Трижды очарован

Лань Чжань всё ждал.

И ждал.

Взор золотисто-карих глаз был направлен на спящего юношу, лицо которого было слегка нахмурено.

Одной рукой Лань Чжань придержал Вэй Ина за плечи, а другой — провёл по его волосам.

С того момента, как солнце зашло за горизонт, прошло несколько шичэней, а изначально мрачная пещера становилась ещё мрачнее. Тьма медленно подкрадывалась, а последний луч света в тёмной пещере угасал, унося с собой ярость и разочарование Лань Ванцзи. Сейчас он больше беспокоился о том, как бы Вэй Ин, будучи одетым в тонкие одежды, не продрог от холодного ветра. Поэтому он положил голову Вэй Ина к себе на колени, а сам сел на циновку. Лань Чжань без раздумий снял с себя верхнюю одежду и плотно обернул в неё юношу, которого тут же окутало ароматом сандалового дерева, а затем легким взмахом руки установил несколько талисманов по углам скалистых стен, зажигая огоньки, что создавали мягкое свечение.

Однако, несмотря на наступившую в пещере умиротворённую атмосферу, сердцебиение Лань Чжаня участилось, да так, что сердце было готово вот-вот вырваться из груди.

В чём была причина?

Никогда прежде он не видел Вэй Ина таким уязвимым и беззащитным.

Ему трудно было представить, что человек, который перебрасывался шутками с другими заклинателями и сеял хаос повсюду, где бы не появился, во сне столь невинен, что был похож на ангела, нежно посапывающего при каждом вдохе.

Сам того не осознавая, он провёл кончиками пальцев по губам юноши. Вэй Ин чуть надул губы, чувствуя чужое прикосновение, а Лань Чжань в этот момент боролся с желанием укусить их. Покусывать эти пухлые губы и целовать до тех пор, пока не насладится ими вдоволь.

Конечно же, ему удалось сдержаться.

Он ограничился тем, что склонился над ним, сокращая расстояние между их лицами, и юноши соприкоснулись друг с другом лбами. Ученик ордена Гусу Лань подумал, что просто прижать его к себе — будет более чем достаточно, чтобы успокоить его пылающее сердце. Но теперь, когда они так близко, такой уязвимый, наивный мальчишка не мог и не хотел бороться с мыслями, которые поселились в его разуме.

«Он находится без сознания, — кричал Лань Чжаню голос разума, — правило клана Гусу Лань номер...»

Будучи уже не в силах сопротивляться запаху Вэй Ина, Лань Чжань даже не потрудился подумать, прежде чем начать действовать.

«Я всё равно не в Облачных Глубинах».

Поцелуй.

Его губы коснулись губ Вэй Ина. Мягко, нежно, чтобы не потревожить его сон.

Лань Чжань хотел остановиться, прежде чем потеряет контроль. Но он явно переоценил свою сдержанность: он не смог собраться с силами, чтобы отпустить его. В этот пьянящий момент его чувства взяли над ним верх, и он потерял способность здраво мыслить.

— Вэй Ин, — шепотом произнёс его имя, словно смакуя лучшее вино, прежде чем опять наклонился.

И ещё один раз.

Он знал, что это неправильно. И что он пользовался им, дабы удовлетворить свою страсть. Но...

Лань Чжань уже собирался сделать это снова, но тут его внимание привлёк трепет ресниц. Он немедленно отстранился, укладывая юношу, что до этого был на его руках, и сел с застывшим выражением лица, делая вид, будто ничего только что не произошло.

Вэй Ин лениво приоткрыл глаза, затуманенные уходящей тенью ностальгического сна, и сонно позвал:

— Лань Чжань?

— Мгм.

— Почему ты — это она? — вяло спросил Вэй Ин, рассеянно и бессознательно касаясь своих губ. — А где все?

Лань Чжань бросил на него озадаченный взгляд, а чувство вины скреблось на задворках сознания.

— Мы ужинали вместе. С дядей Цзяном, госпожой Юй, Цзян Чэном и шицзе?..

Теперь, испытывая облегчение от того, что он не был пойман, Лань Чжань подумал:

«Он всё ещё спит? — он рассеянно заморгал, глядя на юношу, тихо бормотавшего себе что-то под нос. — Или просто пьян?» — он находил эту его черту удивительно очаровательной.

— В Пристани Лотоса все с удовольствием ели и пили, дядя Цзян и госпожа Юй помирились.

— В Пристани Лотоса?

— М-м, а потом пожар... Она сгорела! Дядя Цзян, госпожа Юй! — глаза Вэй Ина расширились от страха, и он начал вырываться. — Где они? Нет, дядя Цзян, не оставляйте нас! Цзян Чэн и шицзе будут... Нет!

— Вэй Ин?

Вэй Ин проигнорировал сидящего перед ним человека, его взгляд был затуманен страхом, когда с его уст слетело:

— Стигийская тигриная печать...

Лань Чжань нахмурился от беспокойства, когда тот назвал неизвестный ему предмет, и крепко сжал его руки:

— Вэй Ин, приди в себя.

— Её нужно уничтожить, где она? — высвободив одну руку из чужой хватки, Вэй Усянь неуклюже ощупал тонкую ткань своих одежд, и его глаза в эту же секунду расширились от ужаса, когда он не обнаружил ничего, кроме собственной кожи.

— Нет, я ведь поклялся, что спрятал её!

— Вэй...

— Если я не уничтожу её, то Цзинь Цзысюань, нет, шицзе будут... Нет! — он начал царапать свою собственную кожу, маленькие капельки крови сочились из вновь открывшихся ран, что заставило Лань Чжаня волноваться ещё больше и снова схватить Вэй Усяня за руки.

— Вэй Ин! — повысив голос, Лань Чжань повернул голову юноши, заставляя, чтобы его глаза, что отливали серебром, смотрели в его, светящиеся золотом. — Ничего не происходит, успокойся!

— Ничего?.. — человек в его руках, наконец, прекратил борьбу, услышав голос. — Где мы сейчас? Мы уже победили черепаху Сюаньу? Или я опять сошел с ума? Мы в башне Золотого Карпа?

— Ты в безопасности! — Лань Чжань протянул руку и крепко обнял его.

Эти объятия были так крепки, что Вэй Ин не смог удержаться и прислонился к нему, жаждя утешения, уткнулся в ключицу Лань Чжаня, вдыхая успокаивающий аромат сандалового дерева.

«Сколько же он страдал в прошлом?» — Лань Чжань крепче обнял юношу.

Вэй Ин был отнюдь не слабым человеком, всегда оптимистичным и волевым, независимо от того, насколько тяжёлой или безнадежной была ситуация. Быть доведенным до такого жалкого состояния... Насколько плохим было то будущее, которое он видел, что так сильно сломило его?

Сделав несколько глубоких вдохов, юноша тихо позвал:

— Лань Чжань...

Тот внимательно слушал:

— Я здесь.

— Мне кажется, я знаю слишком много, — он сильнее прижался к Лань Чжаню, — это больно...

— Мгм, — видя, что Вэй Ин перестал сопротивляться, он ослабил хватку.

Сам того не замечая, Лань Ванцзи нежно погладил Вэй Усяня по спине, по маленькой пещере эхом разносились тихие рыдания, и заклинателю хотелось поскорее их унять.

— Отдыхай.

— Спой мне песню, — голос от слёз сделался сиплым, Вэй Ин продолжал тихо плакать, заливая слезами ткань одежд, — как тогда.

«Я пел для него?» — Лань Чжань недоуменно раскрыл глаза.

Никто, даже его брат не знал, что он может петь, не говоря уже о Вэй Ине из клана Юньмэн Цзян. Что может означать только одно...

На протяжении каждой жизни, которую они встречали, Вэй Ин полностью и бесповоротно занимал особое место в его сердце.