5
Встреча с землёй была на удивление мягкой. Суюки не смогла устоять на ногах, рухнула на колени, а после оперлась на руки, начиная кашлять. Было ощущение, что сейчас лёгкие выйдут через рот. Задыхаясь, Суюки перевернулась на спину, раскинулась, глядя в предрассветное небо. Мигель прополз немного вперёд и тоже устало упал. Длинный полет наконец закончился, можно немного отдохнуть, хотя бы привести дыхание в порядок и чуть-чуть поспать.
- Есть вода? - прохрипела Суюки.
- Море рядом, - выдохнул Мигель.
- И то верно, - усмехнулась она, перекатываясь на бок, глядя на Мигеля. - Мы должны идти, - Суюки собиралась уже вставать, но была остановлена.
- Лежи пока, у тебя перенапряжение Ёши-каналов. Очень опасно делать резкие движения, а то я останусь спасать Мазуказу один.
Суюки кивнула. Дышать становилось легче. Она вытащила из сумки таблетку общеукрепляющего и кинула в рот, разжевывая. Теперь нужно было только подождать эффекта.
Мигель осмотрелся. Они были на том же пляже, откуда и убегали в лодке. Рассвет окрашивал небо, и сердце сжалось от воспоминаний. Где они сейчас все? Встретятся ли ещё когда-нибудь? Их пути разошлись слишком неожиданно.
Внезапно он заметил человека на вершине выходящих в море скал Лян Шунь. Мигель толкнул Суюки, указывая пальцем на темный силуэт. Девушка вскочила, потянулась к кинжалу. Человек слетел со скалы, пуская из ног пламя. Суюки прищурилась, узнавая приближающегося юношу. Мигель дождался, пока он ступит на песок и ударился запястьями, затем обнимая. Суюки неверяще качала головой.
- Хаджиме, как?! - она радостно улыбалась. - Что ты здесь делаешь?
- Нужно освобождать Огонь от этих лживых добродетелей, - был твердый ответ.
Суюки хмыкнула. Хаджиме спросил:
- А вы? Вас-то какой ветер сюда занёс? Как вы оказались на этом секретном пляже?
- Мы плыли на корабле...
- Порт же заблокирован, - прервал внезапно Хаджиме.
- Не перебивай, - спокойно попросил Мигель. - Но потом улетели.
Хаджиме ничего не понимал. Суюки, видя его удивлённое лицо, пояснила:
- Корабль тащился медленнее улитки. Тем более намечалась смена маршрута, которая всё затянет. Вот мы и решили полететь с помощью воздушных техник.
- Стой. Я понял, что летела ты, а Мигель?
- Хаджиме, ты правда дурак, или притворяешься? - задала Суюки вопрос, не требующий ответа, и продолжила: - Я привязала Мигеля к себе воздушными ремнями, так мы и полетели.
- А зачем вы здесь?
Суюки опустила взгляд и тихо сказала:
- Пришла информация от ЭПР, что Мазуказу мёртв, - но тут же вскинула голову. - А я не верю! Я сама его найду! Живым!
- Но если это ЭПР сказали, то сомнений быть не может...
- Хаджиме, ты решил меня сегодня добесить?!
Суюки было обидно, что лишь она одна верит, что Мазуказу не умер. Она понимала, что Мигель с ней просто из-за того, что хочет быть рядом. Он тоже, скорее всего, думает, что ее брата убили.
Они сидели на песке, решая, что делать дальше.
- Надо хотя бы выйти в город, посмотреть, что там творится, - говорил Хаджиме.
Мигель вдруг предложил:
- Мы должны найти Шэн-Гумь и девочек. Они точно знают, что случилось с Мазуказу, он же с ними был.
Суюки в этот момент была готова расцеловать Мигеля за эту идею. Он прав!
- А где их искать? - пессимистично пробурчал Хаджиме. - Живы ли они вообще?
- Я тебя сейчас ударю, ты нарвешься! - прокричала Суюки.
Мигель хотел предотвратить возможную драку.
- Пойдёмте выйдем в сад дворца, узнаем всё.
- А есть ли он до сих пор, сад этот и дворец?..
- Хаджиме, ты уже достал! То у тебя радужные планы по освобождению мира, то ты начинаешь всех вгонять в уныние! - Суюки всё-таки дала ему подзатыльник, вставая. Она отряхнулась и пошла к тоннелю, выходящему на территории дворца. Мигель и Хаджиме переглянулись и поспешили ее догнать.
Когда они ступили на траву, они поняли, что ничего не изменилось. Только было невероятно тихо. Хаджиме сглотнул. Он помнил, что в этом саду всегда звучали веселые песни его племянниц, хохот умиленного дочерьми Супаку и мягкий голос Шэн-Гумь. Никогда здесь не было такого запустения... Да, всё на местах, только дух этого места был мертв. Их шаги отдавались эхом в ушах Хаджиме, настолько было тихо, неприятно тихо. Вот, под этим деревом любила рисовать Мико. В этом пруду плавали рыбки. Здесь Супаку тренировался. Там вдалеке Мико строила шалаши, играя в разведчиков на задании. Хаджиме еле сдержал слезы. Нет, уже ничего не будет, как тогда, вернуть то счастье ему не удастся.
Суюки коснулась рукой дерева, останавливаясь. Она обернулась на Хаджиме.
- Ты собираешься выйти в город так? - ее взгляд прошёлся по нему. - Не боишься, что тебя схватят в первые же минуты, а потом сдадут разведке? Ты и ничего сделать не успеешь.
Хаджиме понял, что не думал об этом. Он замялся, осознавая свой промах, но неожиданно воинственно сказал:
- Я и не буду скрываться, я выйду к людям открыто!
- Ой, какой придурок... - протянула Суюки. - Да тебя пристукнут эти же люди!
- Теперь ты нагоняешь уныние!
- Я мыслю здраво. Ну вот представь: ты выйдешь на площадь, да? И что дальше? Люди считают тебя мертвым, а тут ты весь такой живой и красивый. Да тут вопрос в другом: дойдешь ли ты до этой площади? Вот тут-то тебя и пристукнут по башке чем-нибудь, и очнешься ты в подвале Штаба Разведки, пристегнутый к стене. А потом расклад известен. Если ты умрешь быстро, то, считай, тебе очень повезет.
Хаджиме молчал долго, но затем расправил плечи и прошел мимо Суюки и Мигеля, даже не оборачиваясь на них. Но, когда дошел до почти разрушенной веранды, он всё-таки повернулся к ним и прокричал:
- Огонь будет процветать! Это говорю вам я, Акияма Хаджиме, будущий Кизоки! Вы обо мне услышите от спасённых людей! Что я вернулся и Огонь свободен!
Хаджиме взлетел, выпуская из ступней пламя, и скрылся за башнями. Суюки проводила его взглядом, ухмыльнулась.
- Я и не сомневаюсь, - и Мигель, улыбаясь, кивнул.
***
- Беспредел! Сволочи! - кричал Йошихиро в след кораблю, а потом покрыл всех матом так, что Мазуказу усмехнулся:
- У нас здесь девушки, - он скосился на Алану и Каито. - Не нужно позволять себе такое, Йошихиро.
- А как иначе-то?!
Шитакара от безнадежности закрыл лицо ладонями. Каито, стоявший рядом, обеспокоено поинтересовался о его состоянии.
- И как мы доберёмся теперь до Эхаза? - спросила Алана, обводя всех взглядом.
Никто не ответил, однако после недолгого молчания Мазуказу сказал с гадкой усмешкой:
- Каито, ты говорил, что работал здесь, и знаешь капитана, как его там? А, Дан-Хира. Напрягай все свои связи, мы должны его найти и покинуть этот ужасный городишко. Как же он мне уже надоел.
Каито закусил губу, кивая.
- Где его можно найти, Дан-Хира этого? - Мазуказу высвободил руку из плаща и поправил сумку на плече. - Да побыстрее.
- Идёмте, - Каито стал подниматься по ступеням, ведущим наверх от пристани.
- Хоть скажи, куда ты нас ведёшь? - иронично произнес Мазуказу, когда они двинулись к ярко раскрашенному зданию на первой линии. Конечно, по вывеске все поняли, что это было за место.
Каито вбежал на крыльцо и постучался в дверь. Его стук был похож на какой-то знак. Шитакара внимательно следил за ситуацией. Мазуказу ухмылялся. Йошихиро и Алана стояли дальше всех, не желая приближаться - им было противно.
Дверь распахнулась. На пороге стоял одетый в длинную рубашку с широким поясом парнишка, которого Шитакара бы принял за девушку, если бы не знал, что в этом борделе работают только мальчики. Каито скинул капюшон.
- Чего у вас двери закрыты? - он улыбался, видя шок на лице друга.
- Каито?! Да ладно! - он бросился обниматься. А потом, когда отстранился, увидел Шитакару и остальных, улыбнулся.
- Мне с вами поговорить надо, Хику, - сказал Каито. - Наши все здесь, новеньких нет?
- Неа, - отмахнулся Хику. - Все по-старому. Наги, Рино и я. Скучно нам без тебя, Каито. А, точно! Проходите. Все свободны, так что не переживайте.
Хику пропустил Каито и махнул остальным. Мазуказу, толкнув Шитакару плечом, прошел сразу за Каито, оценивая стройные ножки Хику похабной улыбкой, которую тот заметил. Шитакара оглянулся.
- Мы будем здесь, - ответил Йошихиро.
Хику, высунулся на улицу снова.
- У нас опасный город, если ты сможешь в одиночку отбиться от пятерых амбалов и защитить девушку, то оставайся на улице, - он кивнул на пьяную компанию, которая выходила из-за угла.
Йошихиро не стал преувеличивать свои способности и потянул Алану за собой, поднимаясь в бордель. Хику закрыл за ними дверь, запирая на засов.
- Хозяина нет, что ли? - Каито сел на диван.
- Да он уехал куда-то, - Хику пожал плечами и улыбнулся Мазуказу, подошёл к нему, толкнул на диван, сел на колени.
Увидев непонимание Аланы и Йошихиро, Шитакара ухмыльнулся и плюхнулся рядом с Каито, обнимая его.
- Это бордель, привыкайте, - Мазуказу положил ладони на ягодицы Хику, который стал покрывать поцелуями его шею.
Йошихиро услышал смех где-то в глубинах здания. Что-то упало, а потом раздался крик. Слов было не разобрать. Дверь под лестницей с грохотом удара о стену открылась и показался ещё один "работник" этого заведения. Он был одет также в белую рубашку чуть выше колен. Насыщенно рыжие волосы были кудрявыми, и явно за ними плохо ухаживали. Растрёпанный, смеющийся как-то по-сумашедшему, он заметил их компанию, сразу затихнув. Однако молчание длилось несколько секунд, а потом он вновь затянулся и выдохнул сладковатый дым, от которого слезились глаза. Парень прошел к ним, сел на подлокотник дивана. Йошихиро закашлялся, отгоняя дым от себя.
- Можно не курить в помещении, пожалуйста! - попросил он.
Йошихиро видел шальные глаза, не способные оценивать происходящее.
- Это Наги, - представил его Хику и добавил. - С ним сейчас разговаривать бесполезно. Он выкуривает по пачке за раз, поэтому с него нечего спрашивать.
Каито шепнул Шитакаре:
- По пачке того, что мы с тобой курили.
И Шитакара оценил масштаб.
- Наги! - раздался крик из той комнаты под лестницей. - Мерзавец!
Каито улыбнулся.
- Ах, Рино, Рино... Он до сих пор воюет за тот нелегальный Тиан, который прячет от Наги?
Хику, млеющий от рук Мазуказу, пробормотал:
- Именно так.
Из комнаты вылетел третий парень. Он, громко топая по полу, подбежал к Наги и стал кричать, потрясая пустой бутылкой из-под Тиана.
- Я тебя спрашиваю, скотина безмозглая, кто тебе разрешал трогать мои вещи?! Я руки тебе оторву, понял меня?! Курить будет нечем! Я сейчас разобью эту бутылку о твою голову!
Наги смотрел на него, а потом рассмеялся.
- Рино, сядь, угомонись, - Каито коснулся его руки.
Хику гаденько улыбнулся и сказал, указывая на Йошихиро, которого уже тошнило от этого борделя.
- Рино, вон тому господину нужно расслабиться, иди к нему. Твои нежные руки помогут ему, я уверен.
Йошихиро передёрнуло от отвращения. Этот парень поставил пустую бутылку на пол и, виляя бедрами, приблизился к нему, сцапал его руки, прижался к нему, положив его ладони себе на ягодицы, и впился поцелуем в его губы. Йошихиро с силой оттолкнул его и стал вытирать рот рукавом. Рино смотрел на него непонимающе, а потом улыбнулся, ласково говоря:
- Господин не желает делать этого здесь? Мы можем подняться наверх.
- Нет! - закричал Йошихиро, отступая. - Не желает! Вообще не желает ничего делать! Уйди от меня!
Рино оглянулся на Хику.
- Что он сюда припёрся? Ни денег от него, ни удовольствия, - и сел на край дивана.
- Вы сегодня денег не получите, - Каито подался вперёд, чтобы видеть и Хику, и Рино. - Мы только поговорить.
Рино хохотнул, глядя на Хику, который был уже готов отдаться Мазуказу прямо на этом диване:
- Он получит.
Каито толкнул Хику в плечо, получив от него посыл идти куда подальше. Мазуказу столкнул с себя шлюшку, поднялся.
- Обязательно получит, - сказал он, и Хику потянул его за руку наверх, к спальням, улыбаясь в предвкушении.
Рино проводил их взглядом, обернулся на стоявшего у дверей Йошихиро, подмигнул ему. Тот замотал головой и показал ему нецензурный жест. Рино цыкнул языком, отмахнулся и пересел на место Мазуказу.
- Каито, ты что, решил к нам вернуться? - спросил он, осматривая Шитакару, все-таки ещё надеясь на заработок. Наги сидел и курил, смотрел на них туманными глазами. Каито не понравилось, что Рино так разглядывает Шитакару, и поспешил пресечь все его попытки. Он встал, поймав взгляд Шитакары, и сел ему на колени, обнимая за шею.
Рино хмыкнул:
- Я понял.
Шитакара довольно улыбался, чувствуя упругие ягодицы, что так хотелось помять.
- Так что вас привело в наше захолустье? Я думал, ты где-то далеко отсюда, - Рино залез на диван с ногами.
Каито поерзал на коленях Шитакары, получив за это шлепок, и с улыбкой стал говорить:
- Где Дан-Хир, ты знаешь? Он нам очень нужен.
Рино выпрямился, поправил волосы и посмотрел на Каито самодовольно:
- Знаю, ещё как знаю. Дан-Хир был у меня сегодня утром, - он расправил складки на рубашке. - Сказал, что отправляется в рейс до Огня, ведёт корабль в Эхаз, - и игриво вскинул брови. - А что?
Каито вскочил, нетерпеливо выспрашивая:
- Он не называл время, когда отправляется?
Рино нахмурился, вспоминая.
- По-моему, в два часа дня.
- Сколько сейчас времени? - голос Каито дрожал от волнения.
Йошихиро произнес:
- Почти час.
Шитакара смотрел, как Каито нервно ходил по комнате, закусив губу.
- Рино, сходи прерви их, - кивнул он на второй этаж. - А то мы не успеем.
- Я не хочу, - буркнул Рино. - Злой Хику страшен! А тем более, когда ему мешают и отвлекают его! Я жить хочу, я не пойду!
Каито выругался так, что Шитакара был приятно ошарашен. Рино хотел его сдержать, но не смог. Каито ураганом понёсся вверх по лестнице.
- Всё, он не жилец, - прошептал Рино, пододвигаясь к Шитакаре. Тот встал с дивана, направляясь подальше от него.
Рино фыркнул:
- Какой разборчивый!
Шитакара услышал топот на втором этаже. Каито показался первым, он шел, его плащ так красиво развевался. Хику застёгивал рубашку, недовольно сдувая волосы с лица. Мазуказу шел последним. В черных одеждах он походил на ворона. Пугающий, он громко стучал каблуками сапогов по деревянному полу. Он, словно вихрь, пролетел мимо хмыкнувшего Шитакары и остановился у двери, шумно дыша. Развернулся, взглядом желая убить Каито. Хику сложил руки на груди, отворачиваясь, и ушел в комнату под лестницей, хлопнув дверью. Рино цыкнул:
- Теперь он ныть будет. Спасибо, Каито, за головную боль!
Мазуказу схватил Каито за воротник плаща, шипя:
- Если всё, что ты рискнул запланировать, провалиться, я собственноручно тебя уничтожу!
Губы Каито задрожали, сам он был напуган. Шитакара ударил Мазуказу по руке, ногой отпихнул его к стене, вставая между ними, убирая Каито себе за спину. Однако атаки не последовало. Мазуказу зарычал и, открыв засов, выбежал на улицу. Эти действия очень изумили всех.
- Что это он так? - пролепетала Алана.
Йошихиро поспешил за Мазуказу, искренне радуясь, что они покинули бордель. Каито оглянулся в последний раз на Рино и курящего Наги, махнул им и убежал на улицу, утягивая и Шитакару.
Время заставляло бежать. Каито направлялся на пристань, где обычно был Дан-Хир перед тем, как отправляться. Все следовали за ним, ещё не до конца понимая задумки. Огромный красно-золотой корабль "Ветра надежды" покачивался на своем месте, довольно далеко от берега, но даже так были видны приготовления на борту. Каито, заслоняя глаза от солнца, искал взглядом человека в оранжево-черном плаще, с серебристыми волосами, собранными в высокий хвост, хотел слышать его командующий голос. Он знал, что вплоть до времени отправления, Дан-Хир остаётся на берегу, молится и смотрит на небо, успокаивая богов. Море забрало его жену и сына, и он всегда просил спокойного плавания.
Алана дёрнула Каито за плащ, привлекая внимание. Девушка показала пальцем на группу мужчин, одного из которых назвали Дан-Хиром. Каито подпрыгнул от радости и сбежал на причал. Шитакара держался на расстоянии, но был готов броситься на защиту в любой момент.
Мужчины переговаривались и смеялись, толкали Дан-Хира в спину, подбадривали его, хлопали по плечам. Каито окликнул его:
- Дан-Хир-суё!
Капитан посмотрел на него, чуть щурясь, крутя ус, вскинул тонкие брови.
- Каито? Моя звёздочка, ты ли это?
Шитакаре стало неприятно, что какой-то другой человек называет Каито так ласково.
Моряки, сопровождавшие Дан-Хира, замолчали, с интересом разглядывая собеседника капитана.
Каито, мило опустив взгляд, улыбался, и капитан не смог сдержать улыбки тоже.
- Я думал, ты покинул навсегда этот город, - Дан-Хир нежно коснулся головы Каито, рукой обвел его лицо и приподнял его подбородок, глядя в глаза. Потом мягко коснулся губ поцелуем. Шитакара был готов растерзать капитанишку за то, что он позволял себе подобное. Но сдержал себя, объясняя своему сознанию, что Каито старается ради них всех, для общего блага.
Дан-Хир отстранился от него, взял за руку.
- Мне и моим друзьям нужно срочно в Огонь, - стал говорить Каито. - Я хотел бы, чтобы Вы, Дан-Хир-суё, взяли нас на борт своего корабля.
Капитан задумался. Каито, боясь, что он откажет, стал тараторить:
- Это очень важно, мы должны скорее попасть Эхаз, наши друзья в опасности. У нас есть деньги, мы заплатим сколько нужно.
Дан-Хир поднял ладонь, прерывая его. Он был серьезен и мрачен. Каито смотрел на него, сердце бешено колотилось. Капитан сказал после паузы:
- Я не хочу подвергать тебя, моя звёздочка, и твоих друзей возможной опасности. Море жестокое, оно никого не щадит. Нет, я не могу. Оставайтесь лучше на земле, не надо вам в море, - он прошел мимо них.
- Дан-Хир-суё! - прошептал Каито, бросаясь за ним, цепляясь за его рукав. - Я умоляю Вас!
Капитан выдернул руку из его слабой хватки.
- Нет, Каито. Я себе не прощу, если с вами что-то случится.
Шитакара понимал, что нужно что-то делать. Он хотел было начать тоже убеждать капитана, но Каито его шокировал своим поступком. Он упал на колени перед Дан-Хиром, заходясь в истерике. Он схватил его за полу плаща, и капитан не понимал, как ему на это реагировать.
- Мы не успеем! Я умоляю Вас, Дан-Хир-суё! Это так важно! - давился слезами Каито, не отпуская его.
Шитакаре было сложно наблюдать это. Он уже собирался оттащить Каито, как Дан-Хир выдохнул:
- Ладно. Я согласен! Идите за мной, - и быстро пошел в сторону своего корабля.
Каито поднялся, хитро улыбнулся и отряхнул колени.
- Ну актер, ну актер, - усмехнулся Шитакара.
- Это был крайний случай, - будто извиняясь сказал Каито. - Надо спешить, пойдемте.
И отряд в черных плащах заскользил по направлению к "Ветрам надежды".
На палубе собралась команда, приветствуя капитана громким кличем. Дан-Хир провел Каито и других в большую каюту. Как только дверь закрылась, Шитакара рухнул на один из матрацев.
- Вы как хотите, а я спать! А то этой ночью я нормально не смог уснуть! Гадкий шум, никакой дисциплины! - он подтянул к себе подушку. - Надеюсь, здесь будет по-другому.
Мазуказу вышел из каюты. Каито лег, устраиваясь рядом с Шитакарой, который обнял его со спины, уткнулся носом в его волосы и засопел. Матрацев было всего три. Алане также хотелось спать, и она понимала, что ей придется делить спальное место с Йошихиро. Вариант с Мазуказу она даже не рассматривала. Йошихиро спал на спине, а Алана устроилась, положив голову ему на плечо. Качка убаюкивала, приятный полумрак комнаты заставлял глаза закрываться. Девушка, закинув руку на Йошихиро, уснула.
Мазуказу сидел, привалившись спиной к мачте. Он думал о Суюки. Где она сейчас? Что с ней? После того, как он довел Шэн-Гумь и девочек до убежища, он побежал искать сестру и остальных. Однако он забыл, что ничего не узнал об их планах, куда же они собирались бежать. Что они будут сбегать, он был уверен. Вспомнил о словах покойного Супаку, что у них есть секретный ход на случай нападения. Найти его трудов не составило. Он оказался на маленьком пляжике, где явно были следы присутствия Суюки и других. Но вот куда они отправились дальше, он не представлял. Он решил полететь в Нэрруо, понимая, что если использует сильную технику, прибудет в Воздух через день. Свалившись от усталости где-то в лесу и отключившись дня на два от перенапряжения Ёши-каналов, он очнулся и понял, что в уже в Нэрруо. Когда он пришел домой, он узнал обо всем.
Жара изматывала. Мазуказу задремал.
***
Дворец пустовал. Суюки помнила, как они разнесли главный зал. Все было так же, как и в тот вечер. Теперь свет попадал из дыры в потолке. Полы были разворочены техниками Шитакары. Суюки сглотнула ком в горле. Шитакара... Как плохо она с ним поступила. Уже сидя одна в саду, после встречи с подругами, Суюки четко осознала, что она самая настоящая мразь. Даже немного поплакав от стыда, она поняла, что Шитакара ее не простит. Она так его унизила, оскорбила своими этими речами. Демон бы забрал этот момент! Суюки не знала, что на нее нашло тогда, почему она так верещала на веранде. Желая хоть как-то оправдаться, она уверяла себя, что это всё нервы, что она очень волновалась о Мазуказу. Но это была ничтожная отговорка. Суюки посмотрела на стены, в голове сразу появились картинки полета каменных волн.
Мигель перепрыгивал через проломы в полу, обдумывая план действий. Он старался не вспоминать всё, что происходило в этом дворце. Было больно. Хотя и сейчас все было на удивление спокойно, Мигель грустил. Дворец походил на такие развалины, куда водят детей и рассказывают им легенды. Тихое, освещаемое солнцем место, а не поле битвы.
Суюки и Мигель не сказали ни слова друг другу. Это не было напряжённым молчанием, это было нужно сейчас. Их шаги отдавались эхом. Вдруг они услышали скрип двери где-то в коридоре. Суюки быстро встала в боевую стойку, одной рукой выхватывая меч из ножен, а на второй формируя вихрь. Мигель достал кинжал, уже паникуя. Они слышали торопливый стук каблуков. Но тут же он прекратился.
- Кто здесь!? - закричала Суюки. - Выходи!
Мигелю драться не хотелось, чего бы он не сказал про Суюки. Ее глаза загорелись, она оскалилась, покрепче стискивая рукоять меча. Человек в коридоре не спешил показываться.
- Я считаю до трёх и направляю ураган туда, где ты стоишь!
Снова шаги. Суюки усмехнулась. "Адекватный трус", - подумала она. Но каково было ее удивление, когда этот человек вышел из-за угла, оперся локтем о стену и улыбнулся. Суюки подняла брови.
- Хаджиме? - и хмыкнула. - Что, уже спас Огонь?
- Суюки, не глумись, - вздохнул он. - Я понял, что один ничего не стою. Мы вместе спасём Огонь!
Суюки убрала меч в ножны, развеяла вихрь. Мигель спрятал кинжал. Хаджиме двинулся к коридору, ведущему к выходу на дорожку к пляжу клана Акияма. Суюки еле успевала за его широкими шагами. Мигель догнал его, спрашивая:
- А куда мы идём? - вопрос был прост, но важен.
Хаджиме, толкнув дверь, пропустил вперёд Суюки и Мигеля, а затем уже сам вышел на аллею из цветущих деревьев и начал объяснять свою задумку:
- У моего клана есть дом на пляже. То, что он принадлежит нам, знает только пожилая пара, которая за ним ухаживает. Мы сейчас доберёмся до этого дома, узнаем о положении в Эхазе, а там и решим, что делать.
- А как мы доберёмся до дома незамеченными? Мы же не можем просто гулять по городу, тебя схватят, нас тоже.
Хаджиме улыбнулся этим словам Суюки. Он решил пока не отвечать. Они вышли на пляж, и Хаджиме повел их к красивой арке из деревьев у скалы. На первый взгляд, это было просто сплетением ветвей, но, к изумлению Суюки, за ними были неприметные ворота. Мигель помог Хаджиме открыть тяжёлые двери, которые даже не скрипнули. Суюки прошла первой. Она надеялась, что этот ход в скале будет темным и запущенным, однако вспомнила, что он принадлежит правящей семье. Хаджиме с помощью Ёши зажёг лампы на потолке, и свет озарил коридор. Мигель рассматривал всё, настолько необычно это было. Полы вымощены плиткой, стены покрывали росписи. Здесь даже были маленькие озера с водопадами, статуи и кадки с растениями. Мигель с открытым от восхищения ртом крутил головой, разглядывая этот чудесный коридор. Хаджиме шел впереди. Вскоре путь кончился - впереди были такие же ворота, и Суюки стало интересно, куда они выйдут. Дорога была прямой, без лестниц, подъемов и спусков. Хаджиме и Мигель толкнули плечами двери, те, проехавшись по песку, распахнулись. Суюки затаила дыхание.
Они оказались на пляже, окружённом с трёх сторон скалами. Солнце освещало огромный двухэтажный дом с белыми стенами и окнами высотой во весь этаж, стекло красиво бликовало. Вокруг дома был сад, листва шуршала под теплым ветром. До моря от дома было несколько шагов. Волны накатывали на песок, так приятно шумя. Море Эхаза отличалось от моря Нэрруо, и Суюки захотелось искупаться. Но она подавила это желание и увидела, что Хаджиме уже был у дома, стучал в дверь. Суюки удивилась: "Зачем стучать, если это твой дом?". Она догнала его и Мигеля и встала с ними рядом, ожидая. В глубине дома послышались женский голос и немного шаркающие шаги. Замок щёлкнул, и дверь открыла женщина с уже седеющими волосами и морщинками на красивом лице.
- Хаджиме! - она от шока закрыла ладонью рот, отходя на несколько шагов. Она качала головой, не веря своим глазам. - Мальчик мой! Живой, живой, мой хороший! - и бросилась ему на шею, целуя в щеку. Суюки улыбнулась.
Женщина отстранилась, начиная охать:
- Проходи, проходи, - и тут заметила Суюки и Мигеля, взмахнула руками. - Ой, ребятки! Как же ж я вас не увидела, глупая я старуха! Давайте, давайте, в дом!
Суюки и Мигель прошли в коридор. Хаджиме разулся, и они поспешили сделать то же самое. Полы были тёплыми. Суюки последовала за женщиной и друзьями в большую гостиную. На диване сидел пожилой мужчина и читал книгу.
- Чан, убирай свое чтение! Гости у нас! Хаджиме вернулся! Ох, какая радость! - женщина всплакнула и ушла в кухню, которая хорошо просматривалась, и поставила греть воду в чайнике, начала греметь посудой.
Суюки смотрела, сядет ли Хаджиме, ожидая такого разрешения. Мужчина, названный Чаном, закрыл книгу, поправил очки. Посмотрел на Суюки поверх стекол, чуть опуская голову, и крякнул:
- Чего ты стоишь, красавица? Садись, не стесняйся. Это Хаджиме у нас тормоз, а вы с мальчиком посмелее будьте. Хаджиме! - прикрикнул он. - Иди Лин помоги, стоит он тут, видите ли! Бегом!
Суюки старалась делать серьезное лицо. Но мужчина развернулся на диване и стукнул книгой Хаджиме по спине, когда он проходил мимо. Суюки всё-таки улыбнулась. Мигель прикрывал улыбку рукой. Чан ухмыльнулся и откинулся на спинку дивана, закидывая руки на нее.
- Лин была кормилицей Хаджиме, а потом и нянькой, - сказал он, и Суюки и Мигель теперь поняли такое отношение к принцу. - А вы кто есть?
- Чан, не донимай детишек! - Лин поставила поднос с чайником и чашками на стол и вновь ушла на кухню за тарелками с едой. Суюки была очень голодной, вид всех угощений заставил живот заурчать. Девушка смутилась. Чан хмыкнул:
- Сейчас поедите, вижу, что не ели давно.
Хаджиме вернулся, неся в руках большую тарелку с мясной нарезкой. Мигелю хотелось быстрее приступить к трапезе.
Лин села рядом с мужем и стала разливать чай по чашкам. Хаджиме расположился рядом с Суюки и Мигелем на диване напротив. Чан подался вперёд и взял кусочек копчёного мяса с тарелки и отправил в рот. Лин хлопнула в ладоши, предлагая начать есть. Суюки сдерживала себя как могла, вспоминая все правила приличия. Те три кусочка, что она съела, не принесли сытости. А больше есть было стыдно. Суюки цедила чай, остатривая еду, понимая, что хватит есть, а то подумают, что она их объедает. Хаджиме спрашивал Лин и Чана об их делах. Мужчина рассказывал, как он рыбачил вчера, Лин перебила его, начиная верещать, что рыбу эту девать уже некуда. Хаджиме решил, что нужно выспросить, что происходит в Эхазе. Однако Чан, вздохнув, сам стал рассказывать:
- Плохо живем мы, Хаджиме. Рыба рыбой, а Шан-Юн совсем с ума посходили.
Суюки поставила чашку на стол, внимательно слушая.
- Они уничтожили Сянь-Шу, весь клан. Никого не пощадили, даже детей. Иэ-Ман станет Кизоки, как они и хотели.
- Не станет, - сквозь зубы произнес Хаджиме. - Кизоки стану я!
Чан посмотрел на него как на сумасшедшего, а потом довольно хмыкнул:
- Мой ученик, узнаю. Я тебе не сказал одного: люди верят, что ты жив. Кто-то даже пытался тебя искать. Ты помнишь тот розовый куст, что ты маленьким посадил у храма Хао?
Хаджиме кивнул, все равно не понимая, к чему клонит Чан.
- Люди приходят в этот храм и молятся кусту. Они видят, что розы живы, и считают, что и ты тоже жив. Верят, что ты вернёшься и спасёшь их от бесчинств Шан-Юн.
- Всё так плохо? - Хаджиме поднял взгляд на Чана.
Мужчина кивнул.
- Они убивают без причины. Если человек им не нравится, сразу режут. Я думаю, нашей госпожи и девочек нет уже в живых.
Хаджиме вздрогнул.
- А где Шэн-Гумь? Мико, Итоко, где они?
- Шан-Юн держат их в плену у себя в поместье. Об этом знают все, они этим гордятся.
Лин начала причитать:
- Госпожа и девоньки были у нас. Шэн-Гумь-хуми собирала вещи, чтобы бежать из страны. Ох, как же Итоко маленькая плакала, сердце не на месте! Они ушли от нас и в городе были пойманы.
Суюки не могла это спокойно слушать. Она вскочила с дивана, уже ничего не стесняясь.
- Мы спасём Шэн-Гумь-хуми и девочек из плена! Если мы знаем, где их держат, чего медлить?! Я не намерена ждать, пока их убьют!
Чан махнул на нее рукой.
- Да сядь ты! Нашлась освободительница! С Шан-Юн связываться опасно, они перебьют всех. Ты думаешь, никто не пытался дать им отпор? Все эти люди были зверски убиты. Нас ждёт жестокое правление Шан-Юн Иэ-Мана, - подытожил Чан.
Хаджиме сжал кулаки.
- Не бывать этому! - Лин испугалась его крика. - Я не позволю!
- Делайте, что хотите, - Чан встал и ушел из комнаты. Лин обеспокоено проводила его взглядом. Хаджиме выдохнул и обратился к ней:
- Можешь найти Суюки и Мигелю одежду?
Женщина не поняла сначала, а потом кивнула и отправилась вверх по лестнице.
Суюки спросила, когда они втроём остались в гостиной:
- Зачем одежда? Мы вроде не голые.
Хаджиме усмехнулся:
- Не ты ли говорила, что стоит быть осторожнее и предусмотрительнее? Едва ты, Суюки, покажешься на улице в одежде, похожей на форму разведки Воздуха, тебя убьют, как ты слышала. И ты, Мигель, должен переодеться.
- А как же ты? Ты не боишься, что и тебя убьют?
Хаджиме хитро улыбнулся.
- Я вспомню детскую игру в разведчиков.
Суюки рассмеялась.
- Маска? - всё-таки решила уточнить она. - Так просто?
- Люди обращают внимание на что-то сложное, как я понял. То,что я буду в маске и плаще, никого не удивит.
- А я думаю, тебя тоже убьют, если ты покажешься на улице в таком виде, - Суюки сложила руки на груди.
Хаджиме уже представлял свою победу. Он уже не слушал Суюки, воодушевленный.
- Наверх, вторая дверь слева, - Хаджиме взбежал по лестнице, окрылённый планами. Он остановился на последней ступеньке и обернулся на Суюки и Мигеля, улыбнулся и скрылся на втором этаже.
***
- Суюки, ты такая красивая... - восхищенно выдохнул Мигель, когда она вышла из комнаты.
- Ага, очень, - фыркнула девушка, поправляя длинное платье.
Лин одела ее в женскую традиционную повседневную одежду Огня, которую носила и сама. Длинный белый сарафан с непонятной для Суюки деталью: отрезом ткани, образующим элепс. Он накидывался через плечо, как сумка, и фиксировался на талии широким поясом. Для него выбирался цвет по возрасту и социальному статусу женщины. Жёлтый носили девочки до двенадцати лет, оранжевый - незамужние девушки, которым уже исполнилось двенадцать, красный - женщины в браке, а коричневый - вдовы. Суюки очень удивило это.
- Разве в Воздухе не так? - спрашивала Лин, завязывая ей пояс .- Я знаю, что у вас тоже есть традиции в одежде для женщин.
- Да, есть. Но в основном им не следуют. У нас не увидишь, по крайней мере в Нэрруо, девушку в традиционном платье. Мы одеваемся так только на официальные мероприятия, к примеру, на свадьбу. Невеста должна носить традиционную одежду и украшения, убирать волосы так, как прописано.
- Вы носите браслеты по количеству детей?
Суюки отрицательно покачала головой. Лин улыбнулась, неосознанно касаясь браслета на запястье, который скрывал обручальный шрам. Суюки посмотрела него тоже, женщина увидела ее взгляд.
- У нас это традиция, - стала объяснять Лин. - Если рождается мальчик, на запястье матери появляется широкий золотой браслет, а если девочка - тонкий серебряный.
- У Вас дочь?
- Да.
Суюки разглядывала надпись на браслете, написанную на Кане. Видимо, это было имя. Читать на языке Огня, однако, Суюки не умела.
- Ее зовут Ниан-Гон-Ти, - пояснила Лин.
- А где она сейчас? - Суюки уже потом поняла, что вопрос был глупым.
Женщина улыбнулась и сказала:
- Она у себя в спальне. Если хочешь, я вас познакомлю.
Уже в коридоре, получив комплимент от Мигеля, Суюки решилась на встречу с Ниан-Гон-Ти. Лин провела их до конца коридора и остановилась у последней двери, постучалась.
Мигель одергивал жилетку, волнуясь. Не от того, что они идут знакомиться с дочкой Лин, а от того, что им предстоит совершить - спасти Шэн-Гумь и ее дочерей. И, видимо, сделать это предстояло очень скоро.
Дверь открылась. Лин вскрикнула от неожиданности, когда увидела за своей дочерью, открывшей дверь, сидящего на кровати Хаджиме. Женщина сдержала свой шок, глубоко дыша. Девушка, все равно волнуясь за состояние матери, сказала, понимая, что их раскрыли:
- Как дела, мам? - она постукивала пальцами по косяку двери. - Хаджиме говорил, что ты будешь занята. Долго.
Лин дернула бровями, переводя взгляд на Хаджиме, который подошёл к Ниан-Гон-Ти, обнимая ее со спины. Суюки хотелось засмеяться. Как она успела понять по лицам Ниан-Гон-Ти, Хаджиме и Лин, что мать догадывалась об отношениях своей дочери и наследного принца Огня, но не желала принимать всерьез. Суюки жаждала продолжения. Она посмотрела на Мигеля. Он тоже улыбался. И только одна Лин не была веселой.
- Что здесь происходит? - она перешла на крик. Хотя кричать и ругаться она явно не умела.
Ниан-Гон-Ти закатила глаза, вздыхая. Хаджиме поцеловал ее в висок, заставляя девушку вновь улыбаться.
- А то и происходит, Лин-хуми, - почему-то он был чересчур весёлым. "Выпил, что ли?" - подумала Суюки.
Хаджиме увидел, как нахмурилась мать Ниан-Гон-Ти, и поспешил сказать:
- Ничего, что бы Вам не нравилось. Даже наоборот...
Ниан-Гон-Ти смешило лицо матери. Саму девушку переполняло счастье, она была готова прыгать и визжать, но они с Хаджиме договорились не сообщать раньше времени. И сейчас Ниан-Гон-Ти ждала его действий.
Хаджиме стал в миг очень спокойным.
- Лин-хуми, нам надо поговорить, - твердо сказал он, чем напугал взволнованную женщину ещё сильнее. - Позовите Чана-суё, - и, взяв Ниан-Гон-Ти за руку, пошел по коридору, направляясь в гостиную на первом этаже.
Суюки усмехнулась.
- Если это то, о чем я думаю... - она перевела взгляд на Мигеля, который тоже, похоже, всё понял.
- Ох, Хаджиме... - щёлкнув языком, он улыбнулся и махнул Суюки, торопя ее, и почти побежал к лестнице, догоняя всех.
В гостиной на диване уже сидели бледная Лин и злой бурчащий Чан. Ниан-Гон-Ти топталась у кресла, опустив голову. Хаджиме был тут же.
- Говори давай, что время тянешь, - скосился Чан на него из-под очков.
Хаджиме поймал взгляд Мигеля, который думал, что был бы тоже на нервах, если бы делал такое. Он одними губами пожелал ему удачи, а Суюки покачала головой, говоря про себя: "Идиот...". Мигель толкнул ее локтем, видя ее нерадостной, и улыбнулся, вновь смотря на то, что происходило в гостиной.
Хаджиме выдохнул и стал говорить:
- Лин-хуми, Чан-суё, мы с Ниан-Гон-Ти знакомы давно. Я всегда знал, что она самая красивая и добрая, умная, в общем, самая лучшая, и я...
- Да говори яснее! - прервал его Чан. - Что растягиваешь, - но он уже тоже усмехался.
Хаджиме не думал, что его заготовленную речь так оборвут. Оказалось, всё произошло короче. Он опустил голову, усмехнулся, достал из кармана зажигалку в форме дракончика и взял Ниан-Гон-Ти за руку. У Суюки появилось желание заорать. Она еле держала свои эмоции, тихо пища. Мигель сжал кулаки, переживая.
Дракончик щёлкнул, из его раскрытой пасти вышло пламя. Это пламя было холодным. Хаджиме обвел запястье Ниан-Гон-Ти. Теперь на нем был обручальный ожог.
Суюки стала хлопать. Лин уже плакала от счастья. Чан, крякнув, поднялся с дивана, подошёл к Хаджиме и проворчал:
- Береги мою дочь, - и толкнул по-доброму в плечо.
Хаджиме кивнул:
- Обязательно.
***
- Почти полночь.
- Прекрасное время.
- Хаджиме, ты дурак!
- Согласен.
- Заткнитесь, сейчас нас заметят! - шикнул на них Мигель и ткнул Суюки в спину, указывая на приближающихся к воротам поместья слуг, несущих какие-то мешки и коробки.
Они сидели в кроне большого дерева, откуда хорошо было видно всё, что происходило на входе в квартал клана Шан-Юн. Хаджиме предстояло ждать здесь, все веселье, как говорила Суюки, останется для них с Мигелем. Слуги болтали, переругивались и смеялись. Суюки слезла с дерева и пошла, пригнувшись к кустам. Ей предстояло обойти слуг и примкнуть к ним в хвосте их шествия. На общую радость, девушки среди слуг не имели какой-то униформы, а наоборот, были одеты так, будто понаехали из разных стран. Суюки прищурилась. Она стояла за стеной дома, откуда эти люди выходили. Хмыкнув, она дождалась, пока последний человек покинет здание, и вышла из укрытия, скользнув к крыльцу. Всё, игра началась. Суюки приокрыла дверь и тут же ею хлопнула, сбегая вниз. Этот слуга, тащивший на спине мешок, обернулся на ее быстрые шаги.
- Господин! Ох, господин, умоляю, помогите! - Суюки подбежала к нему, хватая за рукав. Слуге польстило такое обращение, он опустил мешок и приосанился, улыбаясь.
- Что случилось? - спросил он, уже гордый собой.
- Господин, я... Я новая служанка в доме Иэ-Мана-гёка! Только я такая рассеянная, я не успела узнать дорогу до поместья! Меня убьют! - Суюки стала всхлипывать.
Слуга поднял ее голову за подбородок, осмативая с придирчивой улыбкой. Суюки закусила губу, желая выглядеть простушкой.
- Я тебя доведу до поместья, - хмыкнул парень, беря ее под руку. Второй рукой он взял мешок. - А ты мне за это...
- Я сделаю всё, что Вы захотите, господин!
Слуга присвистнул, улыбаясь. Его рука переместилась на ее ягодицы. Суюки засмеялась, когда он шлёпнул ее, но в душе она уже знала, что убьет его.
Они специально отстали. Парень уже лапал ее, не таясь. Зайдя в ворота самыми последними, они направились в сад поместья. Слуга тянул Суюки в кусты. Девушка, когда они прошли довольно близко к забору, возле которого росло их дерево, кинула в листву кинжал, попала лезвием точно в ствол над головой Мигеля. Это был знак того, что она прошла на территорию без проблем.
Едва они скрылись в тени кустов, слуга прижал ее к земле, начиная целовать. Суюки, ещё играя роль, застонала. Парень закрыл ей рот ладонью, шепча на ухо:
- Тише ты, помолчи.
Для Суюки лучшего момента было и не придумать. Она перекатилась, оказываясь над ним.
- О, ты любишь так? - усмехнулся слуга, потянулся к ее губам. Суюки выдохнула, почти их касаясь:
- Просто обожаю, - из складок костюма был вытащен кинжал, который вошёл парнишке точно под ребра. - Тише ты, помолчи, - теперь Суюки зажимала его рот, улыбаясь.
Она вытерла кровь с кинжала о траву. "Будет весело", - подумала Суюки и крикнула вороном. Второй сигнал. Вороны слетаются на трупы, а трупов будет много.
Мигель в мгновение оказался рядом. Они спрятались в кустах, и так ползли до того места, где их укрытие заканчивалось. Внезапно они услышали отдаленный голос Шэн-Гумь. Они стали прислушиваться. Женщина плакала, и звук этот был необычайно близок. Суюки пыталась понять, откуда исходит этот приглушенный крик, пока Мигель не указал на окно на втором этаже, прямо над ними. Суюки улыбнулась. Значит, всё было гораздо проще. Она смотрела на главные двери и высчитывали путь до той комнаты на втором этаже. Суюки кивнула и вернулась на то место, где убила слугу. Мигель остался под окном.
Поместье Шан-Юн услышало отчаянный крик:
- Убийца! - и истерические рыдания. - Помогите, умоляю! Кто-нибудь!
Из окон стали высовываться люди. Дверь распахнулась и выбежала на улицу полноватая женщина-служанка, поднимающая юбки, чтобы не наступить на них. За ней вышла девушка в богатом платье - значит, это Шан-Юн. Суюки не позволила себе улыбки, ее лицо сейчас должно было быть перекошенным от горя и ужаса. Она пронеслась через двор и упала в ноги этой толстой женщине, которая стала ахать и охать, видя рыдающую девочку.
- Что, что случилось?
Суюки всё-таки поднялась, вытирая слезы рукавом.
- Там... Там... - она указывала на кусты дрожащей рукой.
- Что там!?
- Акияма Хаджиме вернулся!
Все, кто наблюдали эту сцену, в мгновение замолчали, шокированные. Из дверей вылетел юноша, у которого был перевязан глаз.
- Где? - орал он. - Где эта мразь!?
Суюки поняла, что это был Иэ-Ман - наследник Шан-Юн. Именно он должен был стать Кизоки.
- Он был там! Он убил, он убил.... - снова начала рыдать Суюки, указывая на кусты, где лежал труп.
- Это я его сейчас убью! - Иэ-Ман, выхватив меч и откинув ножны, устремился вперёд.
Он ворвался в листву, увидел мертвого слугу. Отшатнулся. Прошептал, роняя меч, падая на колени:
- Мэ-Куо... Как же так...
Слуги сбежались посмотреть, кто был убит. Суюки по роли билась в истерике. Пошел взволнованный гомон.
- Кто? Кого убили? - шептали те, кто не видел тела.
- Брата Иэ-Мана-гёка!
Суюки закрылась руками, чтобы никто не заметил ее улыбки.
- Где он?! - Иэ-Ман дёрнул ее за плечо, заставляя встать. Суюки поднялась. - Где был Акияма!? Это был точно он?! Ты уверена?
Суюки торопливо закивала.
- Да, мой господин. Глаза цвета аметиста, волосы чернее воронова крыла, сам бледный, словно дымка, - Суюки была счастлива, что вспомнила, как в легендах описывался Хао - предок Хаджиме.
Это описание привело всех в ужас. Зашептались.
- Вернулся!
- Из Сада Хао пришел!
Иэ-Ман зарычал:
- Заткнитесь! Ищите, он где-то здесь! Я чувствую его! - оскал.
Хаджиме понял, что это его выход. Он выбрался из листвы и ступил на каменные стены забора.
Иэ-Ман был окликнут невероятно знакомым ему образом:
- Иэ-Ман-ши! Я жду тебя!
Хаджиме возвышался над ними. Плащ эффектно развевался, капюшон был накинут так, чтобы была видна только усмешка. Суюки отползла за толпу и исчезла в глубине дома. Хаджиме должен был потянуть время, а они с Мигелем вывести Шэн-Гумь через брешь в защите, поставленную в определенном месте. До своего появления он должен был оцепить район огненными техниками, чтобы никто не мог сбежать, и сделать купол над территорией, также охраняющей от чьего-либо побега. Все Шан-Юн и их слуги умрут сегодня, задолго до рассвета.
Суюки остановилась в прихожей, спрятавшись за углом. Она пустила вихрь по полу, чтобы узнать, есть ли кто рядом. Нет, никого. Коридор впереди пуст. Она решила лететь, чтобы передвигаться бесшумно. Миновала лестницу. "Шан-Юн какие-то глупые", - подумала Суюки, хотя их глупость была ей на руку. Весь дом высыпал на улицу, где разворачивалось сражение Иэ-Мана и Хаджиме. Она пронеслась по второму этажу. Дверь в комнату, откуда они слышали голос Шэн-Гумь, оказалась заперта. Суюки постучалась и услышала, как плачет Итоко и кричит Мико. Значит, не ошиблась.
- Шэн-Гумь-хуми! - позвала Суюки. - Отойдите от двери! Я вышибу ее!
Девочки затихли. В двери с той стороны подошла, шурша платьем, и сама жена покойного Супаку. Она удивленно спросила:
- Кто ты?
Суюки вновь подергала ручку, понимая, что всё-таки заперто, и ответила:
- Хаяши Суюки, я помогу вам выбраться. Уйдите все от двери!
Воздушная волна вынесла дверь. Суюки боялась, что это будет замечено, но никто не приблизился, даже не зашёл в дом. "Какие глупые Шан-Юн", - довольная улыбка.
Шэн-Гумь стояла, держа Итоко на руках. Мико, которая сидела на кровати, запищала радостно, узнавая Суюки, слезла, путаясь в юбке, и босыми ножками зашлепала по полу.
- Ты пришла нас спасать! - наивно воскликнула девочка, улыбаясь, показывая зубки. Ее простые эмоции заставили сердце Суюки сжаться от умиления. Но задание было не закончено, а время поджимало.
Суюки подошла к окну, осторожно выглядывая из-за занавески, стуча дважды по стеклу. Трижды лязгнули кинжалы - знак Мигеля. Девушка обернулась к Шэн-Гумь.
- Внизу под окном Мигель, он ждёт нас. Я спущу вас на воздушных подушках, не переживайте, здесь не высоко.
Шэн-Гумь была настолько поражена, что не могла говорить. Она хотела выспросить обо всем, но сейчас, как она понимала, побег был главнее ее болтовни. Суюки толкнула створки окна, распахивая его. Шум перенёсся за дом.
- Быстрее, быстрее! - Мигель махал руками. Суюки подняла в воздух Мико. Девочка закричала, а потом стала смеяться:
- Я как бабочка!
- Да, очень хорошая бабочка, - в спешке согласилась Суюки и вынесла ее за подоконник, аккуратно спуская в руки Мигелю. Шэн-Гумь, обнимая Итоко, была на земле через несколько секунд. Суюки услышала шум огненных техник.
Хаджиме приближался к ним.
- У нас минута! - кричал он, надрываясь.
На ходу от подхватил Мигеля подмышки, Суюки взмахнула руками, Шэн-Гумь с Итоко и Мико вновь оказались в полете. Сама на воздушной волне, она повела их к забору. Перелетев через крону деревьев, они понеслись прочь от района Шан-Юн.
Хаджиме загибал пальцы, отсчитывая.
Взрыв прогремел неожиданно, оглушив ночную тишину. Суюки испуганно вздрогнула, хоть и знала, что этим всё кончится.
Пляж с переливающимся домом был уже под ногами. Несмотря на всё желание приземлиться мягко, Суюки проехалась ступнями по песку и, не устояв, упала на четвереньки. Хаджиме, который нёс испуганного Мигеля, встретился с землёй гораздо осторожнее, опустив и свою ношу. Шэн-Гумь с девочками были опущены со всеми мерами предосторожности. Руки тряслись, но Суюки додержала технику до конца.
- Мы летели, как птички! - Мико хлопала в ладоши, искренне радуясь полету над городом, а потом задала вопрос, глядя на Хаджиме. - Где Шитакара?
И ни Мигель, ни Суюки, ни Хаджиме не знали, что отвечать. Они потупились, думая, что бы соврать, ведь они действительно не знали, где сейчас Шитакара.
- Он умер? - огромные фиолетовые глаза смотрели прямо в душу, и Суюки не выдержала этого взгляда и отвернулась, стараясь не плакать.
Хаджиме сел на корточки, беря племянницу за руки, и сказал:
- Он жив и скоро приедет к нам сюда, - и он очень хотел, чтобы его слова были правдой.
- Когда он приедет? Завтра? - Мико держала контакт глаза в глаза с Хаджиме.
- Да, завтра, - выдохнул он и поднялся.
Шэн-Гумь, не отпуская Итоко, взяла старшую дочь за руку и повела к дому. Мико, увидев Лин на крыльце, закричала ей:
- Мы пришли! Мы пришли! Бабушка, наливай чай!
- Да ты ж моя радость!
Мико высвободила руку, обогнала мать с сестрой и бросилась в объятия Лин.
- А где дедушка Чан? Мы будем читать с ним книжки про воров и убийц! - выдала Мико. Шэн-Гумь улыбнулась, поглаживая ее по голове, понимая, что дочь имеет в виду детективные истории, которые так любил Чан.
Из дома на крыльцо выбежала Ниан-Гон-Ти. Она услышала шум с улицы и поспешила посмотреть. Девушка не спала ни минуты, она твердо решила, что будет спать только в объятиях Хаджиме.
Суюки плюхнулась на траву, устало, но облегченно вздохнула. Шан-Юн больше нет. Теперь ничего не мешает Хаджиме занят свой законный трон.
Мигель сел рядом, и Суюки положила голову ему на плечо. Он немного удивился, но улыбнулся, понимая, что ему очень приятно такое действие. Он даже хотел обнять Суюки, однако боялся ее тронуть, стесняясь. Мигель робел заговорить с ней о своих чувствах, не знал, как их адекватно демонстрировать. Он наблюдал за всеми влюбленными парами, которых видел, решая, как ему-то поступать. Но все были такими разными, и Мигель терялся, терзаемый своей любовью.
А Суюки наслаждалась моментом. Она чувствовала, как подрагивает тело Мигеля, как колотится его сердце, и улыбалась. Просто так, потому что любимый был рядом. Лежать бы так всю жизнь, ни о чем не думая.
Хаджиме обнимал Ниан-Гон-Ти. Девушка прижималась к его груди, немного покачиваясь.
- Пойдем в дом, - тихонько сказала она, не меняя позы.
- Пошли.
И крикнул:
- Мигель, Суюки! Идёмте!
Суюки фыркнула, неохотно вставая. Мигель, поднявшись, всё-таки предпринял попытку дать знать о своих чувствах. Он взял Суюки за руку, сплетая пальцы, и уже собирался догнать Хаджиме и Ниан-Гон-Ти. Но красота Суюки в лучах утреннего солнца лишила его разума. Мигель подумал, разрушая все свои барьеры: "Живём один раз!". А вслух сказал:
- Ты меня с ума сведешь, - и притянул Суюки к себе, целуя.
***
- Хаджиме, кого я убила? Этот Мэ-Куо, кто это?
Хаджиме усмехнулся, качая головой.
- Мэ-Куо - это незаконно рожденный брат Иэ-Мана. Его решили оставить в клане, но сделать слугой.
Суюки возгордилась собой ещё больше.
Был ранний вечер. Около часа назад они только проснулись. Перекусив, Суюки, Мигель и Хаджиме с Ниан-Гон-Ти вышли в Эхаз. Даже дышалось легче. Будто груз с души города исчез. Они медленно двигались по улице к центральной площади. Хаджиме не стал носить маску и плащ, он шел, открыто улыбаясь шокированным людям.
Толпа собиралась на вечернее обращение, которое проводил Кизоки. Но минуты убегали, а никто на возвышение не выходил. Народ возмущался - шум был слышен хорошо. Хаджиме знал путь до выхода на место Кизоки, он усмехнулся, понимая, что это всё решит.
- Вы идите, - он легонько толкнул Суюки в спину, а сам поднялся по ступеням, ступил на постамент памятника Хао.
Народ загудел. Кто-то даже закричал. Был такой гул, что Хаджиме был вынужден обратить на себя внимание, хотя люди и так смотрели только на него.
- Хаджиме-аконатео! - закричала какая-то женщина и стала молиться. - Хао спас нас!
Мигель обнимал Суюки за талию. Он не очень внимательно слушал речь Хаджиме, важнее для него была девушка рядом. Но сама Суюки была расстроена, но всё равно улыбалась, скрывая слезы за маской радости. Они так и не нашли Мазуказу. Шэн-Гумь ничего не знала о его дальнейших передвижениях. "А вдруг он действительно мертв?" - страшная мысль заставила Суюки дернуться. Мигель тихонько спросил о ее самочувствии. Она ответила, что всё хорошо, кусая губы, смотря в одну точку. Мигель не стал донимать расспросами, однако он понял, что хорошо не было. Девушка старалась абстрагироваться от мыслей о Мазуказу, начиная слушать Хаджиме. Не получалось. Она не верила, что брат убит. Ее захлестнула волна воспоминаний. Как она теперь будет без него?...
Суюки вырвалась из рук Мигеля и убежала, пробивая путь сквозь толпу локтями. Ниан-Гон-Ти окликнула ее, но ответа не получила. Мигель перевел взгляд на Хаджиме и, вздохнув, стал догонять Суюки. Люди, которых они затронули, стали шептаться, возмущенные. Однако Мигель их не видел. Его взгляд следил за синей макушкой, стараясь не потерять из виду. Ниан-Гон-Ти осталась на месте, внимая каждому слову Хаджиме.
Суюки бежала, не разбирая дороги. Когда дышать стало трудно, она остановилась, привалившись спиной к стене дома и, закрыв лицо руками, заплакала. Мигель ворвался в переулок, огляделся, заметил ее. Суюки посмотрела на него так, что стало понятно, насколько ей было плохо. Мигель приблизился и обнял ее, ничего не говоря.
- Он жив! Он жив! - твердила Суюки, уткнувшись в его грудь.
Внезапно они услышали противный гогот. Мигель увидел пьяную компанию, двигающуюся в их сторону.
- Эй, кто тут у нас, посмотрите! - парень приложился к бутылке и, допив, разбил о землю. Его товарищи опять захохотали. Мигель сморщился от отвращения. Они были явно под действием веселящей дряни, смешанной с алкоголем.
Суюки усмехнулась Мигелю в грудь, резко прекращая рыдать, и обернулась к компании. На ее лице появился страшный оскал, девушка засмеялась. Однако Мигель не назвал бы это смехом. Компания притихла, ошарашено глядя на нее. Суюки хмыкнула и утерлась рукавом. Под рукой исчезла и улыбка.
- Посмотрели? - прошипела она.
Компания зашепталась, толкая друг друга. Тот, кто заговорил, вышел вперёд, покручивая в руке нож. Мигель неосознанно отшатнулся. Он понимал, что конфликта не избежать. Однако Суюки стояла перед ним, фактически бы вся атака пошла на нее. Мигель почувствовал себя свиньей и смело шагнул вперёд, убирая Суюки в сторону. Но было очень страшно. Против ножа он ничего не сделает, может ещё и получить удар.
Парень кинулся на них, издавая какой-то непонятный клич. Мигель сглотнул, осознавая, что стоит на месте и просто смотрит на лезвие, которое было занесено, целясь ему в живот.
Он не успел понять, что произошло, потому что зажмурился. Но услышал вой ветра, лязг стали о камни и сдавленный выдох. Приоткрыл глаз. Суюки била этого парня, лежащего на земле, ногами, не щадя. Его собутыльники застыли в стороне. Мигель очнулся от испуга. Суюки ударила в последний раз и дернула парня за шиворот, заставляя встать.
- Подъем! - и протащила его несколько шагов и дала пинка под зад. - Вали отсюда! Что, не слышали?! - закричала она на его дружков. - Ёши у меня много, сейчас все полетите!
Компания помогла своему недолидеру подняться и ретировалась. Суюки обернулась на Мигеля. Тот дрожал.
- Ты чего? Живой хоть? - она коснулась его руки. - Да, - протянула она со вздохом. - Тяжело тебе будет. Ну ничего, я позабочусь о твоём боевом воспитании, - и подмигнула, прошлась рукой по его плечу и поманила за собой. - Там, наверное, Хаджиме уже закончил свою речь. Герой всенародный наш, - усмешка. - Пошли, а то нас потеряют.
Мигель проморгался и улыбнулся, хотя хотелось плакать от стыда. "Она Хаяши, ее тренировали, - успокаивал он себя. - А я кто? Только и умею, что держать нож, и на этом всё. А руки всё равно трясутся. Я никогда не научусь убивать, никогда", - вздох.
- Ты идёшь? - обернулась Суюки.
"Такая красивая... - улыбнулся Мигель. - И такая сильная".
- Иду, - кивнул он и догнал, обвил ее талию руками. Девушка засмущалась, толкнув ладонями в грудь. Мигель улыбнулся. "Она так мило краснеет".
- Хватит. Люди смотрят.
- Пускай смотрят. И завидуют мне, какая ты у меня прекрасная, - выдохнул он ей в губы, накрывая поцелуем.
Приближающийся стук каблуков.
- Хоть на свадьбу позовете?
- Хаджиме, не мешай ты им!
Суюки сжала кулаки, укусив Мигеля за язык. Он отстранился, выпуская ее из кольца рук.
- Ну вот, Хаджиме, такой момент испортил! - говорила Ниан-Гон-Ти. - Они так мило смотрятся вместе, правда же?
- Не спорю, - ухмыльнулся Хаджиме. - Так когда свадьба?
- Уймись ты, - цыкнула Ниан-Гон-Ти.
Мигель с улыбкой ответил:
- Сначала мы на твоей погуляем, а потом и будем думать о собственной.
Суюки поймала его взгляд. "Неужели, он не шутит?...". Сердце заколотилось.
Хаджиме рассмеялся.
- Значит, скоро будете думать, - сказал он и, не дав им среагировать, ушел, довольный собой. Ниан-Гон-Ти хмыкнула и последовала за ним.
***
- Две недели! Просто в никуда!
Шитакара лежал в гамаке, который соорудил от скуки, привязав большой пласт ткани к крюкам, найденными также в порыве хоть что-то сделать. Каито всё время проводил в полудрёме. Он даже и не думал, что можно так много спать. Радовало то, что спал он в объятиях любимого человека. И сейчас Каито, отвернувшись от всего мира, дышал в ключицу Шитакаре, устроив голову у него на руке.
- Нет, я всё понимаю, конечно, но не до такой же степени!
- Йошихиро, сейчас за свое нытье получишь по башке.
- Ты ещё скажи мне, Шитакара, что я не прав! Мы тащимся хуже улиток! Я бы уже десять раз доплыл сам до этого Эхаза!
- Вперёд. Я тебе даже пинка дам для ускорения.
- Ну прекратите! Без вас тошно! - Алана мучилась от бессонницы. Если ее друзья отсыпались, то она не могла уснуть уже третий день. Голову разрывало от боли, дышать было трудно.
Мазуказу проводил время на палубе, редко когда заходя в каюту, что им выделили.
Йошихиро перевернулся на бок, маясь от ничегонеделания. Но на горе всем, он придумал немного попрыгать на скрипучем матраце. Стоило ему только оттолкнуться, чтобы чуть подлететь, Каито, разбуженный скрежетом пружин, поднял голову, не понимая, что происходит, почему такой шум. Шитакара выругался. Он поднялся на локте, попутно извиняясь перед потревоженным Каито. И крикнул:
- Йошихиро, тварь ты такая! Я сейчас выкину этот матрац в трюм! Ты надоел уже выдумывать всякие извращения! Иди палубу драй, если энергию девать некуда! Еще один звук, и я собственноручно выброшу тебя в море! Понял меня!? Ответа не слышу!
- Да понял, понял, - буркнул Йошихиро.
- Вот и молодец, - Шитакара лег назад, раскачивая гамак, обнял Каито, бормоча: - Сколько дураков развелось, ужас, - и закрыл глаза, надеясь проспать оставшееся время пути и проснуться в порту Эхаза.
Дверь каюты распахнулась. Мазуказу. Он прошел, размахивая полами плаща. Остановился и осмотрел всех, чуть щурясь.
- Какие новости? - не поднимая головы, спросил Шитакара, но не получив ответа, объяснил вопрос: - Ты ж ходишь по палубе и новости узнаешь. Так что?
Мазуказу наступил на скрипнувшую половицу.
- Это не я! - испуганно заверещал Йошихиро.
Шитакара вздохнул от безысходности.
Алана тяжело села на матраце, поправляя волосы. Мазуказу закрыл дверь, привалился к ней спиной и стал говорить:
- В Огне всё так, будто ничего и не было. Клан Шан-Юн уничтожен, их квартал подорвали, никто не выжил. Хаджиме стал Кизоки.
- Каким образом? - пробормотал Шитакара.
- Тебе рассказать, как происходит коронация? - съязвил Мазуказу.
- Ты мне лучше расскажи, как он сумел в одиночку всё сделать, он же тупой.
- Тупой это ты у нас, Шитакара.
- Сейчас за тупого ответишь!
- Ты бы хоть встал. А то я не понимаю, с кем ты разговариваешь: с клещами в пухе подушки или со мной.
- С клещами хоть разговор бы получился интереснее, чем с тобой. Они соображают немного. А ты заведешь одну и ту же песню, "Смотрите всё, какой я классный!" называется, и люди понимают, что взять с тебя нечего. Мания величия-то, она такая.
- Зависть дело страшное...
- Ты со мной не мерься достоинством, - Шитакара махнул на него рукой.
- Твое достоинство до моего ещё не доросло!
- Фу, хватит! - прохныкала Алана.
Йошихиро обратился к Мазуказу:
- Что ещё происходит в Огне?
- Да, честно сказать, ничего.
- Спасибо, господин Мазуказу, за такой содержательный рассказ, - усмехнулся Шитакара. - Чем ещё нас порадуете?
- Тебя я сейчас так порадую... С ноги, наверное! - прорычал Мазуказу.
Алана дёрнула его за плащ, привлекая внимание.
- А Хаджиме? Как нам его найти? Где он, дворец же был разрушен?
Мазуказу усмехнулся.
- Насколько мне известно, были приглашены маги-мастера из Земли, которые восстановили дворец.
- А город?
- Эхаз не пострадал. Это была борьба советников, затронувшая только убеждения. Из убитых лишь клан Шан-Юн.
- Хаджиме убил их в одиночку?
- Естественно, него были помощники. Соседи района Шан-Юн говорят, что видели Хаджиме не одного. Он промчался на огненном вихре, так мне сказали.
- Кто был с ним, неизвестно? Огонь - это он, а вихрь? Это какой-то маг воздуха ему помогал.
- Может, и маг воздуха.... - улыбнулся Мазуказу. Интересная догадка промелькнула в сознании.
Каито двинулся, устраиваясь поудобнее. Он открыл глаза, встречаясь взглядом с улыбнувшимся ему Шитакарой.
- Чего ты? Выспался?
Каито зевнул, прикрывая рот ладонью, и тоже улыбнулся. Шитакара убрал выбившуюся прядку золотых волос Каито за ухо, смотря на его сонное личико, и прошептал:
- Ты мое солнце. Я люблю тебя.
Эта фраза заставила Каито захлопать ресницами от удивления. Шитакара только что...признался ему в любви. Не зная, как ему себя вести, Каито тихонько ответил, чувствуя себя самым счастливым человеком в этом мире:
- Я тоже люблю тебя.
Шитакара положил руку Каито на щеку, касаясь его губ своими. Этот момент был настолько прекрасен, что Мазуказу счёл своим долгом его прервать, ухмыляясь:
- Всё, Шитакара, ты для нас потерян. Лишила тебя любовь разума, не вернёшь его теперь.
Оставив сладкие губки Каито, Шитакара всё-таки кинул подушку, попав Мазуказу по лицу, и засмеялся. Йошихиро, желая спасти свою жизнь, отодвинулся подальше, чтобы ему не прилетело от какой-нибудь возможной атаки. Подушка была поднята и выброшена в сторону. Алана ойкнула. Мазуказу понял, что нечаянно попал в нее.
- Извини, - и это промедление загасило всё желание убивать.
Шитакара чувствовал свою победу.
На палубе раздался какой-то шум. Мазуказу вышел посмотреть.
- Мы скоро будем в Эхазе, - сказал он всем, вернувшись.
***
Улицы Эхаза были украшены цветами и лентами. Тут и там стояли лавочки, где торговали различными сладостями. Глаза Каито были распахнуты от восхищения, смешанного с азартом и удивлением. Огонь был точно таким, как он и представлял. Мазуказу вел их ко дворцу, черный среди всех ярких красок. Он несся вороном, пугая прохожих. Каито и Шитакара шли, держась за руки, так же, как и Алана с Йошихиро. Праздничная атмосфера заставляла забыть все границы и просто наслаждаться жизнью. Сегодня была свадьба Кизоки. Люди были наряжены в лучшие одежды. Дети смеялись, бегая по дорогам, и рассыпали лепестки, "выстилая счастьем путь Кизоки и невесты в новую жизнь". Маленькая девочка подбежала к Шитакаре, держа в ручках огромный букет, который был с нее саму, и запищала:
- Господин, купите розу вашей спутнице! - малышка смотрела на него, говоря заученный текст.
Каито опустил взгляд, краснея, ожидая действий Шитакары. Он что, и правда подарит ему розу его любимого цвета, розовую?
Алана и Йошихиро волновались не меньше Каито. Но Шитакара разрушил все их представления и ожидания.
Он достал из кармана золотую монету в сто чимьйон.
Подкинув ее на ладони и улыбнувшись, Шитакара протянул деньги девочке и сказал:
- Давай весь букет.
Малышка, уже видимо знающая, что сто чимьйон - это много, сцапала монетку, спрятала в складках платья и отдала букет "доброму господину".
- Будьте счастливы! - пискнула она нужную фразу и убежала.
Шитакара встал на одно колено, держа букет правой рукой, а в левую взял ладошку Каито, целуя ее, и отдал цветы, поднимаясь.
Алана была готова разрыдаться от умиления - настолько это было нежно и красиво. Она бы, наверное, умерла от счастья, если бы Йошихиро тоже так сделал. Но он убежал к лавочке, где продавали шоколад. Алана вздохнула.
Однако не разочаровалась: Йошихиро принес ей большую плитку Каньского шоколада, где было написано "Самой лучшей девушке". Алана сглотнула слезы радости, слушая, как Йошихиро в своей неуклюжей манере говорил ей, что любит ее. Он очень волновался, было видно. Но его слова были искренними, а это и есть самое главное для Аланы.
Дворец возвышался громадой. Вверх уходили башни, также украшенные. Они прошли через парадный вход, тот был открыт. Всё место перед дворцом было занято людьми. Как понял Йошихиро, праздновали с самого утра. Музыка звучала со сцены - выступали лучшие певцы Огня. Слышался звон посуды, смех гостей и их гомон общения. Алана улыбнулась. Она ещё не видела Хаджиме и его избранницу, но уже успела мысленно пожелать им всего хорошего и сейчас хотела всё это озвучить им при встрече.
Они только сделали два шага за ограду, как были окликнуты. Уже понимая, кто это, обернулись на голоса с широкими улыбками.
К ним бежали Мигель и Суюки, за ними размеренно шагал Мазуказу.
- Не, Суюки, - хмыкнул Шитакара, когда она на него напрыгнула, обнимая. - Ты вообще молодец. Давно тебе надо было начать носить платья, хоть на человека стала похожа.
Девушка удивленно осмотрела его лицо.
- Где повязка? - спросила она.
- Не нужна она больше. Как же я с ней смогу восхищаться твоей красотой?
Каито уже начал ревновать. Он взял Шитакару за руку, сжимая, и смотрел на девушку, желая убить ее взглядом.
Суюки выдохнула:
- Ты видишь?! Правда?!
Шитакара кивнул, всё-таки чувствуя боль от хватки Каито, и махнул Суюки на Алану и Йошихиро.
- Вон, их иди обнимай.
Мигель не мог контролировать свои эмоции. Он плакал, стискивая в объятиях сестру, а та постукивала его по спине, посмеиваясь.
Суюки повела их ходом для слуг во дворец - переодевать.
- А то вы, оборванцы, слишком выделяетесь! - сказала она, подобрав юбки, и толкнула дверь в комнату, где были раскиданы платья. - Алана и ты, как тебя там?
- Каито.
- Вот. Алана и Каито, вы останетесь со мной. Мигель?
- М?
- Помычи мне тут! Отведи Шитакару и...
- Йошихиро.
- Шитакару и Йошихиро в соседнюю комнату, где сам переодевался, помнишь? Всё, бегом!
Мигель открыл дверь, за которой был ход в другую спальню, и он, Шитакара и Йошихиро покинули девушек. Те стали ворошить платья, громко переговариваясь и смеясь. Их было хорошо слышно, и Шитакара был в предвкушении. Ему не терпелось увидеть Каито в традиционном платье Огня. О чем они с Мигелем и Йошихиро говорили, Шитакара не помнил, все мысли были в женской комнате.
***
- Так, Каито, - уперла руки на талию Суюки, осматривая его. - Ты очень красивая, Шитакара по-настоящему счастливчик. Сейчас наряжаться будем, раздевайся. Алана, тебя это тоже касается.
Каито стоял на месте, не двигаясь. Он видел, как Алана стала снимать рубашку. Суюки, которая копалась в шкафу, оглянулась на него, не слыша шороха его одежды.
- Что стоим? Стесняться не надо, что мы там не видели?
- Много чего...
Суюки дернула бровями. Каито поспешил объясниться:
- Я Мэй-Су.
- Да ладно! - рассмеялась Суюки, чем смутила Каито ещё больше. - Я никогда не видела голых Мэй-Су. Уже становится интереснее. Раздевайся!
Каито дрожащими пальцами расстегнул форменную жилетку, снял водолазку, оставаясь в одних штанах. Суюки сидела на кровати, разглядывая его. Щеки горели румянцем, когда он расшнуровал завязки. Было не очень комфортно от того, что на него смотрели как на зверушку в зоопарке. Каито сел на кровать, вытаскивая ноги из штанин. Суюки не упускала ни одного его движения.
- Принеси пока платье... Пожалуйста, - попросил Каито, не помня себя от смущения.
Алане не нравилось, как ведёт себя Суюки. Зачем она решила устроить этот цирк с раздеванием Каито? Дура.
Суюки хлопнула себя по коленям и встала, подошла к шкафу и вытащила оттуда расшитый красными нитями сарафан.
- Это тебе, - сказала она Алане, отдавая его. - А ты, Каито, будешь сверкать словно солнце! Шитакара будет в шоке от твоего вида!
Алана вздохнула, решая не обращать внимания на Суюки. Она стала одеваться молча, даже не глядя на нее, рассматривая только росписи на стенах. Красивые такие росписи.
Суюки видела, что Каито сейчас заплачет.
- Ты чего? - обеспокоено спросила она, тормоша его за плечо. Он шепотом ответил, вытирая накатившие слёзы:
- Я тоже хочу свадьбу.
- Фу ты, напугал! Нельзя ж так! Я уж думала, случилось что! - и мягко сказала. - Будет свадьба, я уверена. Шитакара не идиот... Ну ладно, идиот, конечно, но тебя любит. По нему видно.
Каито улыбнулся.
- Ты правда так думаешь? Любит, да?
Суюки хмыкнула.
- Какой ты смешной. Он тебя на руках носить готов!
Алана одернула сарафан, смотря на свое отражение в зеркале, и спросила:
- Суюки, как дальше?
Та встрепенулась.
- Так, потом поболтаем! Дела не ждут! Каито, примерь это, тебе пойдет.
***
- Эй, вы оделись? - Суюки постучала в дверь мужской комнаты.
- А вы? - был ответ.
- Оделись, как иначе-то, - усмешка.
Шитакара первым прошел к ним. Ему хотелось быстрее начать любоваться Каито. И он понял, что недооценил его красоту.
Парадная женская одежда Огня отличалась от повседневной тем, что не было принципа цвета и статуса. Каждая женщина одевается в тот цвет, который считает подходящим.
Каито был одет во все розовое. Только сарафан был белым, но он расшит был золотыми нитями. Розовая часть-элепс блистала переливами тясячи страз, золотые серьги, браслеты и колье позвякивали при движении. Этот звон был лёгким и ненавязчивым, будто миллионы крошечных колокольчиков на входе в Сад Хао. Голова была прикрыта прозрачным нежно розовым платком с вышивкой и блёстками. Он крепился заколками на макушке и волнами спускался к полу. Каито стоял, не поднимая взгляда на Шитакару, и этим казался ещё более таинственно-красивым.
Алана была одета в голубых тонах, цвет Суюки же - насыщенный синий, подходящий под ее волосы. Девушки смотрели на юношей, также рассматривали их.
В мужской парадной одежде, по мнению Суюки, интересного было мало. Цвета были прописаны традициями, права выбора не представлялось. Белая рубашка с широкими рукавами на резинке на запястье одевалась под черную жилетку, шнурованную на груди. Жилетка расшивалась золотом. Штаны-шаровары были тоже черными, с широкой резинкой под коленями, они заправлялись в сапоги. Как сложилось в традициях, мужчина был углем или кремнем, без которого огня не развести, а женщина - самим пламенем, искрой.
Мазуказу ждал их. Они появились перед дворцом, но сразу направились к гуляющим по саду Хаджиме и Ниан-Гон-Ти, которые хотели немного отдохнуть от гостей и шума.
Однако шум стих только к утру. Всю ночь Эхаз потрясали песни и танцы. Жители радовались вместе с Кизоки и его прекрасной женой. Фейерверки были шикарными, как и вся свадьба.
- Знаешь примету, Каито? - спросила его Суюки.
- Какую?
- Говорят, что если загадать желание, когда запускаешь фейерверк с любимым человеком, то оно обязательно сбудется.
Каито затаил дыхание, видя, как Хаджиме и Ниан-Гон-Ти вместе запустили горящую Ёши, зарядив ею снаряд, секунду спустя выстреливший в ночное небо. На нем расцвели невиданные цветы, искры опали. Сердце билось как сумасшедшее. Каито смотрел, как Мигель и Суюки тоже вместе запускали фейерверк, и Алана с Йошихиро отправили в полет снаряд, вызвавший взрывы в форме птиц.
Шитакара улыбнулся. Он прослушал инструктаж, как правильно пускать фейерверк, чтобы не оторвало руки. Каито стоял рядом, очень волнуясь. Он уже знал, какое желание загадает.
Они держали в четыре руки этот снаряд. Когда была команда запускать, Шитакара и Каито подали Ёши в него, и снаряд сам взлетел в небо, вызывая изумление и восхищение золотым драконом, промелькнувшим на небе. Суюки шепнула Каито на ухо, когда он проходил мимо:
- Золотой дракон - это символ семейного счастья.
Гости расходились. Хаджиме и вся компания двинулась на пляж, где они и встречали рассвет.
Рассвет новой жизни. В том, что начинается новый этап в его жизни, Шитакара был уверен. Он обнимал Каито, зная, что не просто так им выпал фейерверк с золотым драконом. Это был знак судьбы, который пока он не разгадал. Но очень хотел.