Как церкви задерживали прогресс
Вы можете подумать, что я хватил через край, когда заявил, что
христианская религия все еще продолжает оставаться главным врагом прогресса.
Я же полагаю, что я совершенно прав. Возьмите такой факт. Прошу вас извинить
меня за то, что я его упоминаю. Факт этот не из приятных, но церкви
вынуждают нас упоминать факты, не принадлежащие к разряду приятных.
Представим себе, что в том мире, в котором мы живем ныне, неопытная девушка
свяжет себя узами брака с сифилитиком; в подобном случае католическая
церковь заявляет: "Это - нерасторжимое таинство. До конца своих дней вы
обязаны оставаться вместе", и женщина не имеет права предпринимать никаких
шагов, чтобы предотвратить появление на свет сифилитических детей. Вот что
заявляет католическая церковь. Я же говорю, что это - дьявольская
жестокость; и ни один человек, у которого естественные симпатии не оказались
извращенными догмой или нравственная природа не омертвела совершенно для
всякого чувства сострадания, не может утверждать, что продолжение подобного
состояния вещей справедливо и правильно.
Сказанное - не более чем пример. Существует великое множество путей,
при помощи которых церковь, настаивая на том, что ей угодно называть
нравственностью, и в наше время причиняет различным людям незаслуженные и
ненужные страдания. И как вам, разумеется, известно, церковь в лице большей
части своих представителей все еще продолжает оставаться противником
прогресса и улучшения во всем, что ведет к уменьшению страданий в мире, ибо
ей угодно приклеивать ярлык нравственности к определенному узкому кодексу
правил поведения, которые не имеют никакого отношения к человеческому
счастью. А когда вы заявляете, что следует сделать то или другое, ибо
сделанное вами будет содействовать человеческому счастью, церковники
полагают, что это вообще не имеет никакого отношения к делу. "Какое
отношение человеческое счастье имеет к нравственности? Ведь цель
нравственности заключается вовсе не в том, чтобы сделать людей счастливыми.
Цель нравственности - сделать их пригодными для неба". И, надо думать,
непригодными для этого мира.