20 Поиски вслепую
На следующей неделе унылые дожди клесина, принесенные ветром с моря, лили не переставая и смыли последние остатки грязного снега, все еще лежавшего по закоулкам; в результате Серегил и его помощники все время мокли Тим следил за домом на улице Парусинщиков, но сообщал только об обычных перемещениях Ритела из дому на рабочую площадку к сточным трубам и обратно. Наконец в середине недели появилась работа и для Кота из Римини - нужно было раздобыть кое-какие бумаги. Это выпало на долю Алека, который и провел несколько следующих дней в наблюдениях за домом некоего вельможи, чья стремящаяся к разводу жена хотела получить в свое распоряжение письма супруга. Вечерами, однако, юноша превращался в завсегдатая "Молота и наковальни". Там с интересом обсуждали, останется ли Рител в мастерской своего дядюшки после того, как работа в сточных трубах будет закончена; Алек так и не понял, были ли эти разговоры следствием какого-то намека со стороны самого Ритела или другие кузнецы просто выдавали желаемое за действительное Тем временем Серегил принялся разузнавать о связях между Рителом и генералом Зиманисом, однако его осторожные расспросы лишь подтвердили то, что уже узнал Нисандер. Молодой слуга генерала исчез четыре месяца назад, но не было никаких подозрений, будто он что-то украл. К концу недели ветер переменился; клочья облаков на закате засияли розовым и золотым. - Рител скоро отправится развлекаться. Каковы планы на сегодняшний вечер? - спросил Алек, глядя в окно. Серегил поднял глаза от отмычки, которую чинил, и улыбнулся. Косой солнечный луч осветил профиль юноши, когда тот прислонился к стене, зажег золотистые блики в волосах, очертил каждую складочку одежды. "Художник мог бы запечатлеть его в такой момент - полного жизни и нетерпения", - подумал Серегил. - Что мы будем делать? - снова спросил Алек, оборачиваясь. - Поскольку никакой новой информации у нас нет, думаю, я просто буду за ним следить, - ответил Серегил, возвращая отмычку на место и протягивая Алеку весь набор инструментов. - Разве ты не собираешься наконец раздобыть те письма для госпожи Хилии? Алек улыбнулся: - Я? Один? - Ты же проделал всю подготовительную работу. Есть уверенность, что благородный Эстмар не вернется до завтрашнего дня? - Так говорит его повариха. Похоже, работа будет нетрудной. Госпожа Хилия снабдила Кота подробными указаниями: письма спрятаны в винном погребе. Туда ведет дверь из кладовой, имеющей довольно большое окно. - Все равно не спеши и будь осторожен, - предостерег Серегил. - Повариха знает тебя в лицо. Попадаться нельзя. - Конечно, конечно, - весело откликнулся Алек, слушая его вполуха: он проверял инструменты и раскладывал по карманам. - Думаю, к полуночи я со всем разделаюсь - на случай, если понадоблюсь тебе позже. - Я зайду за тобой сюда, если возникнет нужда. "Или он следует какому-то плану, или он самый предсказуемый шпион в Римини", - думал Серегил. издали наблюдая, как Рител вошел в "Цаплю". Несколько монет, перекочевавших в карман привратника Старки, обеспечили Серегилу получаемые каждый час сообщения о том, что происходит внутри. Рител спросил о благородном Серегиле и выразил сожаление, узнав, что тот не появлялся, однако скоро утешился, начав игру с другим молодым аристократом, сыном госпожи Тицианы, смотрительницы царского гардероба. Впрочем, играли они недолго, и Серегил последовал за Рителом в "Улыбку красотки", более или менее респектабельную таверну и дом свиданий в центре города. Смешавшись с шумной толпой в общем зале, Серегил скоро так очаровал усталую девушку за стойкой, что она сообщила ему все, что тот хотел знать: с какой красоткой Рител отправился наверх, где находится ее комната и даже что заплатил Рител вперед за всю ночь. Дав парочке достаточно времени, чтобы расположиться наверху, Серегил проскользнул из битком набитого зала на лестницу, а с нее в еле освещенный коридор следующего этажа; никто его не заметил. Убедившись, что коридор пуст, он подкрался к двери и заглянул в замочную скважину. Рител и его дама старательно занимались делом. В крошечной комнатушке не было ни окна, ни другой двери, через которую Рител мог бы скрыться незамеченным. "Заплатил за всю ночь, а, голубчик?" - подумал Серегил, возвращаясь той же дорогой, что пришел. Выйдя во двор, он отвязал лошадь и взглянул на луну: полночь только что миновала. Алек, наверное, теперь уже вернулся и ждет распоряжений. Тряхнув поводьями, Серегил направился к "Петуху". Алек действительно был дома. Серегил обнаружил его мрачно вышагивающим перед камином. Он все еще был в плаще, в волосах запутались веточки и сухие листья. - С работой возникли проблемы? Алек остановился и поморщился. - Благородного Эстмара дома нет, зато дома его новая возлюбленная. Похоже, в отсутствие хозяина она решила пригласить несколько сотен гостей. Весь проклятый дом залит огнями. Я несколько часов прятался в саду, надеясь, что когда-нибудь все затихнет; но около полуночи явились новые музыканты, за которыми она послала. А что нового у Ритела? - Только новая шлюха, - ответил Серегил. - Ладно, займемся делом. Я сыт по горло слежкой за этим ублюдком. Покажи-ка мне его карту. - Хорошо. - Алек понимающе поднял брови, подошел к своей постели и вытащил из-под нее моток веревки. - На этот раз я подготовился. Пока они скакали по темному, освещенному только лунным серпом городу, Алек дрожал в охотничьей лихорадке. Дни слежки за Рителом не окажутся бесполезными, если они сумеют использовать его с его картой для того, чтобы выследить более крупную дичь. И на сей раз он был во главе погони. Алек гордился собой: ведь это он нашел полый столбик кровати; он предвкушал, как покажет все Серегилу. Но только они въехали на Морской рынок, как внезапно перед Серегилом возник из воздуха один из волшебных шаров-посланцев Нисандера. Хотя Алек не мог слышать сообщения, по тому, как его друг резко натянул поводья, он понял, что планы их меняются. - Что он сказал? - спросил юноша, когда крошечный огонек мигнул и исчез. Серегил откинул капюшон, и Алек заметил, что тот хмурится. - Он хочет, чтобы мы немедленно явились в царский дворец. Зачем, не сказал. Только велел мне ехать сразу же и привезти тебя, если ты со мной. - Проклятие! Послушай, ты можешь ехать сразу, а я... - Он сказал - нам обоим. - Но что тогда с картой? И что, если Рител все-таки уйдет из "Улыбки красотки" и отправится куда-то еще? - Знаю, знаю, - пожал плечами Серегил. - Но наблюдатели не могут не явиться, когда их вызывают во дворец. К тому же Рител закатился туда на всю ночь, а Тим достаточно сообразителен, чтобы ничего не прозевать. Поехали! Но Рител все-таки вернулся на улицу Парусинщиков, и совсем вскоре после того, как Серегил и Алек повернули в сторону дворца. "Что, ад и все его дьяволы, ты делаешь дома в такую прекрасную ночь?" - думал Тим. Еще больше удивило его то, что кузнец вернулся не один. Над дверью дома все еще горел фонарь, и в его тусклом свете Тим разглядел, что Ритела сопровождают двое. Капюшоны их плащей были опущены, но блеск начищенных сапог сказал Тиму, что это - не обитатели здешних бедных кварталов. Протянув руку, он грубо встряхнул маленького оборванного мальчишку, дремавшего у стены. - Скат, проснись, будь ты проклят! Тот вздрогнул, тут же напрягся и насторожился. - Да, Тим? - Ты когда-нибудь видел, чтобы сюда заворачивали такие щеголи? - Нет, никого такого. Слежка за домом - работа, больше подходящая для ребенка, и Тиму не составило труда найти малыша себе в помощь. Сумев дожить до счастливого возраста - девяти лет, - тощий беззубый маленький Скат знал всех вокруг так же хорошо, как и сам Тим, и к тому же слишком боялся его, чтобы подвести. Именно Скат углядел ползуна по имени Прай-Таракан, когда Тим отправился ужинать. Прай-Таракан появился вскоре после того, как кузнец вернулся с работы, и, по оценке Ската, оставался у того достаточно долго, чтобы хорошенько поговорить. Узнав об этом, Тим отправился следом за Тараканом и скоро обнаружил его полупьяным в одном из грязных кабаков в гавани, куда ползун частенько заглядывал. Мелкая монета развязала тому язык, и Тим счел, что добытая информация вполне окупает затраты Как выяснилось, жилец верхнего этажа в доме на улице Парусинщиков хорошо платил за сведения о сточных трубах - такие, что могли быть известны лишь мусорщику или ползуну. Тим по-волчьи улыбнулся: как раз за такие новости благородный Серегил ему щедро заплатит. Вернувшись на улицу Парусинщиков, он приготовился провести там еще один скучный вечер, но тут-то и начались неожиданности. Весьма прибыльные неожиданности, как рассчитывал Тим. Тим дождался, пока в щелях ставней на окне комнаты кузнеца мелькнул свет, потом снова повернулся к Скату. - Я собираюсь влезть наверх и послушать. Держи глаза открытыми и подай сигнал, если появится кто-то, кто сможет меня заметить, - прошептал он, подкрепив свои указания мальчишке подзатыльником. - Попробуй только заснуть, пока я не вернусь: я повешу тебя на твоих собственных кишках. - Я еще никого не проспал, - возмущенно прошипел Скат. Не подозревая, что следует тем же путем, что и Алек за несколько дней до него, Тим взобрался по хлипкой деревянной лестнице, приставленной к задней стене, и пополз по покрытой черепицей крыше. Распластавшись на животе над окном Ритела, он осторожно свесил голову и заглянул вниз. Трещина в левом ставне давала возможность увидеть только маленький кусочек пола, но до Тима долетали обрывки разговора. - Еще три дня. - Это был голос кузнеца: Тим слышал, как тот с кем-то разговаривал на улице. - Хорошо поработал, - сказал другой человек. - Тебя наградят. - И у меня есть еще одно письмо. - Ты уверен, что никто... - вмешался третий собеседник; в его голосе был заметен сильный пленимарский акцент. Тим заметил какое-то движение в комнате, и голоса стали слишком тихими, чтобы Тим мог разобрать слова. Проклиная свое невезение, он затаился, надеясь, что Рител и его гости снова подойдут поближе к окну. Тим как раз раздумывал, не рискнуть ли приоткрыть ставень чуть шире, чтобы можно было заглянуть в комнату, когда странная тревога заставила озноб пробежать по его спине. Вцепившись в свинцовую водосточную трубу одной рукой и сжимая нож в другой, Тим резко обернулся и оглядел крутой скат крыши. Там, слева от печной трубы, над коньком крыши темнела чья-то голова. Потом фигура словно выросла, двигаясь сверхъестественно тихо. "Что-то с ним не так", - была первая мысль Тима. Противник теперь стоял в полный рост - длинная черная тень на фоне звездного неба. Он казался неправдоподобно высоким и к тому же двигался как-то странно. В нем не было ничего от неуклюжести калеки - да и что, черт возьми, делать калеке на крыше? - но плечи были повернуты как-то не так, а торс словно нависал над ногами. Голова темного человека дернулась в сторону Тима. Воришка все еще видел только контур, но инстинктивно понял, что незнакомец его обнаружил. Фигура согнулась, словно отвешивая Тиму издевательски низкий поклон. Но на этом движение не закончилось, и Тим почувствовал, как у него пересохло во рту. Незнакомец свесился вниз, все еще прижимая руки к бокам, и его скрытая капюшоном голова коснулась черепицы ниже ног. Вниз и вниз скользила загадочная фигура, гибкая, как угорь - грудь, живот, ноги, все части тела, изогнутые под устрашающе невозможными углами. Подобно огромному мерзкому червяку, длинное черное нечто скользило к Тиму. Его охватил леденящий холод, не имеющий никакого отношения к ночному морозцу; кости начали болеть, а руки занемели так, что стали совершенно беспомощны, как у старика. Однако только когда до Тима донеслось зловоние, он начал догадываться, что за кошмар приближается к нему. Впервые в своей тяжелой бурной жизни Тим завизжал, но раздирающий горло звук вырвался из губ как тихое безнадежное сипение. Существо остановилось в нескольких дюймах от Тима и снова выпрямилось. Инстинкт поборол ужас. Изо всех сил сжав нож, хоть он почти не чувствовал его в руке, Тим рванулся вперед и нанес удар по привидению; там, где должна была бы быть грудь существа, его рука прошла сквозь холодную пустоту. Рывок заставил Тима потерять равновесие на скользкой черепице, он скорчился и пошатнулся, стараясь нащупать опору. Черная фигура мгновение оставалась неподвижной; только ледяное зловоние волнами распространялось от нее. Затем она рассмеялась гулким булькающим смехом, который заставил Тима подумать о гниющих распухших трупах, плавающих в стоячей воде. Чудовище подняло длинные руки, сгибающиеся не там, где положено, и Тим приготовился отразить удар. Но удара не последовало. Тварь толкнула Тима. Добросовестно стоя на страже в тени соседнего дома, Скат увидел, как с крыши свалилось что-то темное. Человек рухнул головой вниз и с глухим стуком упал на камни мостовой. Скат замер, ожидая услышать вопль. Когда не раздалось ни звука, он подполз к телу, всматриваясь в него в скудном лунном свете. Тим был несомненно мертв. Его голова сплющилась в ужасную лепешку, грудь вдавилась внутрь, как сломанная корзина. Скат секунду смотрел, не веря своим глазам, потом расплакался от огорчения. Этот подонок так с ним и не расплатился! У Тима с собой не было кошелька, да и вообще чего-нибудь ценного. Даже его длинного ножа не было в ножнах. Вытерев нос рукавом. Скат яростно пнул тело и исчез в темноте.