Амбиции победителя

Три огромные воздушные птицы летели по небу. Ту-Вэн вел свою впереди всех.
Мигель понял, что очень боится высоты. Хотя и Инатари делала так, чтобы он был как будто прикован к птице, менее страшно от этого не становилось. Он закрывал глаза, но он этого тошнило. Ветер бил в лицо, и Мигелю казалось, что ему сейчас снесет кожу.
Алана смотрела на землю, над которой они неслись. Деревья и реки, поля и долины, озера и даже горы. Все было так удивительно, что захватывало дух. Она блаженно прикрывала глаза, наслаждаясь полетом, раскинув руки.
Суюки, Хаджиме с Шитакарой и Инатари летели на третьей птице. Ту-Вэн показывал, что скоро нужно снижаться. Хаджиме видел, что стали появляться первые признаки города. Суюки улыбалась, глядя на домики внизу. Где-то далеко было море. На Шитакару Инатари наложила сон, только теперь лечебный, который вред принести не мог.
Птицы приземлились на большой зеленый двор. Это было клановое поместье Хаяши.
Ту-Вэн дождался, пока все слезут со спин птиц и отозвал их. Пронесся ветер, и они исчезли. Мигель был вне себя от счастья – он ступил на землю.
Инатари махнула Хаджиме.
- Неси его сюда, - и, заходя в дом, крикнула служанке. – У нас гости.
Суюки была дома. Даже дышать стало легче.
***
Хаджиме шел за Инатари по путанице коридоров. Вскоре она открыла дверь в светлую большую комнату и сказала с улыбкой:
- Положи его на кровать и можешь идти. Отдохни сам.
Когда Хаджиме вышел, Инатари сняла сон с Шитакары.
- Ты слышишь меня? – обратилась она к нему, видя, что он сжал пальцы и согнул ногу в колене. – Шитакара, так ведь тебя зовут?
Он дернулся от ее голоса, замер, а потом ладонью коснулся матраца, пуская Ёши-волны. Инатари заметила это.
- Где я? – был первый вопрос. – Кто вы? – Шитакара попытался сесть, но застонал от резкой боли, ложась снова.
- Меня зовут Хаяши Инатари, я мама Суюки. Ты у нас дома, в Нэрруо, - со спокойной улыбкой говорила женщина, будто качала маленького ребенка.
Шитакара вновь пустил Ёши-волны.
- В этой комнате больше никого нет. Что вы хотите от меня?
Инатари продолжала тем же тоном, только теперь с небольшим укором:
- Мне нужно тебя осмотреть. Не бойся. Я помогу тебе снять штаны.
Шитакара замотал головой, когда она потянула к нему руки.
- Не надо меня осматривать!
Инатари фыркнула:
- Что ж ты противишься, дурачок? Я плохого тебе не сделаю.
- Не надо мне ничего делать! – он вцепился в резинку штанов, но Инатари все равно начала расшнуровывать их.
- Я тебя сейчас привяжу! Ты этого хочешь? – она говорила несерьезно, она просто хотела чуть-чуть припугнуть мальчика, но ее слова были восприняты совершенно не так, как она надеялась.
***
- Вяжите его!
- Э, повадился руками махать! Прирежу!
- Давай, давай, кричи, сучонок! Сейчас заткну тебя, будешь знать!
***
Шитакара закричал:
- Умоляю, не надо!
Инатари заметила на его тонких запястьях кровавые следы. От веревок. Шитакара всхлипывал, прерывисто дыша, потирая запястья.
- Малыш, не бойся. Я хочу помочь тебе. Давай, боль уйдет… Не делай себе хуже.
На последних фразах губы Шитакары задрожали, тело откликнулось острой болью воспоминаний…
***
- Ну расслабься ж ты! Боль уйдет! Ты сам себе хуже делаешь!
- Э, Шигуру, давай его со всего размаху!
***
Инатари вздохнула, прикрывая глаза. Но надо было залечивать, как бы он ни сопротивлялся. Она очень не хотела делать это силой, однако, видимо, выхода другого не было.
Сбрасывая его руки, она расшнуровала штаны и стала их стягивать. Крики и пинки последовали незамедлительно. Инатари все-таки сняла штаны и повесила их на стул возле кровати. Шитакара затих, шмыгая носом. Его ладони вжимались в матрац, голова была повернута на бок, губа закушена, колени сведены.
Инатари вздохнула, понимая, что дальше будет только хуже. Она точно и не знала, как сделать так, чтобы эта процедура вышла наименее безболезненной для бедного мальчика. Вводить его снова в сон? Был такой вариант, но она не хотела к нему прибегнуть. Как показать, что она не желает ему зла? Он сейчас находится в том состоянии, когда любое действие воспринимается, как что-то, что относит его в тот момент. Тем более такие действия, похожие на его мучения, повторяющие их. Женщина встала у него в ногах, раздвинула их и подтянула его поближе за бедра. Шитакара всхлипнул и тихо сказал дрожащим голосом:
- Только не делайте мне больно, пожалуйста. Я не буду сопротивляться.
Инатари видела, как его всего трясло. Он ждал, что сейчас будет очень больно. И она знала, что иначе не выйдет.
Окруженные Целительной Ёши пальцы надавили и скользнули внутрь. Шитакара прогнулся, заходясь в крике. Он сжимал простынь до побеления костяшек, мотал головой. Когда Инатари стала подавать Ёши на заживление, Шитакара не знал, куда девать себя от боли – как будто кипятком обожгло.
- Умоляю, вытащите! Мне больно!
***
- Ишь, чего придумал-то! Терпи! Руки свои убрал, а то отрублю! Вон топор рядом!
***
Инатари видела, что Шитакара постепенно успокаивался. Теперь он чувствовал приятный холодок от Целительной Ёши – это значило, что лечение подходило к концу. Боли уже не было, лишь чувство пальцев. Дыхание приходило в норму, кулаки разжимались. Через несколько минут Шитакара понял, что пальцев внутри больше нет. Инатари улыбнулась:
- Не страшно же? – она вытерла пальцы о полотенце и села на стул, пододвигаясь ближе к кровати. – Всё хорошо? Сможешь сесть?
Шитакара сглотнул, кивая, и оперся на ладони, поднимаясь. Там больше ничего не болело.
- Спасибо, - выдохнул он, чувствуя, что по всему телу были синяки, которые неприятно ныли. Особенно на ягодицах. Шитакара подумал, что на них не осталось ни одного живого места.
- Вытяни руки ко мне.
Инатари осмотрела его запястья, заживив следы от связывания. Женщина качала головой, глядя на бесчисленное количество синяков. Выпирающие тазовые косточки были покрыты цепью сине-зеленых пятен; на правом бедре был большой синяк размером с ладонь; на предплечьях были кровоподтеки.
Закончив с лечением, Инатари принесла из шкафа чистое полотенце и стопку с одеждой: трусами, футболкой и штанами.
- Сходи в душ, - сказала она, когда Шитакара получил эти вещи. – А потом мы с тобой поговорим.
***
Шитакара толкнул дверь душа и вернулся в комнату к Инатари. Женщина перестелила уже постель и сейчас взбивала подушку. Время перевалило далеко за полдень. В комнате было тепло и свежо – Инатари открывала окно.
- О чем Вы хотели поговорить? – Шитакара сел на кровать, подтянув колени к груди, прислонившись спиной к стене.
Инатари села рядом, положив ладонь ему на плечо.
- Пожалуйста… не трогайте меня, - он дернулся, скидывая руку, отодвигаясь подальше.
- Хорошо, не буду, - улыбнулась Инатари, вставая. Она отошла к двери комнаты, открыла ее и позвала служанку, сказав, чтобы та принесла чай, сладости и фрукты. После обратилась вновь к Шитакаре, возвращаясь: – Тебе нужно поесть.
- Не откажусь, - пробормотал он.
Инатари видела, что Шитакара дремал в той же позе, положив голову на колени.
Раздался стук в дверь. Инатари сказала:
- Входи! – и в комнату с подносом зашла служанка.
Шитакара дернулся от шума, просыпаясь. Он положил ладонь на матрац, пуская Ёши-волны, «смотря», что происходит. Но понял, что принесли еду, и собирался вставать, но Инатари остановила его, попросив служанку поставить поднос на маленький столик у кровати. Девушка оставила чайничек, чашки и тарелочки и покинула комнату, поклонившись и пожелав «Приятного аппетита госпоже и гостю!». Дверь тихо закрылась.
- Ешь, не стесняйся, - улыбнулась Инатари, подвигая к нему тарелочку с шоколадными конфетами, и стала наливать чай.
Шитакара взял конфету и спросил:
- Что это?
Инатари вскинула брови и ответила:
- Клубника в шоколаде.
Шитакара хмыкнул и положил конфету в рот, осторожно пережевывая.
- Не отравишься, не волнуйся, - Инатари положила в чашки с чаем сахар, видя, что ладонь Шитакары была вжата в матрац. – Ты с рождения слепой? – она понимала, что разговор надо было начинать с чего-то, ей было очень интересно узнать об этом его способе «видеть» руками.
- Да, - ответил Шитакара, прожевав конфету, и потянулся за следующей.
- Ты сам придумал эту технику? Которая позволяет тебе ориентироваться?
- Да.
Инатари не нравилось, что он не намерен разговаривать, но отвлечь его нужно было. Она стремилась узнать, что произошло с ним, потому что Воздух уже очень давно имел противостояние с Деревом за границы Чиная.
- Как вы попали в Чинай? – Инатари размешивала сахар.
- Штормом выбросило.
- Что за шторм? Что вы делали на море?
- Из Огня бежали. Очень сильный шторм, - Шитакара взял чашку с чаем, понюхал, усмехнулся и отпил.
- Ты откуда сам родом? Из Огня?
- Нет, из Земли, из Юкуми.
Инатари удивилась.
- Как ты попал в Огонь?
Шитакара помолчал немного, думая, что сказать.
- Сбежал.
- От кого же?
Шитакара горько улыбнулся: «От вашего сына», но вслух сказал:
- От проблем.
- От проблем? Интересно, - Инатари наполнила пустую чашку Шитакары новой порцией чая. – Так получилось сбежать от проблем?
- Нет, - выдохнул Шитакара. – Только новые появились.
«Дочка ваша, например», - подумал он.
- А у нас в Воздухе все говорят, что проблем в Огне не бывает. Это правильно, как думаешь? – Инатари хотелось разговорить его.
- Проблемы есть везде. Особенно в Огне. У них там всё неправильное. Хотя теперь я понял, что и Дерево тоже неправильное, - последние слова были сказаны с болью.
- Что ты вкладываешь в понятие «неправильный»?
- Неестественный. Такой, каким быть по природе не может.
- А как ты решил, что Огонь неправильный?
Шитакара сглотнул, убирая чашку на стол. Выдохнул.
- На меня в лесу недалеко от Эхаза напали разбойники. Они убили старика, на чьей телеге я ехал, а меня хотели… - Шитакара замолчал.
- Что они хотели от тебя?
Шитакаре было сложно об этом говорить, он долго подбирал слова.
- Они хотели сорвать цветок моей невинности.
Инатари опустила голову, поджимая губы, ее рука замерла на полпути к чашке. Женщина собиралась уже спросить то, что хотела, но Шитакара опередил ее с ответом:
- Им не удалось, хотя они были очень напористые. Меня спасли Хаджиме и Супаку, они еле успели.
- А Дерево? – осторожно сказала Инатари. – Почему ты решил, что оно тоже неправильное?
Шитакара рассмеялся. Только не было веселья в этом смехе.
- Почему? Да потому что! Всё, нет больше цветка! Его вырвали с корнями и растоптали! – он сглотнул ком в горле. Вообще плакать в планы не входило, но похоже только к этому и шло.
Инатари было самой очень тяжело это спрашивать:
- Кто это сделал?
- Мне что, всех перечислить?! – Шитакара был уже на грани.
- Их было много?
Шитакара прокусил губу до крови. Инатари нужно было знать, что произошло на границе.
- Кто это сделал? Кто они были?
- Ночная стража того пункта границы Чиная и Дерева, - дрожащим голосом сказал он, всхлипывая.
- Того пункта, куда мы прибыли?
- Наверное. Я не знаю, куда вы прибыли. Я не помню.
Одна часть сознания Инатари ликовала, хотя нужно было знать только одно:
- Как имя начальника ночной стражи? Ты знаешь?
Шитакару затрясло.
- Шигуру. Огромный такой, жестокий, страшный…
Инатари победно улыбнулась. Теперь она сможет подать жалобу на Дерево, что оно не заботиться охраной пограничных территорий, что там творятся различные бесчинства и надругательства, что глава ночной стражи этого пункта не выполняет свои прямые обязанности.
- Он был пьян?
- Да…
И еще пьет на рабочем месте! Теперь у Дереве вновь начнутся разбирательства, что сыграет Воздуху на руку, потому что так можно будет отвоевать территории, которые издавна принадлежали Воздуху! И в этой войне Хаяши станет правящим кланом!
- А твои друзья? Суюки и остальные, где они были?
- Спали, скорее всего, что ж им еще было делать! Я не знаю! Мне было все равно.
- А сколько их было, ты не помнишь? Был этот Шигуру, кто еще?
- Их было пять человек… потом пришли еще двое…
- Как долго… всё это длилось?
- Я не знаю. Не помню. Долго, очень долго… Я думал, что умру там. Очень хотелось умереть.
- А сейчас хочется?
Шитакара выдохнул через нос, проходясь языком по губам.
- И сейчас хочется. Мне самому от себя противно. Я не смог оказать сопротивления, позволил так с собой поступить… - он впился ногтями в колени, начиная поскуливать.
- Ты ни в чем не виноват, не кори себя.
- Я защищал Дона от этой скотины. Лучше уж пусть меня, ведь он такой хороший, а я…
- А ты плохой? – удивилась Инатари.
- Я сволочь. Я заслужил. Это Хао меня так наказал вот таким способом… За все мои поступки-то…
- Не говори так, это неправильно.
- Неправильно парня всемером всю ночь… - Шитакара все-таки расплакался. – Не для этих тварей мой цветок рос… Вообще ни для кого! – он упал на бок на кровать, задыхаясь рыданиями. – Они затащили меня, стали раздевать и лапать… Мне было гадко. Мужики взрослые, меня…так…. Они еще гоготали постоянно, еще пили…. И воняли очень сильно. Ужасно… Меня голого заставили сесть кому-то на колени… я не помню, кому… И он терся об меня, а другие стали снимать штаны…. Я, помню, кричал, просил отпустить… Меня самого поставили на колени, связали руки за спиной… А потом… Я рыдал, меня тошнило… Они пихали мне в рот свои… - Шитакара поморщился, продолжая свой сбивчивый рассказ. – До сих пор этот гадкий привкус на языке…Они хватали меня за волосы, плевали мне на лицо… Меня подняли с колен и толкнули на диван...Сказали, раком встать…Я испугался тогда по-настоящему…Я стал умолять меня не трогать…Но они только поржали и стали меня шлепать… Один надавил мне на плечи, положил спиной на диван, а другой раздвинул ноги… Я просил пощады… А дальше я кричал… Было больно, очень больно… Я выгибался, у меня все тело болело… А он все не останавливался, продолжал меня долбить… Они сменяли друг друга…Я потерялся просто во времени и пространстве… Я помню только боль, шлепки, гогот и… и всё…Их грязные руки были везде… Они решили играть со мной… Посадили меня на одного, а второй тоже стал меня… Мне первого уже хватило, а когда второй начал….я думал, что разорвусь на кусочки…В рот вошел третий, и они били меня…каким-то ремнем… за каждое мое касание зубами… А я не мог не касаться… Меня стали душить… отпустили меня потом… я подумал, что всё закончилось….Они взяли что-то и стали в меня пихать… я так и не понял, что это было… что-то большое и ребристое, было страшно больно… Я тогда уже голос сорвал окончательно...Под конец я не кричал, сил не было… Я ничего не чувствовал… я как тряпка был… мотался из рук в руки… Потом они спать улеглись, кто где… меня уложили на диване, сказали, что я хорошая шлюха, хвалили меня, трогали повсюду… А мне было все равно… Я проснулся от того, что меня звал Дон… Вокруг не было больше никого, только он и Хаджиме...и еще кто-то третий, я его не знал… Я вообще не помню, что происходило тогда, мне было очень плохо и противно…
Инатари в шоке слушала эту историю, не двигаясь. Такого страшного откровения она не ожидала. Шитакара трясся в тихой безнадежной истерике, обняв себя руками, подтянув колени к груди. Он лежал, свернувшись, будто клубочком, и его плечи подрагивали, хотя ничего слышно не было. Инатари подумала, лучше бы он кричал на весь дом, чем так.
- И можете убирать всё, я не буду есть, - она не знала, как он предсказал ее вопрос.
Женщина вздохнула, собирая тарелочки и чашки с чайником на поднос. Она забрала посуду и ушла, закрыв дверь без шума. Инатари очень надеялась, что сейчас, когда она ушла, Шитакара позволит себе закричать, зарыдать, да что угодно, лишь бы не молчал. Но она стояла рядом с дверью минуту, вторую, но было тихо. Единственное, что она вдруг услышала, это шаги по комнате. Она отвлеклась всего на несколько секунд, потому что чашка накренилась и звякнула, собираясь упасть. И этого времени хватило, чтобы не успеть. Инатари прислушалась. Была такая же тишина, и женщина, пожав плечами, удалилась.
…Крик служанки был страшен.
***
- Вы просили меня зайти, Ту-Вэн-гёка.
- Да, Хаджиме, проходи, садись.
Ту-Вэн сидел за столом, положив подбородок на руки, задумавшись. Его лицо было холодно-спокойным. Хаджиме присел на краешек стула перед ним и поднял на главу клана Хаяши глаза.
- Да бросьте Вы, Хаджиме-аконатео, - ухмыльнулся Ту-Вэн, откидываясь на спинку кресла, сложив руки на груди.
- Вы знали всё, - это было утверждение. Хаджиме в этом и не сомневался.
- Конечно, знал, и узнали бы все по вине твоей неосмотрительности, - он указал пальцем на лоб Хаджиме. – Ты б снял вашу клановую повязку, а то светит сильно.
Хаджиме так и замер с открытым ртом, коснувшись пальцами золотой вышивки на повязке. Он не верил своей глупости.
- Я думаю, что не только я заметил это, - продолжал Ту-Вэн. – И молись Хао, своему предку, чтобы Чинайские лучники тебя не сдали разведчикам из Огня. Тебя считают мертвым, а тут ты такой, живой и здоровый, пересекаешь Дерево вместе с нелегальными беженцами из Воды, шпаны из Земли, которого тоже, кстати, ищут, и моей дочерью. Опасно это, Хаджиме.
- Что происходит в Огне, Ту-Вэн-гёка? – задал Хаджиме давно волнующий его вопрос.
- Борьба за власть. Твой брат – Супаку – был убит во время осады дворца, верно?
- Да, верно, - прошептал Хаджиме.
- Клан Шан-Юн претендует на место в совете и хочет посадить на трон Огня наследника клана Шан-Юн Иэ-Мана.
Хаджиме дернул головой, усмехаясь. Ту-Вэн продолжал:
- Клан Лай на стороне Шан-Юн, глава клана хочет отдать в жены Иэ-Ману наследницу Лай Ли-Мэй. Я сейчас совершенно не завидую Огню, ситуации, которая там творится. Бедствие. Сегодня пришла весть, что начинается гражданская война. Клан Шан-Юн набирает сторонников в борьбе за власть. Однако появился еще один претендент. Клан Сянь-Шу, который контролирует крупнейший восточный порт Огня – город Чжансин. Клан набирает популярность среди противников жестокой политики Шан-Юн. Огонь разделился на два лагеря: сторонники Шан-Юн, политика которых основывается на укреплении влияния Огня на мировой арене за счет подчинения всех сфер жизни государству и сосредоточить всю власть только в руках правящего клана, и Сянь-Шу, которые хотят свободы мелким кланам, гарантии их прав и защиты от притеснений более крупными кланами. Шан-Юн хотят ограничить деятельность кланов, чтобы те не вмешивались в государственные дела. А Сянь-Шу, наоборот, хотят укрепить авторитет кланов, чтобы те контролировали функционирование страны, принимая решения на совете глав кланов, чтобы предотвратить узурпацию власти со стороны правящего клана. Сянь-Шу хотят, чтобы Кизоки был только представительным органом, а вся истинная власть будет у кланов.
Хаджиме молчал долго.
- Я ничего этого не знал. Правда.
- Я тебя не обвиняю, - Ту-Вэн подался вперед, вновь ставя подбородок на руки. – Можешь идти, тебе нужно подумать. И повязку сними!
***
- Он жив, я верю в это! – протестующий крик.
- Суюки-гёка, но разведданные не могут врать… Это наши лучшие люди, они не ошибаются…
- Не может быть такого, что он мертв!
- Разведданные….
- Пошел Рамаке под хвост!
- Слушаюсь, Суюки-гёка.
Разведчик элитного подразделения убежал бесшумно, будто вовсе не касался пола. Мигель проводил его взглядом и посмотрел на Суюки. Ее глаза были широко распахнуты, губы что-то шептали неразборчиво. Она мотала головой, а потом со всех силы ударила кулаком по бетонной стене, разбивая костяшки в кровь. Тяжело дыша, Суюки стала бить стену, раз за разом, крича в отчаянии:
- Он жив! Он жив! ОН ЖИВ!
Мигель оттащил ее от стены, на которой уже были кровавые пятна. Суюки упала на колени, рыдая. Мигель старался ее поднять, но она только кричала громче.
- Суюки, - твердил он ей. – Сейчас люди сбегутся! Вставай!
- Пускай делают, что хотят! – ответила она. – Не у них брата убили.
***
- Меня зовут Танака Йошихиро! – отрапортовал внезапно появившийся парень. Алана вздрогнула, не понимая, как ей реагировать на него. Он протягивал ей запястье, и девушка поприветствовала его взаимным ударом. Алана рассмеялась, глядя на его запачканное лицо, и парнишка смущенно улыбнулся в ответ, отводя взгляд.
- Хакода Алана, - ответила она, отодвигаясь на край скамейки в клановом парке Хаяши. Йошихиро сел рядом, доставая из неоткуда маленькое незрелое яблоко, потер его об штанину и протянул.
- Будешь? – его улыбка была такой по-детски наивной, что отказать ему Алана не смогла. Она взяла яблоко, посмотрела на него, понимая, что есть его нельзя, а то заболит живот, и, размахнувшись, выкинула за забор. – Эй! Зачем? Я специально для тебя лазил на яблоню, чтобы его достать!
- Специально для меня? – переспросила Алана, снова начиная смеяться – настолько этот Йошихиро был забавным. – Сейчас еще не сезон для яблок, они еще неспелые.
- Да? – искренне изумился Йошихиро. – Я не знал. Спасибо, что сказала!
- Не за что, - снова улыбнулась Алана.
- А ты кто? – задал он странный вопрос и ждал ответа, заглядывая ей в глаза. – Ты новая тэкидейра, да?
- Нет, я просто гостья…
- А жаль… А то могли бы вместе работать!
- Ты здесь работаешь? Тэкидейрой?
- Ага, - Йошихиро довольно улыбнулся.  – Я ученик Инатари-гёка!
- Молодец, - Алана кивнула, улыбаясь, и поднялась со скамейки, собираясь идти в дом.
Йошихиро не успел вовремя среагировать, когда она только пошатнулась. Он задумался, глядя на небо, и только ругнулся, видя, что Алана лежит на траве, подскочил к ней и, схватив на руки, побежал к клановой больнице.
- Да стой ты, не тряси, - тихий спокойный голос заставил его шокировано остановиться. Алана смотрела на него с усталой улыбкой. – Опусти меня.
- Ты в обморок упала!
- Я уже поняла, спасибо. Отпусти.
Йошихиро аккуратно поставил ее на землю, все равно придерживая под руку.
- Это может быть что-то очень серьезное! – продолжал говорить он. – Этого нельзя так оставлять!
- Да, нельзя. И это действительно что-то очень серьезное.
Он нахмурился:
- Не понимаю. 
- Понимала бы это я сама до конца…
- Ты что-то скрываешь?
- И довольно давно.
- Мне расскажешь? – спросил Йошихиро, отходя в сторону, пропуская девушку вперед к той самой лавке, где они и встретились.
Алана не знала, почему сказала о своем секрете этому почти незнакомому парню. Но от него веяло искренностью, которую она ни в ком еще не встречала. Открытостью, пониманием. Он смотрел на нее, словно щеночек, и она была уверена, что он не предаст.
- Я… - она села на скамейку, смотря на свои пальцы, которые чуть дрожали от волнения. – В общем, два месяца назад мне диагностировали опухоль. Злокачественную. Я брату ничего не сказала, мне стало страшно за него. Он бы так убивался… Хуже было бы, если родители живы оказались… А так… Я чувствую себя жалкой только перед самой собой.
Йошихиро сглотнул, шумно дыша носом:
- Сколько… осталось?
- Года три, это максимум, - вздохнула Алана. – Я умереть не боюсь. Я видела много смертей, и уже как-то спокойней к этому отношусь.
- Как ты можешь так говорить!?
- Все люди умирают.
- Но ты…
- Я тоже человек.
- Я обещаю быть рядом! Год, два, десять! Я позабочусь о том, чтобы ты прожила дольше.
Алана заглянула в его глаза так, что у Йошихиро навернулись слезы. Он с трудом совладал со своими чувствами и обнял девушку.
- Главное – не сколько, главное – с кем, - прошептала она, смотря на облака, плывущие по синеве неба. Небо…. Оно поймет.
***
- Я прошу вас не покидать клановый квартал, - Ту-Вэн сидел на кресле в гостиной и смотрел на своих гостей. Здесь были все, кроме Шитакары.
- Почему? – Мигель был взволнован. Он видел, что Ту-Вэн был необычайно серьезным.
- Из-за того, что Хаджиме дурак, - фыркнула Суюки.
- Именно. Да и ты, дочь, тоже совершила ошибку.
Хаджиме, что в тот момент стыдливо опустил глаза, вновь глянул на Ту-Вэна. Суюки нахмурилась.
- Зачем ты рассказала разведчикам, что Мазуказу исчез в Огне, после того, как на дворец напали, убили Кизоки, и вы были вынуждены покидать страну вместе с аконатео Огня? – ухмыльнулся Ту-Вэн.
Инатари всплеснула руками. Суюки потупилась.
- Я хотела, как лучше, - тихо начала она. – Я не верю, что он погиб! Не верю! Я найду его и приведу сюда живым! – она собиралась вскакивать, но Мигель остановил ее. – ОН ЖИВ!
- Я не представляю, как исправлять ваши ошибки, - вздохнул Ту-Вэн. – За этими стенами я гарантирую вам безопасность, поэтому ни в коем случае не выходите за ворота, даже не пытайтесь.
- А посмотреть Нэрруо? – пискнула Алана. – Я собиралась вечером пойти погулять с…
Ту-Вэн глянул на нее словно орел.
- С кем?
Девушка вся съежилась от его взгляда, но смогла сказать:
- С Йошихиро.
Ту-Вэн выдохнул:
- Если он не растрезвонил об этом всему клану, я не поверю, что это Йошихиро. Он совершенно не умеет молчать. Сейчас, скорее всего, все его друзья и друзья его друзей знают о ваших планах. Это плохо. У грамотного разведчика, что может следить за вами, картинка должна была сложиться уже давно.
- Отец, я хотела встретиться с подругами! – Суюки вскинула на него голову, смотря в глаза.
- Не пущу, - он даже не моргнул, пересиливая ее взглядом.
Инатари заступилась за дочь:
- Амая и Сакура вместе с ней в одном разведывательном отряде. Они сегодня утром вернулись с рейда, у них может быть нужная информация.
Ту-Вэн щелкнул языком, махнув рукой. Инатари говорила дальше, продолжая уверять мужа:
- Суюки в Нэрруо – это абсолютно нормально, а вот ты, Хаджиме, - она повернулась к нему. – Должен поберечься.
Хаджиме сидел, не смотря ни на кого. Он вздохнул, осмысливая, и спросил у главы клана:
- Ту-Вэн-гёка, а за что ищут Шитакару? Вы говорили об этом…
- Не нужно это обсуждать без его присутствия, - ответил мужчина. – Кстати, где он? Ему следовало быть здесь.
- Мальчик пережил сильный стресс, - мягко сказала Инатари. – Он, возможно, спит, он очень устал. Не надо его беспокоить, пусть отдыхает.
Послышался далекий крик. Инатари узнала голос своей служанки и закатила глаза, вздыхая:
- Неужели опять паука увидела?...
Но после визга последовали истерические рыдания.
Все переглянулись с опаской.
- А где она кричит? – осмелился сказать Мигель.
Глаза Хаджиме распахнулись от ужаса, сердце пропустило удар.
- Что, что такое? – поднялась Инатари с кресла, видя, что Хаджиме кинулся к двери.
- Шитакара... Это там…
И он вылетел из гостиной и побежал к той самой комнате, где он оставил Шитакару по распоряжению Инатари. «Лишь бы успеть!» Он понял, что случилось что-то страшное. Девушка все кричала, ее голос становился все громче. «Уже близко», - сам себя успокаивал Хаджиме. На повороте немного занесло к стене, но он был на месте. Он видел служанку. Та сидела на полу, опираясь о косяк двери, и рыдала, закрыв лицо руками. Хаджиме сглотнул, медленно заглядывая в комнату.
Тут же послышался топот, и рядом оказались Мигель и Суюки, задыхавшиеся от быстрого бега. Они увидели лицо Хаджиме и, оттолкнув его самого, тоже посмотрели в полутемную спальню.
Суюки не выдержала молчания первой. Не могла она больше просто смотреть, но ноги стали будто ватными, они не слушались от шока.
- Тэкидейру сюда! – истерически закричала Суюки опешившей служанке, которая поспешила встать и пойти выполнять приказ. – БЕГОМ! – и бедняжка, всхлипнув, уже хотела бежать, как из-за угла появились обеспокоенная Инатари.
- Госпожа!
- Что случилось? – женщина увидела замерших ребят, и ей стало совсем страшно. – Отойдите!
Инатари не смогла сдержать свой крик:
- КОГДА УСПЕЛ?!
- Мама, зачем ты его оставила одного?! – Суюки упала перед лежащим Шитакарой на колени, начиная его тормошить и плакать, вспоминая его слова: «Я не хочу жить».
Шитакара лежал на полу. Руки были все в крови, похожие на страшное месиво. От запястья до локтя были глубокие раны, темно-алая кровь заливала светлый пол. На правой ладони что-то блеснуло. Осколок. Зеркала. Женщина посмотрела, что маленькое зеркальце, что стояло на тумбочке, было разбито. «Вот куда он ходил…» - вспомнила с ужасом Инатари тихие шаги по комнате.
Суюки смотрела на мать, ожидая ее действий. Но та ничего не делала, она только покачала головой и встала, чем вызвала недоумение, которое, однако, было смешано с кошмаром понимания. Мигель и Хаджиме медленно зашли в комнату, не веря случившемуся. Не желая верить.
Шитакара не дышал.
Хаджиме дрожал, он хотел что-то сказать, но получалось только какой-то писк и хрип. Инатари утерла слезы и тихо сказала:
- Я залечу ему руки, а вы пока помолитесь.
Алана смотрела на спокойное лицо Шитакары. Ее губы дрожали, слезы текли из глаз сами собой. «Он не умер. Он не мог умереть!» - в своем сознании кричала Алана. Мигель стоял, глядя в пол. Весь мир перевернулся. Он еще никогда не видел смерть так близко, в нескольких шагах от него. Смерть друга. Такая страшная и…бесполезная. Он посмотрел на Хаджиме, казалось, еще секунда, и тот упадет рядом. Он был очень бледным, и на его лбу выступили капли холодного пота. Суюки поглаживала волосы Шитакары, шепча:
- Зачем? Зачем ты это сделал?...
Инатари активировала Целительную Ёши и стала заживлять вены, кожу, мышцы. Резал очень глубоко. Зная, что делает. Хаджиме дрогнувшим голосом сказал:
- Как давно наступила смерть?
Инатари сглотнула ком в горле.
- Где-то минут десять назад, может быть, чуть больше…
- Ускоряйтесь, - Хаджиме уверенно прошел к ней и сел рядом, закатывая рукава, начиная гонять Ёши по телу.
Женщина, продолжая лечение, была удивлена, но юноша опередил ее вопрос:
- Я отдам ему свою Ёши. Он будет жить.
- Но ты же умрешь… - прошептала Суюки.
Хаджиме выдохнул, прикрывая глаза:
- Я готов на это.
Инатари встала, заживив все раны, и вышла из комнаты. Слишком сильным было потрясение.
Хаджиме сидел на коленях, положив свои ладони Шитакаре на грудь, и начал передачу энергии. Сердцебиение учащалось, грохоча в ушах. Ёши перетекала из одного тела в другое.
- Не позволю! – сквозь зубы, пересиливая слабость, говорил Хаджиме. – Нельзя тебе к Хао! Рано еще!
Глаза тяжело закрывались, Хаджиме чувствовал, что сейчас отключится. «Значит, скоро», - скоро его заберет смерть, а Шитакара очнется. Уже тело не слушалось; не было четкого ощущения, кто он и где находится. Ладони уловили небольшую вибрацию, но Хаджиме не двигался. Его клонило к полу – он не мог больше держаться.
Последнее, что помнил Хаджиме - это сильный пинок в плечо.
***
- Ты идиот, Шитакара!
- Я думаю, человеку, только вернувшемуся из сада Хао, не очень хочется такое слушать, Суюки.
- А если это правда?!
Сознание возвращалось тягуче. Шитакара вздохнул, медленно выдыхая, и попытался приподняться.
- Лежи, придурошный. А то будет отторжение Ёши, сдохнешь ещё. Второй раз. И усилия Хаджиме не оправдаются!
- Третий, - Шитакара опёрся на локоть, а второй рукой коснулся лба. Всё тело горело. Было очень жарко. Он тяжело дышал, губы пересохли. Проходясь языком по ним, было ощущение, что вся вода из него испарилась.
- Осторожно, а то стошнит, - Суюки уложила Шитакару на пол, подложив под голову подушку, взятую с кровати. - Рассказывай, что тебя, дурака, сподвигло на такую глупость?
- Суюки, да отстань ты от него, - улыбнулся Мигель, помогая Хаджиме встать. Тот чувствовал себя хорошо, только очень вымотанным физически. Хаджиме сел, привалившись к кровати спиной и облегчённо улыбнулся, глядя на живого Шитакару.
Суюки фыркнула, но возмущения прекратила. Шитакара лег удобнее, понимая, что лежать придется долго. До него только сейчас дошло, что Хаджиме отдал ему почти всю свою Ёши. Поэтому было так противно - организм отторгал чужую энергию, тем более другой стихии. И да, если бы он резко встал, его бы стошнило. Голова болела, и хотелось пить. Хотя он знал, что нельзя. Алана села рядом и, махнув запястьем, призвала воду из воздуха, собрав ее в сферу на ладони, поднося ее к Шитакаре.
- Только губы помочить, - сказала девушка, прислоняя воду к губам, тут же убирая.
- Спасибо, - Шитакара опустил ладонь на пол, пуская волны Ёши. - Хаджиме? - тихо позвал он. Тот придвинулся. Шитакара взял его за шею, заставляя нагнуться очень близко к своему лицу. Хаджиме не удержался в таком положении, упав вперёд, еле успев подставить руки.
- Если вы хотели уединиться, сказали бы, - хмыкнул Мигель, естественно понимая, что это падение было чистой случайностью.
Суюки отвернулась, складывая руки на груди, удручённо выдыхая:
- Идиоты.
Алана покраснела, видя, что Хаджиме остается все в том же положении, не спеша вставать. Шитакара прошептал ему на ухо так, чтобы все видели его улыбку, но не слышали слов:
- Если ты сейчас не слезешь с меня, я тебе оторву то, что мне упирается, ты понял?
Хаджиме весь пылал от смущения. Он злился на такую реакцию своего организма, которая была совершенно не вовремя, но нашел в себе силы подняться, хотя совсем не хотелось. Шитакара так заманчиво лежал, такой нежный и невероятно возбуждающий. Хаджиме испугался таких мыслей. Он тут же поспешил переключиться взглядом на что-то другое, но перед глазами были полные алые губы Шитакары, чувственно приоткрытые. Так хотелось впиться в них поцелуем... Хаджиме резко встал на ноги и отошёл к окну, чтобы свежий вечерний ветер обдувал его разгоряченное тело. Он выдохнул, осозная, что это запретные чувства. Так нельзя. Всё равно он никогда не ответит взаимностью, не примет, будет отвергать.
Шитакара почувствовал, что жар отступил, звон в ушах прошел, значит, организм привык к чужой Ёши, и сел. Суюки обернулась и увидела, что плечи Хаджиме дрожат. Девушка нахмурилась, тихонько подошла к нему и тронула за плечо.
- Что случилось? - аккуратно поинтересовалась она, не понимая причины его слез.
Хаджиме утерся рукавом, жмурясь.
- Всё хорошо, - ответил он, так и не убирая руку от лица. Ему было стыдно за свою сентиментальность. - Я просто очень рад, что Шитакара жив, - сказал Хаджиме, осознавая, что это тоже входило в его переживания.
- Вот, Шитакара! - с упрёком произнесла Суюки. - Человек за тебя волнуется, переживает, за дурака такого! А ты не подумал о наших чувствах, когда резаться решил!
Шитакара цыкнул и откинулся обратно на подушку. Алана шепнула Суюки:
- Не надо его ни в чем обвинять. Это лишнее. Хорошо, что все удалось, что он жив. Не надо, - Алана пресекла ее движение к лежащему Шитакаре.
Мигель обвел всех взглядом и сказал:
- Думаю, надо всех успокоить, а то такой переполох в доме поднялся.
Суюки кивнула.
- Идите успокаивать без меня. Я устал, я спать хочу,  - Шитакара поднялся с пола и, немного покачиваясь, подошёл к кровати и плюхнулся лицом вниз, скидывая подушки на пол.
- Хаджиме, останься с ним. А то ещё что-нибудь выдумает, - фыркнула Суюки и вышла из комнаты. Честно говоря, она бы сейчас тоже не отказалась поспать, хотя время только было около шести вечера. Девушка зевнула, прикрывая рот рукой, и двинулась по коридору, чуть шаркая ногами. Мигель пошел следом, позвав и сестру. Алана видела взгляд Хаджиме, который он бросил на нее, как на последнюю уходившую. Будто он спрашивал: "Куда же ты?"
Когда дверь закрылась, Хаджиме вздохнул и задернул занавески, погружая комнату в полумрак. Потом подошёл к кровати и забрался на нее, сев в ногах Шитакары, опираясь локтем себе на согнутое колено. Хаджиме бросил украдкой взгляд на спящего. И в тишине комнаты было слышно только его мерное сопение. А Хаджиме слышал ещё свое бешеное сердцебиение, которое перекрывало все звуки. Очень хотелось лечь рядом с Шитакарой, обнять его, прижать к себе. Хаджиме вздохнул, борясь с этим желанием, закрыл лицо руками, понимая, что больше не может. Он провел ладонью по ноге Шитакары, поднимаясь от щиколотки к ягодице.
- Руки убрал.
- Уже не получится.
Шитакара резко перевернулся на спину, отползая от надвигающегося Хаджиме. Тот быстро настиг его, хватая за бедра, дёргая на себя. Шитакара испугался. Руки были прижаты к кровати, Хаджиме навис сверху, уже собираясь целовать.
- Не надо, прошу! - заскулил Шитакара, губы задрожали от осознания того, что сейчас произойдет. Он выгнулся, когда почувствовал, как Хаджиме стал тереться о него. - Я не хочу, прекрати! Пожалуйста... - тихий шепот.
- Я не могу, - прорычал Хаджиме, ненавидя себя, но противиться гадкому низкому желанию не было сил. Да и желания.
Руки пошли по телу Шитакары, вызывая у того всхлипы и мольбы о пощаде.
- Я буду нежным, - Хаджиме снял с него футболку и стал  покрывать поцелуями дрожащее тело.
За окном собиралась гроза. Гром был совсем рядом, и потемнело в комнате так, будто ночью. Сознание Хаджиме помутилось, и он припал к губам Шитакары, но получил сильный укус за язык. Дальше все было как в тумане. Хаджиме не помнил, как ударил Шитакару по лицу. Пощечина стала точкой невозврата. Шитакара перестал сопротивляться, послушно раздвинув ноги. 
***
В голове все перепуталось. Шитакара лежал и не знал, что ему теперь делать. Хаджиме обнимал его со спины и дышал в макушку. И от этого дыхания становилось одновременно приятно и мерзко. Хаджиме давно спал, а Шитакара не мог уснуть, как бы ни старался. Был уже поздняя ночь, все в доме разошлись, ничьих голосов слышно не было. Шитакара не понимал одного: как он упал так низко? Ниже некуда. Всё, во что он верил с детства, разрушилось за эти последние два дня. Несправедливость бытия: нет никакого равноправия, нет закона. Как можно соблюдать закон, если люди власти - охранники границ, которые должны быть честными - так выполняют свои обязанности? Значит, нигде в мире нет порядка. Не только в Дереве. Но именно в Дереве он это осознал, пришло понимание, что мир погряз в разврате. Кому верить, если лучший друг так с тобой поступил? Нож в спину. "Член в задницу", - было горько, больно душевно. "Он же знал, как мне плохо, зачем? Чего он хотел этим добиться? Я стал поистине шлюхой. Безотказной и безвольной", - Шитакара стиснул зубы, подавляя скулеж. "С детства я считал разведчиков эталоном для всего, думал, что благороднее служителей закона никого нет. Что на службу государству берут только лучших. И это было для меня мечтой - служить на госпостах. Но я считал себя недостойным. А теперь от достоинства ничего не осталось. Это такой позор! Мне от самого себя так погано".
Шитакара аккуратно убрал с талии руку Хаджиме и спустил ноги с кровати. Сидеть было неприятно. Он нашел штаны и футболку и тихо оделся, боясь лишний раз ступить на пол, лишь бы он не скрипнул. Вышел в коридор и выдохнул, закрывая дверь. Осторожно, стараясь не шуметь, побрел вперёд. "Куда-нибудь выйду".
Скоро Шитакара оказался на улице. Приятная прохлада стала спасением. Он так и пошел по саду - босиком, наслаждаясь мягкостью травы под ступнями. Честно говоря, хотелось всё бросить и сбежать. Перемахнуть через забор и покинуть это место. Слишком много боли оно ему принесло. Он почти смирился со своей судьбой, даже пытался начать забывать всё.  А тут Хаджиме, который сломал ему жизнь таким своим поступком. Разрушил представления о нравственности. Хаджиме был для него добрейшим человеком, милосердным и не способным на такое страшное предательство всех моральных ценностей.
Шитакара лег на мокрую от дождя траву. Его совсем не заботило, что он испачкается. "Я и так грязный". Сил ни на что не было. Перевернувшись на бок, Шитакара провалился в сон, понимая, что как раньше больше не будет.
***
Шаги и голос. Звонкий такой, немного писклявый, но не женский. Этот голос что-то напевал. Шитакара уже не спал, но двигаться не было желания. Он хотел так и замереть в этой позе и уйти в сад Хао, тихо и спокойно. Шаги остановились, но тут же стали стремительно приближаться, потом замерли совсем рядом.
- Эй! - прошептал голос над самым ухом. Человек дотронулся до плеча Шитакары, чуть тряся. - Всё хорошо?
- Не трогай меня.
Шитакара дернулся, сбрасывая ладонь, и перекатился на спину.
- А я тебя знаю! Ты друг Суюки! Ты прибыл вместе с ней на птице! Но ты был без сознания, я видел!
- Кто ты? - спросил  Шитакара без интереса.
- Меня зовут Танака Йошихиро! Я ученик Инатари-гёка!
- Ты тэкидейра?
- Да! Я тэкидейра "Шима"-ранга и скоро сдам на "Ота"-ранг, поэтому...
- Резани мне по горлу Якедо Ёши, - сказал Шитакара, неосознанно проходясь пальцами по шее.
Йошихиро опешил. Он даже отшатнулся, пугаясь, и стал бормотать:
- Я знаю, что эта техника при правильном использовании может резать краями сферы... Но зачем ты меня об этом просишь?
- Потому что хочу умереть.
- Нельзя так говорить!
- Для меня это единственный выход.
Йошихиро фыркнул и схватил Шитакару за руку, поднимая его.
- Убери свои руки от меня!
- Пошли со мной. Я не могу это слушать. Пойдем, пойдем, вставай!
- Куда? - Шитакара встал на ноги, всё равно пытаясь освободиться. Но Йошихиро держал крепко. - Куда пойдем?
- Ко мне в комнату.
Шитакара еле успевал за ним. Йошихиро шел быстро, ведя его за собой, стискивая тонкие пальцы.
В маленькой комнате было жарко. Захлопнув дверь, Йошихиро сказал:
- Садись, ложись, в общем, делай что хочешь, - и прошел к столу, что стоял у стены, и с помощью Ёши стал греть воду в чайничке.
Шитакара стоял, прислонившись к двери, чтобы, если что, успеть убежать. Уже ни к кому не было доверия.
- Вода согрелась. Чай будешь? - вывел его из мыслей голос Йошихиро. - Хотя у меня больше ничего и нет... - он улыбнулся, пожимая плечами, и достал две кружки, начиная наполнять их кипятком.
Шитакара приблизился к столу и сел на край стула, складывая руки на коленях. Йошихиро пододвинул к нему кружку, улыбаясь:
- Только без сахара, извиняй.
Шитакара взял кружку, грея об нее руки, потом отпил чай, который был на вкус немного горьковатым, но аромат был лучше. Сделал несколько глотков и выдохнул:
- Спасибо.
Йошихиро сел напротив. Он подпёр голову рукой и посмотрел пристально на Шитакару, разглядывая. Только начинался рассвет, и в приглушенном свете лицо его гостя выглядело загадочно.
- А почему у тебя завязаны глаза? - спросил Йошихиро, беря свою кружку.
- Чтобы люди не пугались моих глаз.
- А что у тебя с глазами?
Шитакара усмехнулся и отставил кружку. Потом развязал ленту на глазах и сжал ее в кулаке, свободной рукой убирая челку с лица. Йошихиро смотрел на это немного шокировано. Хотя испуга не было, как бы то Шитакара не говорил. Его глаза были странными, но вовсе не пугающими. У Шитакары не было ни зрачков, ни радужки - только белая пелена, будто туман. Йошихиро отвел взгляд.
- И где же восклицания? Мол, что за урод? - Шитакара вернул ленту на место, чуть улыбаясь.
- Ты не урод, - смутился Йошихиро, не зная, как реагировать. - Ты, наоборот, очень красивый.
Шитакара хмыкнул, после махнул рукой и вздохнул:
- Люди это очень злые твари. Им ничего не объяснишь. Никому никогда нельзя верить.
- Не соглашусь, - осторожно начал Йошихиро. - Человек добр, он, если и бывает жесток, делает это для самозащиты, возможно, из-за страха. Я так думаю.
- Получается, всю жизнь от меня защищались и боялись меня так, что готовы были растерзать? - горькая усмешка тронула губы Шитакары.
- У тебя тяжёлая жизнь?
Шитакара рассмеялся напряжённо, вспоминать ничего не хотелось. Он молчал, а Йошихиро ждал, когда он начнет.
- Расскажи, что тебя тревожит. Так будет лучше, - шепот.
- Да нечего особо рассказать. Отца убили, мать убили, сестру убили. Тетка сдала в приют. Я сбежал оттуда. Скрывался, а меня, как я потом понял, даже не искали. Жил на улице, приходилось биться за еду, иногда насмерть. Потом меня нашел Татами, забрал к себе, сказал, что теперь я буду драться на арене за деньги, крышу над головой и еду. Меня это устроило, я и пошел к нему .
- А потом?
- Потом меня выгнали, и я сбежал. Думал, что новую жизнь найну, - Шитакара усмехнулся. - Ну вот, спасибо, начал. Закончить бы лишь.
Йошихиро посмотрел на него, как на идиота.
- Ты хочешь умереть?
Шитакара, вздохнув, кивнул. Йошихиро выругался и закричал,заставив собеседника дернуться:
- Да что ж вы все такие одинаковые?! Все хотят сбежать от проблем путем самоубийства! Что за бред?! Все проблемы можно решить! Абсолютно все, даже самые, казалось бы, сложные и непреодолимые! Нет ничего невозможного! Ты сам создатель своей жизни, сам управляешь ею! - он встал, жестикулируя, на мгновение остановился, а потом подошёл к Шитакаре и схватил за грудки. - Ты можешь всё, запомни!
Шитакара сбил его руку, встал из-за стола. Его задели слова Йошихиро, очень. Собственная слабость уже раздражала. Он стиснул ручку двери, постоял и вышел из комнаты прочь.
***
- Шитакара, не стыдно тебе было так стонать и кричать? Ну хорошо тебе, я всё пойму, но надо себя как-то сдерживать! Хоть бы постеснялся! Я тебя в родной дом привела, а ты бордель устроил! Я была более высокого мнения о тебе!
Шитакара тяжело дышал, отступая с каждым словом. Суюки была очень злой, она кричала, не стесняясь ничего и никого. Мигель пытался сдержать ее, хватал за ладонь, но девушка оттолкнула его так, что он прекратил все попытки. Алана стояла тут же, она качала головой, сложив руки на груди.
- Хаджиме уже рассказал, как ты всю ночь его ублажал! Вы ушли бы в дальние комнаты! Нет, вы прямо в главном доме, рядом со спальней моих родителей! А ты ещё сам это начал, набросился на Хаджиме, он был шокирован твоим напором. Какой же ты отвратительный! Мне противно даже смотреть на тебя!
Йошихиро, который спокойно шел к своей наставнице, оказался тут же рядом с кричащей Суюки, вставая между ней и Шитакарой и сказал:
- Налетела как коршун! Совсем не соображаешь!?
- Как ты со мной разговариваешь?! - Суюки сорвалась на визг. -  Сейчас вылетишь отсюда, и ни одна больница тебя не возьмет, уж я позабочусь! Будешь всю жизнь по помойкам отираться!
- Ты выросла на всем готовом, нужды не знала! Ты никогда не поймёшь!
- Ой, а что, его нужда заставила подставлять каждому? Я что-то не верю!
- Ты никому не подставляешь, вот и нервная такая, да?!
- Да я убью тебя! - Суюки замахнулась кинжалом, но ее запястье было перехвачено. Занесенную руку держал Йошихиро, глядя глаза в глаза. Суюки шумно дышала носом, а потом рыкнула, освободила руку, повернулась и покинула веранду, громко топая. Йошихиро выдохнул.
- Она могла действительно тебя убить, - тихо произнесла Алана, обращаясь к нему.
- Но не убила же, - Йошихиро улыбнулся, тряся кистью, и оглянулся на Шитакару. Тот сполз по стене на пол, подтянул ноги к груди и уткнулся лицом в колени. Йошихиро осторожно подошёл, уже собираясь позвать Шитакару, но тот выкинул в его сторону руку, останавливая. Мигель увидел, что на веранду вышел, потягиваясь, Хаджиме. Он огляделся, заметив их всех, улыбнулся. Шитакара опустил руку и поднялся, сжимая кулаки. Хаджиме двинулся в их сторону, будто и не было здесь Шитакары, он совершенно не обращал на него внимания. Мигель знал, что сейчас будет "взрыв". Шитакара весь подрагивал. Однако он только привалился спиной к стене, а потом, когда уходил, толкнул Хаджиме плечом.
- Доволен? - тихо сказал он в тот момент их секундного столкновения.
Принц непонимающе проводил его взглядом, хмыкнул. Мигель обеспокоено смотрел вслед Шитакаре, а Алана лишь вздохнула, кусая губу.
***
- За что ты его так, Суюки?
Две девушки сидели в тени деревьев, скрытые от чужих глаз густой листвой. Однако им хорошо было видно и слышно, что твориться на веранде. Суюки, прибежавшая к подругам, плюхнулась на лавку рядом с ними.
- Да надоел! Строит из себя мученика, а дай волю, сам напрыгнет на кого захочет. Симулянт! Внимание ему нужно! На жалость давит. Извращенец гадкий!
- У него нервный срыв, ты что, не видишь?
- Какой нервный срыв, Сакура?! Воспаление хитрости у него и всё. Он так внимания требует. Успокойся, всё с ним прекрасно. На него не реагировать - он и в норму придет быстрее. Выпендривается много.
- Знаешь, он такой женственный... - протянула девушка с большими ярко синими глазами и рыжими волосами, вглядываясь в удаляющегося от веранды худенького мальчика с растрёпанными длинными волосами, что развевались от его быстрых шагов. - Если честно, я думала, что это плоская девушка, а не парень. Сколько ему лет?
- Пятнадцать, - спокойно ответила Суюки, но после заулыбалась и толкнула подругу локтем в бок. - Что это ты, Амая?
- Да жалко мне его просто, - девушка вернула взгляд от Шитакары, ушедшего к парку, вновь на Суюки. - Бедный ребёнок, он этого не заслуживает.
- Ещё он слепой, Амая, - Суюки знала, насколько добродушной была ее вроде бы жестокая подруга, которая не могла пройти мимо ничьего горя, обязательно сочувствуя, и понимала, что без жалости не обойтись, словно он был маленьким котенком.
- Это вообще тогда невообразимо... Так издеваться над калекой, - Амая нахмурилась, смотря на Суюки и дала ей подзатыльник. - У него своих проблем хватает, вы ещё ему добавляете.
Суюки удивилась, когда Сакура встала и покинула их место, ничего не говоря.
***
Сердце эхом стучало у висках, была только одна мысль: "Быстрее". Суюки бежала по коридору, стараясь разогнаться как можно сильнее. Времени почти не было. Вот и нужная дверь.
- Хаджиме!
Она ворвалась в комнату и огляделась, восстанавливая дыхание. Хаджиме лежал на кровати и читал книгу. Он смотрел на нее удивлённо, потом отложил чтение и сел. Суюки приблизилась к окну, выглянула и резко задернула занавески.
- Что такое? - Хаджиме видел ее беспокойство.
- Они скоро будут здесь!
- Кто?
- Элитное подразделение разведки! Они уже прознали, что ты здесь, в Нэрруо, у нас! Тебе нужно бежать из города! Как можно быстрее!
Хаджиме спрыгнул с кровати, но впал в ступор от осознания того, что могут сделать с ним ЭПР, если найдут здесь. Что могут сделать с ней, Суюки, и с ее родителями, кланом. Хаджиме вздрогнул.
- Да не стой! - Суюки дернула его за рукав, тащя за собой. - За мной!
И снова извилистый путь по коридорам. Хаджиме старался не отставать, не зная, куда они бегут. "Может, сейчас она сдаст меня ЭПР? Они уже здесь, и ведёт, чтобы передать им? Ее попросили родители во избежании проблем..." - Хаджиме прокусил губу до крови, навернулись слёзы. Однако Суюки вывела его во двор, остановилась, огляделась и опять побежала, петляя между деревьями. Ветви хлестали Хаджиме по лицу, но он старался не терять девушку впереди из виду.
Заросли становились гуще и темнее. Они прекратили бег возле маленького домика, похожего больше на заброшенный сарай, которым никто уже не пользовался. Суюки остановилась и упёрлась руками в колени, стараясь отдышаться. Хаджиме привалился спиной к дереву, понимая, что бежать больше не в силах.
- Где мы? - спросил он, глядя на сарай.
- Это секретный ход нашего клана. Он ведёт за город. Быстрее! - Суюки открыла дверь сарая, она была не заперта, что очень удивило Хаджиме. Однако после он понял, что она использовала Ёши-ключ.
Хаджиме оказался в темном маленьком помещении. В полу был люк, довольно большой. Суюки также, ключом магии ее клана, убрала крышку и махнула Хаджиме.
- Там тоннель, путь всего один. Уходи, спасайся!
Хаджиме спустил ноги, чувствуя ступеньки. Он глянул на Суюки:
- А как вы? У вас же будут неприятности.
Суюки отвела взгляд.
- Ничего, переживем, разберемся. Всё, Хаджиме, иди!
Он встал на твердый каменный пол, и Суюки опустила крышку люка.
В проходе он мог стоять, даже было место над головой. Освещался тусклыми Ёши-лампами. "Иначе бы здесь всё сгорело..." - подумал Хаджиме и посмотрел на крышку над головой. Стало как-то грустно. Всё, вряд ли они теперь встретятся ещё раз. Придется забыть навсегда рассудительность Мигеля, взрывную непредсказуемость Суюки, тихую доброту Аланы. И Шитакару. Почему-то Хаджиме не мог выделить какую-то одну часть его личности. Он сочетал всё, что только можно. Хаджиме горько улыбнулся, понимая, что сейчас его накроют воспоминания. Чтобы отвлечься, он побежал по тоннелю, ориентируясь по лампам. Впереди была лишь темнота, не только в коридоре, но и в жизни. Что делать ему дальше? Куда идти? Вернуться в Огонь? Хаджиме сглотнул. Что его там ждёт?
Он бежал, слушая собственные шаги, считая их. В голове была лишь последняя фраза Шитакары, произнесенная им очень тихо, но которая так резанула сердце: "Доволен?" Нет, нет, нет! Хаджиме стиснул зубы от злости на самого себя. Он не знал, зачем он это сделал - зачем изнасиловал Шитакару. Тот кричал так звонко, но не сопротивлялся. Тонкие пальцы впивались в его, Хаджиме, плечи, зарапали до крови спину. Но ранки отпечатались теперь на душе. Хаджиме старался себя хоть как-то оправдать. Ему не хотелось верить, что он такая сволочь. Мальчишка так доверялся ему всё то время, что они были знакомы, а он так поступил... Вспомнил, как пошел на утро к общую комнату и рассказал всё, гордясь собой. И многое наврал. Только сейчас понял, насколько низким выставил Шитакару. Он преувеличил всё так, что стало страшно. Хаджиме похолодел от ужаса. Они же, Суюки, Мигель, Алана, скорее всего подумали, что Шитакара бессовестный грязный извращенец. А таким на самом деле был он, Хаджиме...
Когда врезался в стену, пришло осознание, что путь кончился. Теперь Хаджиме понял, что бежал очень долго, хотя сначала не заметил этого. Сейчас болел бок, дыхание сбилось. Было ощущение, что выплюнет лёгкие. Хаджиме разжёг на ладони пламя и осветил стену. На ней тоже были выступы и лестница. Вроде прочная - Хаджиме стал забираться, одной рукой освещая себе путь, второй цепляясь за перекладины. Вскоре понял, что тут также было и то, что выход закрывало. Он со всей силы толкнул крышку, она поднялась. Перехватившись поудобнее и убрав пламя, Хаджиме ещё раз толкнул ее, осторожно выглянув. Была видна трава и корни деревьев. Вокруг тишина, только птицы перекликались.
Хаджиме вылез из тоннеля. Крышка была сделана так, что не поймёшь, есть ли она здесь вообще - замаскирована под траву. Хаджиме поднялся, закрыл люк получше и огляделся. Он был в лесу, очень далеко в чаще. Быстро темнело, и Хаджиме сел под деревом, намереваясь здесь и переночевать. Живот заурчал от голода. Хаджиме откинулся на спину, положил руки под голову и посмотрел на небо. Вот и новая часть в его жизни - он остался один. Теперь никто за него ничего решать не сможет, никто не будет сомневаться в нем. Потому что нет больше никого. Суюки не будет орать с утра пораньше, Мигель- задавать очевидных вопросов, Алана - тихонько что-то напевать, думая о своем. А Шитакары просто не будет, он потерян для Хаджиме навсегда. Даже если они и встретятся, по-прежнему общаться не смогут.
Хаджиме задремал, не зная, как теперь жить. Можно вечно скитаться и скрываться, хотя это не выход. Нужно возвращаться в Огонь, спасать страну от гадких Шан-Юн. Иэ-Мана, наследника этого клана, он знал с детства. Алчный меркантильный человек, которому все дали с рождения. Он ничего не добивался, не ставил целей на жизнь. Считал, что у него и так всё будет. И если такой Кизоки будет у Огня, это приведет к полному упадку. Хаджиме оскалился. Нет, не бывать этому! Иэ-Ман никогда не увидит престола Огня. Он сам, Акияма Хаджиме, станет Кизоки и вернёт стране порядок, то благополучие, которого Огонь заслуживает.
***
Суюки вернулась в дом, всё-таки надеясь, что ЭПР уже ушли. Она тихо прошла по коридору, остановившись у двери в комнату мамы, постучалась.
- Можно?
- Заходи.
Инатари сидела к кресле у окна, смотрела на то, как Ту-Вэн разговаривал с разведчиками в абсолютно черной форме. Элитное подразделение, которое находится под властью самого Хашинеко - правителя Воздуха. Суюки подошла к окну, аккуратно выглядывая из-за занавески, чтобы их наблюдение не заметили. Инатари была спокойна, однако какая-то тень была на ее лице, мысль, которая никак не давала ей покоя. Суюки долго думала, как начать разговор, не зная, как говорить о таком. Но мать видела волнение дочери и коснулась ее руки. Девушка опустила взгляд и села на кресло напротив, перебирая пальцами на коленях, покусывала губы. Инатари встала, задернула занавески и прошлась по комнате.
- Ты увела Хаджиме? - спросила женщина, останавливаясь.
- Да, - коротко ответила Суюки. - Мам?
- М?
- Я хочу найти Мазуказу.
Инатари дернула бровями и закрыла лицо ладонью, чтобы скрыть от глаз дочери непрошенные слезы.
- Мама, я не верю, что его убили! Он не дал бы себя убить, он сильный киёми! Я уверена, он жив!
- Нет, Суюки, - голос был глухим. - Тебе нужно смириться, - но все равно дрогнул. - Его убили.
- Не могло быть такого! - Суюки вскочила, сама уже начиная плакать. Губы трепетали от еле сдерживаемых рыданий. Но тут она сказала холодно и уверено: - Я его найду! И приведу сюда живым! - руки сжались в кулаки.
Инатари всхлипнула:
- Девочка моя, ты бредишь, - она подошла к Суюки и обняла ее. - Пойди, отдохни, - погладила по плечу.
Суюки отшатнулась и продолжала, вызывая у матери опасения:
- Я решила отправиться в Огонь! Я вернусь в Эхаз и там найду Мазуказу! Если надо, то обойду весь мир, но я приведу его сюда живым!
Инатари зарыдала:
- Я никуда тебя не пущу! Я не хочу потерять ещё и дочь!
Суюки испугалась такой реакции. Она думала, что мать поймет ее намерение и отпустит, разрешив. Скажет, что она права. Но Инатари упала на колени, обхватила ноги дочери. Суюки убрала руки матери и от страха убежала к двери.
Ту-Вэн вошёл в комнату. Он был спокоен, но выглядел очень устало. Он потер глаз и только сейчас увидел, что происходило в спальне его жены. Нахмурился. Видя состояние Инатари, Ту-Вэн перевел взгляд на дочь.
- Что происходит, Суюки? - серьезно спросил он.
Девушка поджала губы и выпрямилась, отводя плечи, уверенно глядя отцу в глаза.
- Я отправляюсь в Огонь на поиски Мазуказу!
- Ты слышишь, что она вообще говорит!? - Инатари поднялась и стала напирать на мужа. - Воспитали безмозглую! В Огонь она отправляется, ещё чего! Не бывать такому! Не пущу! Запру в комнате, приставлю охранников!
Ту-Вэн выдохнул, сдерживая жену, чтобы та не тронула Суюки.
- Не надо, Инатари. Хочет - пусть ищет.
- Ты ещё  поддерживаешь ее сумасшедшую идею! До чего я дожила! Я ее одну не пущу!
Дверь снова скрипнула, немного приоткрываясь.
- Вот! - закричала Инатари, указывая на того, кто зашёл в комнату. - Он отправляется с тобой, Суюки!
Мигель смотрел непонимающе то на Суюки, то на ее родителей. Ту-Вэн кивнул.
- Я согласен. Вдвоем будет лучше.
Суюки, еле сдерживая улыбку, вышла из спальни, уводя с собой и Мигеля, говоря ему на ухо:
- Я всё объясню. Пойдем.
***
Нэрруо - город чересчур странный. Все становятся в нем другими. И эта девушка тоже была странной, даже очень. Она прибежала к нему и сразу стала что-то тараторить. Он закрыл подушкой голову, но это не спасло. Она подлетела вихрем и откинула подушку в сторону. Пришлось слушать. Ее предложение тоже сначала показалось абсурдом, однако он сейчас шел рядом с ней по улице неизвестно куда. Нет, конечно, он знал, куда она его ведёт, но только приблизительно.
Сакура бодро шагала, вспоминая дорогу. Дом ее дяди располагался на окраине, поэтому путь туда был долгим. Ее спутник молчал, не желая отвечать на вопросы, игнорируя. Сакура хмыкала, но выпытывать ничего не стала. Она знала о ситуации от Суюки. Но единственное, что она понимала, что Шитакара невероятно красивый, и Амая была права, говоря, что спутала его с девушкой. Сакура хвалила себя за такую мысль, решив отдать Шитакару на попечение своего дяди. Она уже предупредила его о своем приходе и сейчас ждала момента встречи.
Вскоре домиков становилось все меньше, деревья поглощали их.
- Скоро придем, - сказала Сакура, оборачиваясь к Шитакаре. Тот угукнул.
Они вышли из-под арки деревьев и прошли по аллее, ведущей к двухэтажному дому. Сакура огляделась. Честно говоря, она боялась этого места, особенно людей, что жили здесь у ее дяди. Очень не хотелось кого-нибудь из них встретить сейчас.
Сакура открыла дверь. Сразу была лестница наверх и ход дальше по нижнему этажу. Шитакара остановился, Сакура дернула его за рукав.
- Не трогай меня.
- Нам на второй этаж, - вздохнула Сакура и стала подниматься. Шитакара пошел следом. Где-то далеко слышались голоса, но второй этаж был погружен в тишину.
Сакура толкнула дверь в конце коридора, забыв постучаться. Но их приветствовали все равно спокойно, без упрека:
- Здравствуй, Сакура. Кого же ты к нам привела? - с улыбкой.
Шитакара поежился. Он пускал волны Ёши, но в комнату не заходил, оставаясь в коридоре. Сакура оглянулась на него и, взяв за руку, втащила в кабинет.
- Ты свободна, можешь идти. Мы теперь сами.
Дверь закрылась. Шитакара остался один на один с сидящим в кресле мужчиной. Тот сидел, закинув ногу на ногу, положив обе руки на подлокотники. Шитакара сглотнул.
- Ты меня боишься? - мужчина подался вперёд, опираясь локтями на колени.
Шитакара молчал. Он стоял у стены, не решаясь делать что-то другое, даже не зная, что он вообще должен делать. Мужчина усмехнулся и указал на кресло перед собой.
- Садись, не нужно стоять, - его мягкий тон вызывал только опасения у Шитакары, который не двинулся с места,  притворно улыбаясь. 
- Я постою.
Мужчина откинулся на спинку кресла.
- Хочешь, я сделаю тебя зрячим?
Шитакара был шокирован такой фразой. Несколько секунд он даже не двигался, а потом горько улыбнулся, начиная ковырять кожу на пальцах.
- Не сможете. Я от рождения слепой, - и всё-таки сел в кресло, но на самый край, сложив руки на коленях.
Мужчина неопределенно взмахнул рукой.
- Нет ничего невозможного, тем более для меня, - он улыбался.
- А кто вы? - Шитакара чувствовал себя неуверенно, не хотелось разговаривать вообще. Сакура не сказала, чем занимается ее дядя конкретно, сказав, что он тэкидейра "Ёри"- ранга, который помогает обрести уверенность "потрёпанным судьбой".
- Я? - мужчина убрал прядь волос  за ухо. - Меня зовут Тамура Ямато. А тебя?
- Нара Шитакара.
- Вот умничка, не страшно же? Ну-ну, не надо, не кривись. Личико свое миленькое не порть.   Расскажи мне лучше, что с тобой случилось?
- Я не буду говорить.
- А что же ты будешь делать? - удивился Ямато. - Как же я узнаю, как тебе помочь? - снова улыбка.
- Не надо мне помогать, у меня все хорошо!  - вскрикнул Шитакара и понял, что этот Ямато, вероятнее всего, психолог или того хуже - психиатр, который будет теперь его лечить. А эти "потрёпанные судьбой " - изгои общества, находящиеся на лечении здесь, в отдаленном от города домике в лесу. - Я не болен!
Ямато встал. Он был высоким и очень худым. Шитакара сел в кресло поглубже, желая отдалиться от всего. В особенности, от идущего к нему Ямато.
- Не подходите ко мне!
Ямато наклонился, разглядывая Шитакару, который забыл от страха, как дышать.
- Да что ж ты меня так боишься, мышонок?
Шитакаре не понравилось то, как его назвали. Однако следующее действие Ямато не понравилось больше. Тот снял с его глаз повязку.
- Отдайте!
- Тише, тише, - мужчина схватил его за подбородок, чуть приподнимая ему голову. Шитакара закусил нижнюю губу. Ямато рассматривал его лицо, бормоча: - Я никогда не сталкивался с такой мутацией. Я могу попробовать пересадить тебе ген Нучираку.
Шитакара дернул головой, освобождаясь от цепких пальцев мужчины, и тихо попросил вернуть ему повязку. Ямато усмехнулся, но отдал. Шитакара затянул узел на затылке посильнее. Мужчина стоял у окна, немного покачивая головой, что-то обдумывая.
В коридоре послышался топот, и вскоре дверь с грохотом ударилась о стену.
- Ямато-гёка!
Мужчина оглянулся.
- Эрикьюэлла опять бредит!
Ямато вздохнул.
- Спасибо, Такаши, я понял, - и устремился прочь из комнаты.
Шитакара двинулся на кресле, чем привлек внимание к своей персоне. Девушка, названная Такаши, уперла руку в бок, отставляя ногу. После уверенно двинулась к Шитакаре. Тот с помощью волны Ёши успел за эти несколько секунд "рассмотреть" ее. И усмехнулся. Это вызвало ответную ухмылку:
- Что лыбишься?
- Да вот думаю, тут ли тебя оприходовать или кровать найти.
Девушка рассмеялась. Она выглядела вызывающе. Даже своим зрением Шитакара понял, что на ней было очень мало одежды. Большая грудь и бедра были лишь немного прикрыты топиком и коротенькой юбочкой.
- А давай прямо здесь! - она села к Шитакаре на колени, положив свои ладони ему на плечи.
Юбка была поднята, а топик спущен...
***
Шитакара подтянул штаны и шлёпнул девушку по ягодице. Такаши засмеялась и слезла со стола. Она, качая бедрами, прошла к двери, скользнув прикосновением по спине Шитакары.  Он хмыкнул, перехватывая ее за талию, целуя. И, отстранившись, спросил:
- У вас это тут нормально?
Такаши, поправив ему волосы, ответила:
- Абсолютно. У нас здесь хорошо, поверь.
- Да я и не сомневаюсь.
- Тебя привела Сакура, я видела, - девушка отскочила, когда дверь вновь скрипнула. Это был Ямато.
- Такаши, - обратился он к ней, улыбаясь. - Отведи Шитакару в комнату к Каито, там у него пустая кровать. Проведи, расскажи обо всем, раз вы уже познакомились.
***
- Мы зовём себя Хидеаки.
- Хидеаки? Что это значит?
- Это с Сакамаса переводится как "безнадежные". Это прямо про нас.
- А Ямато? Какая у него задача?
- Он нас вместе собрал, ну ещё немного лечит, если надо. А так мы тут просто живём. Мы редко когда беспокоим Ямато.
- Почему?
- Ты не знаешь разве? - искренне удивилась Такаши. - Он же проводит эксперименты над людьми! Мы боимся.
Шитакара нервно рассмеялся. Вот почему Ямато сказал, что может сделать его зрячим, попытается пересадить ему Нучираку. Значит, были уже такие попытки, и не факт, что человек выжил.
А Такаши продолжала:
- Тех, кто плохо себя ведут и мешают ему, Ямато забирает для опытов. Они уже назад не возвращаются.
- Были уже такие?
- На моей памяти - нет. Но говорят же!
- Кто говорит?
- Эрикьюэлла. Он раньше всех нас сюда попал. Рассказывает он, что Ямато заставлял людей самим идти в жертвы, просто так, потому что захотел. Считай, эти люди уже не были живыми. Да и людьми они не были, - Такаши перешла на шепот. - Он делает чудовищ! Самых настоящих! - она огляделась, надеясь, что рядом нет никого. - Пошли отсюда, быстрее! Надо уйти за черту, а то Ямато нас услышит и заберёт на опыты!
- А что за черта? - Шитакара поспешил за Такаши, которая спустилась со второго этажа,  залетела под лестницу и выдохнула:
- Это здесь, - она указала на последнюю ступеньку. - Нам нельзя просто так ходить на этаж к Ямато. На первом этаже мы делаем, что хотим. А пересекая эту границу, мы становимся уязвимыми для Ямато - он воспринимает это как готовность " отдать себя науке", как он сам говорит. Он редко когда приходит к нам на первый этаж, только если у Эрикьюэллы приступ, или Каито порвут. Да хотя мы научились справляться и с одним, и со вторым.
Шитакару передёрнуло. Он сглотнул и сказал:
- Тогда веди меня к вам. Раз у вас там так хорошо.
Такаши открыла дверь и пошла по коридору, Шитакара следом. Да, здесь было по-другому. Сразу послышались крики, какой-то грохот и звон, визг. Такаши остановилась и выругалась. Шитакара пустил волну Ёши и сорвался с места, когда пришла информация.
- Да стой ты! - закричала ему в спину Такаши. - Сами разберутся!
Шитакара замер за углом, рядом с, как он понял, кухней.
- Ты портовая шлюха! Без прав и свобод! Ты так и останешься вечно всем должным задницу подставлять!  Жизнь у тебя такая! Ты меня понял?!
- Данэ, пожалуйста, убери нож...
- Заткнись! Разговаривать будешь, когда я разрешу! Что ты башкой своей машешь?! Прирежу сейчас!
Тихий вздох страха был сигналом к действиям. Шитакара вышел к ним, разминая руки. Тот, кто был назван Данэ, держал нож, прижимая его к горлу парнишки, который дрожал, словно лист на ветру. Шитакара усмехнулся. Он в мгновение оказался рядом и оттолкнул Данэ, рукой загоняя шокированного парнишку себе за спину, чувствуя, что тот вцепился ему в плечи, всхлипывая.
- Ты что ещё за тварь такая? - Данэ оскалился, встряхивая рукой с ножом, и попытался подойти, но словил удар ногой в живот.
- Тварь тут одна, - Шитакара стал гонять Ёши по телу, готовясь драться. - Это ты, - и добавил, смакуя это слово, улыбаясь. - Ублюдок.
Данэ хмыкнул и замахнулся ножом. Очень медленно. Рука была перехвачена, Шитакара ударил его по лицу кулаком, выворачивая запястье, отбирая нож. Далее последовал удар коленом в живот. Данэ выдохнул, не успев понять, когда плечо так сильно заболело, и сам он оказался прижатым к полу.
- Сука! - Данэ пытался вырваться, но выворачивали сустав сильнее, заставляя уже кричать.
- Повтори, - холодно сказал Шитакара, наслаждаясь болью соперника. Данэ под ним стал орать, и он сел на него верхом, захватив волосы, поднимая ему голову.
В дверях кухни были люди. Такаши, и ещё двое. Тот, кого Шитакара спас, стоял там же, где и всё началось, и хлопал глазами, не осознавая происходящего.
- Отпусти!
Шитакара поднял Данэ за волосы, фиксируя руку, и дал пинка под зад, как и просили - отпуская. Он сделал несколько шагов, разминая плечо, рыча:
- Я убью тебя!
- Знаешь, сколько людей мне это говорили? - усмехнулся Шитакара. - Как видишь, я ещё жив.
Один из юношей рядом с Такаши сложил руки на груди, чуть запрокидывая голову, и сказал:
- Кто ж ты такой, бесстрашный?
- Это наш новенький! - заверещала восхищённо Такаши, но потом немного успокоилась под взглядом этого юноши.
- А у нашего новенького есть имя? Мне нужно знать, кто дал пинка Данэ. Я стану боготворить такого человека.
- Нара Шитакара, - с усмешкой, протягивая запястье для удара.
- Мисай Эрикьюэлла, - улыбнулся юноша, приветствуя.
- Раз на то пошло, - второй стоящий рядом с Такаши оказался тут же. - Таканори. Ку-Ро Таканори! - и ударился с Шитакарой запястьями. - Как ты уделал Данэ! Мое почтение! - он со смехом раздавал шутливые поклоны.
Шитакара оперся спиной о косяк двери, засовывая руки в карманы. Такаши пошла к парнишке, что до сих пор стоял без движения. Таканори закричал:
- Эй, Каито! - всё-таки выводя парнишку из ступора. - Думай теперь над благодарностью своему спасителю! - и добавил, смеясь. - Надень то, что у тебя лежит в третьем ящике тумбочки!
Каито опустил глаза, кротко улыбаясь. Щеки предательски заалели при одном взгляде на Шитакару, что так спокойно, даже вальяжно, ходил по кухне. Каито закусил губу. Он не слушал, что говорила ему Такаши, все его мысли были заняты этим смелым новеньким.
- У вас есть что-нибудь пожрать? - Шитакара плюхнулся на стул.
- Сегодня очередь Каито готовить! - крикнул Таканори и подошёл к тому, хватая за руку, начиная кружить его в танце. - Сейчас нам Каито приготовит, ой как приготовит!
- Таканори, угомонись, - устало выдохнул Эрикьюэлла. Сил его успокаивать не было, так уже за целый день надоел, что видеть его не хотелось.
Каито был отпущен. Он поправил длинные золотые волосы, убирая их с плеч за спину, и с улыбкой пошел к плите. Таканори шлёпнул его по ягодице, за что получил строгий взгляд от Эрикьюэллы. Такаши вздохнула, садясь за стол. Данэ с кухни ушел. Таканори проводил его глазами, задумчиво говоря:
- Он что-нибудь сейчас сделает, это уж точно. Берегись, Шитакара, этот мстить умеет.
- Пусть хоть попробует. Мстить он собрался, ага!  - хмыкнул Шитакара. - Так что у нас на ужин?
***
Время близилось к ночи. После ужина все разошлись по комнатам.
В коридоре было тихо. Шитакара шел следом за Каито, ведущим его в их спальню. Делить комнату с кем-то - вот этого Шитакара не хотел. Однако Каито, похоже, был счастлив. Его походка была танцующей, он разве что не пищал от радости. Шитакара пускал волны Ёши и кусал губу, терпя то, что происходит. Но не выдержал:
- Прекрати задницей крутить, - он сказал это спокойно, хотя таким не был.
Каито остановился и повернулся к нему, фыркая.
- Заметил всё-таки, - он улыбнулся, по-кошачьи пластично двигаясь к Шитакаре. Их разделяли всего несколько шагов. - А если нет, то что?
Шитакара хмыкнул, перехватывая запястья Каито, толкая его к стене, прижимая. "Что я делаю?" - изумился он сам собой.
Каито прерывисто вздохнул, когда Шитакара завел его руки наверх.
- Что, рискнешь узнать? - шепот, ласкающий жаром ухо.
- Рискну, - тихий ответ.
Шитакара отстранился, хватая Каито за плечо, подталкивая вперёд.
- Где там эта комната? - нетерпение было очевидным.
Каито был доволен собой. Он почти бегом устремился к двери, открыл ее. Шитакара настиг его так же скоро. На мгновение они замерли на месте, будто оценивая ситуацию. Шитакара прошёлся ладонью по бедру Каито, и тот, захлопнув дверь, был прижат к ней же, только со стороны спальни.
Руки пошли по по-женски стройному телу, и Каито потянулся к губам Шитакары, уже зная, к чему всё идёт.
"Сладкий", - первая мысль Шитакары, когда он, неожиданно для себя, поцеловал его, этого приятно наглого бесстыдника. Отвращения не было. Наоборот, было желание продолжить. Ладони Каито сжимали его жилетку на плечах, и Шитакара обнял его за талию, прижимая ближе, прошёлся руками от поясницы к ягодицам, чувствуя мягкость и  упругость.
Голова уже не думала. И когда Каито опустился перед ним на колени, расшнуровывая его штаны. И когда они оба уже были на кровати. И когда Каито попросил достать из верхнего ящика тумбочки тюбик душистого масла. И когда раздался первый стон, а потом еще и ещё. И когда Каито кричал, прося его не останавливаться. И когда они уже лежали, просто обнявшись.
Шитакара понял, что не зря они называют себя Хидеаки. Так безнадежно влюбиться можно было только здесь.
***
Утром Шитакара пришел на кухню в самый разгар спора Таканори и Данэ.
- Я его трахал два дня назад! Сегодня моя очередь! - верещал Таканори.
- Твоя очередь будет после моей! - шипел Данэ.
Эрикьюэлла сидел на столом, закрыв лицо ладонью, покачивая головой.
- О, э, Шитакара! - Таканори перепрыгнул через стул, подскакивая, закидывая руку на плечо. - Помоги нам решить!
Данэ цыкнул.
- Как нам лучше? - продолжал Таканори.
- Да трахайте его вдвоем, только заткнитесь, - у Эрикьюэллы сильно болела голова, он был не рад слушать их крики с утра пораньше.
Шитакара постепенно понимал суть их спора. Усмехнулся, зная, что бить придется снова.
- Это верно, да, Шитакара? - засмеялся Таканори, хлопая его по спине. - Не будем ссориться, Каито - он все равно безотказный!
Кулак врезался в челюсть. Таканори отшатнулся. Данэ вскочил со стула.
- Э, совсем с ума сошел?! - аккуратно трогая место удара, пробормотал Таканори, поднимая голову.
- Я скажу это всего один раз, - прорычал Шитакара, выделяя каждое слово. - Каито мой, ясно?!
Данэ гадко рассмеялся, приближаясь.
- Да ладно? Твой, да? Что, он тебе так понравился? А, хотя нет, что это я? Дырка тебе его понравилась! Его за человека никто не считает, даже ты! Я прав?
Данэ был схвачен за грудки.
- Повтори, что сказал! - сквозь зубы сказал Шитакара.
- Да хоть десять раз! - ухмыльнулся Данэ. - Делиться надо, Шитакара, тебя в детстве разве не учили? Сам поиграл, молодец, другие тоже хотят. Это Такаши привередливая, а Каито готов всегда и везде.
Шитакара не мог больше это слушать. Под дых Данэ прилетело мгновенно. Он согнулся, жмурясь. Когда последовал удар коленом в пах, Данэ тихонько заскулил, падая на пол.
- Вот это тебе для того, чтобы было легче думать. Головой, - хмыкнул Шитакара, давая пинка ему по печени.
В коридоре вдалеке послышался переливчатый звон нескольких колокольчиков. Таканори заметался по кухне, Эрикьюэлла убрал ноги со стола, Данэ попытался подняться.
- Ямато идёт! - прошептал Таканори.
И правда. Вскоре на кухне показался Ямато, и Таканори вытянулся по струнке, начиная паниковать. Ямато просто так не приходит. Вдруг он кого-нибудь заберет на опыты?...
- Шитакара, - обратился Ямато к нему. - Ты идёшь со мной, - и вышел.
Таканори замахал рукой, указывая на дверь, шепча:
- Иди, иди быстрее! - и шикнул. - Бегом!
Шитакара вышел из кухни. Ямато, на удивление, не ушел, а стоял и ждал.
- Не отставай, - и двинулся по коридору, печатая шаг. Однако шума от его поступи не было.
Они вышли к той самой лестнице - границе, стали подниматься на второй этаж. Шитакара немного испугался. Ямато ничего не говорил, даже не оборачивался на него. "Он узнал про вчерашнее, или ещё что-нибудь, " - думал Шитакара, шагая к кабинету.
Ямато пропустил его вперёд, и сам так же, как и вчера, сел в кресло, закинув ногу на ногу. Шитакара плюхнулся в кресло напротив. Ямато хмыкнул:
- Ты сегодня осмелел? Похвально, - и спросил. - Ты подумал над моим предложением? Что ты решил? Я очень хочу исправить свою давнюю ошибку.
Шитакара не понимал, о чем он говорил.
- Ты, наверняка, даже и не знал, не задумывался об этом, - продолжал говорить Ямато непонятные слова, что-то такое завуалированное, о смысле которого Шитакара и не догадывался. - Ты слепой не от рождения.
И добавил ещё более шокирующе:
- Это я ослепил тебя.
Шитакара дернулся, а Ямато начал рассказывать странно-страшные факты:
- Четырнадцать с половиной лет назад ко мне пришел мой друг Шигарови со своей женой Нани и годовалым сыном.
Шитакара забыл как дышать, замерев от неожиданности. Ямато только что назвал имена его погибших родителей.
- Шигарови просил меня ослепить тебя, Шитакара. Нани поддерживала его. Они явно были не в состоянии нормально оценивать свои слова, как будто под гипнозом находились. Сколько я не выспрашивал их, зачем им это надо, они не говорили. И они просили после операции стереть тебе память. Я согласился. Мне пришлось это сделать, они предлагали хорошие деньги, у моего клана были проблемы тогда, да и мне были нужны средства.
Шитакара слышал всё так, будто находился под водой. Ямато вздохнул:
- Я понимал тогда и понимаю сейчас, что испортил тебе жизнь. Я смогу провести операцию, которая вернёт тебе зрение. Я помню, что делал в тот день, как менял строение твоих глаз.
Шитакара запустил ладони в волосы, оттягивая их, чтобы болью физической противостоять тому, что творилось в душе. Губы стали дрожать. Шитакара прикусил нижнюю губу до крови, чувствуя на языке металлический вкус.
Ямато ждал ответа, сложив руки на груди.
Шитакаре очень хотелось вернуть зрение, которое у него всё-таки было. Сразу стал думать, какой же мир в цвете, а не только в звуке и прикосновениях. Сердце застучало гораздо быстрее. Шитакара встал с кресла, снимая повязку с глаз, сжимая ее в кулаке.
- Я согласен на операцию.
***
- Шитакара, ты слышишь меня?
Разлепить губы было довольно трудно.
- Слышу.
- Сейчас я буду медленно снимать повязку, если будет больно глазам - ты сразу говори.
Дыхание дрожало, когда темнота была нарушена. Стало неприятно, резануло болью. Ямато это заметил, останавливаясь, придерживая края ленты. Он возобновил движение, и повязка исчезла.
Темнота чередовалась со вспышками света. Шитакара был удивлен.
- Это ты так моргаешь, - улыбнулся Ямато, отходя от кушетки. Шитакара попытался встать. - Лежи, а то давление скакнет.
Шитакара поднял ладонь вверх, намереваясь коснуться вновь подошедшего Ямато, но понял, что что-то видит, и это что-то может контролировать, ловя взглядом движение, которое производит.
- Это твои руки, - вновь улыбка.
- Ямато-гёка, - позвал Шитакара, поворачивая голову в бок, видя соотношение картинки и звука, когда мужчина хмыкнул. - Вы... Совершенно другой.
Ямато улыбался, мешая ложечкой что-то горячее в кружке - пахло чаем. Шитакара сглотнул.
- Можно и мне чая? - спросил он и получил кивок.
Шелест мешочка с травами совпал с тем, что Шитакара наблюдал. Это было невероятно. Шаги Ямато имели вид. Он перемещался по комнате, полы скрипели, в окно влетал ветер, занавески качались. Лёгкость ткани была видна, потому что через нее проглядывало то, что находилось во дворе, деревья и небо с облаками.
Ямато поставил кружки с чаем на стол и махнул Шитакаре рукой, улыбаясь:
- Вставай, будешь учиться ходить. Сначала может кружиться голова, это нормально.
Шитакара резко сел и очень об этом пожалел. Картинка поплыла, он задрожал от того, что виски сдавило болью и что-то закрутилось в животе.
- Пройдет, - говорил Ямато. - Встать все равно нужно.
Он подошёл к кушетке и взял Шитакару за руку, помогая спустить ноги и спрыгнуть. Глаза немного побаливали.
Шитакара схватился за края кушетки, покачиваясь, равновесие никак не достигалось. Перед глазами всё прыгало. Снова темнота стала чередоваться со светом. Шитакара коснулся пальцами глаз, за что получил хлесткий удар по рукам от Ямато, который повел его вперёд. Сейчас были обнаружены ещё и ноги. Шитакара крутил головой, осматриваясь. Было интересно видеть то, что раньше только слышал и очертания чего приносили волны Ёши.
Ямато подвёл его к зеркалу.
- Смотри, Шитакара, это ты, - и сам отошёл в сторону.
Осознание всё не приходило. Он видел себя и одновременно не понимал, что происходит. Он вроде понимал, что стоит у зеркала, которое всё отражает, и соответственно, сейчас отражает его самого. Но поверить в это не мог. Шитакара завел прядь волос за ухо, наблюдая это в зеркале. Было странно, что теперь он будто со стороны живёт. Он обдумывал, что твориться вокруг, но все равно было непривычно. Слишком много всего нового. Ямато встал у него за спиной, положил ладони на плечи.
- Подходи ближе, рассматривай всё, не стесняйся, - он улыбался, и Шитакаре нравилось его лицо.
Немного позже Ямато стал рассказывать о различных цветах предметов. Шитакаре было сложно.
- Это что за цвет? - спросил он, касаясь пальцами обивки кресла.
- Это оранжевый.
- А вот это? - он взял в руки кружку с чаем.
- Сама кружка белая, а чай...- Ямато замолчал, думая, как сказать легче. - Он почти черный.
- Как это - почти? - Шитакара вскинул брови.
- Это сложный цвет. Его нельзя описать одним точным словом, потому что чай всегда разный.
Шитакара понимал, что будет проблематично ориентироваться в цветах.
- Твои волосы тоже почти черные, - улыбнулся Ямато.
Шитакара нахмурился, вновь подходя к зеркалу. Он держал в одной руке кружку с чаем, а другой прошёлся по волосам, фыркая от непонимания.
- Ямато-гёка, можете мне рассказать, какой я? - попросил Шитакара.
- Ты сам всё видишь.
- Нет, вы...опишите меня.
Ямато хмыкнул и сел в кресло, опять же закидывая ногу на ногу.
- Ты не очень высокий, - с усмешкой начал он. Шитакара вглядывался в свое отражение, немного крутясь, чтобы рассмотреть всё. - Ты худой.
- Да, мне говорили такое, - Шитакара обхватил запястье.
- Я не сомневаюсь, - хмыкнул Ямато. - Ещё у тебя волосы чуть ниже плеч.
Шитакара кивнул, ровняя концы волос с той линией, до которой они достают.
- Твои волосы немного вьются.
- Это как?
- Вот повернись ко мне. Видишь, у меня волосы прямые, - Ямато снял ленту, распуская хвост. Шитакара приблизительно понимал, о чем говорится. - А у тебя они идут волнами. Кстати, волосы у тебя очень густые.
Последнее слово не было понятным. Шитакара сморщился от неведения. Ямато рассмеялся:
- Я не знаю, как это тебе объяснить. Просто прими это.
- А глаза? У нас с вами разные глаза, - Шитакара вглядывался в лицо Ямато.
- Да, ты прав. В наших с тобой глазах нет зрачков. Зрачки - это черная точка посреди глаза, если говорить просто. Ты увидишь это в глазах других. Но у нас их нет. Цвет моих глаз - бирюзовый, твоих - серый.
- Но мне говорили, что мои глаза белые!
- Это так. Этот серый очень и очень светлый, поэтому сначала кажется, что твои глаза белые. Но если присмотреться, они становятся серыми.
- Белый - это цвет как у кружки?
Ямато не сдержал улыбку.
- Именно.
- А серый?
- Как у стен.
Шитакара подошёл к стене, указал на нее пальцем, бормоча: "Это серый".
- Потом твои глаза довольно большие, ресницы длинные, - Ямато слегка щурился. - Носик прямой и тонкий, - Шитакара коснулся своего носа, хмыкая. - Губы полные.
- Какого цвета губы?
- Губы алые, - улыбнулся Ямато, понимая, что для Шитакары это слово вызовет вопрос, и поспешил сказать: - Алый - это цвет... - стал оглядываться. - Вот тех роз в горшке.
Шитакара двинулся к розам, коснулся пальцами лепестков. Улыбнулся.
- Это алый, да?
- Да.
- А цвет листьев?
- Зелёный. Только зелёный тоже бывает разный. Есть темный и светлый, есть насыщенный и блеклый, есть...
- Я понял, хватит.
Ямато откинулся на спинку кресла.
- Я могу идти? - спросил после недолгого молчания Шитакара. - А то небо стало тёмно жёлтым.
- Да, - Ямато посмотрел в окно. Вечерело. - Скоро ночь. Конечно, иди, - он махнул рукой на дверь.
Шитакара вышел в коридор, миновал границу и толкнул дверь. Зазвенели колокольчики. Это, оказывается, была гирлянда, подвешенная над дверью. Каждый раз, когда дверь цепляла колокольчики, те звенели. Шитакара хотел пойти на кухню, всё и всех там осмотреть, но потом решил уйти в спальню и сначала посмотреть на Каито.
- Э, Шитакара! - услышал он голос Таканори, который зашёл в дом со стороны их выхода во двор.
Таканори. Он был невысоким, тоже худым. Его волосы были красными, а глаза желтыми. Длинные волосы собраны в хвост на макушке. Шитакара рассматривал его пока он шел к нему. Когда Таканори приблизился, он хлопнул Шитакара по плечу. Сам он был мокрым.
- Мы там пошли к реке купаться! Хочешь с нами?
Шитакара кивнул.
- Пошли! - сказал Таканори и тихо добавил: - Там такие виды! Ммм!
Они вышли во двор. Было уже прохладно, налетела мошкара, слышался стрекот. Недалеко от дома была река, со стороны которой слышались веселые голоса. Шитакара вскоре понял, о чем говорил Таканори, о каких видах.
Такаши бегала по берегу голышом, догоняя Данэ, что забрал ее полотенце. Каито сидел на траве, качая ногами, по щиколотку погруженными в воду. Он смотрел на Такаши и Данэ, улыбаясь немного с упрёком, мол, что вы делаете, идиоты. Эрикьюэлла был под деревом и похоже, дремал. Появление Шитакары было встречено с радостью и удивлением. Такаши все-таки отобрала у Данэ свое полотенце и прикрылась, обмотав его вокруг груди так, чтобы оно закрывало ещё и бедра. Каито вскочил и побежал навстречу Шитакаре. К великому счастью, он, Каито, был одет. Иначе бы Шитакара за себя не ручался.
- Живой! - Каито обнял его, целуя в щеку. Но после резко отстранился, шокировано глядя на него. - Где твоя повязка?
Шитакара прижал его к себе за талию, приобнимая, и сказал:
- Я теперь всё вижу.
Каито был таким милым. Его зелёные глаза распахнулись, алые губки задрожали. И он закричал, снова бросаясь Шитакаре на шею:
- Это же прекрасно! Я так рад!
Такаши оттащила его, толкнув потом в плечо. Шитакара заметил, что Каито и Такаши очень похожи. У них были золотые волосы и зелёные глаза. Шитакара улыбнулся. Как оказалось, видеть - это очень интересно. Он даже и не предполагал, что его руко-зрение давало так мало. И сейчас он понимал, что упустил столько всего. Хотелось осмотреть всё, узнать.
Такаши получила шлепок от Данэ, провоцировавшего ее снова играть в догонялки. Он побежал, предварительно стащив с нее полотенце. Такаши заверещала и погналась за ним. Каито вздохнул, взял Шитакару за руку и повел к тому месту, где сидел. Вода была теплой. Шитакара сел, а Каито лег, положив голову ему на бедро, перевернулся на бок. Солнце практически село. Шитакара поглаживал Каито по волосам, перебирая их пальцами, будто песок. Где-то за спиной Такаши орала на Данэ, Эрикьюэлла что-то бормотал на них, а Таканори придумал нырять в реку с разбега. Он пронесся по песку и прыгнул в воду, окатив брызгами задремавшего Каито, получив целую матерную тирраду от Шитакары. Таканори только рассмеялся, плавая туда сюда.
- Пойдем искупаемся, - тихонько предложил Каито, ложась на спину, складывая ладони на животе. Но Шитакара взял его за руку, поднял ее, начиная покрывать поцелуями тонкие пальчики. Щеки Каито порозовели, сам он отвел взгляд, улыбаясь.
- Я буду купаться в своей любви, - Шитакара не поверил, что это он сам сейчас придумал и сказал.
Каито затаил дыхание, смотря в его глаза, хлопая ресницами. Шитакара был горд за свое воображение. Каито сел, все не решаясь смотреть на него.  И тут Такаши оказалась прямо рядом с ними, чем поразила и даже напугала.
- Ну что, закончили миловаться? - широко улыбалась она, чем очень смущала Каито. - Нет, ты, Шитакара, с ним будь строже! Он это любит! - и засмеялась.
Однако Каито держал удар:
- Такаши, а ты, как я вижу, перебрала с той травкой, которую стащила у меня?
Шитакаре стало интересно.
- А нечего разбрасывать!
- Нечего брать чужое!
- Ты всё равно редко куришь, что тебе не нравится?
- Я не курю, я так накурился в борделе, что теперь просто балуюсь иногда.
- А, значит ты не отрицаешь всё-таки? - хмыкнула Такаши. - Куришь ты, я даже не сомневаюсь! Особенно ту травку, что в розовом пакетике, - победно улыбалась она, понимая, что Каито не сможет ничего ответить. - Ты так балуешься, что дышать в доме нечем!
Шитакара видел, что Каито сейчас заплачет.
- Я очень хочу бросить, но не получается.
- Уже не бросишь, мой дорогой! - ухмыльнулась Такаши. - Бросать надо было до того, как начинал!
- Да я что, сам хотел начинать! - взорвался Каито. - Это ты ушла в бордель по собственному желанию! А меня продали! Мне этим всю жизнь сломали! - и дал волю слезам.
Подошедший на шум Эрикьюэлла шикнул на Такаши:
- Что ты устроила здесь?! Кто тебя просил его трогать!? Отстань от ребенка!
- Я не ребенок! - закричал Каито. Шитакара обнял его. Каито плакал, уткнувшись ему в грудь.
- Довели, твари! - сквозь зубы произнес Шитакара.
Такаши фыркнула и ушла, виляя бедрами. Каито не успокаивался, повторяя:
- Ненавижу! Ненавижу!
Шитакара решил, что выспрашивать сейчас не нужно, а то это ранит Каито ещё больше. Примерную ситуацию он понял, однако не был ни в чем уверен.
Все уже собирались в дом. Было темно, в домике вдалеке горел свет в кабинете Ямато. Такаши бегала по берегу, ища трусы, которые спрятал Данэ. Каито уже успокоился, только немного шмыгал носом, потирая красные от слез глаза.
В доме было душно. Уже в комнате Шитакара позволил себе спросить Каито о той травке, про которую они с Такаши говорили.
- Ты тоже хочешь? - удивился Каито, но наклонился к тумбочке, копаясь в нижнем ящике.
- Ты б так не стоял... - протянул Шитакара, пожирая глазами его зад.
Каито выпрямился, вытаскивая из-под вещей маленький розовый мешочек, в котором явно была какая-то коробочка.
- Открой окно, - кивнул он Шитакаре. - Запах у них сильный. Да и накроет хорошо. Поэтому воздух свежий нужен.
Шитакара дёрнул бровью, но потянулся к окну, распахивая форточку. Сердце забилось сильнее при одном понимании того, что они сейчас будут курить какую-то гадость, как ее всегда называл Шитакара. В животе что-то сладко скрутилось в предвкушении.
Каито наклонился к ящику опять и достал зажигалку.
- Какой ты запасливый, - хмыкнул Шитакара.
В розовом мешочке была пачка наркотических сигарет. Каито протянул ее Шитакаре, и тот взял одну.
- Что так? У меня их очень много.
- Да успеем ещё, ночь длинная. Да и веселая, думаю, будет, - Шитакара залез с ногами на кровать.
Каито чиркнул зажигалкой. Шитакара затянулся. Выпустил сладковатый дым.
- Хорошо.
Каито достал сигарету себе, поджёг ее, убирая пачку на тумбу. Сел на кровать, опираясь на спинку, подложив для удобства подушку под поясницу. Затянулся. Выдохнул. Шитакара видел его стеклянный взгляд, направленный в стену напротив. Каито машинально затягивался, потом выпуская струи дыма изо рта. Шитакара уже чувствовал, что стало жарче, а все рамки постепенно исчезали. Каито сказал, не переставая смотреть в никуда:
- Я сейчас выкурю одну, подожди.  А то вторая меня унесет уже. А так легче будет.
Шитакара однако понял, что вторую он не потянет. Накрывало действительно сильно. Перед глазами всё мигало яркими вспышками.
Каито сделал последнюю затяжку и выкинул остаток сигареты в окно. Шитакара пускал кольца дыма.
- Ты как, кстати, попал-то к нам? - Каито потянулся за второй сигаретой. - Убил кого, украл что?
Шитакара фыркнул:
- А что, здесь только такие?
Каито неопределенно взмахнул рукой, а после закурил, выпустил дым и ответил:
- Почти. Мы отбросы общества. Вот и мне интересно, где ж ты промахнулся так, что оказался здесь?
Шитакара затягивался медленно и понемногу.
- Промахнулся в выборе друзей.
- Что, предали тебя? - горько усмехнулся Каито.
- Лучше и не скажешь, - вздох. - Я не знаю, что они там надумали себе, но я уже их простил, - и добавил после некоторой паузы. - А вы что здесь делаете? Таканори, Данэ, ты?
- Таканори запер свою семью в доме и поджёг. У него фетиш на огонь. Данэ - он маньяк-насильник, скрывается от разведки. Эрикьюэлла сбежал из психушки, куда его на пожизненно отправили.
- За что?
- Он сестру свою маленькую расчленил и кровью рисовал на стенах в доме, а органы раскидал по двору.
Шитакару передёрнуло.
- А вы с Такаши?
- Мы портовые шлюхи, работали в соседних борделях. Такаши пошла в шлюхи сама, потому что ей надоела рутинная жизнь, интересного ей захотелось. А меня родители продали.
- Такаши твоя сестра?
- Да, двоюродная. К нам в деревню приехал богатый господин, я ему понравился, он провел со мной ночь, а потом предложил за меня десять тысяч Джи-О, и родители согласились.
- Дёшево же тебя продали.
- Для моих родителей это была хорошая сумма. Я проработал в борделе год, и меня выкупил Эрикьюэлла. Так я и оказался здесь. А Такаши убежала сюда за Данэ.
- Тебе сколько лет?
- Пятнадцать, - Каито докурил вторую сигарету, уже не в силах говорить раздельно. Он лег на кровати, то и дело смеясь и что-то бормоча, ловя галлюцинации.
Открытое окно не спасло. Шитакару накрыло следом.
***
Утро выдалось тяжёлым. Шитакара лежал на кровати, не желая вставать, потому что голова болела так, что он не мог думать ни о чем, кроме пульсации в висках. Однако Каито чувствовал себя прекрасно. Он чем-то шуршал на своей кровати. Чем точно, Шитакара не знал - отрывать голову от подушки не хотелось. Каито оказался вдруг рядом, сел на постель и чмокнул Шитакару в губы.
- Проснулся? - он убрал волосы с глаз Шитакары, мягко улыбаясь. - Тяжело тебе вчера было. С непривычки-то так нельзя.
- Да курил я уже...
- Я видел, как ты курил, - усмехнулся Каито. - Ты поплыл уже после четырех затяжек.
Шитакара не стал отрицать. Он аккуратно поднялся, застонал от противного головокружения. Встал, но в глазах потемнело, и Шитакара, сделав шаг, упал, но зацепился за кровать Каито, смягчив удар. Сам Каито цыкнул языком и помог подняться. Шитакаре было за себя стыдно. Так обкуриться мог только он, из крайности в крайность - по-другому никак.
- Давай окно откроем, - предложил Каито, сажая Шитакару обратно на кровать.
Спасительный свежий воздух немного улучшил состояние.
- Сядь поближе и дыши, дыши.
Каито сложил руки на груди, вздыхая, глядя на бледное лицо Шитакары.
- Это я виноват, не надо было тебе давать эти сигареты. С чего-нибудь легенького стоило начинать, раз ты так хотел.
- Всё хорошо, - Шитакара и правда почувствовал, что голова проясняется. - Пойдем поедим.
Каито рассмеялся.
- Ну, значит, действительно всё хорошо, - он сел Шитакаре на колени, поднимая его голову, нежно целуя. Отстранился, проходя языком по его верхней губе. Шитакара несколько секунд просто смотрел на него, а потом прильнул к его шее, ставя засос. Каито прерывисто вздохнул от неожиданности, но мягкие поцелуи, спускающиеся к ключицам, заставляли подрагивать от наслаждения. Футболка Каито полетела в сторону, ладони Шитакары легли ему на ягодицы, сжимая.
Дверь открылась неожиданно. Каито думал, что убьет пришедшего.
- У Эрикьюэллы приступ! - закричала Такаши.
Каито выругался, слез с коленей Шитакары, поднял футболку, одеваясь. Нужно было действовать быстро. Видя такую спешку, Шитакара спросил:
- Что происходит?
Такаши нетерпеливо топталась в дверях, говоря:
- Каито, у тебя была ещё веревка, ремни кожаные. Ещё их бери! Давай, давай, шевелись!
- Моя помощь нужна? - нахмурился Шитакара. Руки Каито дрожали, пока он искал что-то в своей тумбочке.
Такаши ответила за него:
- Здесь любая помощь нужна.
Каито вытащил веревки и побежал к двери, пронесся мимо Такаши, которая отправилась за ним. Шитакара тоже покинул комнату.
Они остановились у дверей кухни. Каито выдохнул и тихо спросил у Такаши:
- Как он? Что он делает?
Таканори распахнул прямо перед ними дверь и закричал:
- Где вы ходите!?
Такаши и Каито ворвались в кухню. Шитакара прошел следом.
Данэ сдерживал руки Эрикьюэллы, который намеревался ударить его ножом. Каито рванул к нему.
- Аккуратно! - Шитакара опередил руку Эрикьюэллы, хватая за запястье, отталкивая Каито. Он видел звериные глаза. Эрикьюэлла был силен, несмотря на худобу. Шитакара не учел одного. Вторая рука нанесла удар, который он не успел предотвратить или хотя бы защититься. Шитакара выдохнул, понимая, что без его руко-зрения он стал медленнее. Эрикьюэлла не остановился, замахнулся. Слишком резко.
Каито закричал, начиная рыдать, падая на колени.
Шитакара отшатнулся, зажимая ладонью рану на левом боку. Кровь заливала пальцы, окрашивала светлую жилетку. Эрикьюэлла стоял, тяжело дыша, смотря на Шитакару, будто осознал, что натворил.
Каито дрожал от шока. Он подполз к Шитакаре, который съехал по стене на пол, и обнял его, покачиваясь.
- Каито, не плачь, - прошептал Шитакара, чем вызвал новую вспышку рыданий.
- Только не умирай, умоляю! - в истерике кричал Каито.
А Шитакаре стало уже все равно. Лицо было холодным от пота, губы сухими. Всё снова заплясало перед глазами. Голова стала тяжёлой, в ушах звенело.
- Держись, держись, - Таканори подскочил к нему, начиная хлопать по щекам. - Такаши, зови Ямато! - он оглянулся на нее.
Девушка сорвалась с места, вскоре вдалеке звякнули колокольчики.
Данэ в общей суматохе смог обезвредить Эрикьюэллу, тоже находящегося в ступоре, привязав его ремнями к стулу.
Таканори осмотрел рану, выругался.
- Псих! - закричал он на Эрикьюэллу. - Убить тебя мало!
Кровь не останавливалась. Рана была глубокой.
Такаши ворвалась на кухню.
- Ямато нет! Вообще нигде!
Губы Каито задрожали. Он смотрел на сестру неверяще, зная, что без Ямато они помочь Шитакаре не смогут.
- Что делать будем? - в тишине спросил Таканори.
Каито обвел всех взглядом и твердо сказал:
- Мы должны доставить его в больницу!
Такаши фыркнула:
- Мы без разрешения Ямато и без него самого не можем выйти отсюда!
- Шитакара умрет без помощи тэкидейр!
- А мы все пойдем на опыты!
- Да лучше меня на опыты заберут, чем он умрет! - сквозь слезы говорил Каито.
В этот момент всё потухло перед глазами. Каито закричал, когда голова Шитакары свесилась на грудь, пальцы на ране замерли, всё тело обмякло.
Таканори встал, закусив губу. Грустно посмотрел сначала на Каито, а потом на остальных. Все сложили руки в молельном жесте. Крик Каито был страшен.
Звон колокольчиков удивил всех. Такаши вышла в коридор посмотреть, кто пришел, но быстро вернулась.
- Ямато? - спросил Таканори.
- Нет.
- А кто? - Таканори оттолкнул ее, выглядывая из кухни.
Это был какой-то парень. Он приветствовал их с широкой улыбкой:
- Привет, Хидеаки! Что у вас тут? Что грустные такие? День прекрасен!
Он зашёл в кухню и замер. Но в следующую секунду рванул к лежащему Шитакаре, активируя Целительную Ёши, ладонью проводя над ним.
- Тэкидейра! - радостно выдохнул Каито.
Парень-тэкидейра сказал, не прекращая лечения:
- Он ещё жив, поэтому поторопимся. Поднимите кто-нибудь его на руки, а я буду продолжать воздействие Ёши, иначе мы не успеем до больницы. Что стоите?!
Таканори подбежал и взял Шитакару, аккуратно подхватывая под колени и спину.
- Кто ты? - задал Каито вопрос этому тэкидейре-спасителю.
- Меня зовут Танака Йошихиро, - он был сосредоточен на лечении Шитакары. - Идём. Здесь недалеко есть больница.
Таканори понес Шитакару к выходу из дома. Каито бежал за ними, его трясло.
На улице они остановились. Йошихиро осматривался.
- Нам бы сюда мага дерева, по ветвям бы добрались в миг! - пробормотал он.
- Есть здесь маг дерева.
Таканори в изумлении смотрел, как Каито взмахнул руками, и а ним потянулись ветви деревьев, сливаясь в одну массу, похожую на волну.
Йошихиро шагнул на этот пласт, за ним Таканори с Шитакарой и Каито.
Данэ и Такаши ответили, что доберутся пешком.
- Всё равно от Ямато пинков получим, - хохотнула Такаши.
Каито повел волну. Ветви передавали их одна другой, сливаясь. Скорость была небольшой, но гораздо быстрее обычного бега.
Волна выбросила их в саду больницы - именно там было последнее ближайшее к ней дерево. Дальше пешком. Йошихиро держал техники, чтобы предотвратить кровотечение. Их компания была замечена почти сразу. Йошихиро крикнул стоящим на крыльце тэкидейрам, и те забегали. Он показал резной жетон тэкидейры "Шима"-ранга, висевший у него на шее на цепочке, и это ускорило всех.
Шитакару забрали на операцию, а Каито устало плюхнулся на диван в коридоре, закрывая лицо руками, всхлипывая. Таканори сел рядом, приобнял его, немного толкая плечом, улыбаясь.
- Да ты не нервничай, всё хорошо будет! Его сейчас подлатают на раз-два!
Каито тихонько заплакал, но Таканори продолжал ему что-то говорить.
- А если он умрет...я не переживу!
- Что ты такое говоришь?! - Таканори встряхнул его, смотря в лицо. Каито закусил губу, не выдерживая его взгляда. - Не смей даже думать об этом!
Время шло. Хотелось верить, что Шитакара будет жить. Сердце было неспокойно. Каито то и дело смотрел на дверь операционной, ожидая, когда выйдет Йошихиро или другой тэкидейра и скажет, что всё прошло успешно.
Вскоре ввалились Такаши и Данэ, наведя шум, громко смеясь. Таканори шикнул на них, и они сели напротив, замолкая.
Каито вскочил, когда дверь распахнулась. Он не знал, сколько времени прошло точно, оно тянулось так медленно, нагоняя ненужный страх. Но увидев лицо вышедшего Йошихиро, Каито испугался. Он подбежал к нему, хватая за руку, спрашивая:
- Как он?
Йошихиро отмахнулся, высвободил руку и зашагал к выходу, не оборачиваясь. Каито сглотнул, начиная паниковать. Такаши встала с дивана, подошла к брату, положив ему на плечо ладонь. Каито дрожал от волнения, покусывая губы. Дверь вновь распахнулась. Пожилая тэкидейра потирала глаза. Каито не мог говорить, настолько было страшно. Такаши спросила за него:
- Всё нормально? Что с ним?
Женщина улыбнулась.
- Да не переживайте, детки. Он жив, состояние стабильное.
Каито облегчённо рассмеялся, слезы радости сами покатились по щекам. Тэкидейра видела, как он обмахивался руками, чтобы не разрыдаться, и ласково сказала:
- Девочка, ты что ж так разнервничалась? Он твой жених, что ли?
Такаши, сдерживая смех, глядя на опешившего Каито, ответила тэкидейре:
- Да, у них скоро свадьба. Видите, как переживает.
Женщина кивнула, не тая улыбки.
- Счастья вам, - и добавила, обращаясь к Каито. - Скоро, красавица, сможешь увидеть своего жениха, его сейчас выведут из сна, и он немного побудет в палате при операционной, - и ушла.
Данэ и Таканори захохотали, не зная, как остановиться. Такаши засмеялась тоже, а Каито покраснел. Он никому не признался бы, что уже подумал о свадьбе серьезно, как бы они с Шитакарой жили вместе, как бы счастливы были.
В палату при операционной вела дверь справа. За ней был коридор, ведущий в саму комнату. Таканори, Данэ, Такаши и Каито прошли в палату, где уже на кровати лежал Шитакара. Он ещё спал. Рядом с постелью стоял тэкидейра, выводящий Шитакару из сна, проводя ладонью над его головой и грудью. Каито замер в дверях, не давая и другим прохода. Тэкидейра хмыкнул, оценивая техникой состояние Шитакары и, дождавшись его полного пробуждения, ушел. Хидеаки пропустили его. Каито, взвизгивая от счастья, бросился к Шитакаре, покрывая поцелуями его лицо. Такаши ухмыльнулась и вытолкнула из палаты Данэ и Таканори, закрыла за собой дверь.

***
Каито и Шитакара выходили из больницы, держась за руки. Стоило им только миновать крыльцо, как к ним подошла пожилая тэкидейра, которую Каито сразу же узнал. Женщина улыбалась и взяла Шитакару за руку, сжимая, начиная говорить:
- Береги свою невесту, она за тебя так волновалась, плакала. Она будет тебе хорошей женой, такая чуткая, - она посмотрела на смущенного ее словами Каито, а потом отпустила ладонь Шитакары. - Идите. Будьте счастливы, деток вам побольше, - и поднялась по лестнице крыльца, скрываясь за дверями больницы.
Шитакара перевел шокированный взгляд на Каито.
- Что происходит?
Щёчки алели, и Каито не знал, как скрыть мечтательную улыбку.
- Меня опять перепутали с девушкой, - он поправил волосы и поднялся на носочках, чтобы поцеловать Шитакару.
Короткое нежное касание губами было явно недостаточным. Шитакара положил руку на затылок Каито, притягивая к себе вновь, впиваясь влажным поцелуем в его приоткрытый ротик.
- Ни стыда ни совести! - услышали они смех Таканори.
Пришлось отстраняться друг от друга. Каито обернулся. На скамейке впереди сидели Такаши и Таканори, а Данэ не было. Каито двинулся к ним. Однако он услышал женский голос, который был довольно тихим, но он звал Шитакару. К ним шла маленькая худенькая девушка с темными мешками под глазами.
- Шитакара, привет, - она остановилась в нескольких шагах от скамейки, опуская взгляд, немного нервничая.
Шитакара узнал голос Аланы. Он смотрел на нее, гадая, как она его нашла. "Йошихиро", - догадался он.
- Алана, это ты? - он подошёл к ней, рассматривая.
Девушка вскрикнула, и указала пальцем на его лицо.
- Нет повязки...Твои глаза! Ты...ты...видишь меня?!
Шитакара улыбнулся ее реакции, кивнул. Алана бросилась к нему на шею, смеясь. Каито нахмурился. Ему было неприятно, что какая-то девчонка трогает его Шитакару, и тем более они были знакомы. Алана отошла в сторону и сказала:
- Нам нужно серьезно поговорить.
Шитакара фыркнул:
- О чем нам с тобой разговаривать?
Алана понимала, о чем он сейчас думает.
- Это очень важно, Шитакара. Правда. Это касается Суюки.
- Меня не волнует всё, что касается этой сволочи.
- Не надо так, - прошептала Алана. - Ты должен меня выслушать, прошу.
Шитакара цыкнул.
- Куда пойдем?
- В поместье Хаяши. Инатари-гёка и Ту-Вэн-гёка тоже хотят с тобой пообщаться.
- Пошли, - со вздохом сказал Шитакара.
Такаши и Таканори переглядывались. Каито был возмущен. Эта Алана ему не нравилась. Она сейчас уведет его Шитакару невесть куда! Он вышел вперёд, складывая руки на груди, покачивая головой.
- Куда ты идешь? - спросил Каито, обращаясь к Шитакаре, но не дождался ответа, продолжая: - Я иду с тобой! - и схватил его ладонь, уверенно глядя на Алану.
Шитакара высвободил пальцы и махнул Алане.
- Пойдем.
И они быстро зашагали по дорожке к выводу из больничного сада. Каито стоял, понимая, что плачет. "Поигрался и бросил!" - пришла страшная мысль. Он пошатнулся, собираясь поворачиваться, уже не контролируя себя. Таканори еле успел подхватить его. Такаши вскочила. Каито рыдал, повторяя одно и то же:
- Я ему не нужен!
Таканори не знал, что нужно сейчас делать. Он осторожно стал поглаживать Каито по голове.
- У него просто дела, я думаю, - боязливо предположил Таканори, понимая, что слова надо выбирать очень аккуратно.
- Его эти дела что, важнее меня?!
Такаши воинственно крикнула:
- Мы сейчас пойдем в это поместье Хаяши, и там я сама лично настучу этому дураку по башке!
- Он не дурак! - всхлипнул Каито, но ему понравилась идея пойти к Хаяши и во всем разобраться. "Не может быть так, что он меня так быстро разлюбил".
Такаши помогла Каито встать, и тот, одернув футболку, поспешил выйти с территории больницы, стирая с щек слезы, уже предвкушая свою победу над той девчонкой, которая рискнула встать у него на пути. "Я тебе его не отдам!"
***
- Что случилось, Алана? К чему такая спешка?
Они почти бежали, но не разговаривали. Поместье Хаяши было совсем рядом. Скрывшись за воротами, Алана и Шитакара замедлились. Но девушка всё равно спешила, торопя и его.
Услышав шаги в коридоре, из комнаты выглянула Инатари. Шитакара понял это по голосу. Они вошли в ее спальню. В этот момент Шитакара понял, что не зря от так волновался, не хотел сюда приходить.
- Приветствую тебя, Шитакара! - гадкий голос, который он так ненавидел. Кулаки сжались сами собой. Глаза впились в него, ловя каждое движение. Говорить с ним желания не было. Но, как он вынужден был признать, придется.
Шитакара кивнул Инатари и Ту-Вэну, поклонился им и скосился на Мазуказу. Это был действительно он. Живой и здоровый. Инатари закрыла дверь и стала говорить:
- Шитакара, я узнала, что ты у Ямато, и послала Йошихиро привести тебя. Но были некоторые... обстоятельства, и надеюсь, что сейчас ты чувствуешь себя хорошо. Так ведь?
Шитакара кивнул.
- К делу, - нетерпеливо буркнул Ту-Вэн.
Инатари взмахнула руками и стала ходить по комнате, что-то сбивчиво бормоча. Ту-Вэн выдохнул и сказал сам, поднимая черные глаза на Шитакару, который выдержал его тяжелый взгляд:
- Я поручаю вам найти Суюки и Мигеля. Отправиться по их следам, разыскать.  Как видите, Мазуказу вернулся, поэтому их дело больше не имеет смысла. Теперь нужно вернуть и их. В Огне сейчас война, каждая минута может принести их гибель. Суюки и Мигель отправились в Огонь на корабле из порта Нэрруо почти два дня назад. И от них не было ни одного письма, хотя Суюки обещала высылать сокола каждый день.
- Что-то точно случилось! - Инатари села на кровать, закрывая руками лицо.
Ту-Вэн продолжал:
- Мазуказу возглавит ваш отряд. Отправляетесь вы втроём через час, будьте готовы.
Тут же раздался громкий стук в дверь дома. Ту-Вэн выглянул в окно, усмехнулся. Комната находилась близко к главному входу, поэтому они хорошо слышали голоса людей, которые барабанили в дверь.
- Открывайте, Хаяши!
- Справедливость восторжествует!
Инатари поспешила посмотреть в окно тоже.
- Кто это? - посмотрела она на внезапно улыбающегося Шитакару, который вышел из спальни, направляясь открывать дверь.
Замок щёлкнул, и в дом ворвались трое незнакомых подошедшим Инатари и Ту-Вэну подростков.
- Вот ты где?! - на Шитакару налетела грудастая девушка, которая стала кричать: - Ты заставил Каито плакать! Я не прошу тебе это! Ты недостоин его слез!
Инатари смотрела на этот спектакль, улыбаясь. Из-за спины этой девушки с прекрасными формами вышла другая. Она была меньше и гораздо красивее. Закусив губу, она кинулась на грудь Шитакаре, чем очень того шокировала. Он, однако, обнял ее, целуя в макушку. Инатари спросила:
- Кто вы?
Грудастая весело ответила:
- Мы Хидеаки! - но потом спокойно всех представила. - Меня зовут Орекато Такаши, это, - она указала за красноволосого парня за спиной. - Ку-Ро Таканори. А это, - кивнула на девушку, которую прижимал к себе Шитакара. - Мой брат, Масана Каито.
Инатари дернула бровью, сдерживая изумление. "Хорошенький", - хмыкнула она, глядя на Каито. Шитакара поглаживал его по спине, а он продолжал шептать, что любит его безмерно, что он дурак и не думает ни о чем.
Алана выглянула из-за плеча ухмыляющегося  Мазуказу. Она осознавала, что время идёт, а им ещё готовиться к дороге.
- Мы должны отправляться, Шитакара, - сказала она.
Каито отстранился и, хмурившись, переводил взгляд с Аланы на Шитакару.
- Куда отправляться? - непонимающе произнес он. - Я... Я не пущу тебя! Нет! Не позволю!
Шитакара улыбнулся.
- Ты отправляешься с нами.
Мазуказу рассмеялся, махнул на них рукой и сказал иронично:
- Операция провалена. Отец, мама, разрешите мне одному отыскать Суюки и Мигеля. Это будет и быстрее, и действеннее.
Инатари шикнула на него. Такаши видела, что Каито опускает глазки, улыбается и кусает губы. Она вздохнула, возводя взгляд к потолку.
- Не здесь, только не здесь! Люди смотрят, идиоты!
- А вы, люди, и не смотрите! - был ответ от Шитакары, который хмыкнул и поцеловал Каито, слушая ругательства Такаши в их адрес.
Мазуказу щёлкнул языком:
- Всё, потеряли мы Шитакару, - развернулся и покинул прихожую, шелестя плащом.
Ту-Вэн последовал за сыном, сказав:
- Собирайтесь, через полчаса я жду вас у ворот поместья. Я провожу вас до причала, посажу на корабль до Огня, а там вы действуете сами.
Каито всё-таки спросил об интересующем его моменте:
- А куда мы отправляемся?
***
- Ты сейчас серьезно?
Каито уже несколько минут крутился перед зеркалом, проверяя, как сидит форма разведки, поправляя походный плащ.
Шитакара сидел на диване, не веря своим ушам.
- Абсолютно, - улыбнулся Каито, то накидывая капюшон, то снова его снимая, смотря, как лежат волосы. Он отошёл от зеркала и сел рядом с Шитакарой, который его обнял одной рукой. Каито положил голову на его плечо, укладываясь поудобнее. - Я хочу свадьбу, красивую такую, веселую. Представляешь, будет много гостей, все будут радоваться, поздравлять нас. А потом я забеременею...
Шитакара дернулся. Он хотел сглотнуть, но подавился собственной слюной и начал кашлять. Каито привстал, обеспокоено глядя на Шитакару.
- Что такое? - спросил он, видя его глаза. Шитакара тяжело дышал.
- Ты сказал, что забеременеешь... Как это возможно?!
Каито опустил взгляд. Шитакара ждал ответа.
- Когда я только попал в Хидеаки, Ямато провел осмотр, обследовал меня всего и сказал, что у меня довольно частая мутация. Она называется Мэй-Су. У меня...мужские органы, но... женское строение всего остального. Поэтому меня и путают с девушкой, которой я по сути и являюсь, - Каито пожал плечами, виновато улыбаясь. Посмотрел на обескураженного Шитакару, который был настолько шокирован, что его взгляд застыл на одной точке где-то на раме зеркала.
- Быть такого не может..Я, конечно, слышал о таком, но всё же...
- Я могу забеременеть и родить тебе малыша, может быть, и не одного, - Каито вновь лег Шитакаре на плечо. - Ты хочешь детей?
Шитакара всё-таки смог вернуть себе самообладание и приобнял Каито, и тот улыбнулся, считая это за положительный ответ.
- А как ты не залетел, работая шлюхой?
- Я пью таблетки. Специальные. Просто я узнал, что у меня...что-то не то... довольно давно, когда только пришел в бордель. Там я и залетел. Вот тогда мне и сказали, что я Мэй-Су. Мне дали выпить отвар из трав... - Каито поджал губы, дёргая бровями. - И спровоцировали выкидыш. С тех пор я и пью таблетки, чтобы не забеременеть снова.
- И сейчас пьешь?
- Сейчас...нет. После нашего с тобой первого раза я перестал их пить. Я понял, что хочу от тебя ребенка.
Шитакара понял, что попал по полной.
- А когда мы с тобой...это делали...ты мог залететь?
Каито вздрогнул, осознавая.
- Возможно...
Шитакара выругался, встал и подошёл к окну, видя, что Алана и Мазуказу вышли из дома и направлялись к воротам. Каито следил за его нервными движениями. Шитакара крутил завязки на жилетке, кусал губы, прерывисто дышал.
- Пора идти, - наконец сказал он, отходя от окна, забирая походную сумку и плащ со стула.
Каито также встал. Он пытался понять, что твориться в голове Шитакары, и очень переживал, что сейчас он скажет, мол, не хочу иметь с тобой ничего общего, ты мне не нужен.
Они бегом догнали Алану и Мазуказу. Ту-Вэн ждал их у ворот. Инатари была тут же. Она топталась на месте, смотря то на мужа, то на сына.
- Мазуказу, отправляй мне сокола каждый день, прошу. Иначе я не найду себе места от волнения, - Инатари обняла его, целуя в щеку. Мазуказу приобнял мать в ответ, и та отстранилась, начиная молиться Хао.
- Хватит, - одернул ее Ту-Вэн. - Пора идти. Корабль отправляется через сорок минут, нам ещё нужно добраться туда и уладить все вопросы с документами. Не стоим, вперёд!
Они покинули поместье Хаяши. Было время послеобеденного отдыха, жара солнца притягивалась к их черным плащам. Каито запарился в первые минуты и пытался хоть как-то охладиться. Мазуказу хмыкнул, видя, как он потянулся к сумке, доставая воду, и сказал:
- Вот ты сейчас всё выпьешь, а потом будешь пить из лужи, да?
Каито убрал фляжку, пробормотав:
- Я понял. Извините.
Шитакара подошёл к нему, доставая воду из своей сумки, протягивая.
- Пей сколько хочешь.
Мазуказу фыркнул:
- Какая взаимовыручка! Аж смотреть противно. Шитакара, я тебя не потащу, когда ты свалишься от обезвоживания на жаре.
- Заткнись, Мазуказу. Это тебя волновать не должно!
- Я лидер отряда, меня должно волновать всё, что связано с нашим заданием. Поэтому это ты заткнись.
- Прекратите! - оборвал их препирательства Ту-Вэн.
Мазуказу и Шитакара переглянулись, ненавидя друг друга. Каито не стал пить, боясь, что это подведёт их отряд. Он облизывал губы, надеясь, что это уменьшит жажду. Алана смотрела на них, тоже соглашаясь, что лучше бы Мазуказу отправился один. Это цирк, а не поисковый отряд.
В порту было очень много людей. Ту-Вэн провел их к нужному кораблю, куда матросы грузили ящики. Каито вспомнил эту атмосферу, на мгновение относясь в свой бордель. Но быстро вернулся в настоящее, когда Мазуказу толкнул его в спину, заставляя подниматься на борт. Шитакара пнул Мазуказу в ответ. Алана вздохнула.
Каито первым оказался на палубе. Матросы смотрели на него, смеясь и гадко переглядывались, похабно перешептываясь. Мазуказу успел произнести на ухо Шитакаре:
- Береги его задницу, а то, как я вижу, желающих много, - и прошел мимо них, махнув плащем, и двинулся к капитанской каюте.
Шитакара оказался рядом с Каито, хватая его за ладонь.
- Будешь ходить всегда со мной, понял?
Алана подумала: "А я с кем буду ходить?!", тоже сжимаясь под взглядами мужчин вокруг. По факту, она здесь единственная девушка, и это ее очень пугало.
Каито, опасливо смотря на команду корабля, закивал, переплетая пальцы, прижимаясь к Шитакаре. Алана крутила головой, ища Мазуказу и его поддержки. Он появился из неоткуда так резко, что девушка вскрикнула, когда ее руки коснулась чужая, а ухо окатил жар:
- Ничего не бойся, я рядом. Кто захочет тебя тронуть, того убью.
Алана облегченно выдохнула, зная, что с такой защитой ей ничего не грозило.
Матросы загалдели, судно снялось с якоря.
Алана увидела, что за ними идет волна. Какая-то странная волна, непохожая на линию, оставляемую кораблем. Девушка пригляделась и ахнула от неожиданности. Волна догнала их и выбросила на палубу человека в плаще. Капюшон был скинут.
- Йошихиро! - прошептала Алана.
Парень улыбнулся и подошёл к ней, начиная сам объяснять свое неожиданное прибытие:
- Инатари-гёка сказала, что я должен отправиться с вами. Тебе нужна защита, а то Мазуказу обычно занят только собой, его не интересуют его товарищи - это факт. У Каито есть Шитакара. А теперь у тебя есть я, - он улыбнулся, почесывая затылок.
Алана поняла, что Мазуказу уже рядом не было, как бы он ни обещал ей защиты. Она взяла Йошихиро за руку, чем смутила его ещё больше.
- Это для моей же безопасности, - твердо сказала Алана. - А то здесь очень гадкие матросы.
Йошихиро в мгновение стал серьезным. Он оглянулся, сильнее сжимая тонкие пальцы девушки, кивнул.
- Путешествие будет очень долгим, - недовольно протянул Йошихиро. - Мы сначала пройдемся вдоль западного берега Воздуха, потом Дерева, минуем Чинай и выйдем на путь к Огню. Между Чинаем и Огнем не так много плыть, а там и пристанем в Эхазе.
Алана думала о Суюки и Мигеле. Если они отправлялись с разницей в два дня, то те должны были быть где-то у Чиная. Надо было знать, как назывался их корабль. И тогда можно было поспрашивать в портах, где они будут останавливаться по дороге.
Капитан отреагировал на ее вопрос удивлением, а потом грустью.
- В Огонь сейчас ходим только мы и судно моего приятеля. Он как раз два дня назад покинул Нэрруо.
- Были ли там девушка с синими волосами и парень со шрамом на щеке?
- Я что, всех должен упомнить? Да хотя это уже не важно. Его корабль попал в шторм у берегов Чиная. Какое поганое место этот Чинай, ужас просто! Кто ни подойдёт к его берегам, попадает в шторм! Говорят, Чинайские лучники призывают духи богов, чтобы те охраняли их остров! Они демоны, самые настоящие! Люди такими не бывают! - разговорился капитан. Его громкий голос привлек Каито  и Шитакару.
Алана была потеряна. Она стояла, казалось, не дыша, услышав то, что было главным. Ее глаза наполнялись слезами.
- Они попали в шторм! - прошептала она.
- Кто? - подошёл к ним Шитакара, хлопая Йошихиро по плечу, а после приветствовал его ударом запястьями.
Алана посмотрела на него так, что он понял без слов. Шитакара вздохнул, а Каито от ужаса и шока закрыл рот ладонью. Мазуказу неопределенно взмахнул рукой, собираясь что-то сказать, но прервался на полуслове.
- Надо их искать! - произнес Каито.
- А есть ли вообще те, кого искать? - мрачно отозвался Мазуказу.
- Ты что, уже умертвил сестру?! - прорычал Шитакара. Он никогда не любил подобные фразы. - Они живы! Суюки и Мигель такие люди, что они не сдадутся смерти! Я уверен, что они спаслись!
- Выживших на этом корабле, как мне известно, нет, - брякнул капитан.
Шитакара переключил свою злость на него.
- А от кого вы узнали об этом?! От духов богов, которые призваны Чинайскими лучниками?!
Капитан помолчал, но потом нехотя ответил:
- Мои люди донесли эту информацию. Корабль моего приятеля видели разрушенным у берегов Дерева, прямо на морской границе Чиная. Это эти лучники виноваты! Чтоб весь их лес там сгорел! - продолжал ругаться капитан, а потом, видя, что его не слушают, размеренными широкими шагами ушел.
Алана отказывалась верить.
- А если это ошибка? Это был не их корабль? - успокаивала себя девушка.
Йошихиро окликнул капитана, вновь подзывая.
- Что это за порт, где были ваши люди?
- Да ясно дело, Хавыукиор город называется.
Каито задрожал, опустив голову.
- Ты чего? - тихонько спросил его Шитакара.
- Я там работал, мой бордель находится в этом городе, - и сам поинтересовался у капитана: - Как зовут вашего приятеля? - неожиданная догадка пронеслась в голове.
Капитану был непривычен такой допрос.
- Хэурара Дан-Хир, - был ответ.
Каито отшатнулся.
- Я знаю его, - пробормотал он. - И я знаю, что он не водит корабли близко к границе Чиная. В Хавыукиоре он меняет направление, которое не прописано в курсе.
- Врешь, девочка, - покачал головой капитан. - До Огня из Воздуха путь только мимо Чиная.
- Его путь проложен до Молнии, а там уже вдоль берега и до Эхаза.  Они даже не приближаются к Чинаю. Это ошибка. Дан-Хир всегда поворачивает назад в Хавыукиоре, уходя от Чиная. Делает такой крюк, но ради безопасности. Море Чиная неспокойно всегда. Там очень сильные ветра.
Каито был уверен в своих словах. Капитан отмахнулся, не решаясь спорить с взбалмошными детьми, которые обступили его, выспрашивая. Он прошел мимо своего помощника, шепнул ему, указывая на компанию в черных плащах:
- Следи за ними. Если надо будет, применяй силу. И выгони их с корабля в Хавыукиоре. Скажи, что по техническим причинам, но не пускай назад. Они мне не нравятся. Ходят, вынюхивают. Ко всем демонам их!