сожалением в глазах Лина опустила глаза, устремив глаза на свои ноги. Вот её настоящая семья, и она замёрзла.

«Освободи нас, просим.»

   –Я не могу.. я бессильна... – прошептала Лина.

   «С тобой мы и Он. Ты сможешь. Мы верим»

    –Я... Я не готова.. - всхлипнула Лина в расстройстве чувств.

«Проснись Лина. Мы подождём.»

   Закончили голоса, и она погрузилась в белый свет. Через секунду она открыла глаза и оказалась в постели, а рядом мирно спал Он – Эдвард.